Четверо братьев если их так можно назвать, смотрели на меня снизу-вверх, и каждый по-своему, Хаширама с усталым взглядом словно уже хотел вернутся откуда его выдернули, Мадара с прищуром слепого крота который видит лучше зрячего, Наруто нахмурившись словно понял, что Саске не вернётся в деревню, а сам Саске просто безразлично глядел на меня через свой Риннеган. Все четверо были между мной и горизонтом, за которым уходил Орочимару.

Так, ну что-ж, они стоят на пути моей цели. А значит…я ударил не сдерживаясь.

Взяв из резерва энергию ударил в одну точку всё, что было, сжав в центр ладони пустоту, ту которая получилось, когда мана и чакра и проклятая энергия идут в одном направлении без рассеивания и без формы, и выпустил горизонтальной волной вперёд. Волна шла от меня во все стороны кольцом и при этом имела направление, это было понимание, которое я понял ещё в бою с Раумом, пространство можно гнуть и без техники если знаешь, как держать намерение.

Волна накрыла всё поле в ширину долины за полсекунды. Хаширама успел сложить одну печать. Деревянный гигант за его спиной потянулся вперёд, чтобы принять удар вместо хозяина, и принял, только масштаб понимание был неверным. Деревянный гигант с руками длинной в триста метров полетел в сторону северо-запада как брошенный камень, он пробил собой хребет за долиной, скала встретила его со звуком, который шёл потом ещё секунд пять, и Хаширама полетел следом, сбитый ударной волной с поверхности Мокутона.

Мадара поставил руки в блок. Правильно, это единственное что имело смысл, он это понял через своё восприятие раньше, чем волна дошла, и принял её всем телом, Сусанно развеялся от силы удара. Его унесло дальше чем Хашираму, потому что он не использовал гиганта как буфер, зато он летел ровнее, без кувырков, и по траектории выходило в сторону северо-запада.

Наруто среагировал шарами истины. Три штуки из девяти выдвинулись вперёд полукругом, встали щитом, волна ударила в них и рассеялась по поверхности, чёрные шары поглотили часть и отдали часть в стороны, это был интересный ответ, проблема в том, что часть всё равно дошла. Наруто сорвало с места, его оранжевая чакра полыхнула ярче пока он пытался удержаться в воздухе, но инерция была другого порядка, и он также полетел следом.

Саске не успел ничего сделать. Он стоял на плече Сусаноо Мадары, когда доспех развеялся и тот полетел, и Саске полетел вместе с ним, и единственное что успел это крутануться в воздухе нужной стороной, чтобы приземлиться нормально.

Четверо летели в сторону северо-запада, именно туда, куда ушёл Орочимару.

Я опустил руку. Хаширама приземлился первым, деревянный гигант за его спиной начал пропадать при контакте со скальным хребтом, брат воткнулся в пепел на краю поля и уже вставал. Всё же Эдо Тенсей было что-то с чем-то, каналы зарастают, кости встают, всё одновременно, а его руки уже складывали новые печати.

А вот этого не стоит ждать. Переместился к нему, расстояние в несколько километров пропало пока он складывал третью печать из двенадцати. Пространственный сдвиг, потом ещё один, и я оказался у него за спиной. Поднял правую руку, не стал придумать колёса, создав фуин-печать что заставит остановиться ожившего мертвеца.

Тридцать два узла одной печати. Работа на часы когда-то, на две секунды сейчас, потому что мастерство за годы только росло. Фуин лёг ему на спину плашмя, сразу же покрыв всё тело. Хаширама почувствовал прикосновение и начал оборачиваться, брат реагировал быстро, но оборот занимал время и время это было уже поздним. Чакра пошла в знак с одним намерением, запечатать, не выпускать. Хаширама замер.

Встал на одном месте, обернувшись наполовину, одна рука была со сложенными печатями у груди, другая отведена в сторону. Его чакра работала, природная сила давила изнутри на фуин-структуру, и структура держала давление. Так я и рассчитывал.

— Ты…

— Прости.

Стоять будет пока я не сниму. Это не вечно, тут не долгий запас времени, особенно с ним, но времени должно хватить.

Мадара встал из пепла на краю воронки. Клетки Хаширамы у него на груди уже залечивали ссадины от приземления, лицо оставалось спокойным. Он чувствовал, что произошло с Хаширамой, поэтому развернулся в мою сторону точно, без ошибки.

Конго Фуса вышли из левой ладони. Они были тонкие, каждая в указательный палец толщиной, они шли точно под разными углами к Мадаре. Тот поднял руки, из ладоней пошли деревянные обрубки, которые принимали вид чего-то, клетки Хаширамы выдавали Мокутон быстро и без печатей, и деревянные щиты встали перед цепями, готовясь защитится.

Цепи прошли сквозь них. Мокутон это чакра, а цепи Узумаки поглощают чакру, это всё что нужно знать. Дерево осталось деревом, но живая часть в нём, та которая делала его Мокутоном, ушла в цепи за секунду. Мадара почувствовал это, потому что лицо у него изменилось, одна бровь поднялась на долю сантиметра.

Цепи обхватили его в восьми точках. Запястья, плечи, лодыжки, пояс. Восемь точек, каждая держала свой объём чакры поглощая, потянули в разные стороны и Мадара оказался растянут между восемью векторами натяжения, стоя на ногах, с руками, разведёнными в стороны. Он пробовал вырваться, я это видел по тому как напряглись мышцы на шее, но цепи держали.

Поняв, что не может выбраться, я крикнул тому.

— Это ненадолго, повиси тут.

Создав из маны якорь, привязал цепи к ней. Эту штука крепкая, много выдержит. Развернулся, не ожидая ответа, Наруто приземлился в ста метрах и уже стоял, оранжевая чакра вокруг него горела с другой плотностью, шары истины перегруппировались, три впереди, три слева, три справа, полное прикрытие, Саске стоял рядом, Риннеган уже работал, я видел, как фиолетовый глаз фиксирует пространство вокруг меня.

Я переместился к Наруто. Он успел поднять шары истины вперёд, это было правильным решением, проблема была в том, что я не шёл к нему прямо. Пространственный сдвиг, потом ещё один под углом, потом третий совсем с другой стороны, и я оказался у него за спиной прежде чем шары успели перегруппироваться. Правая ладонь легла ему на основание черепа. Мана пошла точечным импульсом в нужную точку.

Наруто сложился. Оранжевая чакра угасла как лампа, которую выключили, а шары истины осыпались чёрной пылью вниз, и он опустился на пепел, просто заснув. Девятихвостый внутри него зашевелился, я это почувствовал через контакт, разбуженный зверь, и отступил обратно. Умный хвостатый.

Саске ударил пока я держал руку на Наруто. Техника пространственного сдвига вышла из Риннегана, он использовал её на предмете сзади меня и на мне самом, попытавшись поменять местами, это была хорошая идея потому что против неё нет физического блока. Я почувствовал, как пространство вокруг меня начало схлопываться в точку переброски.

Выпустил из резерва короткий слой маны через поверхность кожи. Мана не чакра, Риннеган не её читает её, и когда пространственный слой вокруг тела разорвал вектор техники до того, как та замкнулась, Саске не понял, что происходит. Он почувствовал, как Риннеган зафиксировал лишь сбой, и фиолетовый глаз на секунду закрылся.

Я же уже стоял перед ним. Быстрый, он успел выхватить меч. Клинок шёл сбоку, с разворотом корпуса, хороший удар. Я перехватил его запястье раньше, чем клинок прошёл четверть дуги, сжав, не ломая кость и просто держал. Щелчок по лбу, и я вложил в его основание черепа такой же импульс что в Наруто.

Саске упал тихо. Меч остался у меня в руке, я посмотрел на него секунду и воткнул в пепел рядом с ним рукоятью вверх. Пусть, он мне не нужен.

Осмотрелся, Хаширама стоял зажатый в фуин, обернувшись наполовину, его чакра давила на печать, но, чтобы выбраться ему надо ещё пару минут. Мадара стоял в цепях, восемь точек натяжения держали его в странной позе, но ему было плевать, он смотрел в мою сторону явно запоминая детали лица, потому что хочет отомстить потом. Наруто лежал на пепле пустив слюну, а Саске лежал рядом с мечом.

Поле было тихим. Армии вокруг отошла, а те, кто видел, что произошло стояли и смотрели на то что, происходило последние несколько минут, и были особо ошарашены, не зная, что им делать. Интересно как потом этот момент останется в хрониках?

Усмехнувшись от таких мыслей, подумал об Орочимару который двигался на северо-запад. Переместился следом, ну что-ж, змей отдаст свою руку добровольно или придётся забирать?

***

Распадок был узким, с отвесными стенами по обоим бокам, хвоя росла из трещин прямо из камня и пахла резко, смолой и снегом. Орочимару стоял спиной к скальной стене и смотрел на меня рассчитывая разные варианты. Руки у него были сложены перед собой, пальцы двигались, складывая печати.

Я остановился в десяти метрах от него переместившись.

— Ты быстро, — произнёс он с нервной ухмылкой.

— Ага.

Он выбросил первую технику сразу, без подготовки. Яд пошёл из рукава в форме тонкого облака, невидимого в воздухе, распределённого так чтобы захватить весь распадок по ширине. Правильно рассчитал, яд при такой концентрации в закрытом пространстве убивал за секунды, даже шиноби его уровня. Я медленно выдохнул и воздух вокруг меня на метр в стороны перестал двигаться, чакра встала плотным слоем на поверхности кожи.

Облако дошло до меня через две секунды. Орочимару смотрел. Смотрел, и когда ничего не случилось, его пальцы остановились на половине следующей печати.

— Это не сработало?

Он ещё и удивился?

— Тогда вот это…

Земля под моими ногами вскрылась. Белые змеи пошли из-под камня сразу с нескольких направлений, каждая в обхвате с руку, с движением которое отличает техники Орочимару от всего остального, обвивали щиколотки, колени, бёдра. Я почувствовал давление хватки, сильное, с природой чакры которая давила на каналы.

Конго Фуса вышли из тела в разных местах. Четыре цепи, они прошли сквозь змей в точках обвития и чакра в змеях ушла в цепи за секунду. Живые техники Орочимару рассыпались в обычную мёртвую плоть, кожа и мышцы без того что их держало, и белые тела осыпались на камень по частям белым дымом.

Орочимару стоял у стены и его пальцы наконец остановились полностью.

— Понятно, — сказал он.

— Примерно да.

Он попробовал ещё одно. Из рукава вышел прямой нож, с коротким лезвием, и он бросил его, одним движением запястья. Я перехватил нож из воздуха левой рукой и посмотрел на него. Узкое лезвие с печатью на плоскости, яд был в самом металле, от прикосновения к нему у него на подушечке большого пальца был след потемнения.

Поставил нож вертикально острием в трещину между камнями и отпустил. Спустя секунду потемнение пропало.

— Всё? — спросил, наклонив голову.

Орочимару смотрел на нож. Потом поднял взгляд на меня и в его взгляде шла работа, быстрая, он перебирал варианты. Его глаза остановились на моём запястье, на метке которая снова горела ровно.

— Ты пришёл за тем же, — произнёс он с прищуром.

— Да.

— За тем что сидит у меня в ладони.

— Да.

— Это болезненно?

— Уже отвечал.

— Повтори.

— Нет.

Он усмехнулся.

— Тогда ты не позволишь мне уйти добровольно?

— Нет.

Пауза была короткой. Потом он сложил руки в стремительную последовательность, двенадцать знаков меньше чем за секунду. Дым взорвался из-под ног сразу, белый и плотный, с запахом серы и чакры, и из дыма вышла голова.

Гигантская змея. Она поднималась из пространственного разрыва который открылся прямо в скале за его спиной, голова шла вверх метр за метром, кожа была тёмно-синей с золотым узором под горлом, глаза жёлтые с вертикальным зрачком каждый метра полтора в поперечнике. Орочимару уже шагнул на нижнюю чешую и потянулся вверх.

Конго Фуса вышли из правой ладони. Одна цепь, длинная, она пошла горизонтально и вошла в пространственный разрыв под ногами змеи в точку якоря. Разрыв схлопнулся мгновенно, свернувшись в ничто, а змея ударилась в скальную стену сверху потому что пространства под ней больше не было и рухнула. Орочимару потерял точку опоры и упал с её спины, приземлившись на четыре точки, руки и ноги, подняв голову.

Я уже к этому моменту стоял перед ним. Его рот открылся.

— Это было уже интересно, — произнёс и добавил. — Всё…

Правая рука его была открыта, ладонью вверх, когда взял её. Через глаза на полной мощности я видел, что частица была прямо там, в центре ладони, глубоко под кожей, пульсирующая своим ритмом, яркая с разными цветами через которые светилась.

Попробовал потянуть её маной, прямым намерением. Мана пошла в ткань ладони и нашла границу частицы, легла вокруг неё, потянула вверх к поверхности. Частица не двинулась. Просто стояла, держалась в точке, мана скользила по ней как вода по мокрому стеклу, не находя зацепки.

Орочимару почувствовал это, его пальцы чуть сжались, но я подержал кисть крепче. Вторая попытка. На этот раз взял чакру, она вошла в ткань ладони и частица дрогнула. Один раз, слабо, как огонёк от дуновения, потом вернулась в позицию.

Орочимару открыл рот от боли, толи хотел предложить сделку. Плевать, цепь вышла из левой ладони, обвив его нижнюю челюсть снизу и зафиксировала рот закрытым. Он смотрел на меня снизу-вверх, его золотые глаза с вертикальным зрачком показывали всю бурю эмоций, которые тот не мог сказать.

Третья попытка. Взял оба потока одновременно, ману и чакру, пустил их в разных векторах через ткань ладони, навстречу один другому. Идея была в том, что между двумя встречными потоками разной природы должна была образоваться зона давления, которая вытолкнет частицу через наименьшее сопротивление, то есть к поверхности.

Частица не вышла. Она вспыхнула ярче на секунду, когда потоки встретились, потом схлопнулась в себя и пульсация прекратилась. Пустила меня через себя как две волны проходят насквозь в воде. Четвёртая попытка я начал строить и остановился на середине. Потому что понял…

Частица жила в нём уже долго. Годы, может десятилетия, она осела в ткани и ткань взяла её в себя, не как чужеродный объект, а как часть системы. Снаружи там не было границы, там была граница внутри, между ней и всем остальным, и чтобы её вытащить нужно было убрать ткань вокруг. Уриил говорил берёшь и всё. Берёшь, не вытаскиваешь. Берёшь с тем что вокруг.

Орочимару смотрел на меня и похоже он уже понял, по моему лицо, что я что-то понял по тому как остановился.

— Больно не будет, — спокойно произнёс и его взгляд пошёл на мою правую руку, потом поднялся обратно.

Я взял чакру направив в пальцы правой руки и сжал. Техника разреза на минимальном объёме, сделал также как хирурги используют, когда нужно убрать ткань без кровопотери. Орочимару что-то понял по по чакре, его плечи подтянулись на полсантиметра.

Разрез пошёл точно по границе кисти. Одно движение, запястье, и рука отделилась. Артерии и вены запечатались в момент разреза, кость разошлась без сопротивления. Орочимару резко выдохнул через нос. Его отрезанная рука лежала в моей ладони с открытой ладонью вверх. Частица в центре горела ровно, без изменений, она даже не заметила отсутствие органа придатка в виде человека. Ну почти человека…

Орочимару смотрел на место среза.

— Сказал же быстро.

Из запястья Орочимару уже шла регенерация, клетки у него работали медленнее чем у Хаширамы, но работали. Я убрал руку в пространственный карман и снял с Орочимару цепь.

— Ты мог просто спросить, — сказал он отодвинувшись на пару шагов.

— Спрашивал.

Он посмотрел на запястье. Культя уже тянулась, ткань нарастала по краям, медленно, на это уйдут дни или недели, не секунды как у Мадары. Я взял из резерва нить маны и начал работать с запястьем, прокладывая каналы под кожей по тому принципу, который опробовал на подопытных в лаборатории год назад. Он почувствовал что-то и перестал двигаться. Он смотрел как его рука начинает меняться и его глаза удивлённо расширились.

— Что ты делаешь?

— Руку.

— Руку… — повторил он.

— Лучше той что была. Цени.

— Я не просил.

— Знаю.

Нити завершили основу, и я добавил второй слой, чуть плотнее, с усиленными стенками каналов по методу, который получился на том джонине. Потом третий слой, поверхностный, он сгладил переход между нитями и живой тканью. Всё это заняло секунд десять.

Орочимару поднял запястье к лицу. Новая рука уже формировалась из основы, ткань нарастала по нитям как по каркасу, быстрее чем шла бы без них. Пальцы появились в воздухе первыми, потом ладонь, потом запястье до манжеты рукава. Кожа была чуть темнее прежней, без шрамов, с чистыми линиями ладони, которые не совпадали с теми что были.

Он сжал кулак, разжал.

— Честный обмен.

Махнув рукой я уже отходил. Сигнатуры в нескольких километрах двигались снова, почувствовал, как Хаширама давит на фуин, попытался что-то сделать, и Конго Фуса с Мадарой потянулись с усилием. Надолго моих конструкций там не хватит, мало времени.

— Эй, — сказал Орочимару за спиной.

Я обернулся подняв бровь.

— В следующий раз спрашивай, — произнёс он и в его голосе было что-то что я решил назвать конкретным таким недовольством.

— Больше мы не увидимся.

Он кивнул, едва заметно. Этот кивок значил что он принял ответ и разошёлся со мной по этому вопросу мирно. Потом он развернулся и пошёл в другую сторону, медленно вдоль скальной стены, новая рука двигалась, и он её не переставал проверять.

Я же переместился. Дверь стояла там же, пустой воздух над древом, никакого видимого признака, если смотреть обычным зрением. Через глаза на пассивном режиме видел слабое вращение пространство.

Шёл к ней по воздуху, метр, пять, десять, приближался к точке. На двух метрах дверь появилась. Просто материализовалась из воздуха, деревянная, с железной ручкой. Та самая дверь кладовой из библиотеки Конохи, темно-коричневая, с пятнышком от старого сучка в нижнем левом углу. Взял ручку и потянул.

Одна из двенадцати, и одиннадцать осталось. Уриил говорил пара месяцев от силы, с улыбкой, и я тогда покачал головой. Сейчас стоял в коридоре с одной частицей в кармане и смотрел в глубину бесконечных коридоров и думал, что один бой занял не так много времени, и это был один из лучших раскладов потому что там было всё знакомое.

А слева от меня было одиннадцать дверей и за каждой может оказаться не то же самое знакомое.

***