Запись 55.

Мне стоило бы сначала пойти в штаб. Но было слишком рано, а иначе я бы не успела. Да если честно, мне и не хотелось. Было бы очень много шуму. Вдобавок я вряд ли могла рассчитывать на похвалу, скорее на наказание.

Деревня Тихая полностью оправдывала свое название. Все жители спали, и это было отлично. Даже одинокий гвардеец вызвал бы слишком много вопросов, не говоря о двух новых подозрительных личностях.

Красные, розовые, синие, жёлтые... одним словом, всех цветов видимого спектра цветов поля простирались далеко за горизонт. Они рады бы простираться и дальше, но им мешает лес. С лесом местный человек далеко не всегда отваживается спорить. Но именно из леса выходят другие люди, не принадлежащие этому миру, но добровольно пришедшие сюда. Пришедшие с миром, они хотят одного — познания. И им не жалко ради этого мира заплатить собственной шкурой, благо на их родной планете она недорого стоит. Они изгои, но обречены нести свет. На их планете свет уж отторгают, на этой — не видят и не понимают. Это словно проклятие. Но эти люди несут его с радостью. Даже если понимают, что это бесполезно. Нет, не бесполезно. Они добьются своего, я верю. Мы все верим.

Полипы уже созрели. Совсем скоро их будут собирать. Может, сегодня начнут. Уж осень. То есть прохладный сезон.

Что это? Два силуэта! Две человеческие фигуры! Гвардеец замер, нерешительно потоптался, потом отбросил сомнения и побежал навстречу. Понёсся, словно ветер, и даже ещё быстрее.

Две человеческие фигуры стремительно приближались. Расстояние сокращалось с каждым мгновением. Фигуры ускорились. Гвардеец вообще летел.

Вот он видит их лица! Они, сомнений быть не может! Сколько он ждал этого момента!

Гвардеец как-то поздно вспомнил, что ему стоило бы затормозить. Слишком поздно. На половинном ходу он влетел в двух фигур и сбил их с ног. Хорошо, что он додумался за пару секунд до столкновения отпустить пику, иначе последствия его восторженной неосторожности были бы весьма печальными.

По обширном полям полипов разлетелся звонкий, весёлый, счастливый смех. У наземных кишечнополостных даже дрогнули щупальца — настолько непривычным был для них этот звук. Но, может быть, это была всего лишь игра воображения, и полипы остались недвижимы, как и большую часть своей скучной прикреплённой жизни, единственная цель которой — прокормить сомниаторского человека.

— Васечка, милый, хорошенький! Рэд, угрюмый мой котик! Ребята, как же я рада! Теперь мы будем вместе! Ура! — прыгал от восторга гвардеец, помогая подниматься на ноги тем, кого сшиб. — Я просто взрываюсь от счастья! Не представляете, что было вчера!

Они поднялись. Один рослый, высокий, с тёмно-русыми прямыми волосами до плеч. Его левый глаз скрывала чёрная повязка. Слегка заросшие круглые щёки, вечная улыбка, густые чёрные брови, постоянные непослушные пряди надо лбом и возле ушей — таков был сияющий Вася Совушкин.

Рядом с ним был тёмно-рыжий, худой и внешне хрупкий, как будто восковой, вечно взлохмаченный паренёк. Острые скулы, опущенные губы, орлиный нос, стальные прозрачные глаза. Даже когда он смеялся, его глаза продолжали грустить по какой-то потере, что уже не вернуть. Нет, он не был угрюмым, скорее добрый, но печальный. Одним словом, Рэдрик Киттен из Онтарио являл собой полную противоположность своему напарнику.

Странно было видеть этих двоих вечно вместе. Их в шутку называли "сладкой парочкой института". Васю знала с детства, именно он по сути заменил мне родителей, Рэд пришёл чуть позже. И теперь эти двое будут со мной на одной планете. Я больше не буду в одиночестве черпать неисчерпаемое. Какая радость!

— Когда ты успела сменить профессию? — засмеялся Вася, разглядывая мой мундир.

— Совсем недавно, буквально позавчера, — небрежно ответила я, как будто каждую неделю меняла род занятий. А что? Сначала была уборщиком, потом работала в конторе, а теперь вот на страже порядка. Карьера.

— Судя по кругам под глазами, я могу предположить, что понятие режима полностью тобой забыто, — покачал тот головой. — Нет, Лу, так нельзя. Ты подорвёшь своё здоровье. С сегодняшнего дня ты начинаешь спать нормально, и я, можешь не сомневаться, постараюсь проследить за этим.

— Ну Вася! — закапризничала я. — Ночью начинается самое интересное!

— Интересно будет, когда у тебя начнутся проблемы с печенью, а то и с сердцем, — Вася поднял с земли мою пику. — Помнишь своего капитана? Ну то-то!

Я скрестила на груди руки.

— Извини, Лу. Не то чтобы я осуждаю ночной образ жизни, но Вася прав, — Рэдрик оправил на себе лёгкий плащ.

Раз уж и молчаливый Рэдрик заговорил, значит, дело и вправду серьёзное. Я вздохнула и взяла у Васи из рук свою пику.

— Синяя изолента надежнее чёрной? — усмехнулся Вася.

— Починила первым, что попалось под руку, — прыснула я. — Да я потом её получше сделаю.

Рэдрик осматривал деревню на горизонте.

— Пойдём? — Вася хлопнул своего напарника по плечу, потрепал меня за щёчку и первым двинулся в путь. Его бордовый костюм, сделанный из материала наподобие сомниаторской "грибной кожи", напоминал охотничий. Да и вообще все эти бляшки, ремни и шипы придавали Васе весьма боевой вид, словно он шёл сражаться с драконом. Повязка на киберглаз была весьма кстати. Но это была лишь маркировка — Вася видел гораздо лучше всех нас вместе взятых. Ему вовсе не нужны были универсальные очки и ночные линзы. Глаз, выбитый зарядом из аркебузы во время первой васиной экспедиции, заменил умный гаджет. "Не было бы счастья, да несчастье помогло" — поговорка именно на этот случай. Вот такой вот у нас Вася Зоркий глаз времён киберпанка. Янтарный Камень в форме капли тоже отлично дополнял образ. Рэдрик был одет иначе. Длинная тёмная свитка, серые шаровары, плащ неопределённого цвета с большим капюшоном. И сумка в этническом стиле через плечо. Если Вася был охотником, то Рэдрик походил на молодого послушника. Или на Красную Шапочку. Но его невинность была обманчива — двойные палаши были при нём. А также лазерная пушка, кинжал и шокер. Не знаю, что было у него в прошлом, но это что-то порой накрывало его, и он становился очень странным. Стального цвета Камень был в форме шестиугольника, как у местных, носящих духовное звание.

Вскоре мы дошли до конца деревни. По дороге я и Вася оживлённо переговаривались. Вася рассказывал, как в первой экспедиции по ошибке забрёл в городок, и его гвардейцы тащили в городскую тюрьму, а он отпирался, в результате чего ему крепко досталось. Причина — сработал спусковой крючок на лазерной пушке. Стены как не бывало. Некоторое время у него даже фобия была, и он за километр обходил любые населённые пункты.

Я, в свою очередь, сообщила события вчерашнего дня, умолчав об истории с отравлением, иначе не миновать недельного постельного режима. С особой тщательностью описывала Шепсо и атмосферу там, и гвардейцев, и запыхавшуюся Лараши с синдромом Дауна, и бандитов...

— Теперь понятно, откуда у тебя столько синяков и левая рука распухшая! Лу, умоляю, будь аккуратнее! — покачал головой Вася.

— Вась, как думаешь, насколько неэтично и преступно для планразведа... скажем, убить группу людей, если тобой овладело состояние аффекта, а эти люди хотели убить другого человека... даже целую группу... или если не хотели убивать, а хотели причинить вред здоровью?..

— Проверка пяти пунктов! — перебил меня Вася. — Первое: твоей жизни или жизни дорогих тебе людей угрожает прямая опасность. Второе: они напали первыми с оружием, способным убить. Третье: они прекрасно понимают, что делают. Четвёртое: битва с твоей стороны будет честной. Пятое: другого выхода нет. Если совпадают все пять пунктов, можешь "разрешить себе перешагнуть через кровь", как было в "Преступлении и наказании" Фёдора Михайловича Достоевского. Естественно, при условии, что ты не делишь людей на материал, который можно спокойно использовать, и сверхчеловеков, которые сами тебя используют. Не скажу, что пять человек за четыре с половиной месяца — мясорубка. Но предполагаю, что иначе ты бы явилась сюда по частям.

— Даже так бы не вышло, — вздохнула я. — За зелёные глаза колдуны с улицы Задушенных дают много монет.

— Хм, вот как! Зелёные глаза редкость, их надо беречь. Вообще все глаза надо беречь, нам их дают всего две штуки и без дополнительных комплектов. Тогда вопросов нет.

— Вообще-то есть, — я решила перейти к следующему вопросу. — Заговор. Революционный заговор. Одна из причин, почему я стала гвардейцем. Что делать?

Вася задумался.

— Это событие, которое непременно должно свершиться, дать толчок ходу истории. Очень много великих вещей происходили в результате революций, даже если они были неудачными. Так что не советую мешать этим молодым людям, которые действуют от чистого сердца. Да, дальнейшая их учесть будет печальна, но... но ты их не спасёшь. Ах, Лу, мы наблюдатели, а не спасатели! Нам приходится видеть, как хорошие люди погибают, а всякая дрянь достигает высот. Но мы не можем мешать этому. Вдобавок мы можем сделать только хуже из самых бескорыстных и добрых побуждений. Так что придётся смириться.

Он немного помолчал, поглядывая на напарника, а затем добавил:

— Единственное, о чём прошу, — постарайся не попасться. Сымитируй тяжёлое ранение и не ходи на это Восстание декабристов, или замаскируйся и сбеги от стражи, когда будет слишком жарко. Одним словом, ни в коем разе не доводи дело до ареста и тюрьмы — не отделаешься. Просто свали. Мы чужаки, наше дело — вовремя свалить.

— Понятно, — вздохнула я. Эшело жалко. Но постараюсь спасти хотя бы его. Ладно же, и Андрэша спасу, хоть он и буянистый. Сколько там до восстания?

— Извините, что беспокою, но у нас земные гости, — бросил через плечо Рэдрик, шедший впереди, чтобы нам не мешать.

Я и Вася повернули головы. К нам неторопливо приближалась человеческая фигура.

— Проклятье! Вечно этот старый коршун... — злобно пробормотал Вася. Это было сказано совсем тихо, но я прекрасно слышала. — Сказал же ведь, понимаешь, что в другую сторону пойдёт! Янус Двуликий!

Этот узковатый силуэт, высокомерно поднятая голова, ровная походка...

— Адвена? — подумала я вслух.

— Кто же ещё? — фыркнул Вася.

Моё настроение сразу испортилось. Неужели... Нет, это неспроста всё...

Адвена подошел настолько, что мы могли сосчитать волосы на его чубе. С висками можно было не заморачиваться, ибо они были выбриты. Но это не делало его ромбовидное лицо ещё лучше. Вообще он был какой-то непонятный, словно сложенный из разных геометрических фигур. Костюмчик тоже был так себе, как по покрою, так и по сочетанию цветов. Тем не менее Адвена гордо делал вид, что нас не замечает, пока не очутился на расстоянии трёх шагов от нас.

— Приветствую вас, коллеги! — торжественно объявил он, но звучало это так, словно нам отвечал голосовой помощник. Хотя нет, вру. Даже голосовой помощник более искренний и менее надменный. — Надеюсь, каждый из вас знает, для чего мы, как люди, являющиеся собой цвет планеты Земля, прибыли на эту удивительную и невероятную во всех отношениях планету...

— Простите, профессор, но зачем вы вернулись к нам? — вежливо перебил его Вася, хотя я чувствовала, что он Адвену сейчас убьёт.

— Совушкин, это не вашего ума дело, вы не находите? — нагло и противно улыбнулся Адвена и продолжал заливаться. — Итак-с, на благоприятную планету во всех отношениях мы, цвет Земли, прибыли, чтобы её изучать. Это, несомненно, благородная миссия. И она тем благороднее, что мы будем иметь дело с местными обывателями. Как нам уже довелось испытать, это весьма непредсказуемые и потому, безусловно, опасные существа, по своей сути дикари, с которыми мы не должны иметь никаких личных дел. Поэтому нам нужно соблюдать Кодекс. Кодекс нужно соблюдать. Это совершенно верно...

Я всё ждала, пока он заткнётся. Мне так и хотелось этими "по своей сути дикарями" так стукнуть Адвене по голове, чтобы он язык откусил. Я скорее готова было назвать дикарём не Аринаш или Фока, а его. Очень дико вот так вот растекаться мысью по древу. "Слово о полку Игореве" написали чуть ли не тысячу лет назад.

— Дело планразведа сопряжено со множеством опасностей. Поскольку мы теперь выходим в общество этих дикарей, наша цель — максимально под них подстраиваться. Если мы не подстроимся, то будем выглядеть не так, как они. И вести себя будем не так, как они. и тогда они поймут, что мы не такие, как они...

Пять, шесть, семь... Досчитать до тридцати и потом бить, чего бы мне это ни стоило, — именно такие мысли были в моей голове.

— Ещё раз поздравляю нас... я имею ввиду работников института, настоящих сознательных работников, — тут он посмотрел на меня так, словно я была в чём-то виновата, — проще говоря, учёных Земли, с прибытием на планету в системе 55 Рака SOMNIATOR71SAA. Ура!

"В сумасшедший дом пора", — с озлоблением пририфмовала я, радуясь в глубине души, что наконец-то всё закончилось.

Вася и Рэдрик ничего не ответили.

— Где ваш настрой, коллеги? — с притворным возмущением заявил Адвена. — Или вы не слушаете меня? Как не стыдно! Как младшие научные сотрудники вы обязаны мне подчиняться. Таковы правила, и вы их приняли. Итак, ещё раз: поздравляю нас, Земных учёных, квалифицированных специалистов, подготовленных планетарных разведчиков, с прибытием на планету в системе 55 Рака SOMNIATOR71SAA. Ура!

— Ура, — вяло ответила "сладкая парочка".

— Позвольте-позвольте! — Адвену опять что-то не устроило. — Кровина! Почему я не слышу ваш голос?

— Уважаемый профессор и сотрудник НИИ ПОНЕЛ Адвена Алиен! — с нескрываемым пафосом начала я. — Поскольку вы неоднократно делали мне замечания, что я не являюсь учёным, и все мои достижения ничего не значат, а ваше обращение касалось непосредственно тех лиц, которые, по-вашему неоспоримому мнению, являются настоящими сознательными работниками, то я не считаю нужным откликаться на него. Я подчиняюсь Кодексу планразведа, этике учёного и принципам человеческой морали. Не желаю подчиняться ничему иному, тем более не являясь вашей подчинённой. Вы хотите, чтобы вас сразу же отослали на Землю за превышение полномочий? — сразу вытащила я козырь. Надоело.

Естественно, после такого выпада Адвена молчал дольше, нежели когда он обычно с нами разговаривал. По-другому он говорить не умел совершенно. Собственное, это и разговором нельзя назвать, так как он не имел никакого содержания.

— Это... это возмутительно, Кровина! Вы выходите за рамки приличий! Это свинство! Более того, это хамство! Недопустимая дерзость! Я...

Тут я внезапно направила на него пику и закричала на языке паренов:

— Именем дьякоша Муша Третьего я арестовываю вас! Вы еретик, и, клянусь священным шестиугольником, инквизиция знает, что делать с вами!

Моему самолюбию очень льстило, что этот нехитрый приём сработал. На Адвену нашёл ступор. Тут на помощь пришёл Вася:

— Славное шито, земледельцы!

— Извините, но нас слишком много, — спокойно начал объяснять Адвене Рэдрик, — но если, с точки зрения местного жителя, стражник, монах и охотник будут смотреться вполне соответствующе пейзажу, то бухгалтер будет выпадать из общего ряда. Ещё раз прошу прощения за беспокойство.

— Мне стоит удалиться, не так ли? — с плохо скрываемой злостью спросил тот.

Я и Вася одновременно и молча кивнули, а Рэдрик сказал:

— Мы вовсе не настаиваем, но так будет разумней, хотя мы можем ош...

Адвена развернулся на каблуках, побежал в сторону полипов, делая вид, что собирается прятаться там, и, воспользовавшись каппа-порталом, перенёсся на край горизонта от нас. Даже не попрощался в своей манере.

Мы переглянулись: использовать каппа-лучи для перемещения непосредственно на самой планете было строжайше запрещено. Вдобавок каппа-порталы находились а стадии разработки.

— По-моему, третий раз был явно лишним, — заметила я, — бедняга лишился остатка мозга. Никогда он не трепал языком так много за определённый промежуток времени.

— А по-моему, он просто шуток не понимает, — возразил Вася, — и, между прочим, ты его очень сильно разозлила. Смотри, как бы он не отомстил тебе. Та ещё тварь. Вот ты ему сейчас внимала и уже вскипела, а мы эту лекцию второй раз слушаем.

— Второй раз?! И вы не решились возразить? Да это трусость! Бросайте скромность в помойную яму, она здесь вам не поможет. Никто не ответит за ваши головы, кроме вас самих. Будешь колючим, не укусят. Да разве это дело для учёного — мстить? — возразила я. Что ж, месяцы на Сомниаторе кое-чему меня научили.

— Ой! — тут Вася хлопнул себя по голове. — Вот чукчи мы! Совсем забыли с этим дураком!

Он полез в карман.

— Короче, Лу, связь через станцию — дело ненадёжное. Есть замечательная альтернатива! Повернись ко мне правым боком и убери волосы с виска.

Вася поковырялся у меня за ухом, потом удовлетворённо хлопнул себя по коленям.

— С этой штучкой мы сможем постоянно держать связь друг с другом, стоит лишь очень громко помыслить и очень чётко представить.

— Что за бред? — подумала я, но мне почему-то показалось, что это все услышали.

— Вовсе не бред, а рация планразведа или просто П-рация, — губы Васи не шевелились, но я отчётливо слышала его голос у себя в голове. Галлюцинации?

— Работает как обычная рация, только передаём мы друг другу мысли, а не слова. Можно ещё передавать образы. Немного практики, и ты можешь, сидя, скажем, в городской тюрьме, как я, сообщать нам в подробностях в прямом эфире, как стражник ковыряется в носу, думая о боге. Я имею ввиду парекостского.

Никто из нас не произнёс ни слова. А между тем всё было слышно.

— Удивительное изобретение! — сообщила я Васе по рации.

— Просто великолепное! — так же ответил он.

— Мне нужно отключаться? — послышался в моей голове голос Рэдрика. — Тут просто каналы есть... Мы сейчас говорим по общему, но ты сможешь говорить с каждым по отдельности.

— Это просто отлично! — я сосредоточилась и постаралась ответить лично ему.

— Вася, ты слышал, что я сейчас сказала Рэдрику?

— Нет, не слышал. Похоже, ты поняла, как это работает, с чем я тебя и поздравляю. Это очень необходимый навык. Времена меняются, связь через Камень и азбука планразведов уже не в моде.

— Кстати, — Вася продолжил уже вслух, — есть ещё один сюрприз для тебя. Рэдрик, давай!

Из-под складок плаща было извлечено четыре широченных толстых браслета чёрного цвета.

— Что это?

— Сейчас узнаешь! — Вася вытащил из моих рук пику и бросил её подальше. — Попробуй достать, не сходя с места!

— Это невозможно, — ответила я, — у меня нет прибора для перемещения предметов.

Вася звонко и довольно рассмеялся, после чего надел мне на запястье два таких браслета.

— Он тебе не понадобится, потому что ты приобретёшь нечто большее! И оно тем ценней, что сделано твоими друзьями специально для тебя!

— Ох...

Я не знала, что мне сказать. Вася тем временем призвал меня готовится к действию.

— Самое главное — сосредоточься. Твоя цель — пика. Она должна попасть тебе в руки. Понятно?

Я молча кивнула.

— Это схоже с телекинезом, и всё же далеко от этого паранаучного бреда. Мысль человеческая сильна, но ей нужен посредник. Сосредоточься и сделай так, чтобы пика попала к тебе в руки. Представь, что пальцы твои удлиняются, становятся быстрыми и гибкими и захватывает пику, после чего снова становятся прежними. Пробуй! Похожая вещь была в институте. Сосредоточься на пике.

Я стала сверлить взглядом пику. Она оставалась неподвижной. Тогда я стала представлять, как мои пальцы удлиняются и тянутся к ней. У меня была хорошая фантазия, и мне это удалось.

Вжух!

— Ах ты ж...

Из чёрных браслетов мгновенно вытянулись гибкие нити, которые опутали пику.

— Отлично, ты захватила её! — подбодрил меня Вася.

— Леший меня забери, что это?! — в ужасе вскрикнула я. Выглядело, словно это что-то вытянуло свои щупальца пластиком из моих рук, где до этого обитало.

— Это та самая разработка Рэдрика! Ну помнишь, я тогда намекал? — Вася явно был очень горд за своего напарника, так засияли его глаза. Вернее, один глаз, который с рождения. — Ещё раз, дружище, как ты её там назвал? Рапс... Рунцель?

— Это Браслеты Рапунцель, — скромно потупившись ответил Рэдрик, — можно просто "рапсы". Контролируются мыслью. Ты можешь представить, как твои пальцы обратно сжимаются, и тогда нити уберутся, а пика будет в твоих руках. Ещё с их помощью можно цепляться и залезать куда-нибудь. Они очень прочные и очень гибкие. Драться с их тоже можно, но, вероятнее всего, не слишком желательно. В смысле, ими очень больно хлестать можно. Предполагаю, что местные жители, да не в обиду будет сказано, примут тебя за самого сатану. Вернее, за шокола.

— Ошибаешься! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! — последовал ответ от меня.

Я представила так, как сказал Рэдрик. Толстые чёрные нити стали подтягиваться обратно, и пика медленно перекочевала мне в руки.

— Это очень здорово, просто невероятно! — восхищённо прошептала я. — Но почему Рапунцель?

— Помнится, у этой героини были длинные волосы. Наверное, ими очень удобно было цепляться и хватать вещи на расстоянии. Вдобавок они легко выдерживали вес человека и были очень прочные, и тем не менее оставались красивыми и нежными. Нежный металл... Поэтому я так назвал свою разработку, — пояснил Рэдрик, глядя куда-то в пустоту. Обычное для него состояние — не смотреть на собеседника, только шевелить бровями. Выходило у него это, однако, очень даже мило. Но при этом можно было не сомневаться, что слушает он очень внимательно и даже видит краем глаза.

— Лучше бы ты назвал их "киттенсами"!— засмеялась я.

Рэдрик ничего не ответил, тогда за него сказал Вася:

— Я уже пытался предложить это вместо имени какой-то там принцессы. Но это, видите ли, слишком громко. Аргументация — механизм был разработан ещё до этого. Хотя подобное устройство появляется впервые. Интерфейс машинного мозга, видите ли...

— А абордажный крюк К. Р. Юкова? — возразил Рэдрик. — А кошки, ну то есть небольшие якоря, на "Громовержце"?

— На том, что взорвался три года назад? Ну так это совсем другое! Послушай, приятель, если ты так боишься своего имени, то знай, что его можно услышать только в нашем институте, и больше нигде! Избавляйся уже от мании преследования!

— От чего? — не поняла я.

— Ничего, извини, это не стоит внимания, мне кажется, — быстро ответил Рэдрик.

Некоторое время они оба молчали, Но я догадывалась, что они беседуют между собой по рации. Хотя со стороны Рэдрика чувствовались сопротивления, потому что "где больше двух, говорят вслух". Опять какие-то загадки! Я же младше их, не могу заставить просто выложить всю правду. Эх, сделать бы какую-нибудь сыворотку правды да подсыпать им тайком!

— Ох, батюшки, время-то, время! — вдруг воскликнул Вася. — Что же, нам пора прощаться и расходиться в разные стороны, чтобы путь свой найти. Ха-ха, но мы всё равно будем вместе! Попрактикуйся, пожалуйста, с рапсами... Что же! Я иду в поля, а вы с Рэдриком в город! Лу, соблюдай режим и береги себя! До свидания!

И он быстро зашагал куда-то в сторону других деревень. Мы с Рэдриком двинулись в сторону Аустершена.

— Есть ещё кое-что для тебя... — мой наставник полез в сумку и извлёк крошечный предмет телесного цвета. — Это наушник. Если тебе долго придётся сидеть на одном месте среди пустоты, в твоей голове может заиграть успокаивающая музыка аудиокнига. А ещё можно подобрать крутой саундтрек к схватке. И никто этого не будет слышать, кроме тебя. Мы в своё время часто пользовались. А потом запретили, потому что мы отвлекались. Старики считают, что от рока вода в клетках мозга принимает неправильные формы, хотя это сущий бред.

Он оглянулся в сторону, куда ушёл Вася.

— Не то чтобы я настаиваю, но не выдай себя перед остальными и не говори, что я тебе дал. Просто мне кажется, что так тебе будет легче, — некоторое время Рэдрик смотрел на меня, но потом снова уставился в пустоту. — Твой рассказ о вчерашнем дне заставляет меня очень сильно волноваться. Я не боюсь стычек, ты знаешь, но мысль о людской жестокости меня пугает. Одно дело — читать об этом в книгах, но совсем другое — испытать на себе. Поэтому я и не рекомендовал бы тебе испытывать это: не исключена возможность потом не оправиться от этого никогда.

— Я смотрю, ты в этом разбираешься прям как специалист, — хмыкнула я, вставляя наушник за ухо к рации. Тотчас в голосе заиграла столь мной желанная "Богемская рапсодия". Затем поставлю "Мельницу" — всего лишь несколько десятков самых любимых песен. Потом что-то из электронной. После можно и Моцарта. Да, солнечные батареи в микроэлектронике наше всё.

— Бывало такое, — уклончиво ответил Рэдрик. — Но у разных людей разные порог боли и восприятие мира, поэтому трудно сказать наверняка.

Ох уж этот истинно канадский менталитет! Если честно, с Васей мне всегда было разговаривать проще. Он и в институте появился гораздо раньше Рэдрика, примерно за два года да исчезновения родителей. И сам он старше лет на семь. И мы с ним, что говорится, одной крови. Я ничего не хочу сказать, Рэдрик очень хороший человек, но только к нему привязан какой-то тяжёлый якорь, от которого он не может избавиться.

Большую часть дороги мы молчали. Я не знала, что сказать, потому что об остальных, более ранних, вплоть до бала, моих приключениях они были примерно осведомлены, а Рэдрик не решился бы сказать первым и нарушить тишину. Впрочем, можно было бы поговорить о бале, но там было очень много неясных мест. Нет, расскажу об этом позже.

Мы дошли до окраины и распрощались. Он к местному аббатству, а я к штабу. Обещали перекидываться мыслями. Рэдрик, как и Вася, но в более вежливой форме, посоветовал беречь себя и быть осторожной.

Нет, в Рэдрике точно был какой-то старый яд. И этот чёртов Адвена... Это более чем странное поведение.

Похоже, что я, пытаясь найти ответы, извлекаю только ещё больше вопросов.

Возможно, поэтому человечество никогда не достигнет абсолютного знания. Ещё бы, своего ближнего понять нельзя!

Запись 56.

Входить или не входить — вот в чём вопрос... Войти — будет плохо. Не войти — будет ещё хуже, но это не точно.

Однако выбор был сделан не мной.

Проходящие мимо гвардейцы увидели и узнали меня, а узнав, довольно улыбнулись, подхватили под белы рученьки и втащили на территорию штаба, похожего на Зимний дворец. Судя по всему, им описали мои приметы. Не исключено, что они меня искали. Похоже, моё дело — труба. Как та, в которую сейчас трубит один молоденький гвардеец.

Странно, меня все встречают радостно, с улыбками, похлопываниями, даже объятиями. Что всё это значит? Почему все так рады? Меня повесят? Или высекут? Ох, леший меня забери отсюда!

Вот второй этаж, вот тот самый кабинет, вот командир гвардейского полка Триштис Шай Магнишикус. Приехали.

— Двое, защитите нас! Кого я вижу? О Двое, кого я вижу!

Как вскоре выяснилось, ответ не требовался.

Неохота описывать, какая весёлая суета возникла в результате этого. Сколько было смеха, сколько шуток, сколько раз мне пришлось краснеть и теребить рукава.

Короче говоря, я стала героем. Героем эры. Может, и шуба. Так что теперь я не новобранец и имею полное право быть в патруле. И мне ещё дадут какой-то шестиугольник на грудь. И не исключено, что дадут в придачу ещё и денежку, которую я отдам Аринаш. Неизвестно, что там с гильдией и поможет ли Рикса.

Меня больше заботила судьба Шуля и Бонумвиша. Мне ответили, что они на удивление быстро поправляются (естественно, с божьей помощью!) и скоро вернутся в строй. Бонумвиш снова будет патрулировать Шепсо, но ему могут дать аркебузу, которая тяжёлая как зараза. Шульяншур тоже станет патрулировать улицы, но попозже.

Когда мне наконец-то удалось выйти из кабинета, я нос к носу столкнулась с... Эшело.

— Двое, защитите нас! Шейз! Ах, это всё истина! Невероятно, просто невероятно! Невообразимо!

Раз уж Эшело, обычно спокойный и сдержанный, так неистовствует, значит, это и вправду невообразимо.

— Я тоже рад тебя видеть, мой благодетель! — попыталась удержать его я.

— Благодетель? Я? Да хранят тебя Двое, Шейз! Уж не ударили ли тебя по голове? Моей заслуги тут нет, ты всего добился сам.

Мы стояли возле лестницы, и мимо нас прошла стая гвардейцев из Триштис.

— Хо, да это же тот черноволосый шокол! — воскликнул один из них.

— Блестяще выглядишь, приятель!

— Смотри, какой мелкий, а уже с медным шестиугольником!

Когда они удалились, Эшело снова обратился ко мне:

— Ты пользуешься популярностью, и это очень хорошо, хорошо для нас. Ты же знаешь, что всё должно решиться уже через эру. Боюсь, что иначе будет уже поздно. Мы который шиш вынашиваем этот план. Мы отдали всё, и с радостью отдадим больше. Сторонники — вот что нам нужно. На параде хотя бы часть гвардейцев должна перейти на нашу сторону. Ты сможешь их подговорить. Только мягко, и ни в коем случае не называй наших имён. Иначе нам нашими тюрьма и казнь, — он оглянулся и, убедившись, что нас никто не подслушивает, продолжил. — Я слышал, что двое гвардейцев обязаны тебе жизнью. Думаю, они смогут помочь тебе, дабы хоть как-то отблагодарить.

Я задумалась.

— Мы ещё... мы соберёмся?

— Да, но твоё присутствие не является обязательным, так как ты явно можешь принести больше пользы... Шейз, ты человек, далёкий от политики, ты ещё слишком юн, и мне даже жаль, что мы тебя в это втянули. Но я надеюсь, что у нас всё получится. Двое будут за нас. Но пора... Нас могут заподозрить. Прощай, и береги себя!

Мы быстро расстались. Множество мыслей роилось в моей голове. Одна из них про то, что в случае неудачи мы обречены. Мы уже не сможем жить в обществе. Либо мы будем мертвы, либо ещё хуже. И никакие боги нам не помогут.

Запись 57.

Коперник лениво опускался в воды. Я в десятый раз прошлась вдоль набережной и остановилась возле мелководья. Здесь было совсем пустынна. Люди возвращались в дома.

Пожалуй, мне очень даже нравится патрулировать улицы. Тем более меня каждый раз назначают в новом месте, и я узнаю Аустершен гораздо лучше.

Со времён моего первого внепланового дежурства в Шепсо и последовавшие за этим катастрофы (или вовсе нет), ничего серьёзнее мелких стычек с лёгкими нарушителями общественного порядка не случилось.

Я не забывала время от времени разговаривать с гвардейцами о республике и о том, как было бы хорошо без сословий и дьякоша. Удивительно, но мне удавалось сеять семена раздора. Меня слушали, со мной соглашались, отправлялись моим ядом. Велес всемогущий, я пропагандирую то, что пока невозможно! И тем не менее это должно свершиться... Но число тех, кто примкнёт к нам, растет. Так что всё идёт гладко. Даже слишком гладко... Значит, будет буря. Только бы не пострадали простые люди! А ещё было бы лучше, если бы вообще никто не пострадал. Но так не бывает. Всегда будут жертвы...

Я что-то слышу, и это мне не нравится. Кто-то стонет! Где? Даже пищит... Это со стороны моря, в воде!

Я обернулась. В старых сетях метрах в пятнадцати от берега запутался молодой морской ом. Я легко узнала его по многочисленным глазам и длинным волоскам. Ему никак не вытащить свои многочисленные членистые лапки! Бедняжка, надо ему помочь! Он может задохнуться! Морские омы достаточно немногочисленны, вдобавок на них иногда охотятся северные жители. Я не могу допускать, чтобы они так глупо гибли.

Я оставила пику на земле, сняла сапоги, мундир, картуз, закатала штаны и вошла в воду, на ходу доставая ножик.

Вода доставала мне до самого горла. Эх, будь я повыше... Но делать нечего. Малыш запутался крепко. Сети были старые и прогнившие, но разрезать их было всё равно очень тяжело. Вдобавок юный морской ом агрессивно шипел на меня, несмотря на мои подбадривающие восклицания на русском языке. Пару раз я чуть не уронила нож в воду. Это было бы очень невесело. Впрочем, мне уже было невесело: вода накрывала с головой, в босые ноги больно впивались какие-то обломки, а ладони покрывались ссадинами, а ссадины в солёной воде...

Но наконец-то последние путы были разорваны, и морской ом махнул лапками и уплыл в открытое море. Какое счастье! Надеюсь, что он найдёт свою стаю, и они вместе будут мигрировать на север, смогут успешно избежать гарпуны охотников на омов и к следующему лету снова приплывут сюда, к западному побережью Паренкоста.

Я поспешила выйти на мелководье. Когда вода стала достигать мне талии, я убрала нож и решила посмотреть, почему у меня так болят ладони. Бледными силуэтами вышли они из толщи солёных волн. Кровь! Красные разводы! Я быстро опустила руки и поболтала их в воде. Кровь не исчезла. Должно быть, я порезалась, когда пыталась освободить малыша. Так болит... Кровь на руках... Как тогда, в переулке, когда я очнулась, перерезав главарю бандитов горло. И нанеся тяжёлые увечья остальным.

Что это там, на дне? Велес всемогущий, да это же труп! Труп главаря, того самого Башки! А рядом с ним лежат другие бандиты! Я убила их, опять! Опять!

Впереди по грудь в воде стояла Лараши. Её монголоидные глаза на плосковатом лице беспомощно и наивно хлопали. Она улыбалась той самой солнечной улыбкой. Но почему эта улыбка мне кажется таким горьким упрёком? Да это же не Лараши, а Аринаш! Это она осуждающе смотрит на меня! Это я лгала ей всё время! Теперь она знает всю правду обо мне, знает, какая я жестокая и бесжалостная, как легко я могу лишить человека жизни...

Сзади к Аринаш незаметно и молниеносно подбежал капитан Хам. Мгновенно он схватил Аринаш и приставил ей нож к шее.

— Нет! — что есть мочи закричала я. — Не смей! Ты не посмеешь убить её!

Восставший из мёртвых капитан осклабился:

— Ты же сумел убить меня? Так сделай это ещё раз, если хочешь её спасти!

— Нет! — снова закричала я и тут увидела в волнах Полишоке Аша, предводительницу милежан.

— Ты обещал мне, что исправишь мир, — грозно произнесла она. — Ты сказал, что никто не должен убивать. Где твои обещания?

— Я... я...

— Ты жалок, омерзительно жалок. Или мне сказать, ты жалкая? — продолжала Полишоке, и её слова звучали как смертный приговор.

— Нет, не надо! Так получилось, я всё исправлю! — пыталась оправдаться я.

— И как? — засмеялась Полишоке, и её смех подхватили капитан и Аринаш. — Воскресишь из мёртвых? И убьёшь ещё парочку во время восстания, дабы твоим жертвам не было так скучно?

— Нет! — я попыталась сдвинуться с места, но мои ноги словно приросли ко дну. А смех всё отзывался в моих ушах.

— Вы не можете подвинуть ногу? — Я обернулась и увидела сзади себя советника дьякоша.

Он склонил голову набок, как Лараши, и вдруг засмеялся. Противно и злобно. Как Адвена. И мёртвый главарь бандитов тоже засмеялся, и Полишоке смеялась, и всё окружающее смеялось надо мной.

— Стойте, не надо, я всё исправлю! — кричала я, но смех не умолкал. Он словно проникал в меня. Я приросла к месту, солёная вода начала поступать мне к горлу.

— Нет!

Но вода не останавливалась, так же как и смех. Тело онемело, ладони пронзила боль. Фигуры Аринаш, капитана, главаря, советника, Полишоке окружили меня, сжали в кольцо.

— Нет!

Фигуры становились все ближе, сжимали всё плотнее, смех был всё громче, вода всё выше...

— Нет! — крикнула я в последний раз, прежде чем всё это захлестнуло и поглотило меня.

Темно. И солёно. И ладони очень сильно жжёт. И я ничего не слышу. Тут уши полыхнули тёплой болью — это из них вылилась вода.

— Шейз, Шейз! Очнись уже, Шейз! — услышала я голос. Не очень знакомый, но, по-моему, он уже называл моё имя. Чьи-то сильные руки растирали мои.

Я попыталась открыть глаза. Они слиплись, и было не очень приятно. Но открыть всё же стоило. Я увидела обветренное загорелое лицо Шимми Фуша.

— Разрази меня гром, Шейз, ну как же ты так! Ну что тебя понесло в море! Тем более там в обмороки падать. Ещё тебе кто-то ладони расцарапал, жутко и ужасно!

— Ты... Шимми, ты... — попыталась произнести я, но мне это не давалось. Во рту было очень противно, а губы, казалось, вот-вот треснут.

— Да, я только что вытащил тебя, после того как ты грохнулся. А до этого дёргался, словно вокруг тебя кружились шоколы. С тобой точно всё в порядке?

— Нет, — честно призналась я. Разве это не правда? Галлюцинации! Вот что было сейчас со мной. И теперь это меня чуть не убило. Да, я явно недооценила яд. А может, тут не только яд?

— Тогда вставай и пошли на "Ширшоваш". Не стоит тебе тут оставаться, — Шимми помог мне подняться и, широко шагая походкой моряка, осторожно повёл к кораблю.

Запись 58.

— Так значит, ты теперь у нас гвардеец... — Шимми разглядывал мой мундир. — Ну и как? Удачно? Выслужился?

Я беззвучно зашевелила посиневшими губами.

— Оставь, потом скажешь, а то у тебя зуб на зуб не попадает, — Шимми вышел из каюты и прикрикнул на разгулявшихся матросов, после чего снова вернулся ко мне. — Представляешь, одно твоё имя заставляет их вести себя скромней. Выходит, безрассудство иногда приносит пользу... Но не всегда. И чего тебя в воду понесло?

— Т-т-тварь... — процедила я сквозь стучащие зубы. Так и простудиться недолго.

— Какая ещё тварь? — недовольно фыркнул Шимми. — Зачем в воду за ней лезть? Утонуть? Или быть съеденным?

— Многолапая, у неё глаз много... И большая...

— Шетус? Ты хотел поймать шетуса? — не на шутку испугался молодой капитан "Ширшоваша". Наконец-то я узнала, как здесь называют морского ома. Между прочим, мы сами его назвали в честь внешне похожего членистоногого из мультфильма "Навсикая из Долины ветров". Кстати, леса в нём весьма напоминают сомниаторские.

— Это был совсем детёныш... Запутался...

— Одно касание его щупалец возле пасти убивает человека наповал! Одно прикосновение делает калекой! Шейз, я всегда знал, что ты сумасшедший, но чтобы да такого... — Шимми широко взмахнул руками.

— Вр-р-раки... Детёныши не опасны... И взрослые не опасны... Старые особи опасны... их яд...

Я ещё раз посмотрела на свою левую руку. След от колючки так и не зажил, хотя я лечилась. Но теперь к нему прибавилась царапина от ножа.

Руки мои, руки! Шрам на шраме, но я безо всякого сожаления вновь и вновь буду уродовать вас ради вечного познания! Мне для работы ни головы, ни рук своих не жаль! А что? Всё имеет свою цену. По крайней мере я ещё не успела заработать себе татуировку. Благодаря обилию всяких ядов местные сообразили, что ими можно расписывать свои тела. Так что по знакам можно вычислить каторжника, пирата, злостного нарушителя или знатную особу. Но мне люди с татуировками особо не встречались здесь. Либо старательно их прячут. Когда-нибудь ещё встречу и рассмотрю хорошенько.

— Шейз! Любая тварь опасна для нас! Они порождение Тёмного царства! — Похоже, Шимми искренне верил в то, что говорил. Моряки суеверны.

— Они порождение этой планеты, её коренные жители, только и всего, — нашла я в себе силы возразить.

— Шейз!

— Шимми...

— Шейз.

— Шимми.

— Успокойся.

— А ты не клевещи на тварей. Да, фолки нападают на людей, но вы делаете из их колючек украшения для шляп, а глаза превращаете в лампочки. Если твари убивают вас, то вы платите им тем же. Следовательно, мы с ними квиты.

Шимми задумался. Он понимал, что в моих словах есть доля истины, но парадигма его мира заставляла этого незаурядного молодого человека сомневаться. У меня же из головы не выходила история с Обскурусом. Я вспоминала потёртости на его шее от верёвки. Его увезли из родных мест, чтобы превратить в игрушку для тупого королька. А фурий всегда было мало, поскольку они были консументами высшего порядка и при этом отличались страшной привередливостью при охоте, но человек только лишь способствовал их сокращению, уничтожая лес и занимаясь отловом. Порой мне казалось, что люди только лишь кричали о том, насколько боятся тварей, пока ставили для них силки. На самом деле твари боятся их. Но это естественно. Мои далёкие предки боялись волка или медведя, но шли за их шкурами. Человек не может без ресурсов. Кушать всегда хочется. И иметь тёплую одежду в холода. Это сейчас мы на Земле всё искусственно получаем.

— Но зачем? — вдруг спросил меня Шимми. — Зачем ты это делаешь? Зачем рискуешь своей жизнью ради тварей? Ради абсолютно чужих людей? Ради идеи? Зачем? Ты безумный мальчишка, Шейз.

Я вздохнула.

— Так и есть, Шимми, так и есть.

Рассуждения об альтруизме после моих галлюцинаций как-то потеряли силу. Делая добро, всё равно совершаешь какую-нибудь злую штуку. Вот спасла я Лараши, но теперь часть бандитов умерла, а часть может остаться инвалидами. Матросы получили нормального капитана, но один моряк лежит на дне. Жители не сильно пострадали от набега, но дикарки остались почти без ресурсов. Или всё же с ресурсами? Всё в голове перепуталось...

— Ты-то сам много где плавал? Тебе хватало приключений?

— Ха, ещё спрашиваешь! Ручаюсь, что и у тебя столько не было! Вот, например, плавали мы как-то к Цветному морю, и пришлось нам высадиться недалеко от Шоколокоста. Представляешь, мы видели там вспышки! И ещё какой-то грохот! Сразу поспешили отчалить и направились к островам Наваждения, где обменяли у туземцев безделушки на ценные породы кораллов и южный кухарь. Но воспоминания о вспышках ни у кого из нас не выходило из головы. Можешь предположить, что это было? Вдруг ты знаешь.

Я сделала вид, что задумалась. Если это было года два назад, то это наши высаживались... Пятнадцатый и шестнадцатый планразведы, Джен и Полина. Либо их уже забирали... Не помню подробности, в голове ещё мутно.

— Так ты знаешь? — вывел меня из оцепенения Шимми.

— Нет, если честно, не в курсе. Лучше расскажи, где ты ещё бывал.

Шимми стал по-деловому загибать пальцы:

— В Чика-Рика, на Маст-Даст, в Торовыван-торовиш, подплывал к Великим Северным землям, заходил в Товор, отстреливался из аркебузы от дикарей на Острове Бешенства, вдыхал амброшо на Селене, а однажды нас чуть не убили на Шартусе. Да, за пять шишей много всего было...

Я помолчала, потом задумчиво произнесла:

— Так значит, это всё истина...

— Что истина? — Шимми не понял, что сейчас по сути находился на краю пропасти. Моё положение и его неосторожность...

— Гильдия "Трёх А" промышляет контрабандой.

Шимми замер.

— Откуда ты это знаешь?!

Я усмехнулась.

— Рядом со мной люди очень много разговаривают. — А про себя добавила: "Болтун — находка для шпиона".

— Ты ведь знаешь, что нам за это грозит? — упадническим голосом спросил Шимми.

— Так-то знаю. Украсят вас татушками. Хотя город по сути и держится на контрабандистах...

Шимми нервно заходил по каюте.

— Всё равно не понимаю, как ты узнал об этом, но прошу тебя: не сдавай нас. Я знаю, что ты нормальный парень, и рассудишь, что терять моряка тебе ни к чему.

— Это ты сейчас к чему? — тут уже я перестала понимать.

— Это сплетни, но может быть серьёзно, — заговорщическим тоном произнёс молодой капитан. — Поскольку отправляться ещё рано, я часто гуляю по городу, иногда и подрабатываю мастером. И вот я слышал, как гвардейцы шептались о восстании, которое будет организовано, чтобы сорвать парад. Но все считают это шуткой. Однако чутье мне подсказывает, что ты можешь иметь к этому какое-то отношение.

— Как-то ты очень вольно со мной... — заметила я, сбрасывая с плеч плед: мне наконец-то удалось согреться.

Шимми внимательно посмотрел мне в глаза.

— Мне кажется, что после окончательного укрощения Хама мы вполне можем доверить друг другу илюсии.

Я ничего не ответила.

— Шейз, ты совсем не знаешь этот мир, и ты хочешь нарушить в нём устойчивый порядок? Если восстание действительно будет, ни один из его участников не доживёт до Паренквашополша, ты понимаешь?

Я продолжала молчать.

— Да ну тебя! — рассердился Шимми и вышел на палубу.

Я осталась в одиночестве.

Шимми прав. Я ничего не знаю об этом мире. Не понимаю, почему он доверился мне, хотя мне казалось, что такому человеку, как Шейз Коршия, верить нельзя. Я ничего не знаю, ничего. Я даже не могу понять, галлюцинация ли это или реальность. Я не понимаю, когда я поступаю хорошо, а когда плохо.

Пожалуй, не стоит сопротивляться и лишь молча плыть по течению. А дальше — пусть будет то, что будет!

— Лу, как ты там? — послышался в голове голос Васи. — Камень послал сигнал, что у тебя резко упали все жизненные показатели около получаса назад, он просто пока волну твоего Камня ловит. Что случилось?

— Ничего особенного, с крыши покатился кусок коралла и попал точно мне по макушке. А я сняла в это мгновение картуз. Бывает же такое, — послала я ему. Не хотелось говорить о галлюцинациях, тем более таких жутких. Это верный шаг к недельному постельному режиму и странным визитам в дом купца странного врача странного вида со странными методами лечения.

— Будь осторожна. Никогда не забывай, что твой иммунитет всё же слабее, чем иммунитет рядового обывателя, и то, что не повредит ему, способно надолго вывести тебя из строя.

— Не беспокойся, со мной всё в порядке, — успокоила я его. — Ничто не сразит отважного Чиполлино!

— Чиполлино? Помнится, только один человек тебя так называл... — в мыслях Васи чувствовалось печаль.

— Всё верно, — бодро ответила я. — И этот человек ждёт вас в Дьяшутке через три дня!

— Что?!

— Это шутка?

Судя по тому, что до меня дошло два голоса, Вася связался со мной через общий канал.

— Да, ребят, у меня тоже проблемы с памятью. Я нашла вам пропавшего планразведа — Шарлотту Грандье!

— Великий Константинополь! Если ты шутишь, это совсем не смешно!

— Никаких шуточек, Васечка! Только едва не вывернутая рука и длинный рассказ о Лапке.

— О какой лапке? — послышался голос Рэдрика.

— Да так, она у него гувернанткой... Но потом стала графиней!

— Хм... Протестую, мы были дезинформированы!

— Все подробности я вам сейчас скину! Готовьтесь ко встрече с невероятным!

— Вот это я понимаю — поворот событий, — мне даже показалось, что я слышала щёлканье пальцев Васи. — Говори дальше!

— Всё скину, сами досмотрите! — тянула в мыслях я, ковыряясь в Камне, благо меня никто не видел.

— А сказать? Для чего тогда...

— Всё скину-у-у!

— Ох, Лучок, Лучок... — по-старушечьи сформировал мысль Вася. — Ты нас до инсульта доведёшь, зуб даю.

— Лучше глаз! — прилетела ответочка от меня. — Вы же не рассказывали, как пытались отнять оборудование из клешней ракобогомола под водой, пока не приплыл морской ом? Захлебнулись бы там.

— Мы взрослые, мы не в счёт, а ты мелкая, — выдвинул контраргумент Вася. — Лады, гуляй там, да не загуливайся.

— Вам тоже спокойной ночи, — пожелала я.

— Только пусть она будет спокойной! — услышала я угрозу. — Чтобы через три часа была в кровати!

— Так точно, генерал!

— Тогда сладких снов!

— И от меня всем спокойной ночи, у нас в аббатстве сейчас вечерняя молитва, — зазвучал в голове на прощание голос Рэдрика.