Рука лежала в ладони, отрезанная у запястья, с чистым срезом и ладонью, повёрнутой вверх. Пальцы были чуть согнуты, как у человека который расслабился. Частица в центре горела сквозь ткань ровно, её было видно даже без Шести Глаз, просто тепло, как от углей под слоем пепла, добравшееся до кожи.

Я стоял в зале с одиннадцатью дверьми и смотрел на неё. Двенадцатая дверь, та, которую я уже открывал, с висящей в воздухе рамой и ручкой с обратной стороны была просто воздухом. Пустой точкой в пространстве, вращение там тоже пропало, место стало обычным. Библиотека похоже отключила дверь или дверь вырубилась сама, разница в итоге небольшая. Одиннадцать осталось.

Деревянная с резьбой, металлическая без ручки, горящая жёлтым огнём, мокрая с постоянным тонким потоком воды, каменная, маленькая по пояс, белая, прозрачная, дрожащая с мелкой вибрацией, и золотая с тихим свечением по краям рамы. Одиннадцать и за каждой что-то, и за чем-то одним сидит частица Уриила, и угадывать наобум с вероятностью где в этих одиннадцати находится частица, не самая умная стратегия, как показал первый опыт. Мадара, Обито, Зецу, и только потом Орочимару. Первые трое были проверкой, которую я счёл бы потерянным временем, если бы был в плохом настроении.

Настроение было рабочим. Просто надо делать иначе. Я сжал кисть покрепче, и закрыл глаза.

— Уриил.

Тишина. Только гудение библиотеки, которое было здесь всегда, низкое, без источника, такое, что перестаёшь его слышать через полчаса и потом вздрагиваешь, когда вспоминаешь.

— Уриил.

Ничего. Я выдохнул, выровняв дыхание, сосредоточился не на звуке, а на том пространстве внутри которое с той самой первой встречи чувствовалось по-другому. Чуть теплее чем всё остальное, чуть плотнее. Точка где Уриил жил всегда, с первой смерти, с больницы, с белого потолка и запаха дезинфектора.

— Уриил.

Пол ушёл, больше на нём не стоял. Ощущение было как когда ногу убираешь с твёрдой поверхности в воду, только в обратную сторону и быстрее. Меня потянуло внутрь через собственную грудную клетку, без сопротивления, как будто там давно была открыта дверь и надо было просто шагнуть. Зал с одиннадцатью дверьми пропал.

Пространство здесь было другим чем в прошлый раз. Прошлый раз был белым и холодным, с рябящими цветами, которые мелькали там, где должно быть небо. Сейчас было тёплым, с тем оттенком предрассветного неба, когда темнота уже отступила, а источник света ещё за горизонтом. Мягкий, почти живой свет, который шёл отовсюду и ниоткуда конкретно. Под ногами ничего особенного, просто белая поверхность без конца и края.

Рука была со мной, я всё ещё держал её, кисть Орочимару, что довольно занятно. Затянул с собой? Уриил стоял метрах в четырёх смотря на руку.

— Ты принёс её сюда, — произнёс он странным тоном будто сам удивился.

— Сработало.

Он подошёл. Янтарные глаза прошли по ладони, по центру где частица светилась теперь ярче чем в зале библиотеки, здесь цвета у неё были чище сначала синий, потом в золотой, потом обратно, с интервалами, которые я так и не научился предсказывать. Уриил протянул руку и просто приложил ладонь к центру.

Свет ушёл мгновенно весь разом. Частица перетекла куда-то в него, в это предрассветное пространство вокруг, и на секунду воздух здесь стал ярче. Прямо ощутимо ярче, на один тон. Потом выровнялось, рука у меня в ладони стала просто отрезанной рукой, и я разжал пальцы. Она ушла вниз и пропала, растворившись в этом мягком пространстве.

Уриил выдохнул, и выдох у него был долгим.

— Как же…лучше, — сказал он явно наслаждаясь, зажмурил глаза ещё.

— Ну как ты? — Подвигав пальцами в нетерпение, спросил.

— Когда части нет, есть место где её нет. Сейчас этого места меньше.

Я не стал уточнять, потому что примерно понял о чём он.

— Тогда кстати насчёт лучше…

— Слушаю.

— Метку бы надо улучшить.

Уриил посмотрел на моё запястье, я поднял его, показав узор.

— В этот раз угадывал по ощущению так сказать, — сказал. — Мадара, Обито, Зецу всё мимо. Вышел на Орочимару подумав и хорошо, что он просто оказался в нужном месте. Но это сработает один раз и потом полагаться на везение такое себе дело.

— Ты хочешь точнее.

— Хочу направление, хотя бы грубое. Расстояние, вектор, что-то читаемое вместо просто горит или горит ярче. Надо побыстрее закончить всё это.

Уриил помолчал, смотря на метку прикидывая варианты. Мы с ним говорили насчёт того, что почему он не может меня вернуть назад сразу. Ответ - сил нет, а вот если соберу все эти метки…силы будут, и я буду дома. Сделка есть сделка, по крайней мере умирать он точно не хочет.

— Можно сделать, но это займёт время.

— Сколько?

— Пока ты отдыхаешь. — Пожал тот плечами.

— Дня два.

— Два, — согласился он.

— Хорошо, — сказал я. — Кстати…

Пауза, Уриил посмотрел на меня более внимательно.

— Риннеган, — произнёс он раньше, чем я продолжил. — Знаю, что он у тебя.

Я достал Риннеган из пространственного кармана и положил на ладонь, показав ему. Фиолетовая радужка, тонкие прожилки от зрачка к краю. Он лежал ровно и через это предрассветное пространство выглядел иначе чем в реальном мире, здесь в нём было что-то живое, отзвук всех техник, которые через него прошли за десятилетия.

— Один глаз, — сказал я. — Регенерация справится. Пара дней.

Уриил смотрел на него немного нахмуренный.

— Ты уже решил?

— Да.

— Тогда хорошо, — произнёс он вздохнув. — Пока ты будешь интегрировать, я закончу с меткой. Расскажу, как читать когда всё будет готово.

— Договорились.

— И ещё. — Он чуть повернул голову. — Не ходи по библиотеке пока идёт интеграция. Оставайся в зале.

— Почему?

— Меня здесь давно не было, — сказал Уриил. — Очень давно. Библиотека живая в своём смысле. Что за это время могло в ней завестись, я сказать не могу.

Завестись? Я посмотрел на него подняв бровь. Он вроде бы говорил ровно, но я всё равно улавливал некоторые нотки неуверенности. Завестись значит…

— Понял, — произнёс я.

Уриил кивнул и пространство мягко вытолкнуло меня обратно. Зал с одиннадцатью дверьми появился вокруг как всегда, просто снова был пол под ногами и ровный свет с потолка без источника.

Завестись, значит. Честно было любопытно, дёрнутся отметил идею, заглянуть за ближайший поворот коридора, посмотреть, что там. Я взял это любопытство сжав в кулак и выбросил в сторону. Потом. Сначала глаз, потом метка, потом ещё одиннадцать дверей, потом домой. Последовательность нужно соблюдать, иначе опять потеряю время.

Ударив себя по щеке отметая всякие сомнение, сел на пол в центре зала. Покрутив Риннеган в руке, подержал в открытой ладони смотря на него.

При обычном зрении он выглядел как обычный орган. Сложный, с деталями, но орган. Через Шесть Глаз на полной мощности в нём шло движение, потоки чакры замкнутые внутри, они держали форму техник без тела-хозяина, не бесконечно, просто достаточно долго. В самой структуре радужки была архитектура, которую я изучал ещё когда впервые увидел Мадару, техники которые читались в слоях ткани как слои осадочной породы читают историю места, десятки лет и десятки техник запечатанных в биологии одного небольшого органа.

Я вырубил Шесть Глаз, подняв правую руку и медленно провёл пальцем по левому веку снаружи. Чакра пошла тонко, в один слой. Веко, орбитальные мышцы, нервы. Зрительный нерв последним, его надо было держать целым. Обратная проклятая техника шла параллельно, она удерживала ткань открытой без спазма. Я придерживал регенерацию намерением и продолжал.

Собственный глаз вышел за несколько секунд. Я убрал его в пространственный карман и взял Риннеган. С левой стороны поле зрения погасло. Просто половина мира стала тёмной, правый глаз видел зал с дверьми, а левая сторона была чёрной и пустой. Неприятное ощущение, к которому мозг сразу начал привыкать, переставая ожидать информации откуда её нет. Я поставил Риннеган на место. Первые секунды ничего, ткань держала его как камень держит кусок стекла, вставленный в щель, просто физически, без биологического принятия. Потом нервные волокна почувствовали контакт.

Первый образ через Риннеган был мутным. Зал с дверьми через него выглядел как смотришь сквозь воду которая только-только успокоилась, с рябью по краям и с цветами которые шли полосами. Но потоки пространственной структуры были видны сразу, без усилий, они проступали через размытость как линии под слоем краски на старом холсте. Зал был покрыт ими от пола до потолка, тонкие токи энергии, которые шли по своим маршрутам и которые я до этого видел только через активные Шесть Глаз.

Два глаза давали два разных изображения одного пространства. Мозг несколько минут решал, что с этим делать, потом разделил потоки. Правый глаз работал как всегда. Левый работал как карта. Обе картины были в голове одновременно, наложенные одна на другую, и в совмещении они давали что-то третье, объёмное. Я сидел и просто смотрел на деревянную дверь с резьбой напротив.

Через правый глаз деревянная поверхность, спирали орнамента, тёмный цвет дерева. Через Риннеган за поверхностью шёл поток чего-то медленного, с природой, которую я ещё не классифицировал. Нечто живое за дверью, медленное.

Болело умеренно. Давление за левым глазом пульсировало в такт сердцу, ровно и предсказуемо, регенерация работала вокруг точки контакта. Нервные волокна тянулись к Риннегану по одному, это была биология на своей скорости, и торопить её значило получить частичную нервную связь с постоянными провалами в передаче сигнала. Поэтому я просто ждал, дальше разберусь как подключить новый глаз к буферу…

Достал из пространственного кармана рисовые шарики. Они уже подсохли, хранение в кармане давало свой эффект на продукты, но есть было можно. Я жевал медленно, смотря на горящую жёлтым дверь, и думал про завестись.

Что именно завелось в библиотеке которую Уриил создал очень давно и потом бросил? Он сказал это просто, как говорят про протечку в крыше. Факт, требующий внимания, но без срочности. Значит не что-то смертельно опасное, иначе предупреждение звучало бы иначе. Что-то с чем лучше не сталкиваться во время интеграции глаза, когда половина внимания занята биологическим процессом.

Любопытство предложило гипотезу, но я не стал её развивать. Всякие твари мне не интересны.

К вечеру первого дня давление за глазом стало мягче. Нервная связь установилась достаточно чтобы изображение через Риннеган перестало плыть по краям. Техника считывания пространственных потоков работала, хотя с задержкой примерно в полсекунды. Техники которые требовали активного управления через этот глаз, пространственные манипуляции, точечное воздействие на структуру реальности, пока не шли полностью, ощущалось как пытаться говорить с онемевшим ртом, понимаешь что хочешь сказать, тело знает движение, но точность страдает.

Нормально. Завтра будет лучше. Я лёг на пол, потолок зала через правый глаз был белым и ровным. Через Риннеган по нему шли токи пространственной ткани, они двигались медленно, по длинным дугам, и в нескольких точках собирались в узлы где плотность была выше. Один из узлов был прямо над центром зала, там где я лежал. Ничего опасного в нём не было, просто место где линии сходятся.

Уриил работал. Это чувствовалось как тихое щекотание под кожей на запястье, иногда метка нагревалась на секунду и остывала. Один раз вспыхнула ярче, секунды на три, потом вернулась к обычному молчанию. Я не мешал, просто лежал и смотрел в потолок через два глаза которые видели разное.

За дверями ничего не происходило. Одиннадцать дверей стояли по периметру и хранили свои тайны, горящая жёлтым мерно освещала угол зала, мокрая шумела тонким потоком воды, дрожащая вибрировала на своей частоте. Этот зал был странным местом, и у него был свой ритм. Привыкнув к нему, я заснул.

Сны здесь шли иначе чем обычно. В обычном сне есть логика места, пусть странная, пусть нарушающая физику, но есть. Здесь была другая логика, похожая на логику самой библиотеки, каждый следующий образ был отдельным залом с отдельными правилами. Коноха в одном, потом остров Узумаки в другом, потом берег которого я не знал, с розовым песком и чёрным небом. Мито сидела на берегу и смотрела на воду. Я подошёл и сел рядом, и она не оглянулась, просто подвинулась чуть в сторону давая место.

Проснулся от того что нервная связь в левом глазу дёрнулась новым потоком. Не больно, просто резко, как когда задремавшая рука вдруг начинает получать нормальное кровообращение. Я поморгал, дав обоим глазам выровняться, и через Риннеган увидел зал чётче чем вчера.

Задержка при считывании пространственных потоков упала до секунды, потом до полусекунды. Я попробовал активировать технику точечного воздействия на структуру, провёл через Риннеган намерение и тонкий пространственный слой лёг на расстоянии двух метров справа, держась четыре секунды. Потом рассыпался, слабо и с погрешностью, но прошло. Вчера не шло вообще.

Зевнув встал и потянулся. Пол в библиотеке был твёрдым и никакой пространственной магией это не исправлялось. Достал из кармана воду, выпив половину фляги, и убрал обратно. Метка под кожей была тёплой, а Уриил продолжал работать.

— Как там идёт, — произнёс обращаясь в воздух.

Голос Уриила шёл изнутри, с небольшой задержкой, чуть глуше чем обычная речь.

— Основа готова, — сказал он. — Осталось настроить чувствительность. Хочу чтобы чувствительность была тонкой, иначе будешь получать слишком грубый сигнал.

— Чётче лучше, чем грубее, — согласился я.

— Именно.

Пауза. Я смотрел на прозрачную дверь, которая показывала коридор с полками за собой. Через Риннеган за ней шло движение, просто токи пространства.

— Уриил, — произнёс я.

— Да.

— Так что завелось здесь?

Пауза была длиннее чем обычно.

— Сложно сказать, — ответил он наконец. — Библиотека живая, у неё всегда были свои процессы. Когда хозяина долго нет, эти процессы идут самостоятельно. Какие-то места которые раньше были пустыми, теперь могут быть занятыми.

— Занятыми чем?

— Теми кто нашёл в них применение.

— Это очень конкретно, — сказал закатив глаза.

— Пока это всё что могу сказать, — произнёс Уриил с усмешкой. — Я чувствую слабое присутствие в нескольких залах, уже укоренившееся. Но с тобой в зале пока всё чисто.

Пока? Я посмотрел на одиннадцать дверей. За каждой свои миры, за некоторыми из них явно больше чем просто пространство с книгами. Завестись, слово которое Уриил выбрал и это слово имело конкретный смысл, не метафорический. Любопытство снова предложило пойти посмотреть, и я снова его убрал.

Провёл второй день в работе. Уриил давал импульс изнутри, я через Шесть Глаз на правом глазу смотрел что происходит со структурой глаза, оба ждали на результата, в этом мы с ним были похожи. Работа шла без слов большую часть времени, Уриил добавлял слой, я смотрел, иногда качал головой если что-то шло не туда, он корректировал. Один раз нить метки пошла в точку которая мне по ощущению давила сильнее нужного, я поднял запястье и покачал пальцем, и Уриил убрал нить обратно. Второй раз ему самому что-то не понравилось, он растворил целый сегмент и начал заново.

Риннеган за это время интегрировался дальше. К середине второго дня задержка при активации техник считывания ушла полностью. Изображение через него было чётким, стабильным, два потока в голове уже складывались в единую картину без усилий, мозг просто принял что левый глаз видит иначе чем правый и начал использовать оба.

Управления пространством через Риннеган работали лучше. Точечный пространственный слой держался уже не четыре секунды, а около двадцати, с приемлемой точностью. Это была работа дней, полная интеграция и полная точность придут позже. Буфер сперва не хотел принимать глаз, но всё наладилось. Осталось лишь понять, техники этих глаз, что с ними будут?

К вечеру второго дня я съел последний рисовый шарик, запив последней водой, и убрал пустую флягу. Смотрел на одиннадцать дверей, и горящая жёлтым мерцала, а дрожащая вибрировала на своей частоте, мокрая тихо шумела. Какую бы выбрать…

— Уриил…

— Готово, — сказал он раньше чем я продолжил.

Метка сильно нагрелась на запястье, один раз, потом выровнялась. Я поднял руку и посмотрел на неё через. Узор изменился, линии перестроились, появились перекрёстные точки, которых раньше не было, и в самой структуре узора теперь было что-то живое, чуть пульсирующее, отзывающееся на мысли.

— Как это…читать, — произнёс я.

— Тепло сильнее ближе, — сказал Уриил. — Пульс медленнее цель правее от направления взгляда. Быстрее левее. Ровный пульс цель прямо.

Я повернулся лицом к деревянной двери с резьбой. Метка молчала, пульса почти не было. Повернулся на металлическую тепло слабое, пульс немного ускорился. Повернулся на горящую жёлтым ровный пульс, слабое тепло. На мокрую тепло сильнее, пульс замедлился.

На прозрачную, тепло ударило резко. Сильнее чем на всех остальных, в три раза, и пульс был ровным. Прямо значит. Я опустил руку, посмотрев на прозрачную дверь. Через неё был виден коридор с полками, ещё один проход, темноватый дальше, с движением которое читал как медленный поток. Через Шесть Глаз пространственная ткань за ней была в норме, плотность стандартная.

Но метка горела, а значит я подошёл к двери, взяв ручку и потянул. Что же преподнесёт новый мир?

***