Прозрачная дверь открылась внутрь и за ней оказался коридор, такой же как за стеклом, только теперь запах был другим. Старая бумага, в библиотеке, только под ней что-то другое, какой-то пластик нагретый под солнцем, асфальт, и чуть-чуть выхлопные газы, которые давно рассеялись, но след в воздухе с моим нюхом оставили. Я шагнул вперёд и под ногами скрипнуло. Хм, опустив голову понял, что это было старое дерево, с рассохшимися досками. Интересно я такое видел в домах…

Коридор был маленьким и узким, с крашеными стенами, в светло-бежевом стиле с потёртостями. На стене висела рамка, а под стеклом фото. Там была семья, блондин мужчина и блондинка женщина, трое детей блондинов, с одинаковыми улыбками на фоне какого-то парка. Ну прям образцовый пример того как надо жить.

Я остановился на месте, смотря на фото, а потом библиотечная дверь закрылась за спиной. Оглянувшись, увидел самую обычную дверь, темно-коричневую, в рамке с облупившейся краской у основания. За ней я знал была дверь в библиотеку и это знание было единственным, что казалось нормальным прямо сейчас.

Коридор вёл вперёд так что я пошёл, и ковёр под ногами поглощал шаги, серый, с рисунком из простых ромбов. Так отмечая что его бы следовало уже помыть, вышел в гостиную.

Диван с обивкой в полосочку, журнальный стол с кольцами от кружек на поверхности, большой квадратный телевизор что стоял в углу и пульт что лежал на подлокотнике дивана как будто его положили вчера и забыли. Шторы были открыты, и через них шёл дневной свет, серый и рассеянный, такой бывает под плотными облаками.

Метка на запястье слабо пульсировало значит цель было, но далеко. Я стоял в чужой гостиной и смотрел на чужой диван с чужим пультом думая о том, что это пыль на телевизоре говорила о нескольких месяцах минимум. Может даже больше. Что же здесь случилось?

Вышел через дверь в кухню. Там стоял мусоропровод под мойкой с открытой дверцей и пустой корзиной. На столе была белая чашка, с логотипом какой-то компании, и в ней засохло что-то тёмное, явно остатки кофе. Рядом была газета, сложенная пополам, и я с интересом развернул её, поискав дату.

Октябрь 2023 года, хм значит попал в прошлое? Но странное, однако прошлое, без людей, без жизни или звуков, подумав об этом вышел во двор.

***

Двор был маленьким, с деревянным забором по периметру и газоном, которому уже несколько сезонов никто не уделял внимания. Трава проросла сухими клочками, где высокая, где примятая, с проплешинами у углов где земля совсем твёрдая. Шланг лежал у стены дома свёрнутым кольцом, с зеленоватым налётом на металлической насадке, а пластиковый стул стоял у маленького столика, был опрокинут рядом.

За забором была улица, и вокруг я видел то же самое что и в доме. Пустота и тишина, перешёл через двор, открыв калитку и вышел.

Улица называлась, судя по табличке на столбе, Оак Стрит. Дубовая, значит. Дубов здесь не было, зато по обе стороны шли одинаковые двухэтажные дома, с гаражами и подъездными дорожками из бетона. Осень оставила свои следы, листья лежали вдоль обочин и у порогов, часть прибитая дождём к асфальту, часть ещё целая. Один клён у крайнего дома держал последние красные листья, и они висели без ветра, совершенно неподвижно.

Машины стояли на дорожках и у обочин. Седаны, универсалы, один пикап у дальнего двора. У нескольких спустили шины, резина осела к земле и форма колёс стала овальной. Лобовые стёкла были в пыли и разводах от старых дождей, а та, что стояла прямо у дорожки напротив, синий форд, имела на зеркале заднего вида болтающийся освежитель воздуха в форме ёлочки, выцветший до белого.

Звука не было, как странно. Я остановился посреди улицы и просто послушал. Осень обычно даёт звуки, листья, ветер, птицы перед отлётом. Здесь был только тихий фон, который бывает, когда не происходит вообще ничего. Сенсорика прошлась по радиусу в пару километров и вернулась пустой. Ничего живого крупнее муравья, да и то муравьёв я тоже не заметил.

Ну хоть метка держала ровный пульс, пошёл по улице. Дом справа был точной копией предыдущего за исключением цвета, тот был бежевым, этот серым. На крыльце стоял горшок с засохшим цветком, почерневшим и скрученным к корню, а дверь была закрыта. Узнать это было просто, поднялся на крыльцо и потянул ручку. Окно рядом с дверью было чистым изнутри, через него была видна прихожая. Вешалка с куртками, одна зелёная, одна тёмно-синяя и ботинки внизу, парой. Почтовый ящик у двери был набит письмами, они шли снизу плотной пачкой и верхние уже торчали из щели. Странно, людей нет, а почта приходит?

Следующий дом стоял с открытым гаражом и внутри стояла красная газонокосилка, и ещё пару бесхозных вещей, инструменты там на крюках по стенам, банки с чем-то на полке, а на полу у стены было несколько картонных коробок с маркировкой, одна приоткрыта и из неё торчала ёлочная мишура, серебристая, в нескольких нитках.

Готовились к рождеству или разбирали после. Не понятно, я вышел с дорожки обратно на улицу и посмотрел вдоль неё. Оак Стрит уходила прямо до перекрёстка, там виднелась другая улица и за ней ещё одна. Одинаковые дома, одинаковые машины, одинаковые спущенные шины и одинаковая пустота.

Метка грела слабо, пульс ровный и мне надо было идти прямо. Пошёл дальше крутя головой и ища хоть какие-то следы людей или чего-то живого.

На перекрёстке стояли светофоры. Все три показывали красный, хотя ехать было некому и незачем. Значит где-то питание шло, генератор или что-то другое. Провода между столбами провисли в одном месте, и у основания одного столба трава была выжжена кругом, след от чего-то электрического давно. Справа открывалась улица пошире и там были магазины.

Витрина прачечной с ценником на стекле, долларов семь за машинку стирки. Витрина парикмахерской с картинками причёсок, мужчины с гелем в волосах и одна женщина с высокой укладкой. Маленький супермаркет с тёмными окнами, автоматические двери не открылись, когда я подошёл, питания у них не было, и я потянул одну вручную. Она поддалась.

Внутри пахло кисло, с тухловатым оттенком под ним. Фрукты сгнили в лотках у входа, давно, уже высохли и скукожились, несколько превратились в чёрные комки. Хлеб на полках покрылся плесенью и высох, а консервы стояли нормально, длинный стеллаж с консервами был в порядке. Напитки в холодильниках вдоль стены не светились, стекло было мутным от конденсата, который давно высох и оставил разводы.

У кассы лежала монета. Одна, двадцать пять центов, на краю резинового коврика. Рядом с ней стикер с записью по-английски, в нём было три пункта списка. Первый молоко, второй батарейки АА, а третий оторван, видна только нижняя петля буквы.

Я взял монету, подержав в пальцах. Обычный квотер, с орлом на одной стороне и чьим-то профилем на другой, взял себе на память и вышел. На следующем квартале стояла школа. Одноэтажная, широкая, с низким забором по периметру. Буквы у входа, металлические, прикреплённые к стене гласили - Джефферсон Элементари. Начальная значит, двор перед ней был большим, с баскетбольными кольцами без сеток, с качелями и с площадкой из резинового покрытия под ними. На одной качели сидела птица, ворона, смотрела на меня и улетела.

Первое живое существо за последние тридцать минут я посмотрел ей, вслед не понимая почему не чувствую её. Ни сенсорики чакры, ни маны, ни что-либо не почувствовало её. Через сенсорику прощупал воздух и просто понял по движению самого воздуха что она есть, и если бы не попалось под глаза не понял бы что животные вообще есть. А вот людей нет.

И дальше ещё три квартала по той же улице показали то же самое. Дома стоят, машины стоят, почтовые ящики почему-то набиты, а один двор вообще был с забытым лопастным газонокосилкой прямо посреди газона, как будто бросили в середине стрижки. В одном окне виден включённый телевизор, это то меня и остановило, я поднялся на крыльцо и посмотрел в окно. Телевизор работал, показывал шум, белый и серый свет помех, звук шёл приглушённо. Рядом с ним стоял DVD-плеер с мигающим временем на дисплее, 12:00, 12:00, 12:00.

Электричество было? Я проверил другие дома, в двух окнах горел свет изнутри, в одном был слышен тихий гул холодильника. Но я услышал его только что, до этого с моим слухом была только тишина. Что за…чёрт. Инфраструктура работала, генераторы или что-то централизованное держало питание, люди ушли, а сеть осталась. Но почему-то я заметил это только что? Мысль промелькнула насчёт иллюзии или влияние на сознание, но быстрой проверкой убедился, что всё в порядке. Тогда что?

Подняв руку посмотрел на метку что пульсировала ровно. Прямо куда я и шёл. На пятом квартале улица упёрлась в парк. Небольшой, с дорожками и скамейками, и с прудом в центре. Пруд был покрыт зелёной тиной, плотной настолько что в нём ничего не двигалось, только у берега сидела ещё одна ворона и смотрела в воду. Дорожки в парке были чистыми, листья с них сдуло в стороны, и по дорожкам я пошёл прямо на ворону, смотря на то как тот неподвижно стоит на месте.

Мои шаги были бесшумны ещё с малого возраста, и то что птица услышало их, в очередной раз убедило меня что всё вокруг не так просто, как мне кажется.

Смотря на то как ворона сидела на дереве, я остановился и посмотрел на неё. Она посмотрела в ответ, повернув голову под углом.

— Куда все делись, — сказал вслух смотря на неё.

Ворона переступила лапами и улетела в сторону, разговор вышел коротким.

***

Парк остался за спиной, как и ворона что улетела, метка тянула меня всё прямо, через улицу, через следующий квартал, и я шёл, поглядывая на запястье раз в несколько минут. Пульс держался ровным, тепло не менялось, ещё далеко, но направление точное.

Больница стояла в конце следующей улицы, трёхэтажное здание из светлого кирпича, с парковкой у входа и знаком скорой помощи над главными дверьми. Буквы над входом написали, что это Сент-Мэри Медикал Сентер. Окна первого этажа были темны, второй и третий тоже, кроме одного окна на углу, где горел слабый свет. Парковка была полной, машины стояли рядами, несколько машин скорой помощи у бокового въезда и некий хаос проглядывался во всём этом. Покрутившись на месте, понял, что меня вело сюда.

Поднялся по ступеням к входу и автоматические двери реагировали, раздвинувшись, а значит питание и здесь было. В вестибюле стоял запах дезинфектора, смешанный чем-то другим, сладковатым, с тяжёлым оттенком, который бывает, когда органика разлагается в закрытом помещении. Регистрационная стойка была пустая, а мониторы темны, и на стойке лежала снятая телефонная трубка.

Метка пульсировала ровно, значит прямо. Прошёл через вестибюль, мимо стойки, мимо лифтов с потушенными кнопками и в конце коридора были двери к лестнице. Я открыл их и остановился.

Сладкий запах шёл снизу. Не тот сладкий, что бывает от еды или цветов. Другой, плотный, приторный, с гнилостным ароматом. Я стоял на лестничной площадке и слушал что там внизу, но ничего, тишина, только этот странный запах, который поднимался по лестничному пролёту, словно внизу его источник был большим.

Метка молчала, перестав гореть, пульс пропал. Это значило, что частица ушла с направления, или что-то ещё. Я начал подниматься вверх и пульс слабо вернулся, поднялся ещё этаж, пульс пропал снова. Опустился вниз, ниже вестибюля, метка дёрнулась, снова вниз. Подвал?

Дверь на подвал была на вид тяжёлой, металлической с засовом, но засов был сдвинут, а дверь чуть приоткрыта. Я потянул её, и запах ударил в полную силу. Он был настолько густой и настолько тошнотворно сладкий что скривился. Он шёл снизу волнами, насыщенный, с чем-то живым под ним. Не мёртвым точно, именно живым, потому что мёртвое пахнет иначе, нахмурившись я начал спускаться.

Лестница вела в длинный коридор с трубами по потолку. Аварийное освещение горело, красноватое редкие лампы мигали через каждые пять метров, а линолеум на полу был серый, с царапинами от каталок. По стенам двери с табличками, прачечная, кладовая медикаментов, технический отсек.

В конце коридора был свет, обычный такой, белый, из-под одной из дверей. Метка грела ровно, пульс был ровный. Я прошёл по коридору, аккуратно наступая подошвами и дошёл до двери. Она была небольшая окошком в верхней части, и через окошко был виден свет. Я поднял взгляд, заглянув внутрь и замер.

Зал был большим, похоже отделение хранения чего-то, с высокими стеллажами по стенам и широким проходом в центре. Стеллажи стояли, и на них были коробки и контейнеры, всё в порядке, всё на месте, но вот что было не норма, это то что по полу между стеллажами двигались люди.

Десятка три, может чуть больше. Они двигались медленно, некоторые стояли, некоторые ходили по кругу. Одежда обычная и разная, у одного был виден больничный халат, у другой ярко-жёлтая куртка. Но позы…у каждого из них были повадки, которые бывает у животных, плечи вперёд, голова чуть опущена, руки свободно, да и кожа у них не было человеческой. Через окошко и при красном свете лестницы это было сложно разобрать, но под белым светом зала я видел, что кожа у них была неправильной. Бледной, с сероватым оттенком, с чёрным узором под поверхностью, тёмные прожилки шли по предплечьям и шеям, разветвляясь.

Один из них, мужчина в синих джинсах, стоял у дальней стены. Потом развернулся и ударил кулаком в бетон, просто кулаком, и от удара бетон в стене треснул. Трещина пошла в стороны от точки контакта сантиметров на тридцать, и мужчина посмотрел на результат, потом ударил ещё раз. Кусок бетона отвалился и упал на пол.

Через глаза в пассивном режиме я посмотрел на пространственную структуру зала и на то, что в нём находилось. Пространство было чистым, никакого искажения, никакого пространственного объекта, но сами эти люди через пассивный режим давали слабый сигнал, такой, какой дают насыщенные энергией существа. Не чакра, не мана, что-то другое по природе.

Метка горела ровно, прямо, значит частица была где-то здесь или рядом. Вздохнув что придётся опять забирать силой, я потянул дверь, та открылась внутрь, и один из них сразу повернул голову.

Реакция у него оказалась хорошей. Слишком хорошей для человека. Голова повернулась резко, точно в мою сторону, за долю секунды, чёрные зрачки были расширены, занимали почти всю радужку. Он посмотрел на меня и издал звук, который горлом человека производить трудно, низкий, с вибрацией в грудной клетке, и все остальные в зале одновременно повернули головы.

Тридцать пар чёрных зрачков.

— Ну ладно, — произнёс подняв руки, — давайте вы просто…

Первый прыгнул раньше, чем я договорил. Расстояние было метра восемь, он преодолел его за один прыжок с толчком от пола, и скорость у него была такой, что в воздухе он выглядел как смазанное пятно. Я шагнул в сторону, и кулак прошёл мимо плеча ударив в дверной косяк и металл смялся. Развернувшись ударил его в основание черепа ладонью, и мужчина в джинсах упал на пол без звука.

Остальные двинулись разом. Коридор за мной был узким, для них это было ограничением, для меня нет. Двое первых вошли в коридор, третий попытался пролезть между ними. Я отступил на шаг, выпустив разрезы. Они упали без голов, и я перешагнул через них. Воу-воу, откуда сколько…

Переместившись к лестнице в конце коридора начал выпускать разрезы по всем вокруг, и удивляться откуда столько этих тварей появлялось. Они уже завалили своими телами весь коридор и продолжали появляться из коридоров подвала отовсюду.

На первом этаже уже был шум. Через полы здания читал их движения, несколько десятков источников того же сигнала, того же характерного давления. Они двигались, часть к лестничному пролёту, часть по коридорам первого этажа. Как они узнали? Звук, запах, что-то ещё…

Вестибюль встретил меня четырьмя тварями прямо у входа. Одна в домашней одежде, двое в больничных халатах, один в деловом костюме, галстук болтался в сторону. Все четверо смотрели на меня расширенными зрачками, и один в костюме уже разгонялся, делая прыжок через весь вестибюль.

Я выпустил разрез по всему этажу сразу, срубив кому-то голову, кому-то всё тело по всему этажу и вышел из больницы, потому что метка прыгала туда-сюда, словно носитель был не один. Но как это мать его возможно?!

Улица перед больницей уже была полной. Они шли отовсюду, с соседних улиц, из дворов, прыгали из верхних этажей больницы сверху. Пробившись до самого центра парковки, я насчитал около ста трупов вокруг, потом перестал считать. Потому что прибежала ещё сотня, полторы, двести, и сзади из здания выходили ещё. Значит так, я огляделся, прикинув ситуацию и убрал мысли о частице на потом. Сначала вот это...

Разрезы вышли из обеих рук в полный объём. Тысячи и тысячи тонких разрезов, они пошли во все стороны от меня волной, и первые ряды от неё упали, оставив тела что легли на асфальт. Секунд пять работы и первые два ряда лежали, но сзади выходило ещё, и с флангов шли ещё, и с той стороны улицы бежали ещё.

Машины на парковке стали препятствием для обеих сторон. Они перелезали через них, я огибал, иногда просто перешагивал пространством через сдвиг, оказываясь там, где давление было меньше. Стратегия у меня была простая: стоять, убивать, стоять, убивать. У них стратегии не было, у них было число.

Я убивал и убивал. Разрезы, удары чакры по нужде, когда кто-то прорывался совсем близко, тогда просто удар с точечным импульсом в нужную точку. Тело падало, и я не видел, чтобы они поднимались, значит обратимо или нет, выясню потом.

Откуда-то с севера, со стороны, где я раньше видел жилые кварталы, пришла новая крупная волна. Тысячи и тысячи тварей что не были видны моей сенсорике выбегали отовсюду.

Я поднял руку взмахнув другой на толпу слева, заставив их разрезаться, и наблюдал как метка на запястье ровно запульсировала.

Частица была здесь, в этом городе, в этом направлении, и пока я стоял на парковке и убирал волну за волной, она никуда не двигалась то прыгая в какую-то сторону то в другую. Что-то держало её здесь, и это что-то было связано с тем, что превратило этих людей в то, чем они стали. Уриил говорил тёмные и интересные места. Город без людей, с чем-то изменённым в подвале больницы, с запахом сладкого разложения в воздухе, с тишиной которая прикрывала живое…

Разрезы ушли широким кольцом. Асфальт вокруг меня был занят лежащими, живыми или нет пока не определял, некоторые из них уже начинали шевелиться у периметра. Те, что подходили свежими, шли с севера, плотной волной, машины на улице не стали для них препятствием, я слышал звук сминаемого металла в двух кварталах.

— Сколько же вас тут, — произнёс в воздух и никто не ответил.

***