Гьюки взревел. Звук прокатился по долине тяжёлым валом, скальные стены справа и слева пошли трещинами от самого основания, широкими, хрустящими обломками, как бывает, когда камень ломается изнутри. Мусор посыпался с гребней мелким неравномерным дождём, и восемь хвостов хлестнули воздух одновременно, каждый толщиной с крепостную башню. Ударная волна прокатилась по дну долины кольцами и тёмное марево чакры хлынуло наружу плотным потоком, видимым даже в воздухе, с запахом крови и горящей земли.

Я почувствовал, как золотая броня Сусаноо прогнулась под одним только давлением чужой ненависти, раньше чем Гьюки двинулся с места. Тридцатиметровая форма, пластины, крылья, шлем с ликом тэнгу, всё это дрогнуло и стянулось под весом. Ненависть у восьмихвостого была качественной, стоит это признать. Старой, густой, она давила иначе чем давили армии внизу или Ооноки с Ханзо. Те давили снаружи, это давило в точках сочленений, в промежутках между пластинами словно просачивалось в само тело.

Копьё в левой руке раскалилось добела и я шагнул вперёд. В лоб может ударить? В этот момент Гьюки прыгнул.

Один толчок, и зверь ушёл с места со скоростью которой пятидесятиметровое тело в принципе иметь не должно. Восемь хвостов сошлись в спираль ещё в воздухе, каждый загнулся под своим углом, это был единый буравящий удар. Хах, что за приём с аниме?

Я крутанул копьём в ответ. Лезвие встретило хвосты в десяти метрах от грудной пластины, золото чакры ударилось о красное и долина вздрогнула ещё раз. Искры взметнулись выше скальных гребней, а три хвоста отлетели назад обугленными обрубками, дымящимися, они упали на камень и зашипели в пыли.

Гьюки не посмотрел на обрубки. Они уже тянулись обратно сами, дёргались как куски мяса с собственной волей, темнея по краям там, где шло восстановление. Три хвоста полностью отросли за те четыре секунды, что я тратил на оценку позиции. Регенерация Биджу была предсказуемой в теории и совершенно другой в реальности, зверь смотрел на меня поверх собственных пепельных обрубков с видом существа, которое только что сделало для себя заметку. Он переоценивал меня?

Пять оставшихся обвили правое плечо Сусаноо. Рывок пришёл раньше, чем я успел компенсировать. Пять хвостов потянули вниз, и голова Сусаноо ушла в плечи. Земля поднялась навстречу, а удар о скальное дно долины прошёл сквозь форму до меня до позвоночника и мои зубы клацнули так что чуть не оторвал язык. Камень провалился под весом на десятки метров, а трещины разошлись от точки удара во все стороны.

Гьюки приземлился сверху и его кулаки зверя обрушились на голову Сусаноо. То, что у него руки как у человека я успел заметить. А после пришёл первый удар что вогнул затылок в камень, второй продвинул трещины по шлему, а третий, с вспышкой красной чакры на обоих кулаках, пошёл через весь лик тэнгу горизонтально.

Внутри Сусаноо я вздрогнул, почувствовав жар. Так значит тварь? Ну посмотрим, как тебе такое? Правый глаз вспыхнул, и Мангекьё завертелось, Цуранаги ударило в зверя иррациональным ужасом, выдернутым из самой основы сознания. Для существ с природой Биджу этот вид гендзюцу входил иначе. Шёл в те слои, где животная ярость ещё имела форму.

Гьюки замер на долю секунды и его белые глаза расширились. Восемь хвостов три которые уже восстановились беспорядочно дёрнулись в разные стороны одновременно, как у человека, которому внезапно стало очень плохо. Зверь завис над головой Сусаноо с поднятыми кулаками. Я не успел оттолкнуть его.

Тот рыкнул, и врезал себе кулаком в грудь. Чакра вспыхнула вокруг точки удара широкой вспышкой, красной с синими прожилками по краям. Ужас сгорел, а Гьюки опустил взгляд на меня, и в белых глазах стояла такая плотная ярость, что воздух вокруг его головы задрожал от жара.

— КАК ТЫ ПОСМЕЛ?

Слова прокатились по долине давлением чакры. Зверь ударил снова, уже без расчёта, с чистой яростью и в этот момент я выпустил копьё.

Лезвие растворилось в золотой чакре ещё до касания камня. В обеих руках Сусаноо сформировались клинки, короткий и длинный, я рубанул крест-накрест в момент когда кулаки Гьюки находились в точке смены направления. Лезвия вошли в бока зверя, а чёрная кровь брызнула густыми горячими струями, попала на пластины брони и там, где осела, золото потемнело.

Гьюки взвыл, но шаг назад не сделал. Хвосты обвили запястья Сусаноо и потянули в стороны. Броня по сочленениям затрещала, и я почувствовал боль в собственных запястьях через связь с формой. Попробуем ещё это, решив активировал Райдзин.

Огромный пояс из девяти томоэ вспыхнул сверху появившись над головой хвостатого. Три белые молнии ударили в тело Гьюки, первая в правый бок, вторая в грудь, третья по плечевому суставу. Шкура задымилась в трёх точках сразу, и запах палёной плоти заполнил долину, острый, с горелой шерстью, и чёрная кожа вздулась пузырями на местах ударов.

Хватка на запястьях ослабла, я подумал, что это возможно сработала как шокер, но Гьюки открыл пасть.

Биджудама появилось в расстояния в пять метров, без подготовки. Чёрная сфера размером с двухэтажный дом, была с кольцами белого света внутри и не подумав схватил её ладонью Сусаноо.

Жгло через броню, пальцы гнулись с трудом, а чакра в сфере толкалась изнутри, ища выход. В трёх точках соприкосновения пальцев с поверхностью броня начала плавиться, но я сжал сильнее.

Сфера треснула и в этот момент молнии Райдзина влились в трещину.

Взрыв ударил наружу, и Гьюки получил его прямо в грудь на расстоянии пяти метров. Зверя отбросило на пятьдесят метров, он пробил в полёте поднятую ударной волной стену пыли и врезался в левую стену долины. Скала обрушилась на него водопадом, куски породы размером от кулака до телеги упали прямо на голову.

А армия в дальнем конце долины всё бежала. Командиры кричали, голоса тонули в грохоте осыпающейся породы и строй, державшийся весь бой до этой секунды, рассыпался. Люди бросали снаряжение, кунаи и мечи, всё что мешало.

Гьюки вырвался из-под обвала. Шкура на груди висела лохмотьями, чёрная кровь продолжала течь с дюжины ожогов и порезов. Хвосты отрастали прямо на ходу, обрубки набирали массу, утолщались, тёмно-красные по краям там где шло восстановление. Всё тело зверя регенерировало быстрее чем я успевал причинять повреждения.

Гьюки ударил всеми восемью хвостами по камню. Ударная волна пошла кругами по дну долины. Я поднял Сусаноо в воздух на крыльях прежде чем она добралась до ног. Земля под местом где я стоял встала острыми пиками, скальные плиты выдавило вертикально, одна из них достала до правого крыла и пробила его насквозь. Крыло дёрнулось, и я скорректировал полёт.

Гьюки в этот момент прыгнул и я спустился ему навстречу. Расстояние было преодолена за долю секунды и Сусаноо обрушилось на спину зверя прямо в момент его прыжка, и Гьюки не успел перегруппироваться. Мы ударились о дно долины вместе, и камень провалился под суммарным весом ещё глубже.

Конго Фуса вырвались из ладоней. Сотни золотых цепей ушли в стороны и вниз. Каждая нашла свою точку, шея, плечи, все восемь хвостов по отдельности, ключевые суставы передних конечностей. Цепи вонзились в чакру зверя и начали вытягивать её наружу. Я почувствовал сжатие в собственных каналах, и давление в кистях. Удерживать восьмихвостого через Конго Фуса было похоже на попытку держать реку ладонями, в моём случае можно но это чакра…какая противная.

Гьюки зарычал и этот рык был другим. Тише по тону, но шире по диапазону, он прошёл через чакру брони до меня и добрался до рёбер. В дальнем конце долины часть бегущих солдат упала, зажав уши. Хм, похоже на непреднамеренную звуковую атаку.

Один хвост вырвался. Цепь на нём лопнула с резким звоном и хвост ударил Сусаноо в правый бок, броня прогнулась, и боль в рёбрах пришла короткой волной которая смыла регенерация

Из пасти Гьюки вдруг хлынули чернила. Они шли густой рекой, и из-за дыма было видно что она горячая. Тварь покрыла Сусаноо за несколько секунд, залив зазоры между пластинами, затекли по крыльям, забили шарниры плечевых сочленений. Жгли по-другому чем огонь, медленно и нарастающе, словно кислота.

Потом взорвались сами собой. Гьюки пытался что-то сделать изнутри этой массы, но вспышка моей чакры в точке контакта с бронёй помешала ему, и взрыв разлетелся во все стороны, обдав километры кипящим воздухом. Чернила сожгло вместе с тем что они держали, и в долине стало чище.

Несколько секунд в долине не было звука. Только оседающая пыль и треск остывающего камня. Потом Гьюки поднялся из дыма, стряхнув с плеч несколько десятков тонн скальной породы как воду. Шкура на груди шла пузырями и лопалась, под ней что-то двигалось, это точно не мышцы, что-то глубже. Чакра зверя работала не как у человека, она не заполняла каналы, она была самим телом, каждой клеткой, каждым сантиметром кости. Убить это можно было только одним способом, убить сразу всё, не оставив ничему времени восстановиться. Я держал это в уме с начала боя, именно поэтому берёг резерв.

Но зверь уже стоял и его четыре рога нацелились в грудь Сусаноо. Первый скользнул по поверхности, второй вошёл под нагрудник, третий пробил броню насквозь по центру грудной пластины, острие вышло из спины. Четвёртый вошёл рядом, выше и давление в грудине стало слишком бесящим.

Не думал, что придётся, мелькнуло в голове, и я усилил давление. Чакра хлынула огромным потоком из тела и золотой свет Сусанно вспыхнул ярче.

Гьюки дёрнулся, чакра потекла в Сусаноо таким потоком, что воздух вокруг формы завибрировал видимой рябью. Зверь открыл пасть. Новая Биджудама начала расти, воздух сжимался вокруг неё сферой уплотнения.

Я отпустил всё. Резерв который держал в запасе, всё что не трогал ни в одном из предыдущих боёв в этом мире, вышло разом. Золотой свет взорвался столбом до самого неба.

Сусаноо начало расти. Тридцатиметровая форма удвоилась за секунду, утроилась. Пятьдесят метров, сто, сто пятьдесят. Земля под ногами гиганта шла трещинами от нарастающего веса, а Гьюки у уровня груди Сусаноо вдруг оказался у пояса, потом ниже. Двести метров.

Крылья раскрылись полностью, теперь каждое перо было длиной с корабельную мачту, а тени от раскрытых крыльев легли на всю долину разом, скальные гребни по краям ушли в тень. Броня стала плотнее, пластины сформировались заново поверх прежних, а лик тэнгу на шлеме обрёл резкие черты, тёмные прожилки в чакре были словно металл, а тяжёлые надбровные дуги придавали человеческий вид этому конструкту.

Гьюки смотрел снизу-вверх. Белые глаза зверя, весь бой смотревшие прямо и ровно, теперь были задраны под углом. Восемь хвостов подтянулись к телу, не для удара, просто подтянулись, как бывает когда нужно занять меньше пространства. Земля под ногами Сусаноо уходила вниз неравномерными кольцами, не от удара, а от чистого веса. Скальные плиты продавливались как мокрая глина, а трещины расходились на сотни метров в каждую сторону. Один шаг такой формы стоил долине больше чем весь предыдущий бой. Гьюки оценил это в ту же секунду что и я. Зверь поднял голову и в белых глазах стояло то, чего там не было с самого начала. Не страх. Что-то хуже страха, он вспомнил прошлое и одного человека что когда-то также стоял возвышаясь над всем миром.

Четыре руки сформировались полностью. Первые две получили клинок и копьё. Третья подняла бутыль с узким горлышком, из которой поднимался тонкий дым, а четвёртая держала зеркало Ято, уже вращающееся в ладони.

Завершённое Сусаноо. Гьюки замер, восемь хвостов, ещё секунду назад формировавших атаку, повисли. Белые глаза уставились вверх, и зверь быстро оценивал, в несколько секунд свои шансы. Биджу не бывают глупыми, это ошибка людей, которые приравнивают ярость к тупости.

Зверь оценил всё это и всё равно зарычал. Он не трус, явно подумал Гьюки и прыгнул, восемь хвостов ударили одновременно, все снизу, сверху, с обоих боков, спираль из тёмно-красной чакры. В ответ взмахнул одним клинком горизонтально.

Острие прошло на уровне плеч зверя в двух метрах от него, и ударная волна снесла верхнюю треть левой стены долины. Скальные плиты размером с многоэтажные дома разлетелись в стороны, а пыль встала вертикальной стеной, и в этой пыли Гьюки врезался в лезвие всем телом.

Шкура лопнула по линии удара, чёрная кровь хлынула рекой. Зверя отбросило назад и он упал, земля под ним вздрогнула, но он тут же вскочил. Хвосты ударили по камню, тело восстанавливалось даже на ходу, но медленнее, удар клинка завершённой формы оставил другую рану.

Он пошёл снова, и я поднялся выше. Крылья ударили воздух и Сусаноо взмыло над долиной. Снизу открылся вид: долина превратилась в длинный шрам в горном рельефе, воронки и борозды по всей ширине, скальные стены с обломанными верхними третями, и ни одного живого шиноби от горизонта до горизонта.

Гьюки прыгнул следом, хвосты у твари работали как пружины. Зверь поднялся до уровня левой ноги Сусаноо и вцепился обеими руками, усмехнувшись крутанул всем телом.

Вихрь от крыльев прошёл вниз с такой силой, что деревья по остаткам склонов сложились горизонтально. Гьюки сорвало с ноги, зверь пролетел по широкой дуге и врезался в правую стену, пробив её насквозь и вылетел с обратной стороны, в узкое пространство между двумя горными гребнями.

Скала обрушилась за ним, а я направил копьё вниз. Оно удлинилось в полёте, от десятков метров к сотням. Острие раскалилось добела, след в воздухе за ним шёл как след от сварки, белый и потом синий. Удар пришёлся точно в спину Гьюки в момент, когда тот вырвался из камней. Копьё вошло на двадцать метров.

Гьюки упал пригвождённый к камню, открыв пасть тот взревел, все восемь хвостов обвили древко и начали тянуть. Камень под зверем трескался от усилия, и решив, что пора спустился и две свободные руки Сусаноо взяли зверя за рога.

Это был неправильный захват. В момент, когда хватался понял это, потому что Гьюки почувствовал точку давления и ответил рывком всего тела. Один рог отломился у основания, с хрустом и фонтаном чёрной крови. Кость зверя, которой было больше тысячи лет, сломалась как сухое дерево.

Гьюки взвыл на частоте, от которой в долине посыпалась скала с обоих гребней. Зверь вырвался, отбросил меня вместе с копьём, и уже разворачивался что похоже сбежать.

Но нет, я ошибся пасть открылась, и новая Биджудама начала формироваться быстрее предыдущих. Чёрная, с белой каймой, росла с каждой секундой, размером уже с половину самого Гьюки. Деревья на склонах гор вокруг долины клонились к точке её формирования словно та обладало собственной гравитацией.

Может и так, подумал подняв зеркало Ято. Сфера вышла и ударила в щит, удар отнёс меня на двести метров назад в воздухе, и крылья потянули против вектора. Зеркало поглощало и перераспределяло силу взрыва обратно к точке воздействия.

Гьюки оказался в двадцати метрах от собственной атаки, когда решил приблизиться чтобы атаковать снова. Взмах руки и взрыв прогремел словно изнутри его груди. Зверь упал на дно долины и в километре от точки падения тряхнуло землю. Скалы по бокам пошли лавинами, а дно долины, уже изрытое предыдущим боем, провалилось ещё глубже.

Я приземлился и четыре руки начали атаковать. Копьё и клинок двигались в перекрёстных дугах, горизонтальные разрезы шли в скалы за долиной на километры. Гьюки уклонился от первого, принял второй в грудь, шкура расходилась, и кровь шла непрерывным потоком. Зверь контратаковал всеми хвостами разом и удар пришёлся в нагрудник.

Двухсотметровая форма покачнулась, но устояла даже, не почувствовав урон по самой броне. Крылья выровняли баланс и в этот моменте, когда я решал что делать дальше Гьюки прыгнул в упор.

Зубы нашли зазор между нагрудными пластинами и кусок брони отлетел. Я ответил локтем в челюсть, его зубы посыпались, несколько с хрустом, несколько с глухим стуком когда упали на камень, а четвёртая рука с зеркалом Ято ударила сбоку по правому плечу зверя.

Зверь покатился по дну долины, пропахав телом всё что было на пути.

Когда тот остановился, подняв голову задышал, пытаясь справится с усталостью. Чакры то у меня побольше, понял смотря на него сверху, а зверь смотрел в ответ и между нами было двести метров воздуха.

Долина вокруг стала полем обломков. Скальные гребни по краям были разбиты и осыпались, в дне зияли проломы и борозды, а армии не было, только брошенные тела, да обломки лагеря что как-то сохранил свои обломки.

Небо над долиной потемнело под нашей чакрой, облака закрыли всё и осталась только плотная тьма, свет этом миру которые давали два источника чакры. Гьюки открыл пасть, новая Биджудама начала расти медленнее предыдущих. Зверь вкладывал больше, черпая из глубокого резерва. Сфера росла, уже превышая предыдущие по размеру.

Я поднял щит и за спиной Сусаноо вспыхнул Кирин.

Дракон из белых молний начал собираться в небе над долиной. Молнии приходили со всех сторон горизонта, привлечённые концентрацией чакры, каждая добавляла массу к телу дракона. Кирин рос и вытягивался в длину, раскрывая пасть с зубами из белого света, длиннее всей долины, длиннее хребта Химецуру. Камень на дне долины под точкой его прицела начал светиться, красным, потом оранжевым.

***

Далёкий гребень что позволял им видеть, что снизу, принял их только за минуту до этого. Орочимару встал у края плоской платформы первым. Цунаде запрыгнула следом, тяжело дыша, и с хрустом подошв о камень. Джирайя последним, он ещё не отдышался после подъёма и это чувствовалось по дыханию.

Внизу, в двухсотметровой золотой форме, Оками стоял с поднятой рукой. За его спиной в небо поднимался дракон из белых молний. Дракон рос, и каждую секунду его становилось больше. Напротив, у дальней стены долины, формировалась Биджудама. Сфера размером с половину самого Гьюки, она чёрная и настолько плотная что воздух вокруг него размывался.

Джирайя заметил момент когда оба противника достигли финальной точки одновременно. Он это почувствовал физически, давлением на грудь словно гора упала на всё тело. Выдохнув он пытался справится с потрясением.

— Сенсей такое видел? — произнёс он тихо. — Он ведь говорил про Хашираму что рядом с ним земля думает. — Пауза. — Здесь же земля боится…

Орочимару не ответил, он смотрел вниз и пересчитывал исходные данные. Каждый выбор сделанный за последние двадцать минут, каждую паузу между атаками, каждый момент, когда можно было завершить всё быстрее и не было сделано. Оками позволил зверю показать всё что у него есть. Позволил бою стать тем, чем он стал. Это было конкретным решением, принятым в начале и не отменённым ни разу. Зачем?

Цунаде смотрела на Биджудаму в пасти Гьюки, сфера достигла полного размера став размером с гору, на которой они стояли.

— Орочимару, — произнесла она. — Если оба удара сойдутся одновременно…

— Долины не будет.

— И нас не будет.

— Возможно.

Цунаде не отводила взгляда от дна долины. Что-то в ней работало быстро, прикидывало, считало. Отец рассказывал про деда. Про то как рядом с Хаширамой птицы поднимались сами и молодые шиноби уступали дорогу прежде чем осознавали кто идёт. Она думала тогда что это метафора. Сейчас под ней был камень горного гребня что мог исчезнуть в любой моменте и небо над долиной было черным от молний. Она могла сделать одно…

Она усилила голос чакрой.

— Оками!

Один крик, одно слово, в полную силу лёгких и каналов чакры чтобы усилить голос. Надо их остановить. Голос прошёл вниз по отвесу скалы, ударился об остатки левой стены долины и прокатился по всему дну.

Гьюки дёрнул головой, белые глаза нашли гребень на западе за долю секунды. Биджудама в пасти зверя дёрнулась, форма сферы исказилась по краям, потеряла идеальную округлость.

Оками не отвёл взгляда, Кирин уже падал вниз белым драконом с раскрытой пастью. Два удара были готовы сорваться одновременно и мир замер в ожидании.

***

Хочешь меня поддержать? Тогда переходи в примечание автора, там уже 110 глава