Запись 39.

Оставшиеся полтора дня до бала в Дьяшутке прошли в суете и волнении. Фок схватился за голову, узнав, что ни я, ни Аринаш не умеем танцевать.

— Двое, защитите нас! Телегу можно было стерпеть, с тимошей нас примут как дьякошей, но на бал — и не уметь танцевать?!

Мы с Аринаш стояли друг напротив друга, Фок насвистывал нам мелодию одного из сомниаторских бальных танцев — вингспанш, и по полу стучала наша обувь для бала.

После того как Аринаш отдавила мне все ноги, Фок объявил, что мы научились танцевать основной бальный танец, и теперь можно перейти к остальным. К счастью, из сорока танцев Фок выбрал ещё два: этого достаточно, чтобы нам не упасть в грязь лицом. Кликшин был чем-то средним между ковырялочкой и ирландским степом, в целом не очень резвый танец, и его можно было отплясывать в одиночку. Но лучше, конечно, всё равно в паре. А шарашейка представляла собой просто хоровод. Ну и там в паузах нужно было несколько па сделать. Но это куда проще, можно просто смотреть, что делают остальные.

— А откуда тебе известны все эти тонкости высшего света? — спросила я его.

Фок ухмыльнулся.

— У меня старший братец лакеем служит. От него всё и узнаю. Я тоже мог быть каким-нибудь привратником, но это не по мне — прислуживаться.

"Служить бы рад, прислуживаться тошно" — мелькнула у меня в голове строчка из Грибоедова.

— Вот он мне и рассказывает, что господа едят, куда ходят... Ему-то поговорить не с кем. Вы же знаете, что я ужасно люблю говорить, а там не поговоришь...

— А он у кого лакеем служит? — поинтересовалась Аринаш. — Брат-то твой?

— Это... У Шоры. У Риксы Шоры.

— Мажор, — как и тогда, сказала Аринаш. — Разъезжает по городу на мыси да орёт на всех. Нахал.

— Вот и братец про него говорит как об избалованном молодом человеке. По-моему, он и жизни настоящей не видел. Всё папаша прикрывает. У него ещё дядя есть, только я не знаю, где он живёт.

"Так вот чьи это были крестьяне!" — вдруг вспомнила я. Пожалуй, у меня есть веские причины не любить Риксу и его семейку.

Запись 40.

Настал этот час... Великий час... Час, которого мы все так трепетно, с надеждой и страхом, непрерывно ждали. Мы надели наши наряды, запрягли развесёлого и игривого Обскуруса, который уже успел всех нас покусать, и поехали бодро и с песней в Дьяшутку. Я смогла сделать Аринаш причёску, используя шпильки из сумки, а Фок уговорил меня нанести румяна на щёки и собрать часть волос по тогдашней моде в косичку.

— Можно ещё тебе и Аринаш глаза немного подвести, чтобы поярче были. А вот пудриться тебе точно не стоит, ты и так бледный.

По моему мнению, мы выглядели по-идиотски, но Аринаш и Фок в целом были довольны. Аринаш всё хвалила моё парикмахерское мастерство и заметила, что, если я больше не захочу работать у купца то могу открыть свой салон, где буду шить платья, делать причёски, чинить обувь и заниматься прочей дребеденью для выколачивания денег. Вот так прям и сказала.

Привратник и стража были в сильном недоумении, когда после роскошных и аккуратных карет к ним подъехало нечто. Я, стараясь казаться улыбчивой (в меру) и доброжелательной, протянула приглашения. Привратник, красиво одетый, уже старик, но держащийся прям молодцом, внимательно посмотрел на свёртки, потом на нас, вздохнул и покачал головой, но всё же пропустил нас. Логично, клоуны тоже нужны. Тем более если они не просто клоуны, а имеют печать трагичной загадки. Загадки, где они так накурились и что смешивали. Не скажу, что сильно разбираюсь в органической химии, но что-нибудь такое ядрёненькое смогла бы синтезировать.

Я стала высматривать, куда бы нам припарковать свою колымагу. Так, вроде есть место прям возле зарослей. Сад достаточно густой, чтобы отпустить Обскуруса погулять. Придётся, конечно, привязать его, но это всё же лучше, чем если бы он сидел в загоне с пегасами.

Итак, Аринаш в платье, Фок в ливрее, я непонятно в чём, мы движемся вслед за нарядной и пёстрой толпой, которая уже на подходе к самой Дьяшутке начинает вести светскую беседу. Например, на тему "Что за странно одетые господа следуют за нами?".

Ворота в зал открылись, и...

— Ва-а-ау-у! — Фок и Аринаш застыли от восторженного изумления. — Какая же красота!

— Потолок уходит под самые штары! А этот роскошный зал вместит сотни людей! — восклицал Фок.

— Какая красота кругом! Вазочки, растения, кораллы! Я бы съязвила, за счёт чьих денег это всё сделано, но это слишком красиво, чтобы ругаться! — радовалась Аринаш, перебегая с места на место, от одной безделушке к другой.

По мне, здесь не было ничего особенного. Обычный музей палеонтологии или что-то типа Эрмитажа. У Мирона и то интересней.

Меня немного смущали картины: люди, изображённые на них, были слишком пышно одеты и лица у них были слишком чистые и идеальные. Но Фок ими восхищался. Причём настаивал на том, что я должна разделять его чувства, это было неприятным сюрпризом. Но вскоре ещё одно явление заставило меня стать осторожнее: за нами наблюдал какой-то человек в длинной тёмной мантии, плотно облегающей его худое тело. Именно его присутствие заставило меня прикусить язык, если я не хочу быть заподозренной в государственной измене. Человек в мантии стоял в проходе, словно прятался. Было ему лет под сорок, но морщины и мешки под глазами добавляли ещё лет пять. Чёрные, но уже начинавшие седеть волосы доходили до плеч. Усов и бороды не было, длинный рот с тонкими губами отчётливо выделялся на худом смугловатом лице. На голове была шапочка из дорогой материи. Интересный образ. Мне почему-то вспомнился кардинал Ришелье. Вернее, его портрет. Просто как-то похоже выглядело. И ещё Клод Фроло из "Собора Парижской Богоматери". В любом случае, мне не нравилось, что он нас подслушивает. Заметив, что он обнаружен, кардинал Грозный взгляд скрылся.

Но не успели мы пройти коридор, как Фок снова подбежал к очередному портрету, изображавшему полного человека с сальным взглядам и дряблыми щёками.

— Ты только посмотри! Портрет Муша Третьего! И сделан совсем недавно знаменитейшим художником из Торовыван-торовиш! Жаль, я не помню его имени! А какая красотища! Умеют же люди водить кисточками по тряпке! А всё потому, что к ним... это... сдохновение приходит! Так хочется творить, что хоть сдохни!

Мы спустились в залу. Там уже все собрались: кругом нарядов тьма тьмущая, шум, болтовня... Как на конференции, посвящённой прорыву в изучении генома человека, который в конце концов расшифровали. Только там было очень интересно, а здесь пока не очень. Ладно, погуляем средь людей, может, что-нибудь интересное подслушаем.

— Шейз! Ты ли это, мой мальчик? — леший меня забери, какой знакомый голос! Голос, который мне не хотелось бы слышать больше всего. Вот чёрт... Сейчас придётся краснеть. Из толпы вышел Андрэш. Как можно было догадаться, одет нормально и очень даже красиво. Мы бестолково поговорили с ним и с близнецами, пока к нам не подошёл Эшело не отвлёк внимание на себя.

Я оглянулась в поисках своих друзей. Фок, стоя в стороне ото всех, весело и увлечённо болтал со слугами. Пожалуй, это самая лучшая для него компания. Тем более что он по идее тоже должен выдавать себя за моего слугу. Ну и где Аринаш? Что-то я её не вижу... Может, она среди дам? Дурацкая мысль, она к ним за километр не подойдёт — ненавидит расфуфыренных болтушек. Тоже со слугами? Вряд ли, у неё своя гордость. Господа вряд ли станут с ней общаться, они умных девушек не очень-то жалуют. Получается, что Аринаш сейчас одна... Ходит и смотрит картины или коллекцию оружия...

— Ты кого-то ищешь, Шейз? — спросил меня Андрэш, тоже вглядываясь в пёструю толпу, в эту мультизлаковую кашу, в которой переборщили с вареньем.

— Да так... Показалось, что видел одного знакомого, — поспешила я отмахнуться. Мне не хотелось ничего обсуждать с Андрэшем, а остаться наедине с Эшело, который интересовал меня куда больше, возможности пока не было.

Ох, ну где же Аринаш? Куда делся Фок? Да где все?! Спрашивать, не видел ли кто девушку в розовом кукольном платье и парня в костюме кузнечика? Передать, что их ищет попугай Эпохи Возрождения? Ладно, сами справимся.

Я задумчиво стояла в проходе второго этажа. Отсюда вели чуть ли не десяток коридоров. В какой из них пошли Фок и Аринаш?

— ... поэтому я с радостью помогу такой решительной и миловидной особе, как вы, сударыня!

— То есть вы готовы безвозмездно помочь деньгами нашей гильдии и моему отцу?! Бог мой, я точно в Паренкосте?

— Даже в Паренкосте должно быть место добру, сударыня.

Я осторожно скользнула вдоль стены, едва не задев очередную вазу из шипов фолка, и притаилась за дверью комнаты, в которой шла беседа. Между собой говорили двое: девушка в пышном бальном платье, устаревшем лет на двадцать, и молодой человек в дорогом красном костюме с золотой вышивкой. Первая была, разумеется, Аринаш, а вот вторым... Вторым был тот самый парень на крысоконе, который мне сразу не понравился. Был ещё третий. Он не принимал участия в беседе, только слушал и восхищённо прищёлкивал языком. Этим третьим был Фок. Он сидел на роскошном кресле и с нескрываемым благоговением слуги смотрел на молодого человека. Всё ясно — Рикса Шора очаровал их всех. Ну и шельма!

— Дорогая Ауденш, — снова послышался голос Риксы, — Место за банкетным столом рядом со мной будет свободно. Не откажете ли вы мне в удовольствии чувствовать рядом ваше присутствие?

Ну дела, Аринаш разрешает называть себя по родовому имени (то есть по фамилии, если ты мы были на Земле)! Куда мир катится, леший меня забери!

— У меня есть один друг, — неуверенно начала девушка.

— И кто же это? Тоже простолюдин? — вкрадчиво спросил Рикса. Это был голосок хитрой лисы из какой-нибудь сказки.

— Нет, он совсем не простолюдин, он вообще дворянин. Правда, он нонлитош...

— Ну и, кто же ваш друг? Вдруг мы знакомы...

— Это вряд ли, — поспешила заверить Аринаш, — Он впервые в Аустершене.

— Он ваш ровесник? А откуда он? Кто его семья? Чем занимался до встречи с вами? — начал расспрашивать Рикса. Мне из-за двери было очень даже хорошо всё видно. Они были так поглощены разговором, что не замечали меня, хотя им стоило всего лишь обернуться.

— Не знаю... Ничего не знаю, — удручённо пробормотала девушка. — Но он... говорил, что немного иностранец.

— Иностранец? Как интересно! Но я всё-таки хотел бы услышать его имя, — Рикса облокотился локтями на кресло и внимательно устремил свои лисьи глаза на девушку.

Аринаш, не говори ему моё имя, не называй меня, это ловушка!

— Его зовут Шейз Коршия, — твёрдо произнесла девушка.

— Шейз Коршия! Двое, защитите нас, вот так встреча!

— Так вы знакомы?! — удивилась Аринаш, и её карие глаза распахнулись, словно хотели вобрать в себя слова, обронённые Риксой. В это время её взгляд переместился на дверь. Еще мгновение, и она бы узнала меня.

— Кажется, нас подслушивают, — сдавленно пролепетала Аринаш. Ей мгновение стало неуютно, и она стала коситься на выход из комнаты. Лицо Риксы мгновенно стало серьезным.

— Тогда пойдемте отсюда, продолжим наш разговор в другом месте.

Собеседники направились к двери. Я стала лихорадочно соображать, куда бы мне спрятаться. В коридоре заметят, на другой этаж не успею. О, вот открытая комната! Бегом туда!

Я притаилась за большим трюмо, стоящим как раз возле двери моего временного убежища. К счастью моему, я опять оказалась в удачном положении и могла видеть, как Аринаш, Фок и Рикса вышли из комнаты, осторожно заглянули за и дверь, где я пряталась до этого, оглянулись, ища меня взглядом, но, не найдя, пожали плечами и пошли вниз. Рикса осторожно взял Аринаш за талию, но та мягко остранила его руку.

— Так вы имели ввиду, что знакомы с моим другом? — тревожным голосом переспросила Аринаш.

— Ну, не сказать, что знакомы... Я много раз слышал его имя... Но быть знакомым с ним лично — такой чести я пока не удостаивался...

— Для вас будут честью познакомиться с ним? — обрадовалась Аринаш. — Так я вас познакомлю! Он там, внизу... Я видела, что он с кем-то говорил... Вероятно, кто-то из его старых друзей...

— Так он не рассказывал вам о себе? Плохо — вероятно, он вам не доверяет, — я слышала, как Рикса усмехнулся.

— Шейз просто странный, у него какая-то тайна. Он очень даже мне доверяет...

Я осторожно попятилась, но упёрлась спиной в шкаф, и мне осталось только пригнуться ниже. Кажется, я осталась одна. Отлично...

— Думаете, вашей подруге грозит опасность? А я замечу, что опасность может грозить и вам.

Высказывание из ниоткуда в тот момент, когда я была совершенно уверена, что нахожусь в полном одиночестве, подействовало как взрыв мины на корабле. Я вскрикнула и рванулась, отчего больно ударилась лопаткой об угол столика, а моя нога застряла под трюмо. Ну некуда мне было её деть, вот я и засунула её, чтобы удобней было, а теперь мне очень неудобно. Я пыталась вытащить ногу, но она засела намертво. Дальнейшие мои попытки освободиться привели к тому, что нога вывернулась под непонятным углом, и мне только стало больнее. Трюмо зашаталось, отчего на меня полетели всякие флакончики с духа́ми (к счастью, не с ду́хами!). Я не то что убежать — изменить позу свою неестественную не могла. Так и сидеть в уголочке с застрявшей ногой в окружении духов... Какая глупая ловушка!

Я подняла глаза и увидела... кардинала Грозного взгляда! Я снова закричала и дёрнулась, но в ответ получила новую порцию боли в ноге, а на меня полетела коробочка с пудрой, которая рассыпалась у меня на животе и коленях.

— Похоже, я вас напугал? Простите, — кардинал Грозный взгляд подошёл поближе и внимательно посмотрел на меня, я не решилась поднять глаза, — Вам нужна помощь?

— Н-нет, — я снова пошевелила ногой, но её так вывернуло, что я вскрикнула. Неужели эту дурацкую ногу никак не вытащить? Что ж, по крайней мере меня не собираются убивать.

— Вам всё-таки нужна помощь, вы не можете это отрицать, — заметил кардинал Грозный взгляд, затем подошёл к пленившему меня трюмо и одной рукой приподнял его. Одной рукой, а оно было тяжёлое как зараза. Я так удивилась, что забыла про свою несчастную ногу.

— Ну же, отодвиньте вашу ногу, или вы не можете сделать и это? — вывел меня из прострации мой неожиданный спаситель.

Я очнулась и попробовала подвинуть ногу, но боль снова навалилась на меня ударами тяжёлых кирпичей. Я поморщилась, но попробовала отодвинуть ногу руками, однако мне снова стало больно. Да, дело принимало крайне неприятный оборот.

— Всё же не можете подвинуть ногу? — последовал холодно-учтивый вопрос.

Я сдавленно кивнула, стараясь не начать рыдать. Тогда кардинал Грозный взгляд подключил к делу вторую руку и отодвинул трюмо прочь поперёк входа. Теперь мы были забаррикадированы. Мне почему-то стало жутковато, но всё,что оставалось — сидеть и не двигаться. Больше я ничего не могла. Как же просто, оказывается, вывести меня из строя!

Тем временем кардинал Грозный взгляд осторожно присел передо мной на корточки и осторожно коснулся моей ноги своими руками. Мне стало жутковато: человек, который не внушал мне доверия, сидел так близко передо мной. Его пальцы надавили на колено.

— Ай! — пискнула я.

— Тише-тише! — строго сказал кардинал Грозный взгляд, — Я вовсе не собираюсь ломать вашу ногу дальше.

Своими тонкими пальцами он осторожно прощупал коленный сустав, а потом резко нажал на него. Я хотела снова было закричать, но вдруг почувствовала, что боль в ноге прошла. Кардинал Грозный взгляд вправил мне вывих.

— Теперь всё в порядке, и вы можете встать, — сухо сказал он.

Я осторожно согнула больную ногу. Убедившись, что она больше не собирается подводить меня, я оперлась руками о стену и с трудом поднялась. Выпрямляя голову, я случайно встретилась взглядом с глазами кардинала Грозного взгляда. Это худое лицо, эти каре-зелёные глаза... Я их видела раньше вживую, а потом много раз на фото... Неужели...

Вжик! Вспышка, как будто кто-то поставил мою жизнь на паузу. Как будто отключил... на время... Тёмный фон в перерыве между потоками кадров. Когда кадры жизни вновь пошли своим ходом, рядом со мной никого не было. Никого, комната была пустой. Но ведь прошла всего лишь какая-нибудь миллисекунда! Ну секунда, ну две. Куда он делся? Обычный человек не может перемещаться с такой скоростью в пространстве. Неужели это мне померещилось? Но ведь боль была настоящая! Неужели всё это был всего лишь искусно навёденный гипноз, обманувший моё зрение, слух, безусловные рефлексы? Гипноз... Но ведь возле меня лежат флакончики с духами, а мой костюм весь заляпан пудрой. Путь к выходу преграждает тяжеленное розовое трюмо.

— Шейз! — откуда-то, кажется, с лестницы, послышался голос Фока. — Шейз, ты здесь?Вскоре он очутился в дверях комнаты.

— Так вот ты где! А я тебя повсюду ищу... Мне показалось, что кто-то кричал. Двое, защитите нас! Что здесь произошло?!

— Ни о чём не спрашивай, Фок, ни о чём не спрашивай, — покачала я головой, отряхивая свой костюм от пудры. — Фок, а в Дьяшутке живут гипнотизёры?

— Кто-кто?! Какие гибло... зёрны?! Не слыхали мы о таких! А вот о всяких там хитрых ухажёрах да неверных девушках очень даже слышали! — рассердился Фок.

— Так что случилось-то? — я продолжала делать вид, что абсолютно ничего не знаю о разговоре с Риксой.

— Понимаешь, мы встретили того самого Риксу Шору... Да, мы встретились с Шорой, и Аринаш ушла с ним, — буркнул Фок, но вдруг перестал хмуриться, пошёл ко мне вплотную и втянул носом воздух.

— Ммм... "Холодное море", мой любимый аромат. А я и не замечал, что ты используешь духи. Чую ещё запах сушёных водорослей... Запах шипа фолка... Вот зачем смешивать духи? Ну признайся, что это всё ради бала, ради покорения женских сердец! Будешь на балу вторым Риксой Шорой.

— Фок, я серьёзно. Эти дурацкие колбочки стояли здесь, и они на меня упали, а всё из-за того... — я осеклась. Не стоит разделять с Фоком свои подозрения. Он всё равно не поймёт меня. Да я и сама себя не понимаю... Сначала глупо застреваю ногой в трюмо, потом вижу человека, которого преследую. Этот человек помогает мне, искусно вправляет вывих(!), и затем загадочным образом исчезает. Вспышка, пауза — комната пуста. Это пока представляется мне слишком невероятным, чтобы быть правдой. И главное — эти глаза. И эта странная амбивалентность по отношению к нему... Он мне нравится, и в тоже время мне жутко.

— Шейз?

— Что, Фок? — опомнилась я.

— Ты выглядишь расстроенным и совсем меня не слушаешь! А я, между прочим, думал вслух, с кем же у тебя могло быть свидание.

— Свидание? Какое свидание?

— Свидание с девушкой, может, даже с женщиной, госпожой, которая дала тебе эти шоколовы приглашения. Нежные вздохи, встречи под сенью тысячи полипов...

— Фок, меня не интересуют серьёзные отношения, — отрезала я. Разговоры о том, кто с кем встречается, наводили на меня тоску.

— Ага-ага, то-то и оно! — потёр руки Фок, — Серьёзные отношения. Это так для тебя так, всё шалости. Мимолётные интрижки. Пока девушка не обращает на тебя внимание, ты ведёшь себя как благородный гвардеец. Но едва ей захочется быть с тобой, как ты не задумываясь бросишь её. Жестокий же ты... сердцеед.

— Фок, перестань нести глупости! Меня совершенно не интересует всякая там любовь, давай лучше разыщем Аринаш и как следует потолкуем с мажором Риксой!

— Полно врать, Шейз! А куда же ты уходишь раз в три дня? Уж точно не бродить по городу в поисках приключений! Хотя ты и это умудряешься делать. Ну, и скольким представительницам прекрасного пола ты разбил сердца? Сколько рыдали в подушки, проклиная твои зелёные глаза и длинные чёрные кудри? Сколько...

— Ноль, — сердито буркнула я. — Ноль целых ноль шестидесятых. А теперь пошли выручать Аринаш из ловушки долга и признательности.

Запись 41.

— Эх, Шейз, не то ты место в обществе занимаешь! Тебе бы в гвардию, или на спор драться, мы бы тогда столько денег на ставках заработали!.. Тебе сколько шишей?

Аринаш была навеселе, мы стояли одни возле лестницы. Искала я её долго, даже чуть не нарвалась на ссору с Андрэшем.

— Э-э-э... Де... Девятнадцать... скоро исполнится... — промямлила я.

— Девятнадцать? Точно? — с недоверием переспросила девушка. — Что-то ты дюже молодо выглядишь...

— Ну... мне ещё не девятнадцать, но скоро будет...

— Я вообще думала, что тебе от силы шестнадцать. Ладно, даже если ты врёшь, с восемнадцати шишей вполне можно попробовать стать гвардейцем. Будешь всяких негодяев бить, только настоящих бей, а тех, кого обижают, не бей.

— Хорошо, не буду. Мне вообще не очень хочется кого-либо бить.

— А придётся, — с горечью сказала Аринаш и вздохнула. — Иначе в этом мире, созданным идиотским Богом, не выжить, — тут она взглянула мне в глаза. — Я это никому не говорила и не скажу, только ты один и будешь знать... Я потому Двоих не почитаю, что они неправильные, ненормальные, нечеловеченые. Бог создал нас по своему образу и подобию, но мы совсем не всемогущи и совершенны. Бог нас любит, поэтому на нас нападают твари. Бог хочет, чтобы мы возлюбили ближнего своего, и при этом хочет, чтобы преступление не осталось без наказания, поэтому мы убиваем друг друга, бросаем молодых парней под колёса повозок, под снаряды, под огонь, под ноги пегасам и мысям, а их девушки рвут на себе волосы и в итоге с малыми детьми умирают где-нибудь на улицах, если инквизиция не поможет им раньше. Да ты знаешь, как она может помочь... Сейчас-то хоть ослабла, а вот мою прабабку сожгли на медленном огне как шоколовку. Церковь должна помогать нищим, а она только наживается на них. Я разочарована в Двоих.

— И неспроста: их нет и никогда и не было, — подвела я итоги.

— То есть это люди во всём виноваты? — в карих глазах отразился свет канделябра. Девушка ждала от меня ответа, который должен был перевернуть всё, перечеркнуть все те устои, которые впитывались здесь с молоком матери. Неужели именно я должна ответить?

— Да... да... это всё люди... люди и больше никто.

— Даже не Швобода с Равештвом? Значит, никто никогда не смотрел на людей и не вершил их судьбы?

— Нет... Люди сами вершат свои судьбы. Кому-то это удаётся, кому-то нет, смотря как повезло.

— Так и знала! — чуть ли не плюнула от злобы Аринаш. — Ненавижу их всех! Мерзкие твари! Хуже репокорши с фолком вместе взятых!

Я так и не поняла, кого девушка имела ввиду. Во всяком случае я не сильно разрушила её иллюзии, потому что их и так не осталось.

Мы чинно под руку вошли в банкетный зал. И в это же время — нарочно не придумаешь! — на балконе появились одинаково одетые люди, судя по всему, из гвардии. Плакали трубные звуки, и на такую своеобразную трибуну вышел тучный обрюзгший человек в дорогих одеждах. Едва он показался над перилами, как все тут же встали, шумно двигая стульями.

— Да здравствует его вечное шито и вечные штары дьякош геша и илюсий наших Муш Третий Калахо! — грянул нестройный хор голосов.

Так вот кто ты, человек с того портрета... Совсем не похож. Художник из Торовыван-торовиш напрочь сгладил все его неровности и превратил его в совершенно другого человека. Правитель, которого я могла рассматривать, весьма и весьма запустил себя. Он бессмысленно таращился на собравшуюся перед ним толпу, словно впервые за свою сорокалетнюю жизнь наблюдал столько людей.

Рядом с ним стояла его свита. Все такие гордые, надменные, с презрительно поджатыми губами, которые у некоторых расплывались в противной улыбке. Если честно, по такой роже очень хочется долбануть... скажем, сковородкой.

Но... кто это стоит рядом с дьякошем?! Леший меня забери! Неужели это...

— Да здравствует верный и вечный, как свет шита, советник дьякоша Релешел Эвойя! — прокричала толпа, гораздо веселее и искренне, чем приветствие дьякошу.

Что?! Не может быть! Эти волосы, этот взгляд... Ошибки быть не может, это... Неужели тот самый кардинал Грозный взгляд?! Не может быть, невероятно!..

— Шейз, с тобой всё в порядке? — тревожно спросила Аринаш, видя, как я побледнела и зашаталась.

— Всё в порядке... так, минутная слабость, — я с трудом переводила дыхание — голова кружилась. Человек-полубог, человек-легенда, которого почитают больше дьякоша, к которому ежедневно обращаются тысячи молитв, встреча с которым равносильна встрече с самим посланником бога на этой земле... И это он следил за мной, это он напугал меня, это он вправил мне вывих...

— Шейз, давай присядем, ты совсем размяк, — Аринаш тихо и мягко отвела меня к одному из кресел и осторожно посадила в него. — Ты выглядишь так, словно тебя сильно напугали. Что случилось?

Я не отрываясь смотрела на кардинала Грозного взгляда: как он что-то шепнул правящему увальню, как распорядился придворными, как приветствовал гостей... Всё это было как во сне или в старом фильме. Может, это и вправду всё наваждение, и в меня просто на собрании Союза спасения сумели незаметно ввести сильные наркотические вещества. Их полным-полно на Сомниаторе, царстве яркости и яда. Только не все их умеют использовать. У планразведов далеко не ко всем отравляющим веществам выработана защита. Интересно, что со мной будет, когда я очнусь? Каковы шансы проснуться живой? Или я всё ещё в здравом уме и твёрдой памяти?

— С советником что-то не то? — проследила Аринаш за моим взглядом. — Ты его боишься?

— Н-н-нет... нет... Ведь... этот человек... весь Паренкост держится на его плечах... А весь Совет косо смотрит... Чуть что, всё шишки полетят на советника... Нет, если и бояться, то не его, а за него...

— Что? — девушка смотрела на меня сочувственно, как на больную.

— Советник...

— Что советник? Шейз, пожалуйста, успокойся и расслабься, тебе никто не угрожает, советнику тоже, опасность никому из нас не грозит...

— Тебе грозит, — вдруг сказала я, неожиданно даже для себя.

— Мне? — тихо переспросила Аринаш, держа меня за похолодевшую влажную ладонь. — с чего ты решил, Шейз? Мы же в Дьяшутке, сюда преступник не прокрадётся.

— Советник... Рикса... Ты была с Риксой, где же он?

— Рикса оправился к отцу, он здесь вместе с остальными членами Совета, — Аринаш недоверчиво взглянула на меня. — Почему тебя это беспокоит?

— Не... не верь Риксе... тому, что он предлагает...

— Может, я сама решу, кому можно верить, а кому нельзя? — рассердилась девушка и раздражённо отошла от меня на пару метров, платье её при этом громко зашуршало. — С чего ты решил, что ему нельзя верить? Может, это тебе нельзя верить! Нахал! Я только сейчас поняла, что ты ничего не рассказываешь нам, только делаешь какие-то туманные намёки! Ни слова о жизни, о родителях, ни о чём! Взялся из ниоткуда на наши головы! Может, ты лжец до мозга костей! Слушать больше тебя не желаю!

И с этой громогласной тирадой она развернулась на каблуках ко мне спиной, её платье описало изящный полукруг и пошелестело в такт быстрому, звонкому и решительному шагу бальных туфель.

Кажется, ноги перестали дрожать, а голова кружиться, пора продолжать свою миссию. Но, кажется, ко мне идёт Фок.

— Снова приветствую, Шейз. Как жизнь? — без особого энтузиазма заговорил он.

— Кажется, Аринаш на меня слегка в обиде. Я опять не следил за своим языком.

Фок схватил мою руку и пафосно пожал её.

— Теперь мы с тобой двое отторгнутых. Исходя из всего этого, можно сделать вывод, что теперь мы можем делать всё что угодно.

— Почему? — не поняла я.

— Нас никто не сдерживает, мы же поссорились с Аринаш! А значит, танцуем с кем хотим и творим что хотим! — довольно цокнул каблучками прокатных полуботинков Фок, безо всяких церемоний схватил меня за руку и повёл в зал, где уже вовсю разгоралось пиршество.

Запись 42.

Ох, кажется, меня всё ещё выворачивает. Фух, вот так... бесполезно держать это в себе. Ох, мамочки... Плохо мне, очень плохо... Это было большой ошибкой... Хорошо, что хоть Обскурус рядом, об него можно опереться, а то ноги дрожат, стоять невозможно.

Всё... Кажется, отпустило наконец. Теперь в моём желудке такая же пустота, как и в голове у этого королька, правящего Паренкостом. Леший меня забери, какой же он бестолковый! Не знаю, что стало бы с страной, если бы не советник. Муш Третий растратил все достоинства своих предков. Он однозначно не подходит на роль лидера. А вот кто настоящий лидер, так это советник Релешел Эвойя. Не помню, когда же ещё один и тот же человек меня так притягивал и одновременно казался таким пугающим. Я всё ещё чувствую на своём колене прикосновение этих тонких пальцев, как что-то близкое, но забытое... Словно мы уже встречались... Но нет, всё, надо выкинуть из головы эту чепуху! Я человек науки, наука учит ничего не принимать на веру. Или хотя бы доверять, но проверять. Но, правда, есть ещё такая штука как высшая нервная деятельность человека и его психика, тут уж сам чёрт голову ломает, да никак не доломает. Жаль, забросили мы это дело...

На банкете я хотела сесть за стол в самом дальнем уголочке, чтобы меня никто не замечал, но я смогла бы следить со всеми. Но план опять провалился. "Господин Коршия, ваше место не здесь, а рядом с господином Мирумом". Да ну к лешему вашего господина! Но сопротивляться цепким рукам дьякошских слуг в присутствии высоких особ было бы глупо. Так что пришлось мне конфузиться под взглядами членов Совета. Минусы подобного положения были очевидны: меня было отлично видно со стороны дьякоша (поэтому он на меня периодически пялился, если не был занят поглощением огромного количества еды. Неужели разглядел или клыки? Я же специально не улыбаюсь во весь рот, если не хочу кого-нибудь напугать!). И советника. К несчастью, он отлично запомнил, кому, по его мнению, грозит опасность, поэтому также поглядывал на меня. Ручаюсь, что это он выбрал мне место! Ох, лучше бы он больше общался с графиней Брелэ, очень я боюсь его взгляда, у меня мурашки по коже бегут.

Кстати о самой графине. Госпожа Брелэ поразила меня с первого взгляда. Она вышла к людям походкой королевы, на её губах играла доброжелательная и вместе с тем лукавая улыбка. Графиня была одета несколько вольно и несколько не по правилам, но это нисколько не приуменьшило её прелести. В ней не чувствовалось светской пустоты. Скорее, она вышла просто позабавиться и насладиться своим Днём Рождения или чем-то ещё. И похоже, что госпожа Брелэ искренне рада была только одному человеку — советнику Эвойе. На протяжении всего времени, пока я находилась в зале (а не в саду, как сейчас), она не отводила глаз от Релешела.

Я была права, когда заметила, что всем этим лакомствам место в музее. Мой всё же земной, несмотря на некоторые преобразования, организм от такой еды вскоре взбунтовался. Пришлось с помощью Камня отвлечь всех вспышкой и улизнуть в окно под шумок. "Смотрите, что это со свечами?! Какая красота!". И теперь я прячусь с Обскурусом за кустами и уступаю воле своей пищеварительной системы, которая не состоянии переварить то, что было на столе, так как для неё это яд.

Кажется, мои муки закончены. Какое облегчение! Впредь больше не буду отвлекаться за едой. Было бы весьма неплохо умыться. Интересно, где-нибудь здесь есть фонтан? Желательно чистый. Он должен быть... Обскурус, отведи меня к фонтану, а?

Запись 43.

Холодная вода приятно освежала и очищала. Наконец-то мне стало лучше. Больше не мутило, ноги не тряслись, всё хорошо. Подумать только — вода! Всего-то один атом кислорода да два атома водорода, а какое чудо! И газ, и жидкость, и лёд, и при замерзании расширяется! И что ни возьми: человека, растение, почву, — она везде. Даже в кометах, даже на необитаемых планетах. Вода — это жизнь. И моя тоже, я уже чувствую, что вновь готова к головокружительным приключениям! Кажется, кто-то сюда идёт... Хм, ну и приключения, никогда не заставят себя долго ждать. Ладно, прячемся. Обскурус, место! Да не облизывай меня, смерти моей желаешь? Тссс, тихо...

Мимо фонтана шли двое. Одеты богато, значит, не прислуга. Они молчали и были сосредоточены. Кажется, я видела их в Дьяшутке, но были ли они на банкете... Серьёзные, словно экзамен идут сдавать. Неутомимая заноза пониже спины стимулирует меня проследить за ними. Крадусь за кустами и зарослями, Обскурус идёт по пятам. Замечательное животное — оно почти не шумит, если его не тревожить. Один минус — оно всё ещё жуёт мой рукав. Дай волю — жевало бы мою плоть. Жевало... Да я и сама чего-нибудь пожевала, теперь-то в брюхе пусто. А наши товарищи тем временем вошли в пристройку. Я мельком успела заметить, что там лестница, ведущая вниз. Значит, у них предстоит секретный разговор, раз они направляются в подполье. Преследуя их, осторожно вползаю в помещение, предварительно надев универсальные очки. Обскурус, сидеть на месте в кустах и ждать меня!

Так, они здесь... Прямо подо мной широкое помещение, они сидят за столом, я вижу их силуэты. Но мне нужны не они сами, а их голоса. Вставляем в ухо аппарат, ложимся боком на пол и подслушиваем, хе-хе-хе!

Но мои надежды не оправдались: вся их беседа представляла собой хулу на советника и графиню, а потом обсуждение планов, как их убрать. И всё это я слушала целых сорок минут. Скучно.

Кажется, я начала засыпать. И тут...

Тут я почувствовала, что воздух возле меня слегка дрожит. В коридоре рядом со мной кто-то был! Я обернулась и вскрикнула: передо мной блистали два огромных мутных глаза! Раскрылась тремя придатками — одной верхней и двумя нижними челюстями — широкая пасть, усеянная многочисленными зубами, острыми как бритва. От страха я не могла не пошевелиться, ни достать из кармана складной нож, чтобы хоть как-то обороняться. Мгновение — и чудовище прыгнуло на меня. Я завопила и упала, монстр уже стоял на мне. Тут он дёрнулся в сторону моей правой руки. Я решила, что тут мне и конец, он оторвет мне руку, и завопила пуще прежнего. Если те двое ещё не услышали моих предыдущих диких воплей, то теперь они меня точно услышали. Мой крик отражался сводами каменной пристройки и словно дразнил: попался, планразвед!

Тут я почувствовала, что тварь что-то жуёт. Ко мне пришло осознание того, что я не чувствую боли. Либо у этого монстра парализующий яд, и я уже нахожусь безо всех конечностей, просто пока не осознала этого, либо он ещё не начал меня есть. Но какой смысл? Я уже труп. Мне казалось, что я закрыла дверь. Или я второй Раскольников? Моя ошибка стоила мне жизни. Трагическая смерть от монстра.

Послышался треск рвущейся ткани. Что это? Тут до меня дошло, что чудовище заинтересовалось моей курткой. Курткой! Не плотью, а одеждой! А кто постоянно жуёт мою одежду?

— Ох, чёрт тебя возьми! — резко сменила я причину своих криков. — Обскурус, какого сена?! Что я госпоже Кискис скажу, сволочь ты непонятливая?! Ты чего с курткой сделал, дурачина?! Ты чего меня напугал, скотина ты этакая?! Из-за тебя я провалила операцию!

В ту же секунду послышались шаги, и мы оба поняли, что нам пора выметаться, если я не хочу, чтобы операция "Раскрой заговор" провалилась окончательно.

— Обскурус, марш на улицу! — сердито брякнула я, и мы поспешили к двери. Дверь была открыта, на ней оставались следы зубов. Теперь понятно, каким образом Обскурус вошёл сюда, чтобы напугать меня до полусмерти. Курткоман. Самое главное, что по непонятной причине — стоматолог ему не нужен, зубки в порядке.

Заговорщики чинно пошли по дорожке на бал, будто ничего и не было, хотя продолжали тревожно оглядываться. Но я знала, что эти муки будут преследовать их несколько дней, если не недель. Ведь я (но не имеется ввиду что именно я, а тот, кто послушал) с легкостью могла бы донести на них, и даже если бы донос не был доказан, их репутация всё равно бы находилась в шатком положении. Так что я им сейчас не завидовала. Мне даже казалось странным, что такой маленький неразумный человек вроде меня может создать столько проблем окружающим. У меня талант, это точно.

Запись 44.

Вскоре началась пора зрелищ. Оркестр собрался, дамы и кавалеры приглядывались друг к другу — начинались танцы. К Аринаш летящей походкой подошёл Рикса Шора.

— Дорогая Ауденш, готовы ли вы выполнить своё обещание?

— Конечно, посланник! — хихикнула Аринаш, протягивая ему правую руку. Рикса уже было хотел осторожно поднести её по обычаю Паренкоста к своему лбу, но вдруг заметил меня. Мне, конечно, стоило бы скромно отойти в тенёк, чтобы не привлекать ничьё внимание, но я засмотрелась на оркестр. Там дирижёр так забавно махал руками, словно общался на языке жестов и сейчас кричал.

Рикса медленно отстранил руку Аринаш и развернулся ко мне. На его смазливой светской физиономии заиграла нехорошая улыбка. Он неспеша, размеренно двинулся ко мне. Я сделала каменное лицо и пристально смотрела в его зрачки. Давай-давай, подходи, член высшего света, покажи, насколько ты смел и умён, как это может показаться.

— Двое, защитите нас! — насмешливо-удивлённо воскликнул он. — Неужели я вижу перед собой самого Шейза Коршия? Какая встреча! Кто бы мог подумать, что этот герой не побрезгует балом у дьякоша?

— Да, кто бы мог подумать, что и вы не побрезгуете балом у дьякоша? Кажется, кто-то шепнул мне, что вы больше предпочитаете общество наивных девушек, нежели дворянских отпрысков? — я решила сразу показать ему, что не нуждаюсь в нём нисколько и не желала бы даже видеть его. Хамить так хамить.

Рикса сделал вид, что ничего не понял.

— Я знаю о ваших похождениях в Акшеле...

— А я уже в курсе ваших похождений на этом балу.

— Да? — улыбка исчезла. — И какие же?

— Вы изволили общаться с неопытной девушкой и пообещали ей финансовую помощь, весь вечер проводили время с нею, а затем усадили возле себя на банкете...

— Шейз, прошу, хватит! — воскликнула Аринаш. — Он избалованный светской молодой человек, который думает большей частью о себе, но это же не значит, что он готов обманывать направо и налево! И я отказываюсь верить, что зря училась танцевать! А ты, — обратилась она уже к Риксе. — Давай бери меня за руку и пойдём уже плясать!

Окончательно огорошенный Шора молча взял Аринаш под руку, и они встали рядом с другими парами. Танцы начались.

Запись 45.

Я молча следила за танцующими парами. Пляска, судя по всему, продлится до ночи. Ну что ж, у меня ещё много времени до судьбоносной встречи со старыми друзьями. Скоро я узнаю, есть ещё шанс найти моих родителей... Или уже поздно, давно поздно. Ох, что-то скучно... Пойду найду укромный уголок, поработаю часа два, потом можно будет спереть пару булочек и чашечку нааю. А пары всё кружатся, и кружатся, и кружатся в медленном танце. Такое ощущение, что они будут кружить еще лет десять, сто, тысячу, пока мир не рухнет. Но вот наконец-то сменили пластинку, перелистнули трек в плеере: дирижёр взмахнул руками по-другому, и пошла более быстрая музыка. Пары перестроились, и начался новый танец. Ко мне подошла Аринаш, обмахиваясь веером.

— Еле отделалась от этого наглеца, — пожаловалась она мне. — Больше никогда не буду танцевать вингспанш — на всю жизнь натанцевалась! Шейз, может, спляшешь? Сейчас должен пойти кликшин, а он у тебя очень хорошо получается, не то что у меня.

— Мне нужна пара, а ты устала. Одному как-то неловко. Так что я, пожалуй, вообще плясать не буду.

— Да ладно, Шейз! Ты просто боишься, не так ли? — хитро спросила девушка. — Ну уж если я натанцевалась на всю жизнь, так и ты натанцуешься! Это так не останется! Вот как раз тебе какая-то дама идёт... Сейчас будет!..

Я нехотя обернулась в ту сторону, в которую показывала Аринаш. Ко мне бодрым и веселым шагом с противоположного конца зала направлялась одна молодая женщина, одетая в простое облегающее укороченное платье в чёрно-жёлто-красные мохнатые полосы. Поскольку мы с Аринаш стояли возле стены одни, я не сомневалась, что, скорее всего, она пригласит либо меня, либо девушку. Когда же весёлая молодая женщина подошла поближе, так, что мы без проблем могли рассмотреть в подробностях черты её лица, у меня по спине прошел холодок: это была сама графиня Брелэ, просто она успела переодеться. Если у меня и до этого было не очень сильно желание танцевать, то теперь оно улетучилось напрочь. На нас же все будут смотреть! Этого я не переживу.

— Молодой человек, вы весь вечер стоите в одиночестве! — насмешливо приветствовала меня графиня. — А тем времени благородной даме вроде меня даже не с кем танцевать! Нет-нет-нет, это неправильно.

— Извините меня... Не с кем танцевать? Но я почему-то думал, что вокруг вас, госпожа Брелэ, кружится рой кавалеров!

Графиня расхохоталась.

— Кавалеры? Вы этих кривоногих называете кавалерами? Хо, да никто из них не сможет станцевать со мной даже половины кникшина. Это смешно! Глупо и смешно! Я не могу танцевать с тем, кто даже не в состоянии успеть за мной!

— Боюсь вас разочаровать, графиня, но я очень плохой танцор, — ответила я, виновато поклонившись и высматривая, куда бы мне сбежать.

Графиня снова засмеялась и безо всяких предисловий схватила меня за руку. Момент был упущен.

— Ой, не смешите меня, молодой человек! Я, едва взглянув на персону, знаю, кто в состоянии танцевать, а кто нет. Танец — это искусство.

Я бросила умоляющий взгляд на Аринаш, но она только улыбнулась в ответ и пожелала мне удачи. Осталось только покорно последовать за эксцентричной графиней, хотя уши у меня так и полыхали.

Мы вышли на самую середину зала, другие пары остались на периферии. И вот послышался бодрый ритм ударных инструментов. Со второй шестёрки я вытянула правую ногу вперёд и быстро переступила на неё, левая нога осталась на носочке, то же самое сделала графиня, изящно приподняв подол платья, так что были видны её достаточно мощные для женщины икры в тёмных чулках. На второй такт шестёрки мы одновременно вернулись в исходную позицию и после повторили всё то же самое, но для левой ноги. Оставшиеся два такта шестёрки мы постучали каблучками туфель об пол. На всё это ушло не более трёх секунд. После пошли перекрёстным шагом друг вокруг друга, повторили первую шестёрку и сделали поворот вокруг себя на каблуках.

— Недурно танцуешь, — заметила графиня, делая выпад мне навстречу.

— Не так, как вы, госпожа Брелэ, — возразила я, возвращаясь в исходную позицию.

— Ну-ну, не скромничай! — засмеялась графиня и вдруг снова схватила меня за руку. — Самое главное, что тебе нужно сделать, — это отключить железного бездушного счётчика в голове и отдаться чувству. Танец — искусство, а искусство не воспринимается машиной. Техника тоже важна, но только лишь с ней ты холоден и чёрств, таких никто не кушает.

С этими словами она ловко раскрутила меня волчком и отправила пугать остальные пары. Мне чудом удалось удержаться, и я остановилась, отступив на пару шагов. Прочие танцующие, видя такую эксцентричную выходку с нашей стороны, перестали слаженно танцевать и замерли в нерешительности. Графиня смотрела на меня с вызовом. Она явно решила сломать систему. Что же, я не против ей помочь. Всё равно уже привлекла к себе внимание, терять более нечего.

Думаю, что не стоит заполнять байты, килобайты и даже мегабайты Дневника планразведа описаниями всех движений и трюков, которые происходили между мной и госпожой Брелэ, для этого есть запись на Камне. Это было нечто... Это было похоже на какой-то колдовской обряд, на какое-то наваждение... Мы двигались абсолютно синхронно, мы чувствовали мысли друг друга и при этом мы не знали, какое движение каждый из нас сделает через мгновение. Воистину, нами управляло то, что можно назвать чувством. Мы вытворяли совершенно невероятные вещи и при этом не видели никого, кроме друг друга. А ведь мы были едва знакомы! Или нет... Какая-то странная эмпатия была между нами.

Последняя шестёрка, последний такт — и мы замерли: запыхавшиеся, раскрасневшиеся, словно лампочки, которые очень много горели. Невероятное чувство усталости. Это усталость была наслаждением, радостью и гордостью. Как давно я испытывала подобное? Мне казалось, что только в детстве можешь так устать, что будешь невероятно счастлив. Только счастлив совсем не от того факта, что ты истощил силы организма и устал, а от того, что случилось до того, как ты устал, на что были потрачены силы твоего неокрепшего детского организма. Как же ты рад устать, когда весь день ловил сбежавшего птероящера! Как же здорово, когда весь день помогал химикам из две тысячи восьмого кабинета с колбами и ретортами. С каким же удовольствием хочется упасть без задних ног, когда весь день копал грядки, пропалывал сорняки, поливал, бегал за удобрениями на двадцать шестой этаж, а потом за саженцами на сто первый! И вот теперь я тоже устала, и тоже счастлива. Неужели?

— Горазд же ты танцевать, приятель! — отдышась, заметила графиня, затем она несколькими изящными жестами поправила прическу и платье. — А мы с тобой нехило растормошили это сонное царство, — удовлетворенно скрестила руки на груди графиня. — Так-то, знай наших!

Не-е-ет... Что-то тут не так, с этой графиней. Не бывает таких графинь на таких планетах. Кого-то она мне напоминает...

— Ты чего застыл, мой хороший? — лукавые голубовато-серые глаза внимательно посмотрели на меня. Мне почему-то захотелось, чтобы они на меня не смотрели. — Пойдём передохнём.

Убедившись, что теперь мы остались одни, я наконец-то спокойно выдохнула. По правде говоря, чувствовала я себя с графиней как на иголках. Я пыталась отыскать взглядом Фока, Аринаш или хотя бы Эшело, но мы находились в той части зала, которая была наиболее удалена от банкетного. Вдруг графиня резко наклонилась ко мне. Голубовато-серые глаза так и впились в меня, словно глаза змеи на птицу.

— Идём! — она схватила меня за руку, только ещё более сильно и резко. Мне даже показалось, что ей ничего не стоило вывихнуть мне её. Я беспомощно последовала за ней, едва поспевая. Графиня направлялась к какой-то дверце, скрытой за портьерой.

— Куда?...

— Идём-идём!

— Но...

— Идём, и более ни звука!

Графиня отперла дверь висевшим у неё на шее маленьким ключиком и повела меня за собой в темноту. Дверь закрылась. Змея потащила птицу в нору.