Свиток лежал на полу рядом с матрасом ещё час после того, как вернулся. Просто лежал. Я сидел у окна и смотрел на двор, где лошадь у коновязи жевала что-то своё и в этом жевании не было ни малейшей спешки. Хорошая жизнь, завидная. Ничего не делаешь, жуёшь, катаешь владельца да так до конца. Возможно примитивно, но и трудностей эмоций также не чувствуешь.

Разговор с жен…Мито требовал времени, чтобы осесть. Не то чтобы он был тяжёлым. Просто был странным в том смысле, в каком бывают странными встречи, к которым готовился и которые всё равно оказались совсем другими. Жена пыталась меня убить, это было логично, она всё же не моя жена. Потом выслушала, это тоже было логично. Потом дала свиток брата, который уже умер в этом мире.

Это уже было что-то, к чему логика применялась с трудом. Слишком трудно это всё принять.

Встал, подняв свиток с печатью Хаширамы. Чакра в печати была прохладной, за прошедший час она немного успокоилась от моего тепла. Взял, развернув на колене и начал читать.

Хаширама писал как думал. Это было понятно после первых же строк. Никакой структуры, никакого оглавления, никакого разделения по темам. Просто всё вместе: наблюдения, вопросы, схемы, снова наблюдения, посередине какая-то короткая заметка о том, что нужно купить новое кимоно потому что Мито разозлилась на старый, видите ли цвет не подходит. Потом была схема какого-то здания, а потом формула распределения чакры для какой-то техники, которую я не знал. Потом снова горы…

Было бы сложно читать, если бы не привычка работать с такими записями. За долгую жизнь видел разное, в том числе гениев которые не умели записывать то, что думали, потому что мысль двигалась быстрее руки. Хаширама был именно таким. У него мозг опережал кисть, и поэтому на полях страниц появлялись стрелки в другие части свитка, пометки вроде посмотреть выше, к этому вернуться, не понял, но важно.

Последнее встречалось чаще всего. Не понял, но важно стояло рядом с несколькими пометками, которые я рассмотрел особенно тщательно.

Схемы были зарисованы от руки, уверенным движением. Хаширама рисовал хорошо, это я знал давно, его рисунки нарисованные быстрыми взмахами были очень красочны и точны, как и всегда с талантливым братом. На одной из схем был горный рельеф, с видом сверху. На ней были отмечены три точки, и одна из них была подписана: место где быстрее, вторая - место где плотнее и третья без подписи, только кружок и рядом не понял, но важно.

Я поднял взгляд от свитка, и посмотрел в окно вздохнув. Хаши-кун мог бы написать и точнее, потом вернул глаза обратно на свиток.

Третья точка совпадала по расположению с амфитеатром. Тем самым, с медленным снегом и стоячей волной, где потратил весь резерв и улетел спиной в стену. Значит, он там был.

Первые две точки я не знал, даже не видел их. Лежали они по схеме в стороне от маршрута, по которому шёл вдоль хребта. Одна западнее, другая выше, на самом гребне, куда я почти не заходил.

Хаширама посещал хребет Химецуру несколько раз. Это было понятно по тому, что заметки про горы появлялись в свитке не один раз, в разные периоды, и каждый раз с добавлением новых деталей. Первая запись была коротко, Мокутон здесь другой, быстрее растёт, да и…земля живее что ли? Потом уже следующая, с координатами, западный выступ, третья гряда от вершины, там, где скальная стена разрывается. Потом была схема какой-то техники нин которую тот пытался там использовать. Потом ещё запись, с другим нажимом пера, написана в другое время, про то что был снова. Быстрее и плотнее, там явно что-то есть, чего я не понимаю. Тобирама сказал что это просто богатая почва, но брат неправ.

Улыбнулся сам себе. Тобирама неправ, это было написано с уверенностью, которая Хаширама редко показывал в плане родственных отношений. Хаширама не злился на брата, просто констатировал, в этом тоже было что-то узнаваемое.

Отбросив мысли насчёт своих братьев, читал дальше. Заметки шли вперемешку, техники Мокутон, записанные как черновики к чему-то большему, личные наблюдения одно даже неожиданно смешное, про то что медведь на восточном склоне хребта уже в третий раз выходит к одному и тому же ручью в одно и то же время, и Хаширама это отметил с явным удовольствием, потом снова горы.

Последняя запись про горы была отдельной. Хаширама поставил дату, это он делал редко, и написал чуть медленнее обычного, потому что нажим пера был ровнее. Обычно у него были торопливые строки, а здесь, как если бы хотел чтобы слова выглядели точно.

Третье место был там первый раз. Там что-то такое что я не могу объяснить Мокутоном. Долго прикасался к камням и что-то в них как будто услышало. Это не метафора. Именно услышало. Земля там живёт иначе чем везде. Не понял, но важно, думаю кто-нибудь потом поймёт. Может рассказать брату?

Свиток я держал в руках ещё минут пятнадцать после того как дочитал. Просто приложил ко лбу закрыв глаза и вспоминал брата что помог даже после смерти, даже в другом, даже в другое время. Потом аккуратно свернул и убрал рядом со свитком Рэн во внутренний карман. Два свитка, от двух разных источников, из двух разных времён. Оба про одно место и оба со своим неполным пониманием.

Лёг на спину, закрыв глаза думаю о трёх точках. Не одна и даже не две, а три. Это меняло картину.

Дальнейшая ночь прошла в расчётах в голове. Активировал глаза на минимальной мощности, на щадящем режиме, и просто держал структуру, прокручивая в ней то, что видел в амфитеатре. Стоячая волна, три источника, пересечение.

Что-то в этой картине было неправильным. Я это чувствовал уже тогда, в котловине, но тогда торопился и зафиксировал только общее. Сейчас, когда не было спешки, и голова работала чисто, деталь начала проявляться.

Три волны, приходящие с трёх сторон. Я описывал это себе как пересечение, как три линии сходящихся в одной точке. Но волны так не работают. Волны это ведь не линии. Волна имеет фазу, амплитуду, направление. Когда три волны встречаются, они не просто суммируются в точке пересечения. Они взаимодействуют.

На этой мысли поднялся, сев. Сенсорика шла фоном, деревня снаружи была тихой, лишь звук цикад, глубокая ночь на дворе.

Взял бумагу из купленных вчера и тушь, нарисовал три круга, разного диаметра, перекрывающихся с центром в одной области. Потом добавил стрелки направления пульсации. Первый источник с юго-запада, второй с севера, а третий с востока.

После того как поднял бумагу, смотрел на рисунок. Если три волны приходят под такими углами и с такой разницей по фазе, они не создают стоячую волну в точке пересечения. Они создают вращающееся поле, как три течения в воде, которые закручивают друг друга.

Спираль? Не точка пересечения. Центр вращения.

Я смотрел на рисунок ещё несколько секунд, потом перевернул страницу и нарисовал снова, на этот раз показав спираль явно. Три линии, уходящие в центр по кривой, каждая под своим углом, каждая чуть отстающая от предыдущей по фазе. Не сходящиеся, а закручивающиеся.

Это объясняло то, что видел. Снег в котловине медленно падал по кругу, а не вертикально. Я тогда не обратил внимания, списал на ветер, но ветра ведь там не было. Снег падал медленно и по спирали, потому что пространство там не статично сжато, оно вращается.

И я давил на него прямо. Пытался проткнуть точку, которая не точка, а центр вращения. Это всё равно что пытаться остановить волчок, надавив пальцем сверху. Он только ускоряется.

Положил бумагу на пол, смотря на рисунок. Потом подумал о том, что записи Хаширамы, которые он сам не понял, показывали именно это. Три точки, которые он нашёл, лежали не по прямым линиям, они лежали по дуге. Мокутон у каждой точки вёл себя по-разному то быстрее, то плотнее, и каждый раз иначе просто потому что каждая точка была частью спирали на своём участке. Брат чувствовал разницу, но не понял архитектуру.

Зато зафиксировал координаты и это просто прекрасно. До двух других точек надо добраться и посмотреть на них со стороны, с включёнными глазами. Понять, как они соотносятся с центром, уточнить параметры спирали. Потом строить переход, через вход в резонанс, а не через давление.

Это была другая работа, принципиально другая и мне нужно было время чтобы понять, как всё сделать правильно. Потушил свечу и лёг, закрыв глаза. Пора отдохнуть…

***

Утром первого дня съел рис в обеденном зале, послушал краем уха разговор за соседним столом про поставки из западных провинций, вышел на улицу и просто пошёл.

Коноха была большая. Это можно ощутить только если ходить по ней без цели, потому что с целью всегда идёшь по конкретному маршруту и замечаешь только то, что на нём. Здесь же — улицы, кварталы, рынки, маленькие площади, фонтаны которые всё ещё работали несмотря на войну, тренировочные площадки за невысокими заборами, запах хлеба и жареного лука из окна, дерево и камень и глина в разных пропорциях в зависимости от квартала. Каждый квартал был чуть своим.

Я шёл как турист, держась у стен, как человек без дела. Сенсорика работала на пассивном фоне и мир был чуть детальнее обычного, даже воздух стал слегка читаемый по токам энергии. Привычка быстро становится привычкой.

Я заметил старых знакомых которых видел немного, прошёл вдоль клана Нара что жил тут, было видно по тому как выглядели дома, чуть более скромные снаружи, чуть более продуманные по расположению окон. Тень в нужное время, тепло в нужном направлении. Люди которые умеют думать наперёд, строят так, чтобы не думать об одном и том же дважды.

На одной из площадей стояла группа детей, совсем маленьких, с деревянными кунаями. Кто-то из взрослых показывал им что-то про захват. Взрослый был немолодой, с усами и с видом человека, у которого хватает терпения на детей только потому что он сам выбрал это занятие. Дети слушали вполуха, а один из них уже целился деревянным кунаем в другого ребёнка и пихал его локтем.

Будущее Конохи да, подумал без иронии. Это всегда был так, дети шумные, неорганизованные, но живые.

К полудню добрался до восточной части деревни, где запах становился влажным от близости к реке. Здесь было тише. Меньше торговли, больше складов, несколько кузниц по дороге. Один мастер работал прямо у открытых дверей, ритмичный звук молота был слышен издалека.

Перекусил у уличного торговца — жареные пирожки с чем-то острым внутри, деньги отдал не глядя, и пошёл дальше. Хорошие пирожки всё же отметил, жуя и осматриваясь дальше.

Проблема случилась во второй половине дня. Был в узкой улице между двумя кварталами, я шёл в сторону постоялого двора, уже думая о том, что неплохо было бы закончить день медитацией. Сенсорика засекла знакомую подпись за три секунды до того, как мы бы встретились за углом.

Сакумо Хатаке. Его чакру ни с чьей другой не перепутаешь после того, как однажды почувствовал. Та самая сухая, контролируемая до предела, без единого лишнего выброса. Узнаваемая именно потому что почти невидимая.

Три секунды для маскировки это достаточно. Хенге был лёгким, изменил только черты. Я не стал менять рост или фигуру, это заметно при движении. Просто немного изменил линию подбородка, нос, убрал то, что делало лицо характерным убрав клановую стать. Завернул в боковой переулок, пропуская человека, который шёл мимо.

Сакумо прошёл не заметив ничего странного. Я заметил что с его стороны шла пассивная сенсорика, он тоже держал минимальный режим, и это было правильно с точки зрения шиноби в мирном квартале. Он меня не засёк или засёк изменённого и нашёл незначительным. Плевать, главное что мы не встретились.

Постоял в переулке, прислонившись к стене, секунд двадцать после того как его шаги стихли. потом убрал хенге и вышел в нужную сторону.

Встреча с Белым Клыком в деревне после той ночи на поляне была бы неудобной. Он дал мне окно для выхода через западный сектор, он рассказал Хирузену примерное направление и оба этих действия были его собственным выбором, сделанным по своей логике, а не потому что его обязали. Такой человек, встретив меня в деревне, захочет понять зачем же я вернулся.

Ответа у меня не было, который устроил бы нас обоих.

***

Шимура Данзо сидел за столом в дальней комнате перевалочного пункта и перечитывал отчёт в третий раз. Начав в четвёртый раз он уже понял ничего не добавит. Просто пустые страницы там, где должна быть информация.

Четыре человека из семи наблюдателей с восточного сектора хребта вернулись без воспоминаний. Трое остальных вернулись с фрагментами не полными, разрозненными, как битая посуда, из которой не сложить ничего целого. Один помнил силуэт над хребтом, выше скал, второй помнил вспышки, а третий ничего кроме того что было до позиции, как будто потом просто выключился.

Из одиннадцати человек его группы, он сам и десять агентов все одиннадцать были найдены без сознания на тропе. Все живые, все с целыми костями, без следов борьбы. Это последнее обстоятельство Данзо отметил отдельно и думал о нём больше всего.

Человек, который нейтрализовал одиннадцать шиноби и никого при этом не убил и не покалечил, делал это осознанно. Это было решение, а не побочный результат. Одиннадцать человек живыми это было ему нужно.

Зачем?

Версия первая: чтобы не создавать инцидент. Трупы агентов Корня на тропе к хребту это вопросы к Данзо, это следствие, это лишнее внимание. Нейтрализованные и живые просто неудача операции, которую можно списать на обстоятельства.

Версия вторая: из принципа. Некоторые люди не убивают без необходимости. Данзо знал таких, редко, но знал. Они были либо идеалистами, либо людьми с настолько высоким уровнем, что убийство им было попросту скучным инструментом.

Второй вариант он вернул к началу. К тому что знал.

Хирузен вышел на хребет с тридцатью АНБУ. На ногах Хирузен вернулся один. Тридцать АНБУ были живыми, и Хирузен потом говорил мало, только про то что это был шиноби без деревни с нестандартными техниками, что угрозы для Конохи нет, что ситуация разрешена и закрыл тему, что для него нетипично.

Хирузен закрывал темы когда не знал как их объяснить.

Данзо поднявшись, прошёл к окну. За стеклом был предгорный лес, та же сосна, тот же ветер. Красная полоса на запястье прошла полностью ещё на следующий день. Он её смотрел пока она не исчезла, потому что она была единственной физической деталью, которая говорила что что-то было. Что было что-то, что он мог потрогать.

Теперь её не было, и доказательств тоже не было.

Агент, который сидел у стола за его спиной, молчал. Это был правильный выбор ждать пока позовут.

— Опрос в деревне, — произнёс Данзо, смотря в окно. — Постоялые дворы, рынки, кварталы, дети. Кто появился новый за последние дни. Мужчина, высокий, скорее всего один. — Пауза. — Искать через информаторов, без официальных запросов к полиции.

— Есть.

— И найди мне записи с контрольных постов, все за последнюю неделю. Полный список.

Агент поклонившись вышел, а Данзо ещё несколько секунд смотрел на лес думая что совершенно не понимает что искать, потом вернулся к столу.

Терпение он понимал как инструмент. Люди делали ошибки, люди оставляли следы, люди возвращались туда, откуда им надо было уйти. Надо только ждать правильно, не пассивно, а с планом.

Кусочек, который он имел это было про шиноби с нестандартными техниками, способный нейтрализовать элиту Конохи, с кровью, которая давала Шаринган там где его не должно быть. Шиноби, который по каким-то причинам остался в живых в Ивагакуре после вещей, после которых обычно не остаются.

Кусочек небольшой да. Но Данзо умел работать с небольшим.

***

Второй день в Конохе прошёл иначе. Встал рано, купил на рынке нормальных продуктов рис, мисо-пасту, несколько пучков зелени и решил приготовить себе завтрак в комнате, на маленькой жаровне которую хозяин разрешил использовать. Это было приятнее, чем есть в зале. Тише и без чужих разговоров про поставки и цены. Мне нужен был покой после встречи с Мито.

Потом три часа с закрытыми глазами, работая с буфером. Теперь это была уже скорее проверка, чем строительство, шесть слоёв стояли устойчиво, надо было только убедиться что они держат нагрузку в связке друг с другом, а не по отдельности. Включил Шесть Глаз на половину мощности, дал им поработать минут двадцать, отслеживая состояние. Буфер держал, дискомфорт появился только на двадцать третьей минуте, и был мягким.

А это было хорошо, отметил это потом достал бумагу и нарисовал то, что продумал ночью. Спираль с тремя источниками и центр вращения. Две неизвестные точки из записей Хаширамы были также интересны.

Схемы Хаширамы были простыми по исполнению, но точными по пространственному расположению. Он рисовал горный рельеф по памяти и делал это хорошо, потому что человек с его уровнем чакры чувствовал рельеф лучше чем видел. Координаты двух новых точек, которые он записал, я перенёс на свой рисунок.

Посмотрев на результат подумал что если мои расчёты спирали верны, то первая из точек Хаширамы должна быть примерно на внешнем витке. Там, где деформация слабее всего, где спираль только начинает закручиваться. Вторая, на среднем витке, где-то между первой точкой и амфитеатром.

Это объясняло почему его Мокутон вёл себя по-разному в каждой из трёх точек. На внешнем витке быстрее, потому что пространственное истончение там просто делало энергетический обмен чуть активнее. На среднем плотнее, потому что спираль там уже достаточно сжата, чтобы концентрировать. В центре иначе, потому что центр вращения это вообще другой режим, там нет ни скорости, ни плотности в обычном смысле. Там есть только вращение.

Земля там живёт иначе, написал Хаширама сказав что-то что не мог объяснить. Прикоснулся к камням и почувствовал что что-то услышало.

Сложил бумагу, убрав в карман к свиткам и после полудня вышел снова, на этот раз с другой целью. Нашёл лавку где продавали картографические материалы бумагу повышенной плотности, тушь для детальной работы, линейки из дерева с разметкой. Взял то что нужно заплатив и вернулся.

До вечера занимался одним делом: рисовал полноценную схему спирали с учётом всех данных что были. Отчёты Рэн, схема с её свитка, координаты Хаширамы, собственные наблюдения из амфитеатра. Всё это можно было собрать в единую карту, если потратить время.

А время я потратил много и к ночи на столе лежал лист размером с развёрнутый свиток, на котором был хребет Химецуру с пятью обозначенными точками. Три первые были те что уже знал. Две новые уже из записей Хаширамы, с пометками про его наблюдения. Поверх всего была нарисованная спираль, которая проходила через все пять точек с удивительной последовательностью.

Удивительной потому что сходилось. Вздохнув лёг, оставив лист на столе, и напевая музыку смотрел в потолок с тёмными балками.

Когда спираль правильная, это чувствуется. Как когда замок открывается не потому что подобрал ключ, а потому что нашёл правильный ключ, и он входит легко. Эта схема была такой. Она не требовала насилия над данными, она просто принимала их все и давала каждому место.

В этом было то самое чувство из котловины, которое называл исследовательским интересом. Давно забытое, и теперь снова здесь.

***

Третий день начался рано. Проснулся до рассвета, полежал не открывая глаза, и слушая деревню. Коноха по утрам звучала иначе чем днём, тише, с единственными звуками воды в водостоках и редкими шагами в улицах и на крышах. Кто-то нёс что-то тяжёлое, слышно было по ритму шагов, потом тихо, кто-то перепрыгнул с крышу на крышу, потом птица залилась звуком несколько раз, и снова тишина.

Когда я уже встал и умылся, отметив что лошади нет, как и чая что нужно найти, думал про две новые точки.

Надо бы добраться к ним и посмотреть в рабочем состоянии глаз, а потом уже можно думать про синхронизацию. Про то как войти в резонанс со спиралью вместо того чтобы давить на неё, это потребует другой конструкции круга, скорее всего тройной, с тремя секциями по числу источников, каждая настроенная на свою волну.

Сложно, но в этой сложности была понятная логика. Так шаг за шагом я вернусь домой. Это было лучшее что могло быть.

Во дворе появилось движение это был не хозяин, другой человек. Маленький, быстрый. Я смотрел как фигурка обходит коновязь, приближается к крыльцу, взбегает по ступенькам и слышал звук шагов в коридоре. Лёгкий, детский. Стук в дверь была два раза, негромко.

Открыл уже зная кто это. Девочка стояла в коридоре, та самая что приходила в прошлый раз. Красные волосы в косе, одна прядь выбилась с правой стороны, та же строгость на лице, то же выражение важного поручения.

На этот раз в руках у неё не было бумаги и я посмотрел на неё ожидая что скажет.

— Принцесса ждёт завтра, — произнесла она подняв голову. — С утра.

Развернулась и пошла по коридору к лестнице, не ожидая ответа. На этот раз даже не оглянулась на ступенях. Закатив глаза закрыл дверь и вернулся к окну.

Мито Узумаки назначила встречу через день после того как едва не убила меня без записки. Только слова, а это означало либо что она хотела встречи, которую нельзя было задокументировать, либо что торопилась. Оба варианта были интересными.

Но вот что Хаширама написал что что-то его услышало, когда он касался камней было интересней.

Синхронизация?

Может быть именно это было правильным с самого начала, и он просто нашёл его другим путём. Через ладони, через Мокутон, через ту свою чакру которая была природой. Он делал то что я пытаюсь понять через теорию, просто входил в резонанс, потому что умел это делать иначе, телесно, без необходимости знать как это называется.

И когда на следующее утро я прибыл в квартал Узумаки и прошёл по тому же маршруту, я даже не удивился тому, кто меня встречал. Почти. Мито Узумаки, жена моего брата из этого мира, стояла рядом с Третьим Хокаге, Сарутоби Хирузеном учеником Тобирамы что решил когда-то создать академию и систему шиноби.

Когда я встал перед ним, оба посмотрели мне прямо в глаза, и у обоих было какое-то выражение лица словно они увидели призрака. Ну что опять…

***