Расщелина вывела на открытый склон через полчаса. Солнце уже поднялось достаточно, чтобы попасть на камни, и они отдавали тепло, которое накопили за предыдущие дни. Хорошее начало дня для такого дела.

Карту я не взял. Запомнил направление ещё когда смотрел на дворовый камень при свете очага всего-то три линии, точка пересечения, общий угол смещения к северо-востоку. Этого хватало. Дополнительным ориентиром служило то, о чём старик сказал мимоходом: там слишком громко. Я знал, как это выглядит на языке сенсорики, знал, что почувствую, когда приближусь.

Шёл пешком. Это было осознанное решение, и не самое удобное с учётом рельефа. Можно было подняться в воздух и срезать путь в разы, но мана после вчерашнего дня стояла примерно на семидесяти процентах, а чакра немного ниже, сказался бой с АНБУ Хирузена и последовавший за ним бой с ним, который требовал постоянной готовности. Экономить энергию перед тем, что планировал сделать в точке пересечения, было правильнее, чем экономить время. Время у меня было, а энергия конечна, особенно мана.

Первый час дался легко. Подъём шёл по широким уступам, с хорошим рельефом и редкими осыпями, которые обходились без проблем. Птицы здесь пели нормально, значит, я ещё не вошёл в зону аномалий хребта. Сенсорика держалась на пассивном фоне: одна крупная подпись на востоке, что-то размером с медведя, и мелочь в траве. Никаких шиноби. После утра на хребте с Хирузеном это было приятно.

Думал о том, что сказал Гэнку перед уходом. Не о фразе про дорогу, хотя и она вертелась в голове, а о другом. Что странник, который приходил двадцать пять лет назад, был похож на меня чем-то, что не описывается внешностью. Это интересно само по себе. Люди, которые ищут одно и то же, похожи по способу искать, даже если не знают друг о друге. Это либо говорит о природе поиска, либо о природе того, что ищут.

Не стал развивать мысль дальше. Потом подумаю насчёт мага что попал сюда…

Второй час принёс другой рельеф. Уступы сошли на нет, склон стал круче, и под ногами появился сыпучий камень, который съезжал под весом при каждом шаге. Здесь нужно было выбирать точки опоры внимательнее, не торопиться, делать движения короткими. Я не форсировал чакру в ноги, чуть-чуть, самый минимум, только для того, чтобы подошва сцеплялись с камнем надёжнее, чем позволяла обычная обувь.

Один момент оказался неприятным. Плита, которую я выбрал как следующую точку опоры, выглядела вросшей намертво. Серая, с лишайником по краям, с трещиной у правого края, которая говорила о возрасте. Поставил на неё ногу и плита качнулась. Не резко, но качнулась, весь кусок породы размером с небольшой дом просто пошёл вниз по склону, и под ногами внезапно не оказалось ничего.

Тело среагировало раньше головы. Я уже стоял в воздухе на тонком потоке маны, пока плита ехала вниз с грохотом, собирая за собой всю осыпь. Постоял так секунду, глядя на неё. Потом подумал, что это было бы хорошей ловушкой, если бы кто-то её намеренно поставил, плита выглядела устойчивой с любого угла.

Но никого поблизости не было. Просто горы делали то, что горы делают: оставляли непрочное непрочным, и время от времени напоминали об этом тем, кто двигался по ним без должного внимания. Ах, сразу вспоминается как мы с дедом так ходили, да-а-а, были времена…

Опустился чуть дальше по склону, туда где камень был надёжнее, и пошёл в обход. Мана потрачена, но меньше, чем на нормальный полёт. Можно работать.

К полудню первого дня перевалил за основной гребень и увидел то, что лежало на северной стороне хребта. Пейзаж изменился, здесь было суше, зелени меньше, да и скалы стали светлее и острее. Ветер с северной стороны тянул по-другому, без влаги, прямой и холодный. Я остановился на краю и посмотрел вниз.

Там было несколько долин, одна за другой, уходящих к горизонту, где горы становились совсем тёмными и высокими. Долина Гэнку была за спиной, на юге. Здесь вообще другой мир по ощущению. Не враждебный, просто совсем другой. Более старый, что ли…

Сенсорика немного изменилась. Самую малость, как когда меняется давление воздуха перед грозой. Ещё не то, что искал, просто стал ближе.

Нашёл место для ночлега до темноты неглубокая пещера у основания скальной стены, достаточно большая чтобы лечь, с хорошей тягой через трещину в потолке. Камень был сухим, и я развёл небольшой костёр из того, что нашлось. Поел, что оставалось, и сел у огня проводя проверку.

Восемьдесят три секунды. Буфер уже заметно работал. Дискомфорт за правым глазом приходил позже, да и уходил быстрее. Структура конструкции Шести Глаз держалась ровнее, без тех мелких рывков, которые раньше указывали на нестабильность при длительной нагрузке. Прогресс был.

Так играясь с глазами и устав от этого потушил костёр и лёг. Ночью в горах на этой высоте было холодно по-настоящему, не терпимо холодно, а так, что приходилось держать внутренний обогрев через небольшой постоянный поток чакры. Это расход, но сон без него был бы коротким и некачественным, а мне нужно было восстановиться. Компромисс что б его.

Уснул быстро и снов в этом холоде не было.

***

Второй день начался ещё до рассвета. Я встал когда небо над восточными горами только начало светлеть, выпил горную воду из собранного за ночь конденсата и проверил снаряжение. Направление помнил точно. По расчётам, два-три часа пути в нормальном темпе или больше, зависело от рельефа, который отсюда был не виден.

Первые полчаса шёл в темноте с небольшим усилением зрения через чакру. Достаточно чтобы видеть куда ставить ногу, не достаточно чтобы тратить лишнее. То, что от моего резерва важна была каждая капля, был тот ещё смех, но приходились терпеть. Всё же если там будет что мне надо, то я сразу свалю…

Рассвет нагнал меня примерно на середине подъёма, и стало легче. Аномалию почувствовал примерно через час после того как начало светать.

Сенсорика, которая шла в пассивном режиме на протяжении всего пути, начала давать немного другую информацию. Пространство вокруг было всё ещё обычным по качеству, птицы пели, ветер шёл предсказуемо, и не было никаких компасных аномалий или тяжести воздуха. Но что-то под поверхностью изменилось. Как разница между полом, по которому идёшь на первом этаже, и полом, под которым есть подвал, снаружи всё одинаково, но тело чувствует разницу в резонансе шагов.

Здесь пространство чувствовалось иначе.

Шёл осторожнее. Рельеф пошёл вверх резко, и на смену открытым склонам пришли каменные гряды с узкими проходами. Некоторые из них были достаточно широкими для одного человека боком, пришлось снимать некоторое подсумки и проталкивать отдельно. Никакого удовольствия, но и ничего такого, что требовало бы магии.

Потом открылось что не ожидал. За последней грядой скал начинался спуск в небольшую котловину и там был он. Амфитеатр.

Я остановился на краю и просто смотрел несколько секунд.

Сорок метров в диаметре, может немного больше. Круглая площадка с ровным каменным дном, окружённая со всех сторон отвесными стенами. Стены были высокими метров пятнадцать-двадцать, с чёткими вертикальными гранями, как будто кто-то вырезал этот круг намеренно. Таких форм в природе не бывает совершенно, всегда найдётся сколов, неровный угол, обвал с одной стороны. Здесь тоже были неровности, и всё же общая форма была слишком правильной для случайного геологического процесса.

А ещё снег в котловине был странным. Он падал это я видел, как отдельные хлопья сходят сверху со скальных краёв, но падал не так, как должен. Слишком медленно. Вполовину медленнее, чем я мог вспомнить. Хлопья двигались равномерно, почти торжественно, как в тех стеклянных шарах с игрушечным пейзажем внутри, которые видел в современном мире.

Постоял, наблюдая. Потом спустился по краю котловины здесь был удобный уступ, который шёл вниз, как ступени, немного широкий для шага, но годный.

Когда вошёл внутрь, всё изменилось по ощущению. Не резко, но отчётливо. Здесь пространство гудело. Не слышимо ушами, именно телом, как описывал Гэнку про большой колокол. Я почувствовал это через ступни сразу, как только подошвы коснулись ровного камня дна. Низкая постоянная вибрация, которая шла откуда-то снизу или изнутри самой среды, неважно откуда, важно что она была везде и одновременно ниоткуда.

Снег у ног лежал тонким слоем. Взял щепотку, подбросив хлопья разлетелись и начали оседать. Медленно. Вполовину медленнее, чем за краем котловины.

Сел на корточки, положил ладонь на камень дна и почувствовал пространство через прямой контакт. Камень был холодным, твёрдым, обычным по физическим свойствам. Но под ним, в ткани того что называл пространством в рабочем смысле что-то пульсировало. Ровными медленными толчками, как сердце спящего человека.

Встав достал из кармана свиток Рэн, хотя он был уже давно не нужен как навигация, так просто сравнить. Развернул на колене, ориентировав по сторонам света. Три линии на схеме, точка пересечения. Я стоял примерно в центре. Небольшое смещение к северу, метра на три. Сделал три шага и почувствовал, что гудение усилилось.

Ага здесь.

Свернул свиток и убрал. Огляделся по периметру стен никаких следов присутствия людей. Ни старых рисунков на камне, ни следов ночлега, ни вбитых крючьев. Кто бы ни строил или открыл эту систему, они либо не приходили сюда, либо не оставляли видимых следов. Или убирали за собой. Опять же, всё это неважно сейчас.

Начал исследование.

Активировал глаза и подстройки одновременно. Шаринган и конструкцию Шести Глаз, так как делал в последнее время когда нужно было смотреть глубоко. Магическое зрение поверх и зрение сразу изменилось, пространство котловины проявилось по-другому, с деталями, которые обычным взглядом не читались.

Три волны деформации. Они приходили с трёх разных направлений — с юго-запада, с севера и с востока и пересекались здесь, в центре. Каждая волна была слабой по отдельности, и если смотреть на источник, откуда она шла, там была просто точка истончения в обычной пространственной ткани. Ничего особенного. Но в точке пересечения три слабых волны создавали кое-что другое.

Стоячая волна. Я видел это через тройное зрение как структуру, которая не двигалась и при этом вибрировала постоянно, как натянутая струна. Три независимых колебания совпали по фазе именно здесь и взаимно усиливали друг друга, создавая то, что не было суммой трёх слагаемых, а было чем-то большим. Амплитуда общей вибрации превышала сумму трёх по отдельности в несколько раз.

Это объясняло всё. Почему снег замедляется. Почему Гэнку не мог зайти сюда без головной боли обычное человеческое тело не приспособлено к такой вибрации в ткани пространства, оно просто не умеет её игнорировать. Почему Учиха ходили на хребет, но именно сюда не ходили или не оставили об этом записей возможно, просто не находили, или находили и уходили с теми же симптомами что и Гэнку.

Восемьдесят восьмая секунда. За правым глазом пошла боль уже знакомая, уже привычная, тянущее давление в канале чуть выше глазницы. Обычно здесь я останавливался. Или хотя бы сбавлял нагрузку. Но на этот раз не стал.

Потому что то, что видел, требовало смотреть дольше. Были детали в структуре стоячей волны, которые нужно было зафиксировать, не на уровне общего впечатления, а точно. Направление пульсации. Частота. Как волны взаимодействовали друг с другом в точках перекрытия. Это была информация, которую нельзя получить повторно, нельзя записать на бумаге и прийти за ней завтра.

Девяносто пять секунд. Боль усилилась, и стала острее, не просто давление, что-то похожее на нагрев внутри правого канала. Буфер работал, я это чувствовал он смягчал нагрузку, без него было бы хуже. Но его возможностей при такой интенсивности не хватало, он только снижал удар, не убирал.

Сто секунд.

Зафиксировал то, что нужно, и выключил конструкцию сам, не дожидаясь когда тело заставит это сделать. Шаринган убрал следом как и маг зрение. Потёр правый висок, давление уходило медленнее чем хотелось бы. Постоял, дыша ровно, давая каналам успокоиться.

Итого сто секунд. Это рекорд. Не потому что думал о рекорде, просто интересно фиксировать где стоишь.

Потом приступил к главному.

***

Пространство для круга выбрал в центре котловины, именно там, где стоячая волна была сильнее всего. Это было как строить на нестабильном грунте по всем правилам инженерии, так делать не следует. Но в данном случае нестабильность была возможностью, а не проблемой. Именно эта нестабильность давала выход.

Начал медленно формировать конструкцию, осторожно, слой за слоем накладывая магию. Не так как в горах после Ивагакуре, где торопился и тратил всё что было. Здесь каждый элемент выстраивал с намерением, размещая линии круга туда, где они должны быть по логике, а не по скорости. Треугольник в круге, внешний контур, шесть ключевых узлов, секции по периметру. Не тестовый скелет и не облегчённая версия, это была полная структура, такая какой она должна быть.

Мана пошла плавно. Фиолетовый свет появился ровным слоем, без вспышек и без мерцания. Это само по себе говорило о том, что место поддерживало конструкцию, в нейтральном пространстве свет был бы чуть другим по качеству, немного менее устойчивым.

Добавил чакру. Синергия двух энергий дала тот знакомый эффект усиления, круг засветился ярче, интенсивнее чем где-либо раньше. Ярче чем в горах над Ивой. Ярче чем в той самой первой неудачной попытке после побега.

Пространство внутри конструкции начало реагировать.

Не сразу. Несколько секунд ничего, просто ровный свет и гудение котловины вокруг. Потом появился пульс. Тот самый ритм, который чувствовал через подошвы, как сердце спящего человека, вдруг стал заметен внутри круга по-другому. Там он не просто гудел, он двигался. Пространство в центре конструкции начало пульсировать, и каждый пульс был немного сильнее предыдущего.

Додавил ещё. Мана ушла примерно на треть резерва одним вложением.

Вот тут я увидел.

Не чётко. Размыто, как сквозь запотевшее стекло, как сквозь слой воды с мелкой рябью. Но лучше, чем в третьей попытке над Ивой. Там было просто ощущение правильной текстуры и запах, который называл домом. Здесь была форма. Расплывчатая, неустойчивая, но форма, что-то похожее на береговую линию, деревья у воды, освещение которое знал. Другое небо. Правильное небо.

Мой мир был там.

Потянулся вперёд через конструкцию. Мана, ещё вложение, максимум что мог дать без полного истощения. Чакра пошла следом, вся доступная, синергия дала вспышку, которая заставила закрыть глаза на секунду. Когда открыл граница была. Пружинящая, мягкая, не та твёрдость стекла как в горах Ивы. Немного, миллиметры, может сантиметры. Ну почти...

Ещё, ещё, ещё.

Размытые образы за границей стали чуть яснее. Береговая линия уже читалась отчётливее, там были деревья. Скалы острова, именно острова, я узнал их профиль через расплывчатость. Там!

Граница пружинила и не пускала. Пружинила и не пускала. Тогда я вложил последнее что было.

Не стоит так делать, это знал тогда же, в тот момент. Потратить резерв до дна в ситуации без подстраховки, в горах, одному. Но момент был такой, что второй такой же может и не быть. По крайней мере, так казалось.

Мана ушла на дно, чакра также. Синергия дала последнюю вспышку, самую яркую. Конструкция расширилась, пространство внутри сжалось, граница прогнулась по-настоящему, на несколько сантиметров и я почувствовал это руками как физическое изменение, как мягкая ткань которая тянется перед тем как рвётся.

Потом что-то лопнуло. Не внутри меня, снаружи, в ткани пространства. Как пузырь, который слишком долго держали снаружи давлением, и он схлопнулся. Волна отдачи пришла горизонтально, со всей котловины сразу, и я не успел поставить ни защиту ни даже просто принять стойку.

Бах и я улетел. Спиной врезался в стену амфитеатра. Камень принял тело мягко, для меня это казался просто как на батут упасть. Сполз вниз по стене на снег и остался сидеть там, прислонившись затылком к скале, смотря вверх в небо котловины.

Небо было серым. Снег падал обычным темпом, быстрее, чем в центре амфитеатра. Волна отдачи, видимо, сбила стоячую волну с резонанса, и та временно ослабла. Или просто реакция на мою попытку изменила баланс. Так или иначе, снег падал как обычный снег.

Руки тряслись. Это было неприятно замечать, но факт был. Резерв опустел до состояния, когда тело начинало требовать своё. Не слабость в смысле серьёзного истощения, скорее мелкая дрожь, которая бывает когда перетренировался. Пройдёт через час, максимум через два. Но всё равно неприятно.

Лежал и дышал, глядя на серое небо.

Думал медленно, потому что быстро не получалось голова после ста секунд конструкции плюс максимального вложения работала немного как после удара Хаширамы. Ничего критичного, просто медленно.

Итак…

Граница есть. Это, главное. Не прорвалась, не пустила, но был шанс, это принципиально другое, чем то что было в Иве, где я просто толкал стекло и стекло не реагировало. Здесь было взаимодействие. Пространство реагировало на воздействие, менялось под давлением, пружинило. Это означало, что место правильное. Что аномалия в этой точке достаточна чтобы создать реакцию.

Что не хватало, мне было понятно тоже. Либо силы воздействия недостаточно. Либо техника неправильная. Либо то и другое вместе.

Скорее всего, и то и другое вместе.

Пространственная магия, которой владел, это был рабочий инструмент для перемещения в пределах одного мира. То что назывался межмировым переходом, это была другая версия той же базы, выстроенная по инструкции от Зерие, интуиции и по тому что понимал из теории. В Гонконге оно сработало, но там был готовый разлом, пространство уже было ослаблено до нужной степени, и мне оставалось только войти в то что уже было открыто. Здесь я пытался создать переход там, где была только предрасположенность, а не реальное ослабление.

Граница была мягкой, но не рвалась. Это всё же не просто ткань…

Встал, опираясь о стену. Ноги держали нормально, только тряслись чуть-чуть. Прошёлся по котловине, дав телу движение, оно помогает восстановлению лучше чем неподвижность, это давно проверено. Снег скрипел под ногами. В центре котловины гудение было слабее, стоячая волна ещё не восстановилась после отдачи.

Смотрел на место, где был круг. От него не осталось ничего, конечно, структура рассыпалась в момент схлопывания. Только примятый снег там, где стоял, и лёгкое потемнение камня в центре, который принял в себя остатки энергии.

Что дальше?

Место работает это установлено. Первый реальный результат за всё время с момента попытки в горах Ивы. Разница между тем и этим огромная. Там была абсолютная граница, здесь пружинящая. Пружинящая значит потенциально проходимая при достаточном воздействии.

Недостаточно силы? Тогда нужно…увеличивать резерв, что маны что чакры, развивать технику пространственной магии. Не так как сейчас, рабочий инструмент перемещения, а глубже. До уровня, где можно не просто взаимодействовать с существующим ослаблением, а создавать его. Истончать. Делать то, что сделал тот незнакомый странник двадцать пять лет назад, который пришёл сюда и после ухода точка усилилась. Он что-то сделал с пространством. Это я точно понял, он усилил что есть…

Неправильная техника? Тогда нужно разобраться, какая правильная. Структура круга была базовой ту что строил всегда. Может быть, для места с тройным резонансом нужна другая конфигурация, которая взаимодействует именно с этим типом аномалии? Три волны, три источника. Может быть, три секции вместо одного цельного контура. Или три круга последовательно. Или что-то иное, о чём сейчас не знаю, потому что не изучал достаточно.

Свиток Рэн. Незнакомый язык, незнакомая структура. Гэнку сказал это карта мест где мир слышит вопросы. Но на полях были пояснения. Если расшифровать язык, там мог быть метод. Может какая-то инструкция к карте.

Задач прибавилось. Это нормально. Задача без подзадач, это не задача, это просто желание.

Сделал последний осмотр котловины. Снег снова замедлился стоячая волна быстро восстановилась, аномалия вернулась к своему обычному состоянию, как будто ничего не было. Камень дна держал отпечаток ногами в снегу, и скоро его не будет. Место никак не изменилось от того что я здесь был.

Или изменилось немного, как всегда меняется всё от любого контакта. Просто не так, как хотелось.

Начал подъём из котловины. Уступы, которые служили ступенями при спуске, шли сейчас в обратную сторону, немного неудобно, шаг шире чем хотелось бы, но рукам было за что держаться. Когда вышел наверх и оказался на краю, посмотрел вниз ещё раз.

Снег в амфитеатре падал медленно. Всегда будет падать медленно.

Вздохнув последний раз местный воздух пошёл назад на юг, к долине Гэнку.

***

Ноги к концу второго дня стали тяжелее, чем на подъёме. Это логично резерв не восстановился полностью, и то небольшое усиление ног которым пользовался для поддержания темпа, стоило немного больше усилий чем обычно. Я замедлился, принял это и шёл медленнее.

Думал по дороге о разных вещах, без конкретики. О том что нужно найти кого-то, кто знает незнакомый язык на свитке. Это могла быть долгая задача карта старше Элементарных Стран по словам Гэнку, значит академические источники Конохи вряд ли помогут. Нужно что-то другое. Что-то более архивное, более древнее.

Остров Узумаки?

Мысль пришла неожиданно и не совсем в удобный момент, я как раз перебирался через осыпь и потерял на долю секунды концентрацию. Не критично, просто неудобно когда падаешь лицом.

Остров Узумаки существовал в это время. Более того сейчас была Вторая Мировая война, и насколько помнил, клан Узумаки сохранял независимость до её конца, хотя давление на него усиливалось. Библиотека Узумаки была старейшим хранилищем фуин в мире и, возможно, не только фуин. Если незнакомый язык был частью того, что они собирали, там мог быть ответ.

Проблема очевидная. Туда нужно добраться, но это мелочи. Главное, что Узумаки наверняка не принимают незнакомцев без вопросов, особенно в военное время.

Хотя... был один аргумент в пользу приёма. Всё же кровь не вода, но ещё бы им это как-то объяснить.

Но это потом. Сначала дойти до долины Гэнку, переночевать, и двинуться дальше на юг.

Склон перешёл в более пологий рельеф. Я вышел на ту же узкую тропу, которой шёл вверх, и по ней пошёл вниз теперь уже в нормальном темпе, без особой осторожности. Рельеф был знакомым, камни надёжными, направление понятным.

Сенсорика работала фоном. Ничего в радиусе, кроме зверей и птиц, пока...

Потом появились подписи.

Я замедлился сам по себе, не сразу осознав почему. Потом понял потому что сенсорика дала сигнал, который не успел стать осознанной мыслью, но уже стал движением. Десять подписей впереди по тропе. Расстояние четыреста метров, чуть меньше. Чакра у всех десятерых структурированная, плотная. Не случайные путники и не торговцы.

Шиноби.

Расположились они не как патруль. Патрульная тройка идёт вдоль маршрута, замечает и реагирует. Эти ждали. Стояли на тропе и в стороне от неё, и расположение подписей говорило о том, что они знали, что я иду именно этим путём. Не окружение, не, они стояли спереди, без охвата с флангов. Либо не успели расставиться, либо это не было задачей.

Одиннадцатая подпись появилась чуть позже.

Она отличалась от остальных. Не по объёму чакры, там было вполне обычно для опытного шиноби эпохи Сэнгоку Джидай. По качеству. Сухая, контролируемая до предела, без единого лишнего выброса. Такая бывает у людей, которые научились держать чакру абсолютно внутри именно потому что знают, как важно быть невидимым для сенсоров. У них это становится второй природой, структурой.

Это была неудобная подпись. Правильно неудобная.

Я не остановился, не изменив темп. Просто шёл вниз, смотрел под ноги, выглядел как человек, который устал после двух дней в горах. Что, собственно, было правдой.

На расстоянии ста пятидесяти метров увидел их. Тропа здесь чуть расширялась, огибая скальный выступ, и за этим выступом стояли десятеро в масках. Маски были звериные, разные, каждая своя. Это…не АНБУ Конохи, у тех маски по-другому смотрятся. Это что-то другое. Что-то, о чём слышал, но что до этого момента не было поводом думать конкретно.

Корень да? Так называемая Не официальная структура. Не те, с кем работает Третий Хокаге. Параллельная служба со своими законами и своим командованием. Их я не трогал, и они меня похоже до сих пор.

Одиннадцатая подпись была мужчиной, который стоял чуть позади шеренги из десяти, не в маске. Молодой, в тёмном кимоно, с шрамом в виде перекрещённых линий в форме Х. Интересно…Данзо вроде как?

***