Подвал Корня пах старым камнем и кровью. Два запаха которые плохо сочетаются, первый успокаивает, второй держит в напряжении, и вместе они давали ту особую атмосферу мест кровь и слёзы смешиваются с камнем ясно рассказывая историю место.

Я стоял у стены, скрестив руки на груди, рядом был Данзо что держал спину прямо и смотрел в центр помещения, и Хирузен слева от него, трубка была за поясом, руки в рукавах. Все трое молчали, потому что в центре происходило нечто, требующее тишины.

Нацу атаковала с пола.

Она ушла в низкую стойку, почти прижавшись к камню, и выстрелила вперёд ногой по внутренней линии. Приём она отработала за полгода до автоматизма, и сейчас исполняла его с той чистотой, которая бывает, когда тело перестаёт думать и просто делает. Хорошо. Анбушник в маске медведя шагнул вправо, пропустив удар мимо бедра, и его рука опустилась на её запястье раньше, чем она успела сменить вес.

Нацу не запаниковала, это было хорошим знаком. Год назад она бы запаниковала.

Она позволила захвату произойти, потянулась вперёд вместе с его движением, и пальцы левой руки ткнули в точку под ключицей с концентрацией чакры. Парень дёрнулся, захват ослаб на долю секунды, и она крутанулась под рукой, уходя за его спину, ударив локтем в область почки.

Маленький рост всё же имеет преимущество, Анбушник жёстко выдохнул через нос, с придавленным звуком.

Данзо у стены гневно шевельнул пальцем, но остался на месте, не меняясь в лице. О-о, чувствую медведя ждут плохие дни. Отметив это, смотрел дальше на спарринг и думал о том, с чего это вообще началось.

После того как Ива заключила мир, Вторая Мировая Война Шиноби немного улеглась. Да, были стычки, были пограничные инциденты с Кумо и с Суной, но они были так, слабенькими. Все понимали, покуда я существую то вся война бессмысленна. Там справилась тройка учеников Хирузена, Цунаде держала медицинский корпус на западном перевале, Джирайя нашёл в себе скрытый талант к разведывательным операциям, который раньше прятался за улыбкой и бесшабашностью, а Орочимару действовал отдельно, с жестокостью которая заставляла его товарищей смотреть на него иначе после каждого задания. Белый Клык куролесил в песках, не давая поднять голову песчаникам, и по последним слухам у него там появилась репутация такая, что одно упоминание имени разгоняло авангардные отряды Суны.

Так что да, этот год я провёл в исследованиях, в проверках и в том, чтобы научить Нацу хоть чему-то дельному.

Чья это была идея? Можно было бы подумать Мито, пристроить ставшую сироту ко мне, занять девочку, дать ей направление. Но нет. Мне самому стало интересно, когда она вечером пришла ко мне, постучала своими тремя стуками в дверь, вошла и прямо, без предисловий, попросила силы. Подумав согласился, всё равно тогда застрял на расчётах по фуин и голова нуждалась в перерыве. Учить кого-то это всегда перерыв от собственных задач, потому что объясняешь вслух то что давно знаешь, и иногда именно в этих объяснениях находишь то, что искал уже несколько месяцев.

Анбушник перехватил инициативу. Он не стал разворачиваться, просто присел и откатился назад, и когда Нацу уже следовала за ним по инерции, его плечо оказалось у её центра тяжести. Бросок вышел правильным: она полетела по дуге и ударилась о камень спиной с глухим звуком.

Воздух из неё вышел разом. Анбушник уже стоял сверху, колено было у её горла, не давя, просто обозначая. В его позиции было профессиональное равнодушие человека, который выполнил задачу.

Нацу лежала, глядя в потолок, и дышала через силу, восстанавливая воздух. Левая рука у неё была свободной и пальцы раскрылись на камне. Хм…зацепила? По щеке у парня тянулась тонкая красная линия от виска до скулы, она появилась после удара локтем, может ноготь зацепил, может что-то другое, но кровь шла. Всё же не хватает ей жестокости, могла бы и голову срезать.

Вдвое старше её и втрое тяжелее. Тринадцатилетняя девочка против опытного агента Корня. Хирузен смотрел на происходящее с лицом словно впервые видел, чтобы девочка дралась словно зверь. Да-а, стиль конечно у меня не самый чистый.

За этот год она прошла путь от девочки, которая падала на ровном месте до девочки которая держится под по-настоящему взрослым давлением и даже зацепляет противника. Это был конкретный результат, измеримый. Я не занимался воспитанием и не строил из себя наставника, просто показывал технику боя, объяснял принцип, давал время отработать. Она остальное делала сама, приходила по вечерам, спрашивала, иногда молчала и просто смотрела как я работаю с фуин на свитках.

Кстати насчёт фуин…посмотрел на примитивные часы у северной стены, деревянные, с грузом на нитке. Полдень через несколько минут. Значит пора.

Анбушник всё держал Нацу коленом. Она перестала бороться, просто лежала и дышала. Умная. Бороться против этой позиции с нулевым резервом это тратить то чего нет, и она это уже знала. Хлопнул в ладоши.

— На сегодня хватит.

Анбушник сразу же поднялся и отступил. Нацу ещё секунду смотрела в потолок, потом закрыла глаза.

— Данзо, Хирузен, спасибо что присутствовали.

Данзо коротко кивнул явно уже думаю о том, чтобы ужесточить тренировки, а Хирузен уже поднимал трубку задумчиво кивнув. Я оказался рядом с девочкой, подняв на ноги и взял за плечо взмахнул рукой. Подвал исчез.

***

Комната встретила нас дневным светом через деревья в горшках. Нацу сразу сползла на пол, не говоря ничего, и лежала там с закрытыми глазами.

— Вставай давай, — сказал. — Мыться и переодеться. Воняешь как протухшая рыба.

Один глаз открылся и посмотрел на меня с возмущением.

— Ты тоже, — произнесла она голосом человека у которого нет сил злиться.

— Наверное.

Усмехнулся смотря на то как она всё же встала, держась рукой за стену, и вышла в коридор. Шаги у неё были тяжёлые и неровные, это отойдёт до вечера. А вот синяк на спине останется дня три.

Я снял куртку и повесил на крюк. За стеной была чакра Мито. Спокойная, она шла с нижнего этажа, из подвала под восточным крылом дома. Принцесса уже была там? Хорошо, взял нужные свитки со стола, проверив порядок. Тридцать два узла в конструкции, все схемы в голове, все расчёты проверены трижды за последний месяц. Последний месяц я вообще проверял их почти каждый день, ища ошибку. Ошибки не было, но…это всегда немного пугает. Пошёл вниз.

***

Лестница в подвал была узкой. Мито обустроила это место полгода назад, когда я объяснил, что именно нужно для ритуала: постоянная температура, отсутствие сквозняков, камень под ногами, достаточно пространства для развёрнутого свитка. Она слушала, задавала вопросы, и через неделю показала готовое помещение. Свечи по кругу были её идеей. Я сказал, что они лишнее, но она объяснила, что свечи держат темп дыхания ровным, а ровное дыхание это треть успеха в любой фуин-работе.

Спорить было нечем и свечи остались. Их было двенадцать. По кругу, с промежутком в метр, на полу камня. В центре лежал большой свиток с конструкцией, развёрнутый и закреплённый по углам. Мито сидела рядом со свитком, с прямой спиной словно на казне, да и руки были на коленях словно она готовилась лишиться головы. При свечах её красные волосы выглядели темнее, а тени от огня двигались по стенам медленно.

Она услышала мои шаги и повернула голову, я мягко тронул её за плечо.

— Ты уже готова?

Мито положила ладонь поверх моей. Тёплая, сухая, с лёгкой шероховатостью у оснований пальцев там, где кожа ломается от постоянной работы с чернилами и свитками. Интересно, у моей жены такие же стали?

— К этому никогда не привыкнешь, — произнесла она.

— Знаю.

Похлопав её по плечу, поднял температуру вокруг на пару градусов магией. В футболке было прохладно, подвал держал постоянную температуру независимо от сезона, что было одним из его достоинств для такой работы.

— Раздевайся.

Мито кивнула и начала снимать кимоно.

Пока она раздевалась я разложил свитки с расчётами по краям основного, проверив угловые метки. Всё на месте, взглянув последний раз на свитки, подумал, что думал об этом целый год.

Проблема была в чакре. Конкретно в том, что для перехода между мирами через котловину нужно три компонента одновременно. И много. Маной я разобрался давно, ядро работало стабильно уже месяцев восемь, тройная спираль держала без постоянного вложения воли. Проклятая энергия синтезировалась в нужных объёмах, это тоже было решено, даже смог её выделять через ману. Оставалась чакра.

Чакра нужна была другой по сути. Первичной. Той которая помнит мир до того, как его разделили на деревни и страны, до договоров и конфликтов. Хаширама имел такую через Мокутон, его чакра была природной в самом основании, и я чувствовал её остаток даже в его записях, в пожелтевших свитках которые Мито дала ещё в первый месяц. Но Хаширама умер. Мокутона у меня нет и не будет.

Зато у меня есть Мито. Ну точнее, у Мито есть Курама, Девятихвостый, и его чакра это именно то что нужно. Природная по природе, первичная, с качеством которое не воспроизводится обычными методами.

Задача которую я решал этот год была в следующем: взять из джинчурики чакру зверя и не навредить носителю, не взять разум зверя, и не получить нового соседа в собственном теле. Насчёт соседа я думал отдельно и долго.

Внутри меня уже жило что-то. Тот мужчина…он никогда не отзывался. Я пробовал каждый способ, который знал: обращался прямо, через медитацию, через погружение в внутренний мир, через сны, через состояния близкие к бессознательным после тяжёлой работы. Всегда пусто. Только это ощущение присутствия на краю восприятия, как дальний отзвук, которого не можешь поймать.

Кто он такой, я так и не понял. Зачем он внутри меня, почему и как…

Но брать к нему ещё одного соседа, существо с тысячелетней историей насилия и ненависти, казалось идеей из разряда придумай себе проблемы на ближайшие века. Значит нужно было взять только чакру, без яростный твари. Фуин-ритуал занял шесть месяцев расчётов и три месяца проверок.

Принцип был в следующем: чакра Кьюби проникает в Мито через печать джинчурики, печать сдерживает зверя и перераспределяет энергию. Мне нужно было войти в эту цепочку сбоку, на стыке между зверем и носителем, там где чакра уже отфильтрована и лишена разума но ещё сохраняет природное качество. Взять именно этот слой. Оставить разумную составляющую хвостатого в Мито нетронутой, и взять только энергию.

Технически это как вскрыть замок не сломав ключ. Долго казалось что не сработает. Любое вмешательство в структуру джинчурики это вмешательство в жизнь носителя, а Мито была стара и её каналы держали нагрузку только за счёт многолетней практики. Дополнительный стресс мог дать что угодно, в том числе и убить её. Зная историю с Кушиной, и кем станет она здесь, уже было понятно. Предлагал, что это то и убило в известной истории.

Потом придумал буфер. Если выстроить промежуточную структуру которая принимает чакру зверя, преобразует её в форму пригодную для передачи, и только после этого вкладывает в мои каналы, нагрузка на Мито падает кратно. Она становится каналом, а не источником. Ей нужно только открыться и позволить потоку пройти, не выталкивать, и не контролировать. Это разные вещи.

Структуру я строил долго и она вышла некрасивой в архитектурном смысле. Функциональной фуин, но некрасивой. Тридцать два узла, семь основных и двадцать пять буферных, связанных в последовательность. Каждый из двадцати пяти буферных дублировал соседний, и если один ломался под давлением чакры Кьюби, система перераспределяла нагрузку, а не рассыпалась.

Проверял три месяца, конструкция держала. Теперь оставалось проверить на живом носителе.

Мито легла на спину в центр свитка, закрыла глаза, медленно выдохнула. Руки были вдоль тела, пальцы расслаблены. Печать джинчурики занимала всё её тело, старая, с глубокими линиями, которые давно вросли в кожу что их даже не видно, лишь на животе. Я видел стиль Мито, ну и тут была словно рука Тобирамы, сделанная точно и надолго. Она не рассказывало про прошлое, но чувствую её участь как живого сосуда не нравилась многим, в том числе и братьям. Но выбора не было.

Свечи горели ровно и в подвале было тихо. Опустился рядом на колени.

— Начинаем.

Первые семь узлов конструкции активировал без вложения чакры, просто намерением и маной. Линии на свитке под ней начали светиться слабым зелёным, это была реакция бумаги на активацию, ничего сверхъестественного. Главное сейчас было то что происходило в структуре не видимой глазом.

Поднял правую руку над её животом и начал выстраивать промежуточный слой.

Мана пошла нитями, каждая толщиной с волос, и ложилась по схеме которую помнил наизусть. Тридцать два узла. Основные первыми: они встали вокруг зоны размещения печати, образовав кольцо, которое обхватывало конструкцию по периметру. Мито лежала тихо, было только дыхание, спокойное и медленное.

— Чувствуешь что-нибудь?

— Тепло, — произнесла она.

— Нормально.

Буферные узлы шли следом, каждый находил своё место между основными. Это занимало время, потому что любая спешка давала перекос в напряжении и перекос нужно было выравнивать вручную. Работал минут двадцать, не торопясь, и за это время Мито не двигалась и не говорила.

Когда последний узел встал на место, вся конструкция стояла правильно. Сеть из тридцати двух точек вокруг и над печатью джинчурики, каждая готова принять и передать. Мана пошла большим вложением сразу по всем основным узлам одновременно. Это был момент в расчётах который проверял дольше всего, потому что синхронизация на живом носителе это другое чем синхронизация на статичной конструкции.

Конструкция ожила, и Мито резко вздохнула, будто через неё прошёл ток. Пальцы у неё сжались.

— Держишься?

— Да.

Голос у неё был ровным.

Печать джинчурики под слоем конструкции начала реагировать. Кьюби внутри неё был существом, которое чувствовало вмешательство. Это я ожидал. Ожидал и первую реакцию: сопротивление. Печать уплотнилась, линии на спине и животе Мито налились оранжевым, словно предупреждая. Девятихвостый давил изнутри, проверяя новую структуру на прочность.

Буферные узлы приняли давление. Двадцать пять из них разом, каждый взял часть нагрузки и распределил по соседям. Конструкция прогнулась, но устояла, это была та самая избыточность, которую закладывал, и сейчас она давала именно то для чего была нужна.

Прошло несколько секунд давления и похоже зверь понял, что конструкция держит. Давление ослабло, и Кьюби отступил назад, не сломав печать, просто вернувшись в исходное положение. Отфильтрованный слой начал проступать.

Чакра на выходе через буферную сеть была лишена разума, лишена воли, без следа присутствия Курамы как сознания. Просто первичная энергия, природная, живая в том смысле в каком жива земля и ветер. Чистая, ведь хвостатые звери и были изначальной чакрой которая разделилась.

Позволил ей войти в свои каналы. Ощущение было похожим на то как первый раз активируешь что-то новое в теле. Жгло по рёбрам и вдоль позвоночника, жар шёл волнами от центра вовне, добираясь до кончиков пальцев последним. Каналы принимали, и расширяясь под нагрузкой. За год работы с собственной чакрой они стали эластичнее и сейчас это имело значение.

Мито лежала тихо, а ритуал продолжался дальше. Я держал конструкцию в равновесии, следя за буферными узлами, периодически выравнивая напряжение в точках где нагрузка накапливалась чуть больше среднего. Кьюби давил ещё раза три, каждый раз короче предыдущего. К четвёртому разу зверь похоже просто стоял в стороне и наблюдал.

Умный, хорошо, что не пришлось использовать глаза чтобы подчинить тварь.

В какой-то момент почувствовал, что резерв изменился. Трудно описать, словно добавили в комнату новый источник света, не снаружи, а изнутри. Чакра Кьюби вошла в систему и осела там, слившись с тем что уже было. Не чужеродно, без отторжения, просто добавилась к существующему как вода добавляется к воде. Внутри было что-то ещё.

Тот мужчина, присутствие которого чувствовал давно, который никогда не отзывался. Чакра хвостатого, войдя в систему, на секунду зашевелилась там, в том месте. Как спящий слышит голос, но ещё не просыпается. Он чувствует что-то?

Это решил отложить в сторону, сейчас главное конструкция. Последний буферный узел закрыл цикл. Конструкция над Мито замерла в точке равновесия, все тридцать два узла держали без моего участия. Убрал руки, сложив их на коленях, и подождал.

Ничего не лопнуло. Вложение завершилось, печать джинчурики вернулась к обычному свечению, Кьюби внутри стоял там же где стоял. Мито дышала ровно и её жизни ничего не угрожала. Успех, идеально абсолютный успех.

Начал снимать конструкцию в обратном порядке. Буферные узлы первыми, основные последними. Линии на свитке гасли одна за другой и через пять минут от всего этого остались только свечи и камень подвала, все свитки сгорели сразу же, не оставив и следа.

— Закончено.

Мито открыла глаза. Несколько секунд просто лежала, смотря в потолок, потом медленно поднялась и сидела, обхватив колени руками.

— Это всё? — спросила она удивлённым голосом. — Так легко…

— Всё.

— Кьюби?

— Внутри. — Почувствовал в себе чакру хвостатого как отдельный живой слой. — Разумная часть не сдвинулась.

Мито молчала, смотря на свечи, на одну из них, которая горела чуть ниже остальных.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил.

— Легче, — произнесла она после паузы. — Словно что-то убрали.

— Часть нагрузки ушла с каналов.

Она медленно кивнула принимая это, но судя по лицу ей всё ещё не верилось что получилось так легко. Это ещё ничего, можно было бы придумать печать чтобы сделать переход от одной у другой без смерти, но сама Мито не хотела. Принимал её выбор, но не хотел понимтаь.

Поднялся почувствовав, что тело держит новый вес иначе чем час назад. Резерв изменился. По объёму кардинально, но по качеству принципиально. Та природность, которой не хватало для перехода, она была здесь. Три компонента все вместе были готовы.

Мана через ядро, проклятая энергия через синтез, чакра природного качества через хвостатого. Спираль в котловине на хребте Химецуру ждала, и я был готов. Готов к тому чтобы наконец вернуться домой.

Оба молчали, в подвале было тихо и темно кроме двенадцати огней по кругу. Одна свеча догорала, огонёк у неё был маленьким и шёл прямо без колебания. Мито взяла рубаху поднявшись смотря мне в лицо и начала одеваться, я отвернулся потому что не стоит заглядываться на чужих жён, ха-ха, потом судя по звуку внезапно остановилась.

— Подожди…

— Что?

— Посмотри на меня, — произнесла она.

Повернул голову. Она стояла в одежде, одна свеча горела между нами, и тень от пламени заскользила по её лицу.

— Твои глаза, — сказала она медленно. — Они янтарные, и зрачок у тебя…как у зверя.

Тишина в подвале длилась несколько секунд, и внезапно я улыбнулся против воли. Почему?

***