Запись 72.

Последующие дни прошли, а вернее, быстро пронеслись на "Вереске". Какими же лёгкими и весёлыми казались они по сравнению с кошмаром последних месяцев! Мирон не разрешал мне заниматься почти ничем, даже работой для института, аргументируя это моим "весьма неважным физическим и психическим состоянием", хотя чувствовала я себя нормально. Не в доме Шонестама — уже хорошо! Зато я много купалась в океанских водах, и это было истинным наслаждением.

Рэдрик и Вася наконец-то вышли на связь. Сообщали, что сейчас у них всё хорошо и они вернутся в Аустершен, как только всё стихнет, и сообщат мне последние новости, особенно те, которые касаются меня. Известие о нашей с Мироном затее, которая благополучно осуществилась, вызвало у моих наставников сначала восторг, а потом опасения, как бы мы за всё это не огребли. Но я, если честно, переживаю за них самих. Они ни за что не скажут, что им сейчас плохо, чтобы не тревожить меня. А ведь их проблемы могут оказаться куда серьёзнее, у меня-то есть сомниаторские друзья, а вот они поодиночке.

Была возможность подолгу рассматривать научный инвентарь Мирона. Препараты, Вагнер, чучела... Большая часть надписей вообще не в тему, каким местом энтодерма звёздного коралла является грибной кожей? Эх, институт, родной мой дом...

— Знаешь, а ведь я тебе завидую, — сказал как-то Мирон. — Мне всегда хотелось заниматься чем-то подобным, но теперь, после двух лет работы, я понимаю, что это не моё. Во мне нет того огня, что есть в тебе, я не готов ради редкого образца нырнуть на глубину тысячи метров, не готов рискнуть здоровьем, чтобы увидеть жизнь особи в естественных условиях. Ты же отдаёшь этому всю себя, ищешь закономерности, сравниваешь расположение чешуек со звёздным небом, брачные танцы с искусством, созданным людьми. Ты настоящий учёный, а я так... дилетант... максимум коллекционер.

— Но ведь потрясающий коллекционер! Тут уж у кого что получается, — утешила я его. — Изучение Сомниатора ведь смысл моей жизни, я не могу иначе, не могу уже отделить Сомниатор от себя.

— Даже так?

— Даже так.

Запись 73.

Вечер третьего дня отдыха подходил к концу. Коперник смотрел в морские воды, словно размышляя, упасть ли ему в них или ещё чуть-чуть подождать.

Я сидела на краю борта "Вереска", свесив босые ноги вниз. Мне было хорошо известно, что будет завтра. МиКетцалькоатль облетел ближайшие часть материка и острова и отследил много важных вещей: корабли, угнанные каторжниками, направлялись к Шартуге, и к этому же острову плывёт "Ширшоваш", наконец-то снявшийся с якоря. Значит, я смогу связаться с Аринаш и Фоком через Шимми. Поскольку юный капитан сознался в том, что он принадлежит к контрабандистам, курс его корабля вполне предсказуем. Остаётся надеяться на то, что он не отвергнет меня и не сдаст под стражу. Но это вряд ли, я же, со своей стороны, тоже могу сдать его. А вообще больше всего хочется надеяться на то, что с Аринаш и Фоком всё в порядке, и Рикса Шора ничего не провернул, покровительствуемый своим папочкой.

Послышались лёгкие шаги в сапогах. Я сделала вид, что целиком поглощена созерцанием пейзажа, который, безусловно, понравился бы Айвазовскому: океан слегка волновался.

— Красиво? — спросил Мирон.

— Очень...

Мирон сел рядом и свесил ноги в сапогах.

— Может, останешься ещё?

Я потянулась.

— Хочется побыстрее вернуться в строй. А вообще, — я легонько толкнула своего неземного земного друга, — распоряжаешься мной, как хочешь: ты же купил меня за семь рушей, а это очень приличная сумма на этой планете.

— Деньги дёшево и сердито подделаны с помощью 3D принтера, — засмеялся Мирон, — кроме одной монеты, но это, по сути, плата за твою свободу: сколько отдал, столько получил.

— Ах, ты мошенник! — улыбнулась я.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Мы снова отдались тишине. Мокрый ветер легонько трепал нам волосы, игрался складками одежд, щекотал мои босые ноги.

— Так странно видеть рядом с собой живые стопы, сделанные из костей, хрящей и сухожилий, — вдруг заметил Мирон. — Жаль только, что такие маленькие и изящные ножки все в мозолях и ссадинах. Да и руки... Что ж ты их не бережёшь? Они у тебя одни на всю жизнь, а ты украшаешь их шрамами от царапин...

Я засмеялась.

— Рабство — зло! Но не волнуйся, они быстро заживут. А шрамы неизбежны.

— Да, неизбежны... — грустно сказал мой собеседник.

— Что случилось? — испугалась я. Неужели я напомнила Мирону о том, что он хотел забыть?

— Знаешь, почему вместо живых рук и ног у меня протезы? — неожиданно начал Мирон. — Это плата за мою самоуверенность.

— Самоуверенность? Не может бы...

— Не говори того, чего не знаешь. У каждого свои пороки. Иногда пороки человека также является пороками времени. Ладно, я наконец-то расскажу тебе то, что до этого не рассказывал никому.

Я втянула голову в плечи.

— Мой отец был превосходным неоморяком и часто брал меня с собой на рейсы. Мы по воде и воздуху прочертили линии на спутниках по всему земному шару, доставляя грузы, людей, технику, участвуя в реконструкциях. Поэтому я полюбил моря и океаны, солёные просторы. Однако увлекала меня ещё одна вещь — когнинтивные технологии. Однажды я просматривал одни архивы и наткнулся на работу одного учёного, но она была заблокирована. Мне пришлось очень постараться, чтобы получить к ней доступ. Но это... это стоило всего того, чем я до этого занимался. Тема работы относилась к идее интерфейса машинного мозга, и этот учёный сумел разработать принцип прямого взаимодействия мысли и техники, без посредников! Это открыло бы огромные горизонты в бионике, инженерии... Да где только не открыло! Мы могли бы дать вечную жизнь нашему разуму, оставив только мозг и искусственно создав всё остальное. Забегая вперёд, скажу, что мои теперешние протезы работают именно по такому принципу. Тогда мне казалось это очень крутым.

Тут Мирон снял перчатку, взял в руку тонкий стержень и ловко провертел его между пальцами.

— Это допускает возможность быстрой трансформации. Смотри! — Рука сама собой отсоединилась, перегруппировалась, и вот вместо конечности передо мной небольшой примитивный дрон. Затем он стал обратно рукой, встал на место, и вот это уже захват, лазерная пушка, зонд.

— Я могу испытывать тактильные ощущения, чувствовать боль, тепло... Но только мои руки не тёплые... Они холодные, поэтому я ношу перчатки, чтобы думать, что они всё-таки живые...

— Ну ты и терминатор... — я осторожно провела пальцем по протезу. Гладкий, твёрдый... И не сказать, что прям такой холодный, будто там глубоко всё же течёт по жилам кровь. Не могу поверить, что живая материя кончается на уровне локтя, а всё остальное...

— Погоди, это еще не вся история. Похоже, автора этой работы не оценили, потому что даже имя его было стёрто. Я сумел восстановить только инициалы: Р. К. Но этот учёный стал моим кумиром, потому что его идеи — гениальны! Но я не понимаю, почему сейчас в мире не придумывают новые разработки... Мой отец что-то заказывал тайно, но...

— Великое Сокращение, — перебила его я.

— Что? — не понял Мирон.

— Великое Сокращение. Тайная программа правительства по уничтожению научно-исследовательской деятельности с целью сохранения настоящего и недопущении бед в будущем. Я тебя перебила, извини, продолжай.

— Тайная программа? Чёрт возьми, так и знал, что с правительством вечно что-то не так, недаром мы никогда не знаем всех имён. Собственно, мы вообще не знаем имён.

— Убеждена, что все они те ещё сволочи и среди них 99% — фанатики.

— Так и вы фанатики, только другого сорта! — улыбнулся Мирон.

— Мы эгоистичные фанатики с альтруистическими наклонностями. Мы давно оставили попытки влиять на других. Так что мы не имеем никакого отношения к кошмару, который творится на нашей родной планете, — сухо возразила я. — Кстати, твой отец мог заказывать у нас: институт занимается этим нелегально. Я перебила, извини, продолжай.

— Ого... Эм... Ну так вот: проект, перевернувший весь мир неокораблей — "Громовержец"! С приборами, работающими по принципу машинного мозга. То есть горстка человек способна полностью управлять целым кораблём, напрямую контролировать его системы. И я — его капитан...

Мирон замолчал, неподвижно смотря на закат Коперника. Я абстрагировалась, поэтому вздрогнула, когда Мирон спустя некоторое время снова заговорил:

— Проект, перевернувший весь мир неокораблей — "Громовержец". С приборами, работающими по принципу машинного мозга. То есть горстка человек способна полностью управлять целым кораблём, напрямую контролировать его системы. И я — его капитан... Я помню этот день так подробно, словно он был вчера. Никогда не избавиться мне от этих подробностей. Много-много пассажиров. Моя мать, счастливая и сияющая, не выпускает камеру из рук. Море фотографий с "Громовержеца" принадлежат именно ей, отправляется на все сайты, электронные газеты. "Улыбочку!" — кричит она пассажирам. И они улыбаются и машут рукой. Я отдаю команду системе "сниматься с якоря". Мы отчаливаем в кругосветный рейс по скоростному маршруту. Пейзажи мелькают, словно их пролистывают со слайдов. И вдруг — тревога! Обнаружена мина! Террорист-смертник решил осуществить свои мерзкие планы. Машинный мозг выходит из-под контроля, я не могу открыть люки корабля и высадить пассажиров, потому что это "крайне небезопасно". Ручное управление также не работает. Ничего не работает. Люди заперты в корабле, в котором мина. Капитанская рубка также заперта. Я не могу пройти к людям, чтобы даже разделить с ними последние минуты их жизни! Отсчёт... Три... Два... Один... И взрыв. Обжигающая волна. Больно, невероятно больно... "Громовержец" лопнул как мыльный пузырь. Никто не выжил. Никто. Даже моя мать. Все сгорели, всех разорвало. Я не спас никого, только убил всех. А сам какого-то дьявола выжил, хотя должен был умереть первым. Машинный мозг проснулся в самый последний момент. Моя голова не пострадала. А вот тело... Ноги... руки... кожа вся сгорела... я чувствовал запах горелого мяса. Хотя лучше бы умерло всё, всё...

Мирон снова замолчал.

Мы оба смотрели на то место, куда закатилась двойная звезда. Мне было жутко смотреть на него, а он не мог смотреть на меня. "На том, что взорвался три года назад?" — вспомнились слова Васи. Слова... Попробуй взглянуть на это в живую...

— Я не знаю, почему получилось так... — прерывающимся голосом продолжал Мирон. — Всё было просчитано до мелочи. Вряд ли идея была несовершенна, скорее её исполнение. Но погибли сотни людей. Кто послал этого человека? Почему он это сделал, ради чего? Как обманул систему защиты? За кем он охотился? За мной? Глупо. Но если ты вдруг спросишь, почему я тогда здесь, то я скажу тебе: у меня есть возможность следить за новостями с Земли. Когда меня, глубокого инвалида, с сожжённой кожей, без рук и без ног, наконец-то выпустили из больницы, кто-то пробрался туда с мощным оружием. Какой-то наёмник. К счастью, он не успел натворить большой беды. Потом было совершено нападение на компанию отца, но я тогда был на полуострове. Когда мне стало невыносимо находиться с людьми, которым я могу причинить только боль и страдания, и я сбежал сюда, нападения прекратились. Никого больше не убивали. Значит, это всё было из-за меня... Только из-за меня... Теперь меня вопрос: почему удалили того учёного, ставшего моим кумиром? Не по этой же ли причине? Как люди попадают в ваш институт?

Я молчала. В голове не укладывалось, что с человеком может произойти... такое. Человек как объект охоты. Это как — вот человек, его надо уничтожить, потому что он мешает? Теперь меня тоже мучил вопрос: кому и зачем это было нужно? Зачем убивать? Зачем превращать человека, живое, разумное существо, в безжизненный труп?! Кто хотел уничтожить людей и вместе с ними уничтожить их идеи? Кто делает это? Кто организовал казни и расстрелы? Из-за кого мы прячемся? Зачем, зачем надо было с нами так поступать?!

— Извини... если очень шокировал. Я потому не хотел говорить...

— Всё в полном порядке, — постаралась заверить я Мирона. — Ты ни в чём не виноват. Мы ни в чём не виноваты.

Тут я обернулась на него, посмотрела в серые глаза, влажные от слёз, посмотрела и сказала:

— Клянусь, что найду того, кто это сделал. Вместе найдём. И отомстим.

— П-правда?

— Да. Правда. Тот, кто это сделал, должен ответить за всё. Без пощады. Око за око. Искупление после такого — бред. Они многих убили.

— Ты не веришь в возможность?..

— Они убили твою мать и сотню других людей просто потому что это "задевало их чувства", неужели ты готов простить? — я ещё пристальней вгляделась ему в глаза.

— Не знаю, — Мирон отвёл взгляд и снова взглянул на заходящую двойную звезду.

Небо темнело за нашими спинами. Ночь брала свои права. Скоро стало так темно, что мы не сколько видели, сколько чувствовали друг друга.

— Мне кажется, что пора ложиться, — мягко намекнул Мирон. — Поздно, а ты хотела встать пораньше.

— Пожалуй... Ты иди, а я ещё... посмотрю на небо.

— Как хочешь, спокойной ночи, — Мирон медленно встал и отправился к себе.

Когнитивные технологии... Интерфейс машинного мозга... Управление напрямую через мысль... Это как телекинез...

Я задрала рукава и посмотрела на чёрные браслеты. Сигнал от одного нейрона к другому, и рапс уже бросился в тёмные солёные волны и вытащил оттуда какое-то водное многоногое животное, которое принялось так жалобно пищать, что я его тут же отпустила. Разработка Рэдрика... Лучше бы назвал "киттенсами"... Р. К. — может ли это быть про него? Вряд ли, если проект был найден при таких обстоятельствах, да я ещё и со стёртым именем, значит, этот учёный давно мёртв. Система работает без осечки. Но кто знает... Шанс выпутаться из когтей Тайной полиции... Скольких они угробили? Общество потребления, леший меня забери. Даже на космос плюнули. Вещи не вечны, в отличие от познания.

Запись 74.

Берега острова Шартуги время от времени мелькали в иллюминаторах "Мурены", но их тут же скрывала толща воды.

— Если что, попробуй связаться со мной через Камень. Просто... сама понимаешь... остров, который кишмя кишит пиратами, разбойниками, контрабандистами и прочими людьми вне закона...

— Всё будет хорошо, я же ведь тоже вне закона уже три месяца, но ещё не стала от этого плохим человеком. А вообще на любого человека найдется своя статья, так что безгрешных нет. Ты вот хакер, например, — улыбнулась я.

Мирон усмехнулся в кулак.

— Тогда желаю удачи, и да поможет тебе твоя бесшабашность!

— Устроиться на работу?

Толстый трактирщик, хозяин "Старого времени", оперевшись волосатыми руками о стол, внимательно разглядывал пришельца. Разглядывать было что: на собеседнике был зелёный тюрбан, остальная одежда была закрытой и чёрной, а по лицу, такому тёмному, словно оно было вымазано сажей, нельзя было точно сказать, двадцать ли шишей человеку или пятьдесят: уж больно неясными были его черты. Странный облик. Искусственный какой-то. Ещё и перчатки.

Через сравнительно короткое время "зелёный тюрбан" был всё же принят. Он молча делал свою работу, ни с кем из посетителей самых разных занятий и нравов, что было типично для Шартуги, не общался, только сокрушённо качал головой и всё кого-то высматривал. Его зелёный тюрбан бокал стал объектом шуток, и порой не самых пристойных, однако пришелец не предавал в никакого значения. Если он вообще чему-нибудь в этом сумасшедшем мире придавал значение.

Был обычный день в "Старом времени". Контрабандисты, разбойники, пираты и люди вне закона всех мастей, а также обычные жители, занятые нормальной работой, зашли сюда, чтобы славно провести время, поодиночке или компанией, за бутылкой-другой и хорошенечко оторваться. Жизнь одна, всё равно ведь в Тёмное царство, если оно вообще есть.

Зелёный тюрбан находился на положенном месте, доставал новые кружки, мыл уже бывшие в употреблении, смешивал, взбалтывал, открывал, потом брался за тряпку. Всё как обычно.

Тут дверь распахнулась, и в полутёмное помещение, наполненное шумом голосов и не самыми приятными, но претерпевшимися всем запахами спиртного, грязи и человеческих тел (хотя с приходом тюрбана стало как-то почище), вошли трое: высокая статная девушка с длинной густой косой цвета старого рыжего золота, круглый паренёк со стрижкой под горшок и множеством родинок и хорошо сложенный молодой человек в одежде моряка со светлыми выгоревшими волосами, собранными в хвост. Они прошли к свободному столу, по пути оживлённо разговаривая.

— ...не представляю, что делать, если его здесь вообще нет.

— Сильно сомневаюсь, чтобы он остался на пепелище.

— Ладно, придумаем что-нибудь.

Тут молодой моряк посмотрел в сторону зелёного тюрбана.

— А это что за полип? Два шуба назад его не было! А впрочем, всё равно, — тут он решил обратиться. — Эй, приятель! Дай-ка нам троим "Шебриэтас"!

Тюрбан отреагировал не сразу, заворожённо уставившись на вошедших, что было крайне странно для человека, который был точно потрёпанный самодельный андроид.

— Ты что, заснул?

Тюрбан очнулся и подал желаемое, не отрывая, однако, взгляд.

— Эй, подруженька! — со смехом сказал девушке парень в родинках, — будь осторожна: кажется, ты уже начинаешь сводить людей с ума! Вот головастый чудик на тебя не отрываясь пялится!

— Если он приблизится хоть на шаг, я дам ему по шапке! — сердито ответила та.

— Да не будь ты такой агрессивной к этим людям, тебе же теперь среди них жить, — осадил девушку её собеседник.

— Да ладно вам! — воскликнул моряк, разливая содержимое бутылки по кружкам, — Жизнь на контрабандистском судне вовсе не плоха, тем более что контроль в последние годы ослабел.

— Из-за этой шоколовой твоей контрабанды мы лишились всего! — вскипела девушка.

— Детонька, — мягко сказал моряк, — он смешал бы нас с грязью, даже если мы были бы чисты словно энгели. Не понимаю, как, но мы встали ему поперёк горла. Честно говорю: политических игр не понимаю... Да и вообще ничего не понимаю, ну к морскому шоколу.

— А мне кажется, что ему было просто скучно! Ему же не надо работать, чтобы жить.

— Ребят, — зевнул парень в родинках, — а мы так и будем растирать в хову эту тему? Просто надоело до Тёмного царства. Давайте лучше поговорим о чём-нибудь другом.

— О чём же? — спросила девушка и прихлебнула из кружки, от чего лицо её перекосилось, — Бу-э! Ну и яд! И это пьют?!

— Привыкай, — улыбнулся моряк, — другого тут нет.

— Ну и мерзко... — девушка отодвинула кружку подальше от себя.

— Есть наай.

Компания обернулась и столкнулась с зелёным тюрбаном. Он незаметно для других вышел из-за стойки и сейчас стоял рядом с ними.

— Ну напугал, шапка! — воскликнул парень в родинках. — Предупреждать надо!

— Отлично, — выдохнула девушка. — Я спасена. Налейте кружечку.

Тюрбан кивнул и направился к стойке.

Через некоторое время компания оставила трактир и направилась к обширной набережной, но тут их нагнали. Молодые люди обернулись и опять увидели тюрбан.

— Чего тебе надо?! — сердито крикнул ему молодой моряк. — Что ты всё вертишь задом вокруг нас? Дожидаешься?

Тюрбан раскрыл было рот, но спохватился и быстро его захлопнул, словно опасаясь, что у него во рту что-то могут разглядеть. Подобные действия натолкнули девушку на мысль подойти поближе и рассмотреть незнакомца поподробней.

— Не обращай внимания, некоторые просто не умеют себя контролировать, — мягко загородил ей дорогу моряк и повернулся к тюрбану. — А тебе стоит поучиться разговаривать с людьми! — и с этими словами он подошел к нему и толкнул с такой силой, что несчастный попятился назад и кувыркнулся на спину. При этом — или компании показалось? — на груди у него что-то блеснуло.

— Алая подвеска Шейза! — вскрикнула девушка, поднеся ладони к лицу. Моряк тут же подскочил к лежавшему зелёному тюрбану, схватил его за ворот, поднял над землёй (чтобы было несложно, учитывая вес бедолаги) и хорошенько встряхнул. Камень в подвеске при этом заблестел пуще прежнего.

— Точно она! — снова воскликнула девушка.

— Ты где её стащил? А?! Признавайся, иначе будет хуже! — моряк старался рассмотреть лицо тюрбана, беспомощно трепыхавшегося у него в руках, но это оказалось непростым делом.

— Да что у тебя с рожей?!— моряк выругался и прижал бедолагу к стенке.

— П-пройдём...те... на к-кор... — выдавил из себя тюрбан, задыхаясь.

— Что ты там пищишь?!

— На корабль... и я всё с-с-скажу... я знаю...

— Ага, значит, всё-таки знаешь? — издевательский проговорил моряк, но бедолагу отпустил.

— Слушай, Шим, не надо так давить на человека! — укоризненно проговорила девушка. — Разве ты не видишь, что у бедняги болезнь?

— Какая болезнь? — удивился моряк.

— Ну... Есть люди, которым сложно взаимодействовать с другими людьми... по разным причинам... Но он хороший, я вижу это!

— Хороший? Хорошим людям на этом острове делать нечего, — моряк показал в сторону многочисленных кораблей весьма разбойного вида.

— Но мы же, видишь ли, на этом острове тоже что-то делаем! — разозлилась девушка. — И перестань вести себя, как эти люди, которым на острове, по твоему мнению, есть чего делать!

— Нельзя быть размазнёй! — вскричал моряк, — Нельзя быть мягким и сладким, тебе съедят мгновенно! Надо иметь шипы для защиты!

— Шипы не предусматривают поведение хуже чем у тварей! — гневно возразила девушка.

— Хуже чем у тварей?! А не хуже ли тварей те, которые обрекли всех этих людей на такую жизнь?!

— Ребят, — вмешался в разговор парень в родинках, — мы вообще-то имеем дело с чудиком, а не с менталитетом всякой сволочи. Может, логичней заняться им, а?

— Сам ты сволочь... — огрызнулся моряк, но уже без злобы. — А с чудиком мы, так уж и быть, переговорим.

— Славное шито, какая гениальная мысль! — пафосно воскликнул парень в родинках, от чего получил кулаком в живот, а тот, кому принадлежал удар, в свою очередь получил по лицу от девушки. Зелёный тюрбан на всё это скромно усмехнулся про себя.

Компания вместе с бедолагой взошла на палубу небольшого корабля, гордо носящего имя, переводящееся на русский как "удалой молодец" и под удивлённые взгляды несущих вахту матросов спустилась в трюм.

— Ну и о чём же ты нам хочешь сообщить? — нетерпеливым тоном спросил молодой моряк.

— Я хочу показать вам один фокус, — серьёзным тоном ответил зелёный тюрбан.

— Что?.. — моряк застыл с открытым ртом, зато обрадовался парень в родинках.

— Фокус — это хорошо! Я люблю фокусы, если они не злые и не надо мной! А вообще есть что-то волшебное в ловкости рук, недаром однажды в Аустершене на площади Народов сожгли одного фокусника, потому что думали, что он связан с Двумя Нечистыми, но это ещё давно было...

— Закройте глаза и откройте по моей команде. Не бойтесь, я не дотронусь не до вас, не до ваших вещей, — продолжил зелёный тюрбан.

"Ну уж нет, только через мой труп!" — хотел сказать моряк, но парень в родинках подскочил, одной ладонью закрыл глаза ему, второй девушке и сам также закрыл глаза.

— Мы готовы! Колдуй!

Буквально через пару мгновений — голос тюрбана: "Уже можно открывать!"

— Так быстро? — разочарованно протянул парень в родинках, открыл глаза и... ахнул от изумления.

— Что там такое? — девушка освободила свои глаза от большой мягкой ладони приятеля, взглянула на то место, где был тюрбан, да так и застыла.

— Шокол возьми, вы меня заинтриговали! — моряк последовал примеру девушки. Особенно её реакции на происходящее.

— Репокорша меня задери... — пробормотал он. — Фолк зажуй... Это... это как так, а?

— Глазам своим не верю... — парень в родинках на всякий случай стал чертить в воздухе шестиугольник.

И только девушка, схватившись руками за сердце, подбежала к "фокуснику" и крепко обняла его.

— Я так и знала, что ты найдёшься...

— Я ждал вас и так боялся, что больше никогда не увижу... — ответил ей тот.

— Двое, защитите нас! — воскликнул парень в родинках. — Клянусь именем дьякоша: Шейз, ты точно продал свою илюсию Двоим Нечистым и каждые ясные штары выпиваешь с ними кровь грешников!

— Фок, уверяю тебя — с острова меня спас энгель-мученик, так что я ещё могу спасти свою илюсию, — ответил ему молодой человек с длинными черными волосами, зелёными глазами, маленького роста и худой. — А что касается каторжников, так они сами свои оковы разбили, пока господа бежали от пожара, который мы с энгелем устроили. Так что ровным счётом ничего сверхъестественного.

Запись 75.

— Шокол возьми меня с телом и илюсией! — Шимми стал нервно ломать руки. — Это как? Это как ты всё это...

— Как я всё это провернул? — усмехнулась я, снова ощущая себя в прежнем амплуа. — Да очень просто! "Старое время" — один из самых нормальных и посещаемых трактиров на острове, значит, время от времени туда загляните вы, если прибудете на остров. Поэтому я и решил сразу устроиться на работу, а замаскировался для того, чтобы меня никто не узнал, всё-таки внешность у меня уж больно специфичная, а там меня и сдать могут, получив себе денежку... Мой портрет с подписью "Разыскивается" ведь уже висит на столбах объявлений Аустершена, не так ли?

— Висит-висит, за эру весть о пожаре на Шабатини всё-таки докатилась до ушей членов Совета, — покачала головой Аринаш.

— И какова же цена? — мои клыки полезли наружу.

— Шестьдесят рушей, если живым. Совет пришёл в ужас, узнав, что ни на одной плантации не осталось рабов. Особенно господин Шора, отец Риксы — у его брата взбунтовались крестьяне, — лицо Аринаш было озабочено, но мне было очень весело.

— Шестьдесят рушей! Вот это да! Неужели спрос на хорошего раба так возрос? Ведь купили меня всего за один!

— Всего-то?! — схватился за голову Фок, — дюже дёшево! Капитан-торговец был сущим идиотом!..

— И тем не не менее меня продали, словно какую-нибудь вещь, — нахмурился я.

— С кем не бывает! — добродушно усмехнулся Фок и потрепал меня по плечу. — Зато теперь ты снова с нами, и мы уже вряд ли расстанемся! Кстати, мы захватили твои вещи. Так что если ты скучал по своей белой палке...

— Ох, спасибо! — обрадовалась я, увидев в уголке планер Мирона.

— А всё-таки мне хотелось бы знать, — продолжила я, убедившись, что и с моей драгоценной сумкой всё в порядке, — почему же ещё вы всё-таки на острове. Вы уж извините меня, что я тогда послушал ваш разговор, но мне показалось, что дела у вас что-то не очень.

— Угадал, — улыбка сошла с уст Аринаш. — Дело наше — колючка фолка. Обманули нас.

— Кто?! — раскрыла глаза я.

— Рикса. Мы... то есть я... думала, что он и вправду поможет нам, и нас не исключат из гильдии, и наше торговое дело будет по-прежнему процветать... а он... а он... — девушка всхлипнула.

— Настучал, возвёл напраслину, — мрачно закончил за неё Фок. — Он порылся в документах, и всплыли тёмные делишки нашего начальства. Контрабанда, незаконные грузы, отказ уплаты налогов... А известно, что когда купцы дерутся, у подчинённых черепушки трещат. Так что теперь мы с тобою, Шейз, вне закона.

— Вас судили? — испуганно прошептала я.

— Конечно, нет! Это ж тюрьма, если не хуже! Собрали вещи и умотали, пока не пришли имущество конфисковать. Прощайте, честолюбивые замыслы! — Фок с трагизмом, достойным пьес Шекспира, протянул руку вдаль и коснулся ей лба.

Я обернулась на Шимми.

— Что вы перевозили незаконно?

— Ткани, редкие кораллы, всякие безделушки, — ответил тот. — Ничего серьёзного, всякая ерунда. Замечал, какие низкие цены были в лавке? Людям же легче без наценок. За что тут сажать? Тем более лепить метки.

Тут я вспомнила о своем клейме и поёжилась, поводя лопатками. Если у меня и так были причины носить закрытую одежду, а именно чтобы не получить ожоги и чтобы никто меня не раскрыл, то теперь добавилась ещё одна. По подобным знакам все живо узнают мою биографию и не помедлят схватить и сдать. Вдобавок это ужасно унизительно. Хуже чипирования.

— Вас тоже разыскивать будут?

— Не так, как тебя. Мы — мелкие рачки, таких много, а ты тварь покрупнее. Поймать революционера, бунтовщика и поджигателя интереснее и прибыльнее, нежели охотиться за какими-то контрабандистами.

— Значит, я могу быть для вас угрозой...

Тут Аринаш не выдержала и расплакалась.

— Да причём тут ты! Мой папа! Мой бедный-бедный папа! Неужели и его арестуют?

— Мы можем ему помочь? — спросил Шимми.

— Если только написать ему письмо из "Старого времени" и ждать ответа. Уж если дело запахнет жареным — спешить на помощь, — предложила я.

Аринаш вытерла слёзы.

— Думаешь, так будет лучше?

— Наверное... Ехать сразу туда будет опасно, наверняка у Шинбарда и без нас крыша дымится... — предположил Шимми, теребя серьгу в ухе.

— Вы уж извините, друзья, но мне хорошо бы вернуться на работу, — прервала я мозговой штурм. — Нам нужен хоть какой-то постоянный источник дохода, для этого я должен отработать хотя бы шуб.

— Опять фокусы? — обрадовался Фок.

Я вздохнула.

— Да, фокусы с перевоплощением. Так что я маскироваться.

— Удачи, — небрежно бросил мне Шимми и добавил. — А всё-таки в этом образе ты ужасно выглядишь.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — ответила ему я на это.

Запись 76.

Дела идут тихо, насколько это вообще может идти в подобном месте. Если бы у меня было всё ещё мало жизненного опыта, то я бы сказала, что Шартуга — клоака, в которую стекаются все самые тёмные и грязные люди, там нет понятия чести и совести, а приоритете — нажива и собственное благополучие в ущерб ближнему своему. Но я уже достаточно пожила на Сомниаторе, да ещё детство в обществе было весьма боевым, так что здесь просто были более густые и яркие краски, а в остальном столько грязи, сколько и везде. Я даже могла бы сказать, что здесь, во всяком случае, не скучно. Впрочем, я никогда не скучаю в смысле "нечего делать" и поэтому могу считать себя счастливым человеком.

Я по-прежнему исправно работаю в трактире "Старое время". Пришлось открыть трактирщику свою истинную сущность, но тот даже обрадовался: клиентам, мол, приятнее будет видеть человеческое лицо, тем более столь смазливое (его слова, не мои). Фок, Шимми и Аринаш продумывают планы будущей контрабандистской деятельности (неужели бросить прибыльное дело из-за каких-то там розысков?), пока живём. Письмо отцу Аринаш мы написали. Ждём ответа. Интересно, какова будет его реакция в отношении меня, я ж теперь в его глазах должна быть прям исчадием Тёмного царства.

Вася и Рэдрик снова вышли на связь: они находятся в Форше в относительной безопасности и сообщают, что объявления о поджигателе Шабатини появились во всех крупных городах, так что мне лучше пока не соваться на материк. Рэдрика чуть не прирезал один разъярённый господин, зато потом нашу Красную Шапочку долго благодарили за спасение от костра инквизиции шесть молодых дам. А Вася вступил в схватку с одними негодяеми, а у них была крыша из высших слоёв общества... Ну и понеслось. Еле ноги унёс.

Даже Мирон связался по Камню. Спрашивал, как здоровье. "Отлично!" — ответила я, чуть не сломав себе руку, поскользнувшись на скользкой грязной дороге. У него тоже всё хорошо. К Шартуге пока никакой государственный флот не плывёт.

В общем, течение жизни пока стабильно. Если оно вообще может быть стабильным, в чём я сомневаюсь после встречи с дикарками, дуэли, службы в гвардейском полку, участии в революционном заговоре, тюрьмы, рабства, теперь пребывании в огромнейшем притоне всякой сборной солянки. Жизнь у меня очень интересная.

Запись 77.

— Ребята, хорошие новости! — объявил нам Шимми, держа в руках какие-то конверты и свёртки. — Во-первых, Аринаш, ответил твой отец...

— Да?! Двое, защитите... Дай сюда! — девушка быстро выхватила письмо, поспешно развернула его и начала читать про себя.

— Какое облегчение! — выдохнула она, дойдя, судя по всему, до середины. — Отец заручился поддержкой дяди Риксы, у которого усадьба, и поэтому его не тронут! Просит, если мы займёмся контрабандой, доставлять ему всякие дорогие вещички для этого аристократа. Ещё наай простым людям Акшела и побыстрее зимнюю одежду добыть, а то к ним уже пришли холода, скоро снег пойдёт. Это нам-то хорошо: тропики и океаническое течение. Ух, радость-то какая! С ним всё хорошо!..

Шимми повернулся к Аринаш.

— Нам придётся кое-что надстроить в корабле. Ты ведь умеешь владеть инструментами, не правда ли?

Лицо девушки прямо таки озарилось небесным светом:

— Да!

— А ты, Фок, иди работать с бумажками, там сам разберёшься.

Я сновала по городу, выискивая субъектов понадёжнее. Работа в трактире позволила мне хорошенько присмотреться к этим людям и начать понимать, чего же надо и на что они ради этого готовы. Мои неугомонные ноги вывели меня на какую-то площадь. Там даже был фонтан, правда, ужасно загрязнённый. За чистотой здесь особо не следили, но всё же не всё было так плохо. Бани, например, были. Но, будь я губернатором Шартуги, правила бы большую чистку города. Это уменьшило бы случаи всяческообразных заражений всяческообразными микроорганизмами и отнюдь не микроорганизмами и вообще здорово бы радовало глаз. А то на такие фонтаны и смотреть противно. А какие-то люди ещё сидят возле бортика. Сразу видно — отчаянные головушки: фантастические рубища, кучи болтающихся лоскутьев, нечёсаные спутанные волосы, длиннее, чем должны были быть, грязь на лицах. Даже не поймёшь, мужчина ли пред тобой или всё же женщина. Вот у самого фантастически наряженного какой-то посох в руке.

Погодите-ка... "Ба, знакомые все лица!" — милежаны! Со своей предводительницей Полишоке Аша. Вполне логично встретить их в таком месте. И судя по всему, сидят они без работы. Что ж, никто не поверит, что у меня плохая память.

— Славное шито, о могучие воительницы! Вот уж не ждал негодяй-мужлан встретить вас в таком месте!

Полишоке подняла голову и уставилась своими прозрачными глазами с какой-то непонятной сумасшедшинкой на меня.

— Мойшией?

— Он самый.

Старшая из девушек вскочила на ноги и поспешила вывести всех остальных из оцепенения. Полишоке продолжала тупо меня разглядывать.

— Жив ещё?

— Как можете видеть, меня так и не убили, хотя очень старались, — с нарочитой небрежностью ответила я. Дескать, подумаешь, на пиратском острове пребываю, весь из себя такой преступник, да только мне фиолетово, а ещё чёрно, зелено и красно, других цветов нет.

— Значит, долго жить будешь... — предводительница милежан снова уставилась в землю, словно хотела посчитать мелкие камешки, что валялись у неё под сапогами.

— Почему такая уверенность? — нагло спросила я.

— Безумцев не убивают, они неубиваемые, — заявила Полишоке каким-то странным голосом. Я начала вспоминать в подробностях нашу первую встречу. Что-то у меня напрашиваются сомнения в её адекватности... Пьяная?

— Помните, я предлагал вам искать работу? — я решила сразу подводить к делу, чтобы в случае чего не тратить напрасно свое красноречие.

— Как же не помнить! — фыркнула старшая из девушек. — Мы вот и уходили в сезонные рабочие. Хову собирали, корабли чинили на верфях, устраивали зачистку от всякой пакости... Ну что же? Заработали кучу мозолей. Не платят нам столько же, сколько мужчинам, шокол задери!

— Есть вакансии с хорошей зарплатой независимо от пола, — сразу вытащила я козырь, — но потребуется ловкость, сила и умение таскать мешки. Вы, я думаю, этим замечательно владеете, не так ли?

— Контрабанда? — догадалась одна из девушек, держащая в руках дубину.

— Верно. Знакомы с "Ширшовашем"?

— А он же на гильдии! — опять кто-то из девушек проявил осведомлённость.

— Уже нет! — надо было сообщить эту новость грустным голосом, но у меня получилось как-то слишком радостно.

— А что так? — хитро прищурилась старшая из девушек.

Я сделала выразительный жест, показывая, что не знаю, да это и не нужно знать и зачем вообще об этом спрашивать.

— А ты чем занимаешься? — опять хитрые глазки луково прищуриваются. Вот не люблю я, когда на меня так смотрят. Обычно за этим всегда следует какой-нибудь вопрос, от которого у меня краснеют уши, спрятанные под чёрной копной.

— Какая вам разница? — пытаюсь увильнуть от ответа.

— Скажи.

— Полип вам со слизью.

— Нет, скажи! А то не пойдём!

— Будете сидеть без работы у фонтана?

— Заткнитесь! — Полишоке очнулась и гордо вскинула голову. — Мойшией прав! Мы не можем больше сидеть без работы! Мы будем помогать контрабандистам! Поэтому перестаньте щебетать и тащите свои зады в лохмотьях на пристань!

Девушки с ворчанием стали собирать свои вещи, покидая обжитый фонтан. Я кивнула Полишоке и стала ждать, пока милежаны окончательно соберутся и последуют за мной. Надеюсь, Шимми меня поймёт. Он хороший парень, хотя шуточки у него по отношению ко мне в последнее время уж больно "нижепоясные". А всё из-за работы в таверне. Но других доходов у нас пока нет.

Как выяснилось, Шимми даже не был в курсе, кто такие милежаны, и вообще был против, но мы с Аринаш его мнение не учитывали. Отныне милежаны на нашей службе. Меня по-прежнему напрягает посох Полишоке. Однажды она меня м чуть не ударила.

В целом, теперь у нас всё было готово. Дополнительные отсеки в трюме, потайные карманы на одежде, которые я очень усердно пришивала, провизия и кое-какой инвентарь, которым снабдил нас трактирщик "Старого времени", опустивший меня на эру (он в доле).

Я растянулась на гамаке, глядя в потолок. Опять новые повороты жизни. Завтра что-то да будет. Началось с корабля и кончится кораблём. Эх, Шартуга, до чего же ты людей доводишь!

Все спят. Я потянулась к Камню. Многое надо описать. Васе точно понравится.