Уриил говорил долго. Или коротко, в этом пространстве время шло своим отдельным способом, пятнами, без привычного потока времени от одной секунды к другой. Он говорил, я слушал, и каждое его слово ложилось в отдельную папку, с вопросами и ответами.

Когда закончил, я молчал.

Первые три ответа, которые поднялись изнутри, были бесполезными. Злость, недоверие, желание сказать «нет» только из принципа. Всё это прошло ещё за предыдущие минуты и повторять вслух значило только тратить воздух, которого здесь и так не было.

— Надеюсь у тебя всё получится, — сказал он напоследок.

Это прозвучало странно. Даже для ангела, который сидел в моей голове несколько десятилетий и при этом видел всё что я делал, убивал, ломал, восстанавливал и снова ломал, это прозвучало странно. Слово «надеюсь» в его устах было как человек, который говорит что боится высоты, стоя на краю утёса и уже прыгнул. Факт, разрушающий картину. Именно надежда, живая, с весом. Целый ангел, который существовал, судя по всему, ещё когда мир не существовал, который жил в моей душе и имел возможности которые я даже полностью не измерил за это время, надеялся на меня.

Надеялся.

Я крутил это слово в голове пока пространство вокруг угасало. Цвета тускнели, красный уходил последним, потом и он пропал, и белый свет рассеялся, как рассеивается туман, когда поднимается ветер. Уриил исчез вместе с пространством, просто перестал быть в поле восприятия, и это было уже привычным, потому что я понял к тому моменту что он не уходит, а просто возвращается туда, где существовал всегда.

Внутри. Интересно что вообще случилось с ним? Ангел, который оказался внутри человека, существо этого порядка должно быть там, где оно должно быть, а не запертым в душе человека из простого мира. Что-то пошло не так, и это «что-то» достаточно серьёзное, что теперь он просит меня о помощи через сделку. Просит, а не требует, это само по себе говорило много.

Последнее что я видел в нём, это янтарные глаза, которые смотрели на меня, и в них стояло то самое выражение, которое я не мог классифицировать с первого взгляда. Потом понял. Надежда.

Та конкретная, несладкая, которая живёт у существ достаточно долго, чтобы знать разницу между ожиданием и верой. Это была вера. Потом свет закончился и я открыл глаза.

***

Снег всё ещё шёл косо. За то время что прошло внутри, здесь прошло, судя по положению солнца, минуты две, может три-четыре. Мито держала шаль на плечах обеими руками, пальцы были сжаты у ключиц так, что косточки побелели. Она смотрела прямо на то место где я стоял, но взгляд у неё шёл сквозь, туда, за выступы, в снежный склон дальше. Несколько прядей красных волос выбились из-под ткани и бились на ветру. Хирузен был рядом с ней, руки у него были за спиной, а взгляд смотрел туда же. Оба смотрели в пустоту перед воротами.

Потому что я для них был пустотой. Просто воздух и скала, и снег, который заметает след там, где секунду назад стоял человек. Скрыл себя, от всяких вопросов…

Переход открылся, поглотил меня, а по внешнему виду просто пропал человек из места где стоял. Никакого разлома, никакого дыма, никакого хлопка воздуха. Технически переход сработал, только не сработал совсем. Мито это понять не могла, не имея нужных данных, и выражение у неё было то, которое появляется, когда ждёшь и стараешься держать лицо ровным.

Усмехнувшись и подняв ладонь, выпустил лёгкий импульс чакры в воздух. Слабый, читаемый, просто сигнал что я ушёл и вообще всё получилось. Мито среагировала сразу, плечи отпустили напряжение, а дыхание выровнялось. Хирузен убрал руки из-за спины.

Обратно подходить к ним смысла не было, как и разговаривать. Надо было идти в деревню, и идти сейчас. Поднял взгляд на хребет Химецуру последний раз, на котловину за скальным уступом, на снег, который сыпался в неё по спирали потому что так работало место, три волны, правая дуга, всё это держалось и продолжало работать без меня. Хорошая конструкция выживает без автора, плохая рассыпается при первой нагрузке. Эта выживет.

Год и несколько месяцев в этом мире. Война, которая до конца закончилась. Переговоры с Ивой в зале с тёмным деревянным столом и молчащим Данзо у стены. Подвал с двенадцатью свечами по кругу и Мито лежащей на спине в центре свитка. Нацу с её тремя стуками в дверь. Спарринги в подвале Корня. Ужины с Мито о прошлом. Её взгляды, в которых она искала не меня, а моего брата. Кухня по утрам, где Нацу гоняла всех из своей территории включая меня. Хирузен с нераскуренной трубкой на заседаниях Совета, особенно когда я не хотел вдыхать этот дым. Мито и её прямые вопросы за чаем из горных трав. Люди, которых я избегал.

Всё это собралось в один момент здесь, на снегу у прохода через скалы, с серым небом над хребтом и ветром с запахом хвои.

Люди, которые стали моими друзьями, пока я искал путь домой. Усмехнулся от своих мыслей раньше, чем понял, что усмехаюсь и переместился.

***

Коноха в это время дня была шумной на главных улицах и тихой в боковых переулках, и этот контраст всегда был одинаковым, предсказуемым, как дыхание живого организма. Я оказался на крыше у восточного квартала, в точке с которой видна была большая часть деревни сразу. Торговцы перекрикивались через головы покупателей, детские голоса шли со стороны Академии, запах хлеба сменился рыбным, потом сосной, которой всегда пахло в восточном квартале с его старыми деревьями. Небо над деревней было зимним, с прозрачной голубизной которая бывает в ясные морозные дни, и дым из труб поднимался прямо вверх без малейшего ветра. Здесь, внизу, было тихо по сравнению с хребтом.

Огляделся, взяв нужное направление и двинулся. Искать его было просто. Когда знаешь на что смотреть, когда знаешь структуру чакры в точности как знаешь собственную, потому что это и есть твоя собственная, поиск занимает секунды. Сигнатура была в восточном секторе, в одном из постоялых дворов где жили приезжие мастера и торговцы. Хорошее место для того, кто хочет не привлекать внимания, быть одним из многих.

Мой клон знал своё дело. Комната на втором этаже, в конце коридора, у окна выходящего на внутренний двор. Я появился внутри за секунду до стука в дверь, просто оказался там, и тело Мегуми Фушигуро лежащее на кровати никак на это не среагировало. Поза была ленивая, руки под голову, взгляд в потолок. Потолок был деревянным, с тёмными пятнами от сырости у северного угла и там ничего интересного не было.

— Не получилось? — произнёс я, голосом Мегуми

Сел, не торопясь, так, будто ждал именно этого. Смотрел на меня своими, то есть его, глазами. Зелёными, с круглыми зрачками и прищуром. Фушигуро всегда немного прищуривался, когда смотрел на что-то, это была его привычка, и мой клон внутри его тела перенял её за несколько месяцев просто потому что тело помнит свои движения само.

— Поменялись условия, — сказал пожав плечами.

— Условия, — повторил он без интонации вопроса.

— Ты как, обустроился?

Пауза. Он двинул плечами, сначала правым, потом левым. Движение вышло медленным, с усилием, будто проверял диапазон движение мышц.

— Это тело, — произнёс пожевав губами, — слабое.

— Ему всего пятнадцать лет было, бывший школьник. Прокачаешь.

— Когда?

Я не ответил на это. Когда это было вопросом без прямого ответа прямо сейчас. Тело Мегуми Фушигуро по меркам родного мира этого тело, это было телом хорошего бойца, с нормальным резервом проклятой энергии и с техниками, которые работали на мастерстве а не на грубой силе. По меркам шиноби оно было немного сильнее среднего чунина. Мой клон внутри него ощущал эту разницу постоянно, и по тому как двигал плечами видно было, что это его раздражает.

— Ну пообвыкнешь, — сказал. — Месяц, два. Потом чакру сделаешь и техники того королька проклятий подтянутся, разрезы и всё такое. А там и до адаптации доберёшься.

— Ты заходил проверить меня?

— Ага, заглянул. Вижу, что нормально. Пошёл я…

— Стой.

Он встал с кровати. Ноги нашли пол привычно, и в этом движении была уже своя уверенность, не та неловкость первых недель, когда он только разбирался с габаритами чужого тела. Обустроился значит.

— Почему ты здесь?

— Говорю же. Условия поменялись.

— Какие нахрен условия?

— Нужно найти библиотеку.

— Библиотеку, — произнёс он и тон у него был именно такой какой я и ожидал. Туповатый, он понятное дело не понял о чём я. Пока тот не спросил ещё чего, переместился.

***

Общественная библиотека Конохи стояла в центральном квартале, за третьим перекрёстком от площади с фонтаном. Невысокое здание с широким крыльцом и колоннами из местного серого камня, тяжёлые деревянные двери с медными петлями, на верху небольшое окошко из матового стекла. Обычное здание, никакой архитектурной претензии, построено чтобы служить, а не чтобы выглядеть красиво. Именно такие здания живут дольше красивых.

Внутри пахло бумагой и сухим деревом. Запах старых свитков это особый запах, он ни на что не похож и перепутать его с чем-то другим трудно, он въедается в стены и в пол, и через двадцать лет ты открываешь дверь, и он тебя встречает. Хах, на острове помнится не любили библиотеки, пока старик Ашина не решил всё поменять. Библиотекарь за стойкой поднял голову, увидев меня и опустил снова. Советника Хокаге он видел уже несколько раз и реагировал как на рабочий элемент обстановки, что было удобно. Интересно он потом вообще кому-то скажет что видел меня?

Три посетителя в зале. Молодой шиноби у левой стены с открытым свитком по тактике, женщина в гражданской одежде просматривала что-то по земледелию, и пожилой мужчина у окна дремал над историческим текстом, голова медленно клонилась вниз. Ничего интересного.

Мне нужна была дверь. Любая дверь, это было важно, любая в словах Уриила было подчёркнуто. Не конкретная, не с особым материалом, не выходящая в определённую сторону. Любая дверь, которая открывается и закрывается и именно в библиотеке, которая функционирует не один год. Это был принцип, а принципы работают через форму, а форма бывает разной, как он сказал непонятным словами. Я прошёл мимо основного зала, за стойку мимо библиотекаря, который не поднял голову, по узкому коридору в сторону служебных помещений.

Там была кладовая. Деревянная дверь, неширокая, с железной ручкой, крашеная в тёмно-коричневый. Петли слегка скрипели, это было слышно по тому как они выглядели. Открывалась внутрь, повертев дверь туда-сюда ещё пару раз кивнул. Идеально подойдёт.

Нанести нужно было кровью и когда я провёл пальцем по ладони, правой руки, поперёк основания большого пальца, просто смотрел на кровь. Кровь вышла сразу, тёплая, тёмно-красная, её было достаточно.

Это условие я воспринял философски. Кровь как активатор в работе со всяким встречалась в разных традициях и в разных мирах, здесь в принципе ничего нового. Я уже давно перестал удивляться тому, что некоторые принципы похоже работают независимо от того, в каком мире ты находишься.

Знак, который Уриил показал в белом пространстве, стоял в памяти чётко. Он нарисовал его в воздухе, и форма там была: вертикальная ось, три горизонтальных пересечения. Нижнее чуть длиннее верхних, верхнее с загибом вправо в последней точке. Около двадцати линий, каждая с мягким изломом у пересечений, как будто рука чуть замедлилась перед тем как продолжить. Странный символ конечно, но не верить Ангелу нету смысла.

Нанёс его на дерево двери, кровью с кончиков пальцев словно художник. Движение за движением, линия за линией, сверху вниз, потом горизонтали слева направо. Кровь ложилась на дверь хорошо, не растекалась, держала форму с той точностью которую давало замедленное нанесение. На последней линии почувствовал, как что-то изменилось. Очень тихо, едва ощутимо, как когда открываешь окно и давление в комнате выравнивается мягким толчком.

Знак готов, теперь слова.

Направил ману в горло обволакивая связки и хрящи изнутри, мягко, прощупывая что именно нужно изменить. Гортань человека строилась эволюцией под звуки человеческих языков: углы подъязычной кости, расстояние между голосовыми складками, форма надгортанника, всё это работало под определённый диапазон как рассказал Уриил. Енохианский язык требовал другого. Более широкого диапазона по высоте, более резких переходов между регистрами, и ещё один звуковой канал, который у людей отсутствует как орган. Если бы не инструкция, вообще не понял бы как это…

Мана перестроила горло за несколько секунд. Ощущение было как разминание мышцы которая давно не работала: немного странно, нигде не больно, дыхание прошло иначе, воздух резонировал в другом месте. Новое строение держалось временно, без постоянного вложения воли разошлось бы обратно через несколько минут. Этого достаточно.

Я закрыл глаза на секунду и поднял голову попробовав первый звук и…вышло с небольшим сдвигом тона, но похоже, что вышло, ведь дверь немного засветилось. Слова Уриила сидели в памяти так же как сидел знак. Он произнёс их в белом пространстве, и там звуки были точными, повторяемыми, зафиксированными в памяти без искажений. Я не знаю конечно как это работало, но работало ведь.

Язык был жёстким, угловатым, с переходами, которые в английском или японском невозможны фонетически. Каждый слог ложился отдельно, без слияния, как камни в кладке стены, один за другим.

Первое слово вышло с тем резонансом которого от человеческого горла не ждёшь. Оно шло сразу на нескольких частотах, нижняя была слышимой, а верхняя ощущалась как давление в основании черепа. Библиотекарь за стойкой выронил что-то, это было слышно. Второе слово поставило знак на двери светиться ярче, средняя окружность поднялась с поверхности дерева и стала объёмной, повиснув в воздухе на сантиметр от поверхности. Третье слово и символ начал медленно вращаться, по часовой.

Я произнёс фразу полностью. Енохианский был странным для слуха, это единственное слово, которое я нашёл для описания, он не неприятный, он просто другой категории звука, как разница между светом свечи и светом от молнии. Оба свет, но природа разная. Смысл, который шёл внутри слов был примерно такой: открыться, Библиотека, Хозяин, вернуться. В том порядке, который был правильным по конструкции языка, а не по грамматике.

Дверь ответила через полсекунды после того как последний слог закончился. Сначала просто свечение. Щель между дверью и косяком стала источником, белое плотное свечение шло оттуда, без теней. Потом знак на двери растворился в нём и перестал быть виден. Дерево стало светлее, потом исчезло, и вместо двери стоял прямоугольник чистого белого.

Из коридора послышались шаги. Ну понятно, библиотекарь уже шёл сюда. Прям торопился, с характерным звуком человека который слышал что-то непонятное из служебного помещения и решил проверить. Какой ответственный, до него было метров семь, секунды три. А я хотел ещё немного постоять подумать о вечном прежде чем опять отправится *** пойми куда.

Вздохнув взял ручку двери, которой больше не было, и открыл проём и за ним было то, что я не ожидал. Пространство. Огромное, сразу ощущаемое, не видимое в деталях из-за света, который шёл навстречу из самого его существования. Полки было первым что оформилось из общего света. Стеллажи, бесконечно длинные, уходящие в высоту и в глубину, и на них не свитки и не книги в обычном смысле, а что-то, что только принимало форму по мере того как взгляд на них падал. Адаптируется к наблюдателю?

Шаги за спиной стали ближе, вздохнув перешагнул через порог и дверь за собой закрылось. Библиотека Бесконечности значит? Оригинальное название Уриил, очень оригинальное…

***