Скальпель вошёл под третье ребро с сопротивлением, которого я не ожидал.

Это само по себе было интересно. Тело Раума выглядело человеческим настолько убедительно, что иногда приходилось напоминать себе: под рукой существо, которое видело сотни лет, убивало магов, переставляло пространство как мебель и воспринимало смерть как незначительное неудобство для других. Снаружи был крестьянин из какого-то забытого столетия, с тёмными волосами, которые отросли чуть ниже ушей за время хранения в кармане, с руками в мозолях от несуществующей работы и если бы не фиолетовый оттенок в глазах, которые сейчас были закрыты, никто бы не понял.

Но вот ткань под скальпелем давала сопротивление и это была не мышца и не кость. Что-то в самой структуре клеток, пронизанное маной совершенно иного характера, чем та с которой работал здесь. Магия Раума строилась на чём-то старше местных систем, это я понял ещё в том мире, когда была схватка.

Скальпель прошёл дальше. Под ним оказалось то, на что смотрел уже в четвёртый раз за утро: мелкая сосудистая сеть, в которой вместо крови текло нечто плотнее и с иным цветом, ближе к фиолетовому на срезе. Взял пробирку, осторожно заполнил её и запечатал. Поставил рядом с предыдущими тремя свитками.

Лаборатория под Конохой была маленькой и холодной, что меня вполне устраивало. Холод помогал думать в темпе, который устраивал именно меня, а не ту часть головы, которая хотела всё решить сразу. Стол был достаточно большим для такого тела, а свет достаточно ярким, да и инструменты достаточно острыми. Хирузен распорядился выдать помещение без лишних вопросов, что было мудрым решением с его стороны. Лишних вопросов по поводу содержимого стола он тоже не задавал, за что ему отдельная благодарность. Всё равно не ответил бы.

Месяц прошёл. Это было первое, о чём думал каждое утро, хотя думал примерно треть секунды, после чего переключался на что-то конкретное. Месяц с момента когда пространство в котловине на хребте приняло три компонента одновременно и дало переход. Месяц с момента когда переход захлопнулся прямо перед тем как я успел войти в него, потому что Хагорома что-то сделал изнутри печати в самую последнюю секунду. Потом переход восстановился, и снова закрылся, и открылся ещё раз, и снова нет.

Я стоял в котловине с пустым резервом и наблюдал как граница держится ровно там, где должна была разойтись. Это требовало осмысления и опять-таки я вернулся на тот же период с которого начал. Полный резерв и миллиметры…

Хагорома в печати не говорил хотя такую возможность я оставил. Свиток молчал так же, как молчал и свиток Сукуны, который лежал в пространственном кармане уже очень долго. Оба ждали, каждый по своим причинам. Король Проклятий, видимо, злился и копил злость, что делало его интереснее как объект изучения. Создатель системы чакры, судя по полному молчанию, думал.

Возможно, он думал прямо сейчас, пока Раум лежал на столе.

Про Раума я вспоминал ещё там, в том мире с шаманами. Вспоминал и откладывал, потому что-то это то то, потом пространство было занято более срочными вопросами, потом был этот мир и его собственная очередь срочных вопросов. Демон пространства, один из высших, Генерал Разрушения, это был материал, который требовал времени. Времени тогда не было.

А вот сейчас было.

Советнику Хокаге полагалось присутствовать на собраниях Совета, решать вопросы стратегии и консультировать по тактическим вопросам. А вот между собраниями у советника что не ходил ни на один совет было столько свободного времени, что руки сами тянулись к скальпелю.

Посмотрел на срез в рёбрах, структура под тем местом, где у человека находилось сердце, была иной по плотности, более сжатой. Взял зажим и отвёл ткань в сторону, посмотрев чуть глубже.

Там буквально было пространство, а обычным на вид слоем мышц находилась полость, которой анатомически не должно было существовать. Маленькая, размером с кулак, стенки у неё светились на пределе видимости, слабой пульсацией фиолетового. Демон пространства имел пространство внутри себя? Это…было последовательно с точки зрения логики, и при этом настолько странно, что я несколько секунд просто смотрел.

Включил глаза на треть мощности. Полость сразу приобрела детали: внутри неё концентрировалось что-то похожее на потенциальную энергию, сжатую и зафиксированную. Не активную, что удивительно просто хранящуюся. Как батарея, которую не подключали к сети.

Хм, а это интересно, взял новую пробирку. Это требовало аккуратной работы.

***

АНБУ в маске кота появился в дверях ровно тогда, когда закрывал контейнер с десятой пробиркой.

Существует определённая категория людей, которые умеют стучать в дверь самим фактом присутствия в проёме, не производя ни звука. АНБУ Конохи в большинстве своём относились именно к этой категории. Этот конкретный агент, невысокий, с коротким мечом за плечом и с маской кота, стоял прямо и ждал, когда подниму голову от тела, что я сделал через несколько секунд.

— Совет ожидает, — произнёс он ровным голосом, хотя движение пальца на грани слуха видывало его.

— Сколько времени?

— Двадцать минут назад.

Убрал скальпель и снял перчатки. Раум лежал на столе с видом человека, который решил поспать посреди лаборатории, что с закрытым хирургическим разрезом выглядело достаточно достоверно. Накрыл тело тканью, на самом деле убрав его обратно в карман, оставив манекен, а пробирки убрал в контейнер с замком и тоже закинул к себе. П-перестраховка.

— Хорошо.

АНБУ сделал шаг в сторону, освобождая выход. Вежливо, но он думал что я тут буду ходить пешком по этим туннелям. Не, я телепортировался прямо из лаборатории.

Одно движение через пространство, и мана ушла минимально. Коридор под Конохой исчез, и на его месте появились каменные плиты у входа в резиденцию Хокаге. Утренний свет лежал на ступенях ровными полосами, где-то в деревне торговцы уже начинали свой рабочий шум, и воздух пах снегом, который лёг ночью и ещё держался на теневых поверхностях.

Охрана у входа среагировала на появление, один из шиноби рефлекторно поднял руку. Увидев меня, опустил. Этот жест они отработали за месяц почти до автоматизма, что меня устраивало.

Поднялся по ступеням. Совещательный зал был на втором этаже, в левом крыле, я уже знал этот маршрут на уровне ног. Коридор, поворот, ещё коридор, дверь с двойными деревянными панелями. Стучать не стал и открыл её посмотрев на людей внутри. Их было пятеро.

Мито сидела справа от Хирузена, с чашкой чая на столе перед ней, ну бабуля на отдыхе ей богу. Хирузен сидел во главе стола с трубкой в пальцах, раскуренной на этот раз, лёгкий дым поднимался тонкой нитью. По левую сторону от него сидели двое: молодая женщина с собранными волосами и взглядом человека, который привык что его мнение учитывают все(нет)Утатане Кохару, и мужчина рядом с ней, Митокадо Хомура, с выражением сосредоточенной серьёзности.

Данзо Шимура сидел отдельно, чуть в стороне от остальных. Руки сложил перед собой, спина прямая, взгляд направлен на стол. Когда открыл дверь, он единственный повернул голову в нужную сторону раньше, чем я сделал шаг внутрь.

Сенсорика клана Шимура, узнал я её уже давно. Работает постоянно, на пассивном фоне, фиксирует всё что движется в радиусе воздушного кармана. Данзо за прошедший месяц несколько раз оказывался поблизости от мест, где я находился. Случайное совпадение маршрутов или что-то другое, проверять не стал. Просто знал, что он следит, и он знал что я знаю. Это была достаточно честная основа для отношений.

— Вы опоздали на двадцать минут, — произнесла Кохару, и в её голосе интонация, которой говорят с людьми, нарушившими написанное правило. Несколько резко, с нажимом на каждое слово. — Совет собирается по расписанию. Это основа работы Совета. Это…

— Замечание принято, — перебил её взмахом руки и прошёл к столу.

Мест было несколько, я выбрал то которое давало хороший обзор всех пятерых сразу. Поставил стул немного иначе, чем он стоял и Хомура проследил за этим движением молча хоть и нахмурился.

— Прежде чем мы начнём, — Кохару сложила руки перед собой, — я хотела бы поднять вопрос о статусе присутствующего. Должность советника Хокаге предполагает определённые требования к происхождению и принадлежности к деревне. Человек без деревни, без задокументированного прошлого…

— Кохару, — произнёс Хирузен, и этого было достаточно, она остановилась на секунду.

— Нет, Хирузен, я настаиваю. Это формальный вопрос и формального ответа на него нет. Мы обсуждали это трижды, и каждый раз…

— Каждый раз Хокаге давал ответ, — сказал Хомура тише, с тем видом человека, который присоединяется не из убеждения, а из солидарности. — Но ответ касался конкретного случая. Прецедент…

Данзо всё молчал смотря на стол, а Мито подняла чашку, отпив его. Её взгляд был направлен в окно, за которым было зимнее небо и уголки губ у неё чуть поднялись. Всё же что в детстве что в таком возрасте, любила пакостить. Чувствую это не сам Хирузен придумал идею с советником.

Я выпустил чакру.

Это было простое действие, занявшее примерно секунду. Резерв тронул лишь самую поверхность, без техник, без намерения причинить вред. Просто чакра вышла наружу так, как она выходит когда её перестают сдерживать, и заполнила комнату ровным давлением. Стол чуть затрещал под руками тех кто держался за него, а стёкла в окнах зазвенели. Огонь свечи на подставке у восточной стены вытянулся вертикально и замер.

Кохару договорила слово на полпути, и больше не договорила, а Хомура резко убрал руки со стола.

Хирузен поставил трубку, посмотрев на меня без удивления, потому что видел это раньше на хребте Химецуру и знал что будет после. Мито по-прежнему смотрела в окно, только теперь в окно чуть приятнее был вид. Данзо не пошевелился, просто продолжал смотреть на стол, но пальцы у него стали ровнее, это я заметил.

Убрал чакру обратно и комната вернулась к своему обычному состоянию, свеча выровнялась, а дерево стола перестало трещать.

— Порядок установлен, — произнёс. — Как вы и хотела. Хорошо? А теперь что в повестке совета?

Молчание после этого длилось несколько секунд. Потом Хирузен взял трубку, постучал ею по краю пепельницы, убирая золу, и положил.

— Положение на фронтах за последний месяц, — произнёс он ровно.

На столе была карта. Я видел её раньше, в варианте чуть менее детальном, в кабинете Хирузена в первую неделю. Теперь на ней были новые отметки, красными метками по северному и восточному направлениям.

— Ива давит на северо-восточный участок. — Хомура нашёл голос, после паузы которая заняла у него ровно столько, сколько нужно чтобы взять себя в руки. Профессионал, хоть и слабак. — За последние две недели они продвинулись на двенадцать километров по долине Такарэй. Наши там держат три заставы, но третья уже эвакуирована.

— Кумо активизировались на западной границе, — добавила Кохару, и голос у неё снова был деловым, ровным. Претензии отложены, работа продолжается, она умеет так. — Разведка фиксирует передвижения крупного отряда, предположительно с Райкаге лично во главе. Но это пока не подтверждено.

— Подтверждено, — произнёс Данзо. Его первые слова за встречу были тихими, без интонации. — Мои люди видели его три дня назад у переправы через Горо. Он там.

Хирузен кивнул, но ничего не сказал, поглядев на меня. Вопрос без слов.

— Война идёт шестой месяц, — произнёс я, глядя на карту. — Коноха сколько потеряла?

— Восемьсот сорок два шиноби, — сказал Хомура. — Из них четыреста девяносто джонины и чунины. Ещё семьсот восемьдесят ранены, часть из которых вернётся в строй через месяц-полтора.

— Ива?

— По нашим подсчётам около тысячи двухсот. Но у них резерв глубже.

— Кумо?

— Меньше. Они пока держатся в разведывательной фазе. — Кохару провела пальцем по краю западной отметки на карте. — Основной удар от них ещё не был.

— Ханзо?

— Амегакуре стоит в стороне хоть и зажата. — Хирузен произнёс это без интонации, но что-то в его голосе указывало: тема нежелательная. — Союз с Ивой не стал прямым вмешательством. Они обеспечивают тылы, снабжение, Ханзо лично в бой не идёт.

— Ещё не идёт, — поправил Данзо.

Пауза. Мито поставила чашку. Повернулась от окна и теперь смотрела на карту явно понимая больше чем все остальные в этой комнате. Всё же опыта у неё побольше.

— Шесть месяцев, — произнесла она, — и мы уже потеряли больше тысячи шестисот человек суммарно с учётом ранений выведших из строя. — Пауза. — Эта война пойдёт на несколько лет если ничего менять.

— Именно так, — кивнул Хомура.

— Ресурсы деревни держатся, — добавила Кохару, сцепив пальцы. — Но держатся с напряжением. Медицинский корпус перегружен, а академия сократила программу обучения чтобы быстрее поставлять чунинов. Это скажется на качестве через два-три года.

— Ускоренная программа обучения это ошибка, — произнёс Данзо. — Сырые шиноби гибнут быстрее чем обученные. Экономика потерь не сходится.

— Согласен, — сказал Хирузен. — Я уже распорядился вернуть стандартный срок для следующего набора. Но это даст результат только через год.

— Год это много, — сказал Хомура.

— Год это реальность, — ответил Хирузен. — С реальностью я работаю.

Я смотрел на карту. Красные метки на ней складывались в картину, которую читал сразу по нескольким уровням: линии фронта, узлы снабжения, точки где концентрация противника была выше нормального и точки где Коноха держала оборону с меньшим числом людей, чем должна была. Эти точки были слабыми местами. Они уже стоили тех восьмисот с лишним шиноби, которые упомянул Хомура, и при сохранении текущей динамики продолжат стоить.

— Северо-восточная застава, — произнёс. — Та которую эвакуировали. Там было сколько людей?

— Восемьдесят три, — ответил Хомура.

— Откуда шло давление?

— Три отряда Ивы, суммарно около трёхсот пятидесяти человек. Плюс двое их специалистов земляных техник которые разрушили укрепления.

— Заставу можно было удержать.

— Можно было, — согласился Хомура, голос у него стал чуть суше. — При наличии подкрепления. Подкрепления не было.

— Потому что северный маршрут под обстрелом?

— Потому что у нас нет свободных отрядов. — Хомура произнёс это без обиды. Просто факт. — Каждый отряд уже на конкретной задаче. Люди которые могли бы пойти на северо-восток, стоят на трёх других участках.

Кохару смотрела на меня с выражением человека, который ожидает продолжения этого разговора в направлении, которое его не устраивает.

— Вы, конечно, можете предложить решение, — произнесла она. — Это ваша функция как советника. Но хотелось бы понимать, на каком конкретном опыте это решение основано. Командование полевыми операциями требует знания местности, знания личного состава, знания возможностей противника. Всё это требует времени здесь. У вас этого времени было значительно меньше, чем у людей за этим столом.

Это был честный аргумент. Я его принял.

— Знание местности можно компенсировать картой и разведчиком, — ответил. — Знание противника формируется быстрее, чем кажется, если смотреть правильно. — Пауза. — А насчёт знания личного состава: у меня его нет. Поэтому говорю о другом.

— О чём же?

Смотрел на карту ещё несколько секунд. Потом поднял взгляд на Хирузена.

— Ваши потери распределены равномерно по всем фронтам. Это потому что вы держите оборону везде одновременно. Это правильная стратегия когда у тебя ресурс равен ресурсу противника или превышает его. — Провёл пальцем по северо-восточной линии. — Сейчас у вас ресурс меньше суммарного ресурса Ивы и Кумо. Значит равномерная оборона это медленное истощение.

Хомура открыл рот.

— Это понимают все за этим столом, — произнёс Данзо. Его голос звучал ровно, без одобрения и без возражения. — Вопрос не в диагнозе. Вопрос в лечении.

— Верно, вопрос именно в лечении, — согласился. — И лечение здесь одно: убрать одну из двух переменных. Ива или Кумо. Пока у вас два фронта, вы проигрываете темп. Один фронт даёт возможность перегруппироваться и ударить.

— Убрать один из двух фронтов, — повторила Кохару скептически. — Дипломатически? Коноха уже делала попытки. Ива не идёт на переговоры пока Кумо держит западное давление. Кумо не отступит пока Ива жмёт на северо-востоке. Они координируются.

— Не дипломатически…

— Тогда как? — Хомура нахмурился.

Мито молчала чуть дёрнув губами. Данзо тоже молчал, но в его молчании было кое-что другое: он уже понял куда клоню. Это я видел по тому, как у него чуть сдвинулись плечи. Меньше на сантиметр, но сдвинулись.

Хирузен взял трубку обратно и не закурил. Просто держал.

— Покажи мне северо-восточный участок, — произнёс я. — Точно. Где их основные силы стянуты.

Хомура встал, нагнулся над картой и провёл рукой:

— Здесь, долина Такарэй. Здесь резервный лагерь примерно на тысячу человек. Здесь их снабжение идёт из Ивагакуре через этот перевал. — Палец переместился западнее. — Кумо держит этот участок, вот, у переправы Горо, и вот здесь разведчики с недели назад видели передвижение.

Смотрел несколько секунд осмысливая кто как и откуда. Так если вдарить туда…

— Ооноки лично на фронте?

— По последним данным, нет. Он в деревне, но его доверенные командиры там.

— И Райкаге лично у Горо…

— Это мы уже сказали, — напомнил Данзо.

Поднял взгляд от карты.

— Отдай мне этот фронт.

Палец лёг на карту. Долина Такарэй, переправа Горо, весь северо-восточный и западный участок разом, обе линии можно отхватить если не сильно напрягаться.

Тишина. Все одновременно замолчали как воду набрали и все одновременно нахмурились, даже Мито. Хирузен смотрел на мой палец на карте, потом поднял взгляд.

— Это… — начал он.

— Ты хочешь, — произнесла Кохару медленно, с ударением на последнем слове. — Ты хочешь взять два фронта?

— Один, — поправил. — Они смежные. Для меня это один фронт.

— Здесь три с половиной тысячи вражеских шиноби суммарно, — произнёс Хомура. Голос у него был ровным, но что-то в нём изменилось, он считал в голове и не мог остановиться. — С учётом резервов Ивы, которые могут подойти за трое суток, до пяти тысяч.

— Знаю.

— Один человек, — произнесла Кохару. — Пусть даже с вашими возможностями, которые мы видели частично…

— Частично, — подтвердил.

— Один человек против пяти тысяч это не стратегия. Это самоубийство или…

— Или что?

Она остановилась. Данзо в этот момент поднял взгляд от стола, посмотрел на меня, и в его взгляде был тот расчёт, который никуда не исчезал ни при каких обстоятельствах. Он оценивал шансы и понимал, что я не безумец. Это мы выяснили за этот месяц.

— Да, — произнёс Данзо. — Думаю получиться.

Это было произнесено тихо, но все за столом услышали. Хирузен посмотрел на него, потом обратно на меня.

— Объясни, — сказал Хирузен.

— Отведи войска с этих участков, — ответил. — Дай мне два дня. После этого вернёшь их. Но они вернутся на участки, где нет противника. — Пауза. — Один из двух фронтов перестанет существовать.

В голове пересчитал, так если отправить туда вложив столько чакры чтобы на много хватило…

— Или возможно оба, — продолжил.

Мито поставила чашку.

— Ты уверен?

— Достаточно.

Она посмотрела на карту понимая какой мастшаб задачи. Сотни километров, тысячи шиноби и множество разных задач.

— Достаточно, — повторила, и уголки губ у неё чуть поднялись снова, как несколько минут назад.

Хирузен держал трубку, смотря на меня. В его глазах шла работа, взвешивающая. Он видел меня на хребте. Он видел что происходило с тридцатью АНБУ. Он видел, как я исчезал и появлялся из воздуха. Он накапливал данные месяц и сейчас сводил их в одну точку.

— Два дня, — произнёс наконец.

— Два дня.

— Войска отводить как? — спросил Хомура, и в его голосе уже не было прежней скептической нотки. Он принял что разговор перешёл в практическую плоскость, и работал в ней.

— Постепенно. Так чтобы противник воспринял это как перегруппировку, а не отход. Последний отряд уходит в ночь перед тем как я выдвигаюсь.

— А если это не сработает, — произнесла Кохару медленно. — Если что-то пойдёт не так…

— Тогда у тебя будут те же три с половиной тысячи на тех же позициях, которые у тебя есть сейчас. — Пожал плечами. — Ничего не изменится к худшему.

— Изменится моральный дух войск, — возразила она. — Если они узнают что…

— Они не узнают что именно произошло, — перебил. — Им скажут что противник отошёл. Это будет правдой.

Настала тишина за столом. Данзо смотрел на карту. Медленно, он двигал взгляд по отметкам думая о том, как это всё выглядело бы в реальности. Один человек против армии? Такое мог устроить только Хаширама Сенджу или Мадара Учиха. Потом поднял голову.

— Райкаге, — произнёс он.

— Что с ним?

— Его присутствие на передовой. Это означает что он сам держит управление, если он отступит или…его уберут из уравнения, западная линия потеряет координацию. Его командиры будут ждать приказов которые не придут.

— Именно так, — согласился.

— Ооноки в деревне, — продолжил Данзо. — Северо-восточный фронт держится на его командирах. Если командиры не смогут…

— Да.

— Ты убьёшь их, — произнёс Данзо. Это прозвучало как констатация.

— Нет.

— Тогда что?

— Они уйдут, — сказал. — Сами.

Данзо посмотрел на меня несколько секунд. Потом снова опустил взгляд на стол, пальцы у него сложились перед собой.

— Хорошо, — произнёс он тихо и это было всё что он сказал.

Хомура переглянулся с Кохару. Кохару смотрела на карту с выражением человека, который принимает решение против собственного желания и осознаёт это полностью.

— Хирузен, — произнесла она. — Это твоё решение.

Хирузен взял трубку и на этот раз закурил. Дым вертикально поднялся, тонкой нитью, комната была тихой и тёплой, пока за окнами над Конохой стояло зимнее небо.

— Дай мне карту, — произнёс он.

Хомура двинул карту к нему, Хирузен смотрел на неё несколько секунд. Потом накрыл ладонью северо-восточный участок и западную линию разом, и поднял взгляд на меня.

— Два дня, — повторил он.

— Два дня.

— Если на третий они всё ещё там…

— На третий их там не будет.

Хирузен держал паузу ещё секунду. Потом убрал руку с карты.

— Хорошо.

Мито взяла чашку не сказала ничего, просто смотрела в окно, за которым Коноха продолжала жить своим шумным зимним утром, понятия не имея о том что только что решилось в комнате на втором этаже резиденции Хокаге. Данзо поднялся первым. Коротко поклонился Хирузену, не мне, и вышел. Шаги у него были тихими, как всегда.

Кохару и Хомура переглянулись ещё раз. Хомура начал складывать дополнительные карты, а Кохару убирала записи. Всё же хорошие административные старейшины, умеют работать внутри деревни, может поэтому Хирузен их держал при себе?

Я смотрел на карту ещё несколько секунд, потом встал.

— Когда войска начнут отходить? — спросил у Хирузена.

— Завтра к вечеру можно начать первый этап. Последний отряд уйдёт ночью послезавтра.

— Послезавтра ночью значит.

— Да.

— Хорошо.

Направился к двери, Мито не поднялась следом, думаю у неё есть что сказать Хокаге. Хирузен проводил меня взглядом, в котором была та самая смесь, которую я уже научился распознавать: доверие, тревога и ответственность человека, который отдал в чужие руки что-то ценное и знает, что вернуть это уже нельзя.

В коридоре было тихо, лишь мои шаги по деревянным половицам, поворот, лестница. Где-то в пространственном кармане лежали два свитка: один с Королём Проклятий, второй с Мудрецом Шести Путей, который был запечатан уже месяц.

Завтра вечером войска начнут отходить, а послезавтра у меня будет работа. А пока…можно разобраться с Бессмертием.

***

Хочешь продолжения? Тогда тебе в примечания автора, там уже лежат следующие главы. Тебе приятно, мне поддержка.