Запись 32.

Мы с Фоком сидели за столом и занимались обычной скучнейшей ненужной бумажной работой. Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь. Это вернулась Аринаш. Вернулась совершенно не в духе. Она, даже не взглянув на нас, поплелась в комнату и рухнула на кровать лицом вниз.

— Что-то у твоей подружки настроение не фонтан, — лукаво обратился ко мне Фок.

— Похоже на то... И она для меня друг, если тебе показалось что-то иное! — заметила я и пошла к Аринаш. Она продолжала лежать, и мне даже показалось, что она всхлипывает.

— Что случилось?

Она подняла голову. В её глазах и вправду были слёзы.

— Гильдия отказала нам в помощи. Сказали, что разорение — это ваши проблемы, нас это не касается. Мы не выполнили свою часть сделки, поэтому... Поэтому для Акшела... для Акшела не будет поставки. А ведь скоро холодный сезон... Мы не привезём тёплую одежду...

— Неужели нельзя их уговорить?

— Я всю эру только и занималась, что уговорами! Меня даже не слушали! А сегодня всё — отказ!

"Похоже, я ничем не могу ей помочь", — с тоской подумала я и спустилась к Фоку.

— Ну, что там? — спросил он.

— Их дело трещит по швам, — грустно сообщила я.

— Оно и понятно. Женщина же, — усмехнулся Фок, но поспешил взять свои слова обратно, видя, что́ я намереваюсь с ним сделать.

— А теперь скажи мне, Фок, что делать, если гильдия не предоставляет помощь в случае разорения.

— Должна предоставить. Это в Уставе прописано. Для этого гильдии и нужны. Ведь что такое гильдия? Это союз купцов, созданный для того, чтобы торговать было не так опасно и сложно... Купцы ведь выше простых мещан, у них есть капитал... Ну это все знают...

— Отец Аринаш, Шинбард и Варианш ведь в одной гильдии?

— Ну да. Гильдия "Три А" весьма обширна. Правда, она всё же гильдия второго порядка, а не первого, для первого всё ещё недостаёт капитала... Но когда у них будет много денег, они смогут бороздить моря и торговать с другими странами! А я так мечтаю путешествовать! Порты, диковинные растения, экзотические вкусняшки, яркие дорогие одежды!

— Три А... Акшел, Аустершен и...

— И Атулаш! Расположен на острове Шабатини.

— А что это за остров? — мне вспомнился неправильный треугольничек на карте, к западу от Аустершена. Почему-то он был отмечен как важная точка.

— На этом острове находятся плантации полуводных полипов, их едят, а из скелетов изготовляют строительные материалы, неужели ты не знаешь? И вот на эти плантации ссылают...

— Там что, работают каторжники, а страдающие ожирением плантаторы с улыбкой смотрят на их страдания?! — Почему-то мне вспомнилась "Одиссея капитана Блада" Сабатини.

— Даже я не сказал бы лучше, — присвистнул Фок. — Да, лучше туда никогда не попадать.

Вдруг я почувствовала вибрацию. Камень! Земля вызывает! Я быстро схватилась за кулон и нажала "Подождать". Фок странно посмотрел на меня.

— Э-э-э... У меня... Мне... Там, на улице... Мне показалось, что на улице произошёл взрыв, я посмотрю, что там! — протараторила я и выскочила из дома.

— Какой такой взрыв? — послышался голос Фока, но я была уже далеко.

Зайдя в глухой переулок, я приняла вызов.

— Знания — сила! Какого лешего меня вызывают?!

— Знания — сила! Лу, ты что такая сердитая? — послышался весёлый голос Майи, зоолога номер один в институте.

— Камень сработал, когда я разговаривала с жителем.

— Странно, датчик показывал, что ты одна. Извини. Я вот чего держу связь: Рэдрик и Вася отправились!

— Правда?! Ничего себе! Вот здорово-то! — обрадовалась я. — А когда прибудут? Где я их найду?

— Жди их через неделю рано утром в деревне Тихой. Они придут со стороны поля.

— Понял-принял.

— Погоди, я хотела тебе кое о чём попросить. Тот счастливый случай, который привёл тебя в кружок революционеров... Это очень важно. Представляешь, как будет счастлив Вася!

— То есть ты настаиваешь на том, чтобы я продолжала посещать это осиное гнездо?

— Да-да! Ты ведь уже пропустила одно собрание нового "Союза спасения"?

— Верно, мне не хотелось идти туда.

— Больше не пропускай, пожалуйста. А ещё нам нужна информация о знати и правящей верхушке. Пока всё, а то лимит исчерпан.

— Ученье — свет, Майя!

Камень завершил вызов. Я вздохнула: возможность остаться без головы, когда "Союз спасения" раскроют, мне совсем не улыбалась. Добро, если ещё посадят в тюрьму на Долоре: оттуда мне будет очень легко сбежать, даже если у меня отнимут всё, кроме Камня.

Я взобралась на крышу дома и взглянула на море. Далеко-далеко возле каменистого мыса была едва заметная дымка. Я достала универсальные очки, установила их на режим бинокля и посмотрела через них на дымку. Так, вертикальные мачты, массивное основание... Знакомые очертания! Это, несомненно, "Вереск"! Вот Дневной Призрак Тихомира и до Аустершена добрался. Что ж, пора навестить своего интроверта.

— Снова здравствуй, Фок, а я снова ухожу! — заявляю я, снова врываясь в дом.

— Ох, Шейз, а к нам тут заходили...

— Кто? — удивилась я.

— Да та женщина, которая тогда была с корзиной...

— С корзиной?!

— Ну сейчас она была без корзины...

— Зачем она приходила?!

— Ну... Она спрашивала тебя... Я сказал, что тебя начала душить цепочка и ты убежал, чтобы она перестала тебя душить. Тогда она посмеялась и сказала, чтобы ты приходил... Как же она сказала...

— Что она сказала?! Что?

— Она сказала... Хм... Шокол меня возьми, я забыл!

— Она сказала, — послышался голос Аринаш. Девушка вышла из комнаты и спустилась к нам. Её глаза были все ещё красные, но лицо было спокойно. — Она сказала: "Пусть приходит сегодня на закате к круглому столу. А если он не придёт, за ним зайдут, и мало не покажется!". И где ты успел нарваться на неприятности?

— Эм... Я... недавно... Мне как раз нужно к кое-кому заглянуть, — сказала я, поднимаясь в комнату.

— К кому же? — поинтересовался Фок.

— Не могу сообщить, но я пообещал зайти, если буду в Аустершене, и вот сейчас вспомнил... А это как раз по дороге! — ответила я, возращаясь уже с планером.

Запись 33.

Лететь было чистым наслаждением. Потоки бриза приятно обтекали тело. Я решила подняться повыше, чтобы меня не увидели с земли. Правда, это было всё же излишним: люди заняты и им некогда даже посмотреть на небо. Да обычно на него и немного грустно смотреть: всё в облаках. С высоты город казался игрушечным, и весь мир был просто искусным творением талантливого художника, а не чем-то живым, не тем, где могут обитать страх и горе. И всё же, какая прелесть!

Взлетала я на планере с крыши высокого дома. Для этого пришлось немного пройтись в сторону Оршонишидце, там не так людно. И всё же один мальчишка меня заметил, когда я уже оторвалась от крыши.

— Энгель! — закричал он, — Энгель летит! Мама, в небе энгель летит! Энгель!

Но его мать в это время бранилась с соседкой и даже не обращала внимания на сына. А он всё следил за мной и кричал "Энгель!", пока не потерял меня из виду.

Энгель... На что же похоже это слово?

Вот и "Вереск"! Мирон как раз на палубе. Что ж, устроим ему сюрприз!

Вжик! Бум! Бу-бум! Это я задела парус и грохнулась на палубу. Прямо рядом с Мироном. Он даже упал от неожиданности.

— Л-лу?!

— Приветик, Призрак!

— Ох, почему каждое твоё появление сопровождается всяческими... э-э... несуразностями? Почему нельзя нам встретиться... э-э... нормально, как обычно это делают люди?

— Ну извини, мы просто на другой планете, тут обычного маловато. — Я наконец-то поднялась на ноги и помогла подняться Мирону. И только тогда я заметила, что на нём был водолазный костюм вместо обычного комбинезона, а светлые аккуратно уложенные волосы превратились в мокрые патлы.

— Ты тут плаваешь?

— Ну... Тут мелко, на "Мурене" неудобно...

— У тебя есть "Мурена"? — обрадовалась я.

— Ну да... Я на ней в Тихомирном плавал... Здесь ещё нет.

— Кстати, какие успехи?

— Что?

— Какие успехи в изучении вдоль, говорю.

— Ну... Нашёл пару окаменелостей... Напоминают земных трилобитов. Ещё обнаружил существование губкоподобных существ, — Мирон почесал себя по лбу и почему-то взглянул на свои руки. Они снова были в перчатках до локтя. — Так-то всё те же: актиновые псевдорачки, донные скорпы, мягкотелые, водоросли ещё... Полипов целое море в этом море, крупных членистых вроде нет. Помнится, я как-то встретил морского ома в ста километрах к югу от Тихомирного... Здоровая была особь...

— Странно...

— Что странно?

— Раньше, но не в самом начале жизни, а где-то, когда по-нашему палеозойская эра была... Мы просто... смотрели там, копались... Раньше условия были другие: другая атмосфера, от этого другой состав элементов океана... А теперь как на Земле, и атмосфера, и моря, даже грунт, почвой его с натяжкой, конечно, назовёшь... И тут появились люди. Просто из ниоткуда. Раньше их не было, они просто не смогли бы жить на такой планете. Нет ни пещер с наскальными рисунками, нет остатков дриопитека, австралопитека, питекантропа, ничего просто. А потом, четыре тысячи лет назад, они — хоба! и появились. Меня это очень напрягает.

— Если честно, меня тоже. То ли наши технологии всё ещё несовершенны...

— Вряд ли несовершеннее, чем в девятнадцатом или двадцатом веках! А ведь тогда были совершены революционные открытия в изучении жизни! Или ты хочешь сказать, что мы ошиблись на пару миллионов лет? Дело не в этом!

— А в чём же тогда? — Мирон озадаченно посмотрел на меня. Я вздохнула.

— Не знаю... Может... Людей сюда... занесло?

— Занесло? На Сомниатор? Вот это уже интересно! Говорили, что и на Землю людей занесли инопланетяне! — рассмеялся Мирон, тряхнув мокрыми патлами.

— Нет! То, что люди возникли на Земле в результате эволюции, несомненно. А вот с Сомниатором я просто не могу придумать другого объяснения.

— Ладно-ладно, давай пока просто подождём... Мне кажется, что ещё рано делать выводы. — Мирон задумчиво посмотрел вдаль.

— Кстати, как тебе среди людей? — вдруг спросил он.

— Ничего так... Правда, очень трудно всё время играть роль, а не быть самой собой. Если сначала у меня получался негодяй, то теперь он совсем стал...

— Паинькой? — улыбнулся мой собеседник.

— Нет, паинькой он никогда не станет, я не такая,— в свою очередь улыбнулась я. — Но он уже не буян. Надеюсь, что этого особо никто не заметил.

— А если заметил?

— Тогда не знаю. Те, кто близки мне, ничего мне такого не сообщили. А ты не хочешь ли выйти к людям?

Мирон опустил голову и стал рассматривать свои широкие длинные ласты. При этом его мокрые волосы свесились по бокам, открыв загорелую шею. Но... что это? Похоже на шрам от ожога...

— Я... наверное... нет. У меня ведь даже нет одежды подходящей...

— А может, ты боишься? — хитро спросила я, но мысль, откуда у Мирона мог быть ожог на шее, похоже, крепко засела мне в голову.

— Ну... Да, есть... э-э... немного, — смутился он. — Просто я не знаю, как себя вести, за кого себя выдавать, что делать...

— Так я могу тебя научить! А одежду достанем!

— Нет-нет-нет! Это очень плохая идея, я выдам себя! — замахал руками Мирон.

— Да ладно тебе, я же шучу! — успокоила я его. — Просто иногда мне бывает одиноко. В смысле, тут хоть и люди, но они же как бы не со мной, а с Шейзом... Правда, скоро прилетят мои друзья.

— Из НИИ ПОНЕЛ?

— Ага! Рэдрик и Вася.

— Они твои коллеги?

— Ну-у... Не просто коллеги, а наставники. Даже учителя. По сути, они заменили мне пропавших без вести родителей.

Мирон немного помолчал, потом нерешительно спросил:

— А как исчезли твои родители?

Я отвела глаза на море, как до этого сделал Мирон. Голубая прозрачная гладь, настолько ровная, что по ней можно было бы ходить, если бы это было возможным. Таким же возможным, как понимание того, что же произошло в тот злополучный вечер, когда со станции пришёл так долго запрашиваемый ответ: "Оба сигнала потеряны. Камень сломан". Цепочка под золото, в оправе изумруд, словно кусочек лесной опушки в форме сердечка. Мама всё смеялась и говорила, что он как мои глаза. Две половинки — одно целое. Один нанокомпьютер на двоих. "Камень сломан"...

— Да так... Мне шесть лет тогда было... "Доченька, мы вернёмся через восемь месяцев, с тобой будет Вася и славные ребята из института. Не скучай!"... Полетели на Сомниатор. И не вернулись... Ничего. Ни сигнала, ни тел.

— Они... Они были первыми? Просто на сайте информация о планразведах скрыта...

— Вторыми. Первым был Ганс Витте.

— Он вернулся?

— Вернулся спустя пять месяцев, но вскоре умер. От инфекции и перегрузок. Страшно было смотреть на то, что от него осталось. Институт боялся скандала. Спасибо Великому Сокращению, о НИИ ПОНЕЛ почти никто не знает. Родители полетели спустя пять лет вместе с двумя коллегами. К этому полёту готовились долго. На Сомниаторе они разделились. Один погиб, один вернулся и потом летал ещё раз, а вот родители...

— Сколько всего планразведов побывало на Сомниаторе?

— Человек шестнадцать. Некоторые по два раза. Как правило, по двое или по трое. Обычно никто не задерживается больше трёх лет, в основном все по полгода — и домой. Первые полёты была куда рискованней открытия новых земель, последующим было легче. Мы быстро учимся на ошибках. Я пока что на настоящий момент остаюсь единственным действующим планразведом.

— То есть ты семнадцатая?

— Ну да. И я "особый случай": контакт с местными. До меня планразведы представлялись отшельниками или дворянами на покое. Плотный контакт с местными был чем-то запредельным. А ещё я одиночка. Это даёт мне больше свободы — и больше тревог.

Серые глаза сочувственно смотрели на меня.

— Дай угадаю: ты самый юный и самый активный планразвед? Иначе можно подумать, что ваш институт специально несовершеннолетних на другие планеты кидает, — Мирон опять рассмеялся.

— Эй! Вот не надо тут!

— А ты не думаешь найти своих родителей? — вдруг спросил он.

— Найти?! — я посмотрела расширенными глазами на Мирона. Найти родителей! Мне! Как?!

— Ну да. Находишь же артефакты, особенности, факты, почему бы не найти родителей?

— Я... Я просто уже потеряла надежду...

— И зря!

— Да я доказательства эволюции Сомниатора найти не могу, а ты о людях, попавших без вести больше десяти лет назад! Как будто их не искали! — из моих глаз брызнули слёзы.

— Ну-ну... Не надо расстраиваться... Я ни за что не поверю, что они погибли. Эта планета всё же не так страшна, чтобы подготовленным людям было так легко пропасть без вести. Скорее всего, они потеряли связь и теперь живут здесь как обычные сомниаторцы. Мир тесен, вдруг ты на них случайно наткнёшься, ты же меня сразу встретила, — утешал меня Мирон. — Я уверен, что ты их найдёшь.

— П-правда?

— Конечно!

Мы стояли друг напротив друга. Глаза в глаза. Два землянина на клочке посреди чужого моря и чужого мира.

— Мирон, — спросила я негромко, — а как твои родители?

Он почему-то содрогнулся.

— Ну... Я... Я как-нибудь потом тебе скажу...

— Но почему?

— Это странная история, но не такая благородно-романтическая, как твоя. Мне даже как-то тоскливо говорить об этом. А мне не хотелось бы, чтобы мы сейчас грустили.

— Ты ведь совсем один полетел на Сомниатор?

Мирон как-то неестественно улыбнулся.

— Один, совсем один... Корабль плывёт, — заметил он, — мне хорошо бы скрыться. Да и местное солнце скоро сядет...

— Скоро сядет, — повторила я, и вдруг вспомнила. — Скоро сядет! Закат! Союз спасения!

— Что-что-что? — изумился Мирон.

— Мне... Мне тоже пора. Извини, что не могу вернуть планер.

— Да забирай себе, я на нём всё равно лететь не умею, потому что побаиваюсь!

— Тогда до встречи, Мирон!

— До встречи, Лу! Я буду здесь ещё месяц!

— Вероятнее всего, я тоже, если не больше! Пока!

— Пока-пока! — Мирон надел на голову маску с отходящей к баллончику с воздухом трубкой и нырнул в воду. Брызги весело поймали заходящие лучи, светлые волосы рассыпались в солёной толще. А я опять задела парус и чуть не нырнула вместе с Мироном в воду.

Запись 34.

— Через две эры дьякош принимает парад на площади Народов, — сказал один из близнецов. — Мне об этом сообщили в канцелярии.

— Это истина, Роибиш? — удивился Андрэш.

— Вообще-то я Кахир! И это истина.

— Что ты Кахир? — засмеялся Буйшел.

— Что парад будет! — рассердился другой близнец, которого, судя по всему, звали Роибиш.

— А по какому случаю? — спросили из угла.

— Так рекрутский набор был! Полки переформировывали...

— Зачем?

— Неизвестно, — снова захохотал Буйшел.

— Надо бы отменить рекрутские наборы, — заметил Эшело. — Лучше заменить их наёмниками.

Все немного промолчали, отчего Эшело обиженно хмыкнул, потом принялись обсуждать, как всё обставить.

Собрание "Союза спасения" кончилось, когда совсем стемнело. Его участники (кроме меня, естественно) очень горячо спорили между собой. Но мне было скучно. Гораздо интереснее спорить о науке и культуре, чем о политике и обществе. Тем более с людьми с другой планеты. Мы просто не могли понять друг друга. Но я решила стерпеть это. Стерпеть ради Васи, Валерия Виссарионовича, Христофора Рулле, даже родителей. Слова Мирона дали мне надежду, что я смогу разрешить эту загадку. Больше десяти лет... Камень сломан... Сломан... А где его сломали? И как? Мне никто не показывал, где это произошло и при каких обстоятельствах. Я никогда не видела записи с Камня родителей. Потому что мне их не показывали. Не хотели показывать, не хотели говорить. Почему? Мне не стало бы хуже, если бы я увидела то последнее, что связывало родителей и институт. Это похоже на какой-то сговор. Но зачем? Зачем скрывать от меня всё это? Разве мне нельзя знать правду? Но я ведь уже почти взрослый человек, не маленькая шестилетняя девочка! Я должна знать правду! Скажите мне её! Я всё равно не успокоюсь, пока не узнаю, что произошло на самом деле! Рэдрик и Вася. Они должны ответить мне, если я их спрошу.

Наконец-то революционеры сговорились решить всё на следующем собрании. Леший меня забери, и стоило сидеть!

По дороге домой очень выручил Камень. И шпага, конечно. Звёзды так красиво поступали сквозь облака! Даже Веро выглянул на минутку, но потом застеснялся своих маленьких размеров и снова прикрылся пробегавшей мимо тучей. А вот Лашов стоял гордо, на виду. Но всё равно света отражал мало. Скучаю по Луне. А ещё больше — по родителям.

Запись 35.

— Такие дела, мои друзья! — объявил Андрэш, когда мы собрались у него на следующий день. — Дьякош, тот самый дьякош, которого мы так хотим свергнуть, устраивает бал! Бал в честь графини Брелэ, у неё именины или что-то в этом роде. Так... Тут и приглашения есть. — Он достал из папки пачку маленьких свёртков. — Семь штук. Пойдёт кто?

Все переглянулись.

— Я не пойду! — загремел Буйшел. — Не желаю даже видеть дьякоша до восстания!

— А мы бы сходили, — промолвили близнецы Кахир и Роибиш. — На этом балу наверняка соберётся много народу, и нас особо никто не заметит. А Муш Третий может и не присутствовать, так как у него частые головные боли.

— Потому что слишком невоздержан! — захохотал Буйшел, но его никто не поддержал.

— У дьякоша сужаются кровеносные сосуды из-за давления, потому что погода меняется? — не выдержала и спросила я, отчего на меня вновь все странно посмотрели. Ладно, продолжу молчать.

— Я тоже пойду на бал, — заявил Эшело. — Я надеюсь встретить там моих приятелей, которые неделями не выходят из кабинетов.

— Я бы тоже пошёл, — заметил Андрэш. — Хорошо бы узнать, что там дьякош. Надо знать высший свет.

Но остальные собравшиеся отказались, аргументируя это тем, что негоже заявляться в гости к тому, кого ненавидишь, это как-то бесчестно.

— И куда же девать остальные приглашения? — рассматривал Андрэш оставшиеся у него в руках три свёртка.

И тут все опять посмотрели на меня. Похоже, у всех мелькнула одна и та же мысль.

— Шейз, давай ты их возьмёшь, ладно? — приглашения мгновенно перекочевали в мои руки. — Возьмёшь кого-нибудь с собой, посмотришь на людей, потанцуешь...

— Но... но... но у меня нет даже нормального костюма! — пыталась отказаться я.

— Не беда! — улыбнулся Буйшел. — На улице Феша Золотого где-то есть лавочка госпожи Кискис, где продают и дают напрокат подержанные бальные платья, костюмы, шляпы. Это отличное решение для тех, кому безразличен их внешний вид и у кого нет денег!

— О, спасибо, — пробормотала я, и все засмеялись. Что ни скажу, либо смеются, либо смотрят, как на... на инопланетянина, вот! Стоп, я же и есть инопланетянка! Лучше бы я молчала... Надо учиться молчать.

— Бал?! Мы можем попасть на бал?! Ты точно здоров? — Аринаш смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Ну да, — я вытащила из кармана три свёртка. — У нас же есть приглашения.

Аринаш выхватила один из свёртков и развернула его.

— Приглашаем... в честь графини Брелэ... состоится в Дьяшутке... Так-так-так... Это через три дня... Мда... Шейз, послушай, это, конечно, всё замечательно, но у меня к тебе очень много вопросов.

Я кое-как придумала объяснение.

— Решено, мы идём на бал! — заявил Фок. — Шейз, ты что-то говорил о подержанной одежде для бала? Шокол меня возьми, я знаю, что ты имел ввиду!

Захватив сбережения, всего около 30 шонеек, что составляло половину руши, мы отправились на улицу Феша Золотого к госпоже Кискис. Её лавка была недалеко от площади Народов и имела весьма недурной вид. Даже было что-то вроде витрин, на которых стояли примитивные манекены, одетые в роскошные, но старые наряды, с нелепыми шляпами на головах.

— Ах, здравствуйте, мои дорогие гости! — к нам выбежала невысокая полноватая белокурая женщина средних лет, ещё красивая и жеманная до приторности. — Неужели вы собираетесь на бал? Ах-ах, молодость! Пора веселья и любви, шикарных нарядов и бесконечных танцев! Золотая пора! О, Боже, почему ты дал людям только одну молодость! Когда мы молоды, мы так счастливы! Молодость безрассудна, она не умеет считать деньги, тратя их на роскошь и баловство! И порой ничего не остаётся, да-да! Тогда жизнь омрачена... Шито больше не светит так ярко. Но ничего, моя скромная лавка мгновенно вернёт вам былое величие!

Сияющая госпожа Кискис под руку с ошеломлённой Аринаш удалились в глубь лавочки. Мы с Фоком переглянулись. Я рассчитывала на холодный приём, нам бы тогда ничего не говорили. А сейчас, похоже, придётся сочинять.

Я оглядела наряды госпожи Кискис. Столько материй, столько кружев, столько бантиков! А эти шляпы с шипами? А эти пышные юбки? А эти камзолы с воротничками, манжетами и прочей дребеденью? А рукава? А панталоны? А чулки? А туфли? И всё такое старое! Неужели мне придётся это надевать?! Мне стало страшно...

Чувствовалось, что и Аринаш с трудом терпит это, а теперь её ещё и подвергают пытке под названием корсет. Я боялась представить, что будет, если очередь дойдёт до меня. Наконец-то Аринаш вышла к нам. Платье её было нечто... Розовые тона, много ткани, куча юбок, невероятная их ширина, кругом ленты, оборочки, всякие бантики, ленты, бантики, оборочки... Талию Аринаш сдавливал изящный в своей жестокости и беспощадности корсет, рукава были все в кружеве, вырез на груди также был в кружеве. И повсюду камни... Ещё и накидка сзади, тоже дорогая-богатая. К счастью, до головы Аринаш рука госпожи Кискис не дошла. Не скажу, что образ девушки был некрасив, но меня такая красота поражает. Насмерть. Притом же это всё жутко неудобно, наверное.

— А теперь займёмся вами, кавалеры! — едва были произнесены эти слова, как внутри у меня всё похолодело.

Когда Кискис ушла с Фоком, я подскочила сзади к Аринаш и распустила корсет. Девушка облегчённо выдохнула.

— Если честно, я думала, что сейчас умру, так что ты спас мне жизнь. Опять.

— Да ладно, это пустяки. А платье не мешало бы переделать. Не нравятся мне эти юбки и оборочки.

— Мне тоже, но надо соответствовать стандартам высокого общества, куда мы намерены податься.

— А вот и ваш красавец! — раздался голос госпожи Кискис, мы обернулись и увидели Фока. Его было не узнать... Камзол зелёный-презелёный, сзади развоенный хвост (не тот хвост, который у кота, а который у одежды подлиннее), жилет серо-жёлтого цвета, чёрная ленточка под воротничком. И кружева с бантиками, но их сравнительно меньше. Богато, но аккуратно. И всё равно нелепо. Однако Аринаш с завистью смотрела на наряд Фока.

— Каков молодец, а? — одёргивала Фока госпожа Кискис. — Вот славный слуга у вас будет!

Фок даже засмущался, но видно было, что теперь он страшно горд собой. Ещё бы! Быть слугой у господина на балу, видеть лучших и богатейших людей города! Тем более когда господина как такового и нет.

— А теперь займёмся вами, паренёк в чёрном! — госпожа Кискис протянула было руку, но я резко отдёрнулась от неё.

— Мне... э-э-э... не полностью надо...

— Ах, не говорите глупостей! Ваш образ требует кардинальной перемены! Вы выглядите как бандит с большой дороги или даже хуже — как пират! Но я-то вижу, что вы хороший мальчик! Нет, нельзя вам в этом идти на бал! — госпожа Кискис всё же уволокла меня в дальний конец лавки. Меня окружил непробиваемый заслон из подержанной одежды, от которой пахло старьём, пылью и остатками чего-то, что было давно и теперь ему место в прошлом. Госпожа Кискис рылась среди тысяч вешалок.

— Я точно знаю, что вам подойдёт! Я совсем недавно посыпала этот чудесный костюм средством от ковыряк и поганок! Это подойдёт вам и только вам... Никакого чёрного цвета! Это цвет порока, запомните, мой мальчик! Нельзя всё время ходить в чёрном, этим оскорбишь Двоих! Почему чёрные красители не запретят?

Я нервно озиралась... Только бы госпожа Кискис не попросила снять рубашку! Я же не могу просто так отрубить её излучением... Нет, почему же, могу! Точно, если она перейдёт границы дозволенного, я отрублю её.

— Вот! — госпожа Кискис с торжеством извлекла несколько потрёпанный жизнью, но всё ещё симпатичный костюм в испанском стиле: золотые туфли с чуть загнутыми носами, короткие штаны фонариками, тоже золотые, тонкие белые чулки, желтоватую накрахмаленную сорочку, зелёный безрукавный жилет, широкий коричневый воротник, длинную тёмно-синюю куртку и маленький изумрудного цвета плащ. Сорочку я надевать отказалась, она всё равно не видна, а вот туфли напялила с удовольствием. Правда, оказалось, что они натирают, но это беда поправимая. Госпожа Кискис водрузила мне на голову яркий красный берет, это должно оттенять мои волосы и моё бледное лицо. На самом деле я вовсе не бледная, просто сомниаторцы чуть смуглее землян из-за света Коперника.

Костюмы взяли напрокат с условием вернуть на следующий день после бала. Насовсем такое барахло не нужно. Только Фок сопротивлялся, но мы пригрозили рассказать всё Варианшу, так что обошлось.

— Счастливо пути, пусть лучи молодости озарят вас своим пьянящим весельем! Удачи на балу! — помахала нам на прощание госпожа Кискис.

Запись 36.

Одиночество, таз с водой, "химия" из сумки, Камень с нужными программами и расчётами, прозрачные нити, складной нож — пусть же свершится!

Примерно через шесть часов все костюмы пришли в вполне себе приличное состояние, стали чистеньким и перестали походить на раритетные музейные тряпки. Платье Аринаш я изменила напрочь: удалила большинство оборок, сократила число юбок, смягчила корсет, подкорректировала кружева, придела аккуратную накидку на плечи...

— Ох, фолк меня зажуй! — схватился за голову Фок. — А как мы добираться будем?!

— Пешком, — удивилась я. Не на Буханке же! А было бы очень забавно: прилетает ко дворцу космический корабль, а оттуда выходят люди в костюме эпохи Раннего Возрождения: мы из будущего, ребята!

— На телеге домчимся! — предложила Аринаш.

— Нет-нет! Это никуда не годится! Где это видно, чтобы на бал приходили пешком или приезжали на телеге?! На телеге! Да нас примут за шутов! Это безумие! Тем более сейчас далеко не маскарад.

— А на чём же тогда ехать? — спросила я.

— Как на чём? На карете! — воздел руки в воздух Фок.

— На карете?! — воскликнула Аринаш. — Да ты сам с кареты не грохнулся?!

— А ты с телеги?!

О! похоже, сейчас будет очередной спор... Надо бы их как-то занять. И я так и не дошла до порта.

— Ох, бал! Это такие хлопоты! Столько всего надо сделать! — театрально воскликнула я. — Мы же такие знатные господа, нам надо слуг послать, наряды получше выбрать. Мы же так заботимся о своем статусе в обществе! Вы лучше подумайте, как теперь быть дальше и чего вы ждёте от этого бала, на который мы попали, выиграв у судьбы в лотерею. А я не прочь прогуляться. Гулять полезнее, чем слушать ваши бессмысленные споры. Хочу в порт.

Вот знакомая дорога. Здесь я подралась с Громилой, здесь обманула банду попрошаек, здесь встретила Фро. А вот здесь я встретилась с людьми, которые на Сомниаторе некто вроде цыган. Очень весёлые ребята, правда, хитрые жутко. Но они меня узнали. Вообще с такими ребятами лучше дружить, чем враждовать, поэтому я с ними немножечко завязала знакомство, не без помощи денег, конечно.

Так, сколько мне ещё до порта чапать? Ещё три километра! А на телеге было так быстро! Вот вам и пегас! А нельзя ли срезать? Я, конечно, люблю гулять, но это очень большая прогулка. Хм... Камень показал, что можно пройти через парк. Пойду через парк. Тем более я там ещё не бывала.

Мда... Парк — слишком сильное название для этих заморенных растений. Это даже сквером можно назвать с натяжкой. Они здесь раз в пять ниже, чем в Лесе Ужасов и Страхов. Хотя за ними вроде кто-то ухаживает...

Кто это там бежит? Это же дькошские стражники! Семенят в своих мундирах да алебардами в руке помахивают. Кажется, они решили подойти ко мне. Надеюсь, я ни во что не вляпалась.

— Молодой человек, вы случайно тимошу не видели?

Тимошу? Какого ещё Тимошу? У них что, кот сбежал? Здесь животных называют Тимошами? Кис-кис-кис...

— Нет... Не видел я вашего Тимошу.

— Он не наш, он дьякоша. Подарок от Творника. Тёмная очень тварь... Неприручаемая... Ну, вы же знаете, четыре тонких сильных лапы, разветвлённый длинный хвост, а на морду даже смотреть страшно. И чёрный весь, а иногда, словно по обряду какому-то шоколовскому, блестит тысячью светов... Истинно творение Двух Нечистых, — стражники ещё пытались отдышаться, поэтому говорили сбиваясь.

— Не видел, честно. Желаю удачи в поисках!

— Эх, удача нам не поможет... Он никому не даётся. Все в Дьяшутке боятся его, даже сам Муш Третий. Может, и к лучшему, что сбежал. Толку от него, что от шокола.

Стражники пошли дальше, в сторону Шепсо, а я вошла в так называемый парк. Да уж, растениям явно не хватает минеральных веществ. И воды. Они словно сжались в своих экзоскелетах. Ещё и воздух не настолько чистый, а эта форма жизни весьма чувствительна.

Тут что-то зашуршало. Кажется, тут кто-то есть. Ох, так трудно побыть одной в этом суматошном мире! Серьёзно, куда ни пойдёшь, везде что-то живёт. Мне показалось, что сквозь переплетения веточек за мной следили два огромных мутноватых глаза, но они исчезли, едва я повернулась. Кто же там сидит? Уж явно не человеческое существо. Никогда не видела, чтобы людей были такие глаза. Хотя всё может быть... Чего он хочет? Уж не съесть ли меня? Не ешь меня, я невкусная. Сквозь заросли, на совсем короткое мгновение, но и его хватило сполна, мелькнул чёрный хвост с длинными тонкими отростками. Неужели это... она?! Она здесь! После стольких лет поисков! Я быстро нырнула в заросли, стукнулась головой о ветку, пролетела кувырком и очутилась перед фурией. Вот так встреча... Если это не крупок везение, то я не знаю, что это. Передо мной было одно из самых красивых сомниаторских животных. Стройное тонкое тело, большие глаза на ящероподобной морде, многочисленные ровные зубки... Одним словом, это был тот самый дракон. Только без крыльев и всеядный. Так вот какого Тимошу они искали... Эти драконы размером с пони у них называются тимошами. Пожалуй, трудно придумать имени идеальней. Наш институт пока не смог вывезти на Землю ни одной фурии, так редко они попадались. Их почти невозможно засечь и очень трудно приманить. Из всех людей, побывавших на Сомниаторе, едва ли трое видели фурию вживую. А тут диковинка стоит прямо передо мной! Вернее, надо мной, так как я ещё лежу. Но это не отменяет того факта, что мне крупно повезло.

Фурия недоумённо уставилась на меня. Тогда я наконец-то приняла вертикальное положение и посмотрела на неё, чуть склонив голову. К моему удивлению, фурия повторила этот жест. Я стала качать головой, и фурия тоже покачала головой. Тогда я вновь легла и перекатилась вправо. И фурия тоже перекатилась, только влево, так как она повторяла мои движения зеркально. Контакт был установлен. Я порылась в сумке и извлекла вкусняшку, благо у меня её было предостаточно, её совсем несложно готовить даже на Сомниаторе. Предложение перекусить фурии явно понравилось. Уже через минуту мы стали друзьями.

— Какой же ты хорошенький! — приговаривала я, гладя своего нового приятеля по шее. — Местные зовут тебя тимошей, земляне фурией. А я буду звать тебя Обскурус, что означает "тёмный".

В это время сквозь облака проник солнечный луч и упал на Обскуруса. Тотчас его чешуйки из почти чёрных стали радужными, и я поняла, что имели ввиду стражники, говоря о блеске тысячи цветов. Это свет, падающий под определенным углом, творит такие чудеса, а никак не обряды тёмных духов.

— Похоже, тебе не очень весело жилось в последнее время, — заметила я, глядя на потёртости в области лап и шеи — следы от туго повязанных верёвок, — но, мой голубчик, разве же можно удержать дракона в каюте или конюшне?

Обскурус вместо ответа потёрся носом о мои руки, я почувствовала прикосновение обонятельных бугорков и складочки под нижними челюстями. Дыхательные трубки были где-то на месте, где у земных рептилий слуховые анализаторы. Слышала фурия, можно сказать, носом.

Вдруг мы почти одновременно встрепенулись — кто-то вошёл в парк. Обскурус попятился и захрипел — этот кто-то ему явно не нравился. Надо уходить отсюда. Мы нырнули в глубь зарослей, сиганули через забор и быстро выскочили на дорогу. Теперь я задумалась: как быть дальше? Отступать от намеченного плана второй раз мне не хотелось, но нонлитош с тимошей, которого ищут стражники, непременно вызовет подозрения.

— Постой-ка, приятель, я кое-что придумала! Так, нас никто не видит? Отлично! — я извлекла из сумки кожаный ошейник и несколько крошечных "микров" — проекторов для голограмм. Я подключила "микры" к Камню, затем вставила их в ошейник, который осторожно надела на Обскуруса.

— А теперь: раз, два, три! Ёлочка, гори! — "Микры" включились, и фурия превратилась в крысоконя. Это была голограмма, и если бы кто-нибудь дотронулся до фурии, то тот же бы понял, что перед ним что-то не то. Зато я могла не беспокоиться, что, увидев Обскуруса, меня примут за шокола, сожгут на медленном огне, а несчастного тимошу возвратят томиться к дьякошу.

Но, пожалуй, то, что произошло дальше, было не намного лучше, чем гореть на медленном огне. Я планировала идти до порта пешком, а фурия в образе крысоконя идти рядом, но Обскурус решил иначе. Он с разбегу поддел меня широкой головой снизу. Я, естественно, изящно полетела по параболе назад и плюхнулась на фурию, после чего та резко рванула с места. Я едва не улетела снова и вцепилась в моего приятеля руками и ногами. А мой приятель, вообразив себя Коньком-Горбунком или Сивкой-Буркой, уж не знаю, взлетел по вертикальной стене и помчался по крышам к порту, периодически перелетая с этажа на этаж, иногда вновь спускаясь на дорогу и снова взлетая на крыши. В те моменты мне небо показалось с овчинку. Меня чуть не вывернуло ещё во время пути от таких перегрузок, в то время как Обскурусу было очень весело: вверх, вниз, перескок! А то лапы и спина затекли, надо размять. Не знаю, конечно, сколько людей потом крестились, но я была готова молиться Зевсу, Шиве, Ра, Яхве и всем остальным, лишь бы меня сняли с несущейся аки свет в вакууме фурии. Даже при пространствосшивании тебе не так плохо, хотя бы потому, что ты напрочь отрубаешься. Неужели у русских богатырей и вправду кони неслись так же, как это описывается в былинах? Что прям через леса одним прыжком? Тогда они и вправду богатыри...

В порту мне удалось подзаработать, таская мешки, и напугать нескольких матросов. Ещё какой-то купец торговал у меня Обскуруса. Домой мы пришли, когда уже стемнело. Кое-как уговорила фурию войти в конюшню к дракослонам, дала покушать, крепко-накрепко заперла, потом плюхнулась на кровать и отрубилась.

Запись 37.

Фок разбудил нас с Аринаш посреди ночи. Оказалось, причина в фурии. Пришлось всё кое-как объяснить, и только тогда все внешне успокоились. Мда, спать нормально мне не судьба. Опять работаю.

Запись 38.

Горько жалею о том, что наговорила ночью. Но не жалею о том, что проснулась ближе к полудню. Сегодня похолодало. Скоро начнется на Сомниаторе глубокая очень, потом зима. Вряд ли будет так снежно, как у нас.

Когда я спустилась, все были при делах: Фок писал бумаги Варианша, а Аринаш наконец-то занялась любимым делом — вырезанием фигурок из сомниаторской древесины, которые продавала от имени своего вымышленного знакомого.

— Красиво? — спросила меня Аринаш, закончив фигурку женщины. — Истину говоря, она как-то грубовата, ей не хватает изящества. Но уж больно ограничена я в инструментах, да и самоучка... А вообще люди покупают, хорошее подспорье папе...

— Знаешь, Аринаш... Я вот подумал: а что если на балу найдётся тот, кто сможет тебе помочь?

— Я вот тоже об этом думала, — прервала меня Аринаш, — но это маловероятно. Кстати, там тебе в горшке похлёбка осталась. Истину говоря, она остыла и уже не очень вкусная.

— Ой, спасибо большое! — я радостно направилась к кухне — есть хотелось ужасно.

— Зато в Дьяшутке можно будет вкусненьким закусить! — послышался голос Фока в ответ на поскрёбывания ложки об аналог керамической посуды.

— Уж не знаю, куда уж вкуснее! — не согласилась я, доедая завтрак. Я, в общем-то, не лгала, в кои-то веки. Ведь я человек родом из общества, которое справедливо решило, что, раз мы едим для того, чтобы жить, а не живём для того, чтобы есть, неплохо бы перейти на чистые аминокислоты и лишь изредка, по выходным и праздникам, употреблять нормальную еду. Поэтому для меня даже простая сомниаторская пища казалась вкусной, уж куда вкуснее ампул! Только нужно быть осторожной — высокий риск подхватить аллергию, а при сильном её проявлении можно даже задохнуться и умереть. Но Камень меня ещё ни разу не подвёл.

Аринаш задумчиво переставляла свою фигурку женщины с места на место.

— Вот когда лавка перейдёт ко мне, мне уж некогда будет этим заниматься, — со вздохом молвила она.

— Или когда замуж выйдешь, — добавил Фок.

При слове "замуж" Аринаш поморщилась.

— Не хочу я замуж. Тем более если по расчёту. Что я там делать буду? Лучше я останусь старой девой. Благо я не слишком хороша, чтобы за меня решился кто-нибудь посвататься.

— Ты не хороша? — засмеялся Фок, — Да тебя любой дворянин с радостью в жёны возьмёт! И как за тобой парни не бегают?

Аринаш в ответ только усмехнулась.

* * *

Богато обставленная комната. Вечер.

— Джош, мы сейчас одни на этаже?

— Да, господин, даже стража ушла.

— Отлично... Скоро бал... Сколько надежд...

— Вы расстроены, господин?

— А? Нет, всё в порядке... Просто я думаю, что мне останется делать, когда все планы рухнут. А отчего бы им не рухнуть? Опоры шаткие, всё ненадёжно и неизвестно, зачем вообще всё это. Нет-нет... Десятилетия мне вполне хватило, чтобы понять, кто тут стратег. И это отнюдь не я. Как жаль, что я всего лишь жалкий муравей!

— Что вы, господин?! Это вы-то жалкий? Да во всём Паренкосте я не знаю никого могущественнее вас!

— Это только так кажется, Джош... Ну ты же знаешь меня...

— Основываясь на том, что я знаю, могу заверить, господин, что вы просто не в духе. А всё потому, что слишком устали. Всё в этом мире держать на своих плечах очень тяжело... Я убеждён, что это всего лишь ваша усталость. Ведь вам станет лучше, если вы увидите его на балу?

— А? Кого?

— Ох, вы так рассеяны, господин! Того, кого мы много лет ждали!

— А он придёт... Эх... Разве он придёт?

— Но он же давно в Аустершене!

— В Аустершене...

— Он знает о бале!

— Знает... О бале... Бал... Зачем бал...

— У него есть приглашение! Он придёт! Дерташ можно верить!

— Бестолковая она...

— Господин, я бы доверил ей вашу жизнь. Она искала его везде, а встретила совершенно случайно! Тогда бандиты вырвали из её рук корзину с письмами. Это был точно он, сомнений быть не может! Длинные чёрные волосы, одет полностью во всё чёрное, глаза цвета камня в вашей подвеске. Он! Никаких сомнений!

— Чёрные волосы... У него чёрные волосы? Цвет глаз как подвеска? Подвеска... Моя подвеска... Один на двоих...

— Господин, вам нужно отдохнуть. До бала остался день, а вы — голова и илюсия Дьяшутки, без вас это гнездо этих... как их там... ворон! Гнездо ворон умрёт! Вы же сами так говорили!

— Да, Джош, я устал... Я устал...

— Я провожу вас в спальню, господин... Вам нужно поспать... Вы так устали, мой бедный господин. Сон — всё, что вам нужно, это так же верно, как то, что я ваш преданный слуга. Давайте я вас раздену... Вот так... А теперь спите, господин, спите... Пусть он придёт и избавит вас от печалей... Пусть он придёт... Он не может не прийти...

Тот, кого называли Джошем, лёг на свою скромную постель на полу возле двери комнаты своего господина. Он ни за что на свете не променял бы своё ложе ни на что другое. Засыпая, он проворчал про себя: "Тот, кого мы ждали... Шокол возьми, да я же видел этого парня! Там, на площади... Когда он связался с уличными артистами... Эти чёрные волосы, это удивительная сила и ловкость для такого маленького тельца... Он точно не от мира сего. Мы не ошиблись, он — тот самый!"

Мир окутала бархатная темнота.