Снег шёл косо, и ветер с хребта Химецуру бил в лицо с такой настойчивостью, что я прикрыл глаза не от холода, а от человеческой привычки. Воздух здесь пах льдом и камнем, чистый, без примесей дерева или дыма. Котловина была внизу, за скальным уступом, а я стоял у прохода между двумя выступами породы, которые весь предыдущий год в мыслях называл «воротами». Никакого пафоса в этом слове не было, просто проход, просто камень по обе стороны, но за ними была спираль, три волны, и то, что я строил больше года.

Позади, метрах в двадцати, стояли двое. Мито держала шаль на плечах обеими руками, красные волосы убраны под ткань, и она смотрела на мою спину без слова. Хирузен стоял рядом с ней, и тоже молчал. Правильное решение, всё, что можно было сказать, уже сказали за три дня. Я закрыл глаза.

Три компонента в резерве. Мана через ядро, стабильно, тройная спираль держала сама себя уже восемь месяцев без постоянного вложения воли. Проклятая энергия, синтезированная, в нужном объёме, в нужном качестве, выделенная через прямой контакт с маной и отделённая от основного потока, ещё и с чакрой сделал прозапас. Чакра нужного качества…вот там всё сложнее.

Вот именно это я думал последние три дня, и именно из-за этого, когда Мито посмотрела на меня в подвале при свечах и сказала про глаза, я ушёл к себе без ответа. Потому что это была правда.

Янтарный цвет, зрачок с вертикальным разрезом. Хвостатый влияет на тело когда он с носителем долго и чакра начинает менять физиологию. Мито знала это лучше меня, она с ним прожила несколько десятилетий. Ей не нужно было объяснять, что происходит, она просто сказала вслух то, что увидела, и по лицу у неё ничего не было кроме того, что она говорит правду. Я стоял сейчас на снегу и думал об этом.

Чакра, мана, проклятая энергия, ядро это то, что я сам про себя назвал ядром бессмертия, пока не придумал лучшего слова и теперь чакра хвостатого. Всё это в одном теле. И похоже…тело на это отвечало. Химера, подумал, так себе слово, но как есть.

Плевать. Сначала вернуться, остальное всё потом.

Нахмурился, убрав мысль насчёт этого. Потому что была ещё одна вещь, которую я убирал уже несколько раз, и она всё равно возвращалась. После ритуала в подвале, когда поднялся и почувствовал, как изменился резерв, в один момент было что-то странное. Лёгкое, почти незаметное, на грани. Словно лицо само собой сложилось в улыбку. Без моего участия, без желания. Мышцы двинулись так, будто чья-то рука взяла их и потянула, и в этот момент я почувствовал, что контроль над телом был потерян.

Секунда, может меньше. Потом прошло. Показалось? Оставил это там, где и было, в разделе «разберусь потом». Сейчас, переход. Открыл глаза.

Котловина внизу была скрыта камнем и снегом, но я её чувствовал через Шесть Глаз на полной мощности. Три волны пространственного искажения шли своим обычным ритмом, спираль в центре вращалась правой дугой. За год воздействия форма сделалась стабильнее, амплитуда выросла кратно, это было заметно даже в пассивном режиме сканирования. Место помнило попытки. Поднял руки сложив ручные печати.

Крыса.

Печать сложилась быстро, почти сама. За год практики двенадцать знаков перестали быть движением рук и стали движением намерения. Руки просто следовали за тем, что уже происходило внутри.

Бык.

Мана начала выходить из резерва через точку концентрации в центре груди. Давление нарастало и тело знало, куда она идёт, каналы уже готовились.

Тигр. Кролик. Дракон.

Снег у ног остановился. Просто замер, и это был первый знак, что структура котловины отреагировала на то, что я делаю здесь наверху.

Змея. Лошадь. Овца.

Проклятая энергия вышла следом за маной. Она всегда идёт иначе, с давлением, с ощущением жара в основании черепа, чужая по природе но за время работы ставшая своей по привычке. Два потока шли параллельно, мана слева по структуре, проклятая справа, не смешиваясь пока.

Обезьяна. Птица. Собака.

Хирузен за спиной что-то тихо сказал Мито, и та ответила ещё тише. Не расслышал слов и не пытался.

Кабан.

Чакра поднялась из глубины резерва. Вот это было другим. Не то, с чем работал раньше, не обычная чакра с её ровным нейтральным давлением. Это было живым в том смысле, в каком живо болото, у него нет воли, но оно реагирует. Чакра хвостатого, отфильтрованная через буферную конструкцию ритуала, без разума, без ярости, просто природная первичная энергия.

И снова Крыса.

Все три потока встали в точке перед ладонями, и я ударил.

Весь объём разом, без остатка, без контроля потока. Не строить аккуратно, не выкладывать слой за слоем, я это уже пробовал и знал предел. Здесь нужно было давить всем что есть в одну точку, прямо в центр спирали котловины. Тройной круг внизу вспыхнул в восприятии, три волны встрепенулись одновременно, получив вложение с новой точки.

Хребет Химецуру вздрогнул. Многотонные камни по обе стороны прохода чуть сдвинулись, крошка посыпалась вниз. Снег что висел в воздухе последние несколько секунд упал разом, вертикально, без ветра и пространство перед ладонями открылось.

Сначала это выглядело как рябь. Воздух пошёл волнами, как над костром, только горизонтально. Потом рябь стала плотнее, а в центре неё была темнота, просто отсутствие того что было здесь. Проход рос изнутри наружу, от точки к метру, от метра к двум. В нём не было ничего видно. Только темнота и ощущение что за этой темнотой что--то другое.

Я держал конструкцию руками и в прошлые разы это было больно. Тело теряло части, рука отлетала начисто, резерв опустошался за секунды и потом оставалось только лечь на камень и дышать. Сейчас было иначе. Три потока держали друг друга, и там где мана давала одно, чакра давала другое, а проклятая энергия стабилизировала точку входа. Система была полной и проход стал шире.

Три метра-четыре. В центре начало проявляться что-то. Не образ, просто другое давление воздуха, как чувствуешь ветер, которого ещё нет, но уже знаешь, что придёт. Береговая линия. Запах, который я три раза проверял по памяти за последние месяцы, смола, соль, открытое небо. Другой мир. Мой мир.

Граница стала мягкой, я отпустил печати и шагнул вперёд. Но обернулся вспомнив что не один.

Хирузен смотрел прямо на меня. В его лице была усталость, та, которая накапливается не за одну войну и не за один тяжёлый год. Мито стояла рядом, прямая, и её глаза держали взгляд без всего что я мог бы назвать. Она уже давно было живым мертвецом что хочет просто умереть. Её воля…

— Удачи! — крикнул им, переставив ноги.

И прыгнул в проход, свет ударил сразу со всех сторон.

Белый, без источника отовсюду разом. Я видел похожий…этот свет, разве он не такой же...Почему? Я зажмурился, почувствовав боль в глазах, выровнял дыхание, и ждал пока зрение адаптируется.

Адаптации не было. Свет держался, ослепительный, и за ним не приходило ничего кроме цветов. Они начались через секунду, красный первым, потом синий длинной полосой, зелёный волнами, жёлтый пятнами, фиолетовый по краям. Все вместе, без порядка, без логики. Узоры из них складывались и рассыпались за миллисекунды, слишком быстро чтобы поймать и слишком яркие чтобы смотреть.

Я стоял, просто стоял без ощущение собственного тела, без камня под ногами, без ветра. Был, и это было всё. И тогда до меня дошло.

Берегового линии не было. Запаха смолы и соли не было. Мита и Акаши, жена и сын, которых я видел в той вспышке образа в котловине не было. Другой мир, который я чувствовал через открытый проход, за который держал конструкцию руками, его тоже не было.

Был свет. Были цвета. Была пустота, которую я уже видел однажды. Там, в саду у Зерие, когда эльфийка положила ладонь мне на грудь и пустила ману. Тогда я оказался именно здесь. В этом же месте. С этим же белым светом и этими же рябящими узорами цветов.

Я ведь должен был попасть домой…

Я ДОЛЖЕН БЫЛ ПОПАСТЬ ДОМОЙ!

И в этот момент что-то прорвалось. Не снаружи, внутри. Там, где всё последние года удерживалось в равновесии, принятие, расчёт, план, терпение что-то сломалось сразу и до конца. Разом. Как рвётся натянутый до предела канат, у которого не осталось запаса.

Мана ударила во все стороны. В этом пространстве, где не было ничего, она ударила в цвета, в белый свет, в саму эту пустую конструкцию, которая себя называла реальностью. Волна за волной, не целенаправленно, просто потому что резерв искал куда выйти. Цвета схлопнулись там где она проходила, оставляя за собой что-то бесцветное и пустое. Потом возвращались, медленнее.

Год. Больше года в чужом мире с чужими людьми и чужой войной. Я знал, что мой сын растёт без меня, Акаши, которому и десяти не было, когда я исчез. Я знал, что Мито, моя жена, другая Мито, та, которую я любил, ждёт и не знает, жду ли я обратно или пропал навсегда. Я знал всё это и держал это знание плотно, в закрытом ящике, потому что если открыть, ничего нельзя будет делать. Только сидеть и смотреть в стену.

Дверь, со всеми стенами, со всем, что было за ними открылась.

Я ПОСТРОИЛ ЭТО. Год расчётов, три варианта конструкции, ритуал с Мито, бои с Хирузеном и АНБУ, долина Такарэй с тремя тысячами шиноби и Гьюки, всё ради одного. Домой. И не попал…

Мана продолжала выходить, и в этом пространстве она была видна. Золотисто-фиолетовая, плотная, она двигалась волнами от центра и там, куда доставала, цвета темнели, скручивались, и рвались. Хаотично, без направления, это был не бой и не техника. Это было просто давление, которое кончилось где хотело.

Проклятая энергия вышла следом.

Она ударила иначе, точечно, концентрировано, и там, куда попала пространство резко схлопнулось, как схлопывается воздух при ударе. Звука не было, просто вспышки где-то в белом свете. Одна, другая, третья. Ни в кого, ни во что, просто выход.

Чакра пошла последней, медленно, и эта была другой. Хвостатый его чакра когда выходила без контроля, пульсировала глубоко и широко. Не как злость. Как давление воды у дна. Она шла кольцами, расходясь от центра, и там куда доставала, узоры цветов начали двигаться по-другому.

Я не знаю, сколько это длилось. В этом пространстве время не имело нормальной формы. Секунда могла быть минутой, а минута мгновением. Я просто был, и из меня шло то, что шло. Вся злость что я копил вышла.

Потом это закончилось.

Не потому что я остановил. Просто давление выровнялось. Резерв опустел на четверть, может больше, и тело то, что было вместо тела здесь, стало тяжелее. Цвета вокруг всё ещё мелькали, но медленнее. Белый свет стал чуть мягче. Я стоял и смотрел в него не мигая, хотя мог бы я сейчас мигать?

Мито ждёт. Акаши ждёт. Там, в родном мире, который мне удалось увидеть только краем, береговая линия и другое небо. Всё это было там, по ту сторону прохода, который я открыл и который почему-то не сработал как должен.

Почему?!

Вопрос стоял в центре всего. Конструкция была верной. Три компонента, верные. Место, верное, год работы с котловиной это подтверждал. Но что пошло иначе?

— Ты задаёшь правильный вопрос.

Голос пришёл без источника.

Я развернулся, то есть, пространство вокруг меня изменилось так, что я смотрел в другую сторону. Он стоял там. Мужчина, тот же самый что и тогда. Тёмно-каштановые волосы до середины спины, и по ним шли золотые прожилки, не как выкрашенные, а как настоящие, живые. Золото росло прямо из волос, пульсировало в такт чему-то. Лицо было гармоничным, каждая черта на своём месте, слишком точно, слишком выверено.

Янтарные глаза смотрели прямо на меня, и я попытался ударить.

Всем что оставалось в резерве после только что прошедшей вспышки, всем что можно было мобилизовать за секунду без подготовки и без построения. Мана пошла из ладони в точку прицела, и…ничего.

Не то что он уклонился. Он даже глазом не двинул, ничего не двинулось. Мана вышла из резерва и рассеялась ещё внутри, до того как вышла наружу, как будто само пространство между мной и им её поглотило. Ещё раз, с проклятой энергией, то же самое. Чакра, аналогично.

Я стоял беспомощный, не понимая почему…мужчина смотрел на меня с тем спокойствием, что я и смотрел как Нацу дерётся против собаки что хотела её загрызть.

— Успокойся, Джонатан, — произнёс он. — И мы поговорим…

Джонатан?

Последний раз меня так называли давно. Не в этом мире, не в том, откуда я пришёл сюда. Имя лежало в памяти в том же месте, где лежат вещи, которые не выбрасываешь, но и не достаёшь. Это имя…

— Моё имя Оками, — произнёс.

Голос вышел ровным. Злость внутри ещё горела, но снаружи я её убрал, потому что злой человек говорит то, что не собирался, а этот мужчина с золотыми прожилками в волосах явно не из тех, перед кем стоит показывать состояние резерва.

Мужчина кивнул.

— Оками, — повторил он. Имя в его голосе прозвучало иначе чем я слышал его раньше. Не хуже, просто иначе, как слово на другом языке с той же семантикой. — Хорошо.

— Кто ты?

Мужчина сложил руки перед собой. Жест был простым, без торжественности.

— Уриил, — сказал он.

Имя ничего не дало сразу. Я проверил все ящики памяти, мифология, религиозные тексты, история Эпохи Шиноби, то, что знал о мирах, через которые прошёл. Уриил лежал где-то в первой категории. Один из ангелов, хранитель чего-то, точнее не помнил.

— Ангел? — произнёс шёпотом.

— Среди прочего, — ответил он.

— Что ты делаешь… в моей душе?

— Живу. — Уриил не добавил к этому ничего. Просто «живу», как говорят про квартиру в центре. — Довольно давно, если тебе интересно.

— Не особо.

Он чуть сдвинул брови. Первое движение лица за всё это время, и то едва заметное.

— Верю.

Я огляделся. Цвета вокруг успокоились после того, как вышло всё лишнее. Сейчас они двигались медленно, красный уходил в фиолетовый по краям, синий стоял полосой где-то в отдалении. Белый свет рассеялся до уровня плотного дня без источника. Пространство не давило, но и не было нейтральным, в нём было то ощущение, что словно всё вокруг ненастоящее.

— Проход не сработал, — сказал. — Это ты?

— Я, — подтвердил Уриил без паузы.

— Зачем.

— Потому что куда ты шёл, туда нельзя вот так. — Он развёл руки чуть в стороны, показывая «вот так». — Конструкция была верной. Место верным. Компоненты тоже. Всё верно. Кроме одного.

Я ждал молча.

— Без моего согласия проход между мирами через точку твоей структуры будет рвать тебя, а не переносить. — Уриил говорил ровно, без интонации угрозы. Просто информация. — Ты бы вышел по ту сторону частями. Или не вышел бы вовсе.

Долгая пауза. Я проверил это в голове. Конструкция, тройной круг, три волны спирали, три компонента одновременно. Я и так перемещался между мирами. Всё сходилось, кроме этого, кроме этих слов.

— Почему твоё согласие вообще здесь что-то значит?

— Потому что я часть твоей души. — Уриил шагнул чуть ближе, не угрожая, просто сократив расстояние на метр. — Давно. С первой смерти, если называть вещи точно.

Первая смерть? Рак. Больница, белый потолок, запах дезинфектора и потом темнота, а потом, не темнота. Я помнил это не как воспоминание, а как границу. До и после.

— Ты вмешался тогда, — произнёс уже зная ответ.

— Да.

— Без разрешения.

— Разрешение у умирающего не спрашивают. — В голосе мелькнуло что-то, не то чтобы юмор, но что-то в той стороне. — Ты бы предпочёл, чтобы я прошёл мимо?

Я не ответил на это. Потому что ответ был очевидным, и говорить его вслух значило отдавать ему очко в разговоре, который ещё не начался как следует.

— Потом, — продолжил Уриил, — переход в этот мир. Чужая душа, сильная, которая хотела занять то тело. Твоё нынешнее тело. Она почти успела.

Я вспомнил тот момент. Ещё в самом начале младенцем, когда оказался здесь, была боль. Такая ужасная боль что я запомнил навсегда. Тогда я решил, что это был эффект перехода, что-то связанное с разломом и пространственным напряжением. Я убрал это подальше, решив, что это чакра или Шаринган, а оно…

— Значит это был ты.

— Я.

— И когда Зерие касалась метки?

— Тогда тоже я, — сказал Уриил. — Не специально мешал контакту с Богиней. Просто моё присутствие читается иначе чем читается метка. Она увидела не то, чего ожидала, испугалась и прервала процесс.

— Разумно с её стороны.

— Разумно, — согласился он.

Я смотрел на него. Янтарные глаза были спокойны. В них не было того, что бывает у людей, которые врут или готовятся соврать, никакой дополнительной сосредоточенности, никакого движения в сторону. Просто смотрел словно статуя. Он даже не моргал.

— Чего ты хочешь, — сказал зная что этого разговора не случилось бы, если бы…

— Сделки, — ответил Уриил.

— Я в курсе что ты хочешь...чего-то, сделки значит? Конкретнее.

Мужчина помолчал секунду. Первая пауза за всё время, и это само по себе было информацией.

— Ты вернёшься домой. — Он говорил медленно, отмеривая слова. — Не через годы и не через десятилетия. В тот момент, когда исчез. Мито не успеет почувствовать, что ты пропадал. Акаши не вырастет без тебя. Ты просто появишься там, откуда ушёл, через условную секунду по их времени.

Внутри что-то сжалось и отпустило одновременно. Тот момент. Братья рядом, все разом, по обе стороны, Мито где-то там, после Мудрец, боль и я оказался в проливе падая в воду, и если бы не Тодзи…

— В обмен…

— В обмен ты делаешь то, о чём я попрошу.

— Что именно?

— Расскажу после того, как договоримся, — сказал Уриил просто.

Я посмотрел на него, нахмурившись если вообще мог нахмуриться.

— Нет.

— Это условие, — ответил он. — Моё, единственное. Согласие сначала, подробности потом.

— Ты сейчас предлагаешь мне подписать документ, не читая его, — произнёс. — Я понимаю идею. Ответ нет.

— Ожидаемо. — Уриил не выглядел разочарованным. — Тогда объясни, почему ты должен мне верить вообще. Я слушаю.

— Именно, — сказал. — Почему я должен тебе верить?

— Ты не должен, — согласился он. — Но можешь проверить. Я перечислю факты. Первая смерть, рак, больница, ты помнишь или нет?

— Помню.

— Ты должен был умереть. Не должен был в смысле судьбы, а физически, биологически. Тело не справлялось. Я вмешался. Ты жил дальше. Это факт, который ты можешь проверить против собственной памяти, ты помнишь, что в какой-то момент там должно было быть иначе. Помнишь?

Помнил. Было ощущение финала. Не страх, не боль уже, просто всё. И потом, нет, не всё.

— Помню, — сказал.

— Переход в мир чакры. Чужая душа пыталась занять твоё место. Ты её почувствовал?

— Боль…почувствовал.

— Она ушла. Почему ты тогда не понял. Теперь понимаешь?

— Понимаю, — сказал. — Но это доказывает только что ты существуешь и что ты вмешивался. Это не означает что сейчас твои интересы совпадают с моими.

— Верно, — сказал Уриил.

— Верно, — повторил. — Значит зачем мне соглашаться на сделку с условиями, которые ты сам не раскрываешь?

— Потому что альтернатива, Джонатан, такая - ты продолжаешь пытаться построить переход самостоятельно. — Уриил говорил ровно, без нажима. — Ты умный. Ты найдёшь способ. Через сколько лет по их времени, не знаю. Может пять. Может двадцать. Может сто. Акаши к тому моменту будет взрослым. Или умрёт. Как и вся твоя семья, весь твой клан, весь твой мир…

Молчание. Это было…правдой. Я мог вернутся уже тогда, когда Акаши умрёт. Я ведь помню того парня что плакал передо мной, помню его глаза, помню его слова…

— Я НЕ ДЖОНАТАН, — произнёс, и голос поднялся сам. — Я ОКАМИ. ОКАМИ УЗУМАКИ. И Я ХОЧУ ДОМОЙ.

Последнее слово вышло с давлением, которое не планировалось. Мана качнулась из резерва и цвета вокруг вспыхнули на секунду, резко, как вспышка. Потом стихли.

Уриил смотрел на меня не вздрогнув. Просто смотрел, пока волна не прошла.

— Вернёшься, — сказал он, когда пространство успокоилось. — Вернёшься. Это не обсуждается, я даже хочу, чтобы ты вернулся. Вопрос только в том, когда именно. По их времени или по-твоему?

— Тогда скажи мне что тебе нужно.

— После согласия.

— Это хрень полная, — сказал. — Ты не тупой, значит понимаешь почему. Если задача невыполнима, я соглашусь и застряну ещё на год, пока ты объяснишь условия, а потом выяснится, что выполнить их нельзя. Ты теряешь инструмент, я теряю время. Никому не выгодно.

Уриил посмотрел на меня с тем выражением, которое бывает когда аргумент принят.

— Хорошо, — сказал он. — Скажу одно. Задача выполнима. Она потребует от тебя усилий, она будет связана с тем, что ты умеешь. Она не противоречит тому, кем ты являешься.

— Это ничего, — произнёс. — Это три прилагательных.

— Это то, что я готов дать до согласия.

— Недостаточно.

— Знаю. — Уриил снова сложил руки. — Но у меня есть причина держать условия закрытыми до согласия. Хорошая причина.

— Какая?

— Если ты знаешь задачу до согласия, ты начнёшь искать способы выполнить её без меня. — Он говорил словно знал будущее. — Ты будешь пытаться. Возможно, справишься. Возможно, нет. И пока будешь пытаться, там пройдёт время. Много времени.

Это была честная логика. Неудобная, но честная. Янтарные глаза. Такие же как у меня тогда, Мито это заметила, и это не случайность. Он жил в этом теле достаточно долго, чтобы оставить след в физиологии. Сколько именно, с первой смерти, значит больше десятков лет. Может больше.

— Ты сказал что я живу благодаря тебе, — произнёс.

— Сказал.

— Это неточно. Я живу потому что строил, работал и дрался. Ты вмешивался в моменты когда я не мог справиться сам. Это разные вещи.

Уриил помолчал секунду.

— Справедливо, — сказал он.

— Значит долга нет.

— Долга нет, — согласился он. — Это сделка.

Я прошёлся по пространству, то есть, намерение сдвинулось, и точка обзора изменилась. Цвета вокруг ответили, красный стал оранжевым на секунду там, где я прошёл. Уриил стоял, не поворачиваясь.

— Ты можешь меня принудить? — спросил в сторону.

— К чему именно?

— К согласию. К задаче. К чему угодно.

— Нет, — сказал он. — Не могу. И не буду.

— Почему не буду, это отдельный вопрос, — произнёс с усмешкой. — Почему не можешь это уже интереснее.

— Потому что это твоё тело и твоя воля. — Уриил наконец повернулся, когда я обошёл его и оказался перед ним снова. — Я могу жить здесь, могу вмешиваться в критических точках. Но заставить тебя сделать что-то против воли, нет. Природа… моего существование и соглашение другая.

— Какого соглашения.

— Когда я первый раз вмешался, в больнице, там было нечто похожее на согласие. Не осознанное, не оформленное. Просто часть тебя тогда выбрала не финал. Это дало мне точку входа, но не контроль. — Он смотрел прямо. — Контроля у меня никогда не было.

Я вспомнил улыбку. Ту, в подвале у Мито после ритуала. Мышцы лица двинулись сами.

— Тогда что это было, — сказал зная что он может читать мысли.

Уриил чуть сдвинул голову.

— Ты понимаешь о чём думаешь? В твоей голове хаос.

— После ритуала. Улыбка. Ощущение что тело делает что-то само.

Пауза. Первая настоящая пауза, не расчётная, а та, которая бывает когда тема задевает что-то реальное.

— Это было не я, — сказал Уриил покачав головой.

— Тогда что?

— Реакция души, — произнёс он медленно. — Когда в одном теле одновременно работают несколько типов энергии принципиально разной природы, система иногда выходит на баланс иначе чем ожидается. Это не управление. Это… — он подбирал слово, — вибрация.

— Это недостаточно понятно, — сказал.

— Я знаю. Но точнее сейчас не будет.

Молчание, пространство вокруг было тихим. Цвета двигались медленно, без резких переходов. Уриил стоял в метре, янтарные глаза держали мой взгляд, если бы глаза были бы.

Я думал о Мито. О её голосе когда она говорила про запах, который Акаши начнёт забывать если пройдёт слишком долго. Об Акаши, который рос без отца. О том, как мальчик с красными волосами и чёрными глазами, через год или через пять не будет помнить моего голоса.

— Гарантии, — произнёс.

— Какие ты хочешь? — ответил Уриил с улыбкой.

— Момент. Точный момент где я исчез. По их времени, секунда. По любому времени.

— Это условие принимаю, — сказал он.

— Если задача окажется против того чем я являюсь, сделка аннулируется без последствий для меня.

— Принимаю.

— Если задача физически невыполнима, то же самое.

— Принимаю.

— Если ты солжёшь о задаче, и я это выясню, сделка аннулируется, и ты…получаешь откат, соизмеренный со своей силой.

Уриил посмотрел на меня секунду.

— Принимаю, — сказал он.

Я долго смотрел на него, пытаясь поверить услышанному. Момент когда я исчез…Мито, Акаши дома. Через условную секунду по их времени. Я буду там же.

— Тогда говори, — произнёс. — Что тебе нужно.

***