Третья точка не хотела находиться. Уже час перемещался над восточным участком хребта, периодически снижаясь для проверки. Аномалии не было. Ни следа истончения, ни реакции пространства на пробные импульсы, ни птиц которые меняли бы курс, ни травы в спиральных узорах. Просто горы, скалы, снег на верхних гранях и обычный горный воздух без каких-либо примечательных свойств.

Это само по себе было интересным фактом, хотя и раздражающим. Первые две точки дались легко, с хорошей читаемостью и чёткими маркерами. Третья либо была скрыта намеренно, либо находилась не там, где ожидал.

Встал в воздухе, взяв паузу. Посмотрел вдоль хребта с востока на запад, потом обратно. Если система не линейная, и следующая точка не является продолжением той же прямой, то нужно менять модель. Достал мысленно то, что уже знал.

Первая аномалия была низко, у подножия хребта, на травянистом уступе. Вторая выше, метров на триста по вертикали, с активной реакцией на пространственную магию. Обе лежали примерно на одной вертикальной линии с небольшим смещением к востоку. Если система была не линейной, а трёхлучевой, то третья точка должна была лежать под другим углом. Не продолжение, а ветка и это ветка уходила, судя по направлению деформации у второй аномалии, не на восток, а скорее на северо-восток, в глубину хребта.

Глубже в горы значит. Туда, где хребет Химецуру переходил в более старые, менее посещаемые массивы. Там по данным Рэн не было никаких отчётов, потому что туда просто не ходили, места были неинтересны тактически и труднодоступны без специальной нужды.

Взял направление. Ещё двадцать минут полёта, и горы изменились по виду. Хребет расширялся, и что-то в рельефе подсказывало что это старые горы, не молодые с острыми гранями и нестабильными осыпями, а именно старые. Выглаженные временем, с плавными переходами между уровнями, с тем особым тёмным цветом камня который появляется только у породы, лежащей под солнцем долгие столетия. Деревьев здесь почти не было. Кустарник цеплялся за трещины, лишайник покрывал скалы с севера, и изредка попадались площадки с жёсткой горной травой. Немного напоминало место в совсем другом мире, что было неожиданно.

Потом почувствовал носом. Не аномалию, нет. Что-то другое. Дым?

Очень слабый, почти незаметный. Что-то горело намеренно и небольшим огнём, с хорошим деревом и умелой тягой, потому что дыма было мало несмотря на то что огонь явно горел давно. Так жгут те кто умеет обращаться с огнём не как с удобством, а как с инструментом.

Снизился, пойдя на запах и за следующим скальным уступом открылась долина.

Небольшая, метров двести в ширину и втрое длиннее. С трёх сторон её замыкали скальные стены, а с четвёртой спуск уходил в лесной массив откуда они с Хирузеном только недавно разобрались. Долина была укрыта от основных ветров и поэтому в ней было заметно теплее, чем на хребте. Трава здесь росла гуще, а кустарник у южной стены был почти зелёным несмотря на высоту.

Посередине долины стоял храм. Остановился в воздухе и смотрел на него молча, несколько секунд просто смотрел, пытаясь не хмуриться.

Небольшой это да. Два основных строения соединённых крытым переходом, несколько хозяйственных пристроек с одной стороны, низкая каменная ограда по периметру. Камень для кладки был местным, взят прямо из скального основания долины, но обтёсан хорошо. Это была не торопливая работа, не временное укрытие, а строительство с расчётом на долго. Строили люди, которые планировали остаться здесь поколениями. Кровли из тонких деревянных пластин, уложенных внахлёст. Несколько из них провалились от времени, и через дыры было видно потемневшее дерево балок. Но основа держалась.

Возраст постройки был серьёзным. Не десятки лет, сотни. Опоры ворот врылись в землю и накренились, но стояли. Камень нижних рядов кладки оброс мхом с такой плотностью, которая не появляется быстро. Самих ворот не было, только петли, проржавевшие до черноты. Деревянная часть давно истлела.

Задолго до основания деревень шиноби, это было понятно сразу. Это строили люди которые пришли в горы не прятаться от войны, а жить в них. Кто были эти люди, чем занимались и куда ушли, это отдельный вопрос. Но место они выбрали хорошо, это можно было признать без лишних оговорок.

Одно перемещение и спустился у ворот, приземлившись на утоптанную дорожку, которая вела через кладку внутрь. Сенсорика дала чёткую картину. Внутри была одна чакра-подпись, слабая, едва уловимая. Такая бывает у пожилых людей без шиноби-тренировки. Просто человек, плюс маленький огонь в одном из строений.

Снаружи у одной из хозяйственных пристроек была сложена аккуратная поленница, высокая, с правильным зазором для проветривания. Рядом лежали инструменты, мотыга и деревянный черпак, оба в рабочем состоянии, без ржавчины. Кто-то регулярно поддерживал порядок.

Прошёл через двор. Плиты были те же что и у ограды, из местного камня, но вот эти были уложены с большей тщательностью. Швы почти ровные, несмотря на неправильную форму каждой плиты. Видно было, что укладку делал человек с большим терпением или много свободного времени, или и тем и другим.

Дверь в главное строение была открыта. Постучал о каменный косяк. Не потому что требовалось, просто казалось правильным.

— Войдите, — сказал голос изнутри.

Тихий, без вопросительной интонации голос. Не «кто там» и не «подождите». Просто войдите, как говорят тем, чьего прихода ожидали или по меньшей мере не удивились. Как интересно подумал, открывая дверь.

Внутри было темнее, чем снаружи, и потребовалась секунда, чтобы глаза привыкли. Потолок был низкий, балки тёмные, вдоль стен стояли простые деревянные полки, заставленные аккуратно небольшими горшками с сушёными травами, перевязанными пучками. Несколько глиняных сосудов, свитки, немного, и каждый перевязан верёвкой и подписан снизу. Справа у стены лежал тонкий матрас, аккуратно сложенный. Слева небольшой очаг из обтёсанных камней, в нём горел огонь, тот самый что чувствовал снаружи. Над очагом на крюке висел котелок, из которого тянулся пар.

Старик сидел у очага на низкой скамье, не больше двух досок, сложенных вместе. Лет восемьдесят, может немного меньше или больше, в таком возрасте трудно угадывать точнее. Худой, с кожей, которая стала словно бумагой от долгого высокогорного воздуха. Голову, как и всё лицо украшали короткие белые волосы, а он был одет в простое тёмное кимоно, выцветшее у плеч и манжет, но всё чистое. Руки лежали на коленях, они были рабочими руками, со следами мозолей у основания пальцев, такими которые не исчезают.

Он не смотрел на дверь, просто смотрел на огонь даже не взглянув на меня.

— Садитесь, — сказал старик, не поворачивая головы. — Скоро чай будет готов.

Ещё одна скамья, такая же простая, стояла с другой стороны очага. На неё и сел. Посмотрел на огонь, на котелок, на старика тот не задавал вопросов. Просто сидел и ждал, когда вода возьмёт нужную температуру, и в этом ожидании не было ничего, что требовало бы заполнения словами. Я почувствовал какой-то странный покой…

Помолчали вдвоём несколько минут. Снаружи ветер прошёл по долине, и в дыре кровли над дальним углом что-то тихо свистнуло.

— Гэнку, — произнёс старик наконец, не поворачиваясь. — Если вам нужно как-то называть.

— Оками.

Гэнку кивнул. Только кивнул, и снял котелок с крюка. Движения были уверенными несмотря на возраст, он знал свою кухню наизусть и не смотрел на руки, когда разливал воду. Глиняные чашки без росписи, одна ему, одну поставил на скамью рядом со мной. Чай был зеленоватым и пах горными травами, незнакомыми по названию, но приятными по запаху.

Взял чашку, обогрев ладони.

— Сколько вы здесь?

— Сорок два года, — ответил Гэнку ровно. — Нет, скорее сорок три. Я всегда путаю тот год.

— Один?

— Последние двадцать восемь. До этого нас было четверо. — Он сделал глоток. — Дожил один.

Спросил без сочувствия в голосе, просто уточняя.

— Не хотели уходить?

— Некуда идти, — сказал Гэнку. — Это выбор. Я жил здесь сорок три года, что-то другое…мне уже неинтересно.

Это было понятно. Не всем и не сразу, но понятно. Было в этом что-то похожее на то ощущение которое сам ловил иногда в горах, когда тело переставало торопиться и начинало двигаться в ритме который больше подходил месту а не задаче.

Помолчали ещё немного. Гэнку не спрашивал ни откуда, ни зачем, ни что делает шиноби без протектора в высокогорном храме который не стоит ни на одной карте. Просто сидел и пил чай.

Достал тот свиток который дала Рэн три недели назад, который носил во внутреннем кармане с тех пор. Незнакомый язык, незнакомая структура. Развернул на колене, так чтобы было видно при свете очага.

— Вы смотрели когда-нибудь на что-то подобное?

Гэнку повернул голову. Первый раз посмотрел на меня прямо. Взгляд был внимательным, очень внимательным. Он взял свиток. Не потянулся, именно взял, уверенно, двумя руками держал перед собой долго смотря. Я его не торопил, а старик не объяснялся пока смотрел.

Потом опустил.

— Это не фуин-печать, — сказал он. — Это карта.

— Карта чего? — Не стал спрашивать откуда он понял, что я думал, что это фуин. Хватало странностей.

Гэнку помолчал. Смотрел обратно на огонь что потрескивал как ни в чём не бывало.

— Мест, где мир слышит вопросы, — произнёс он наконец.

Я смотрел на него секунду подняв бровь, потом на свиток.

— Объясните?

— Не уверен что смогу объяснить так чтобы звучало правильно для вас, — сказал Гэнку. — Я не учёный. Я монах. Мои слова это слова человека который провёл сорок лет в горах и научился их слушать.

— Говорите как умеете.

Старик кивнул, снова взяв свою чашку.

— Есть места, — начал он медленно, — где молитва другая. Не по качеству молящегося. По качеству места. Вы встаёте здесь и слова идут дальше чем обычно. Или иначе. Как если бы воздух в этом месте был особого состава. — Пауза. — Я объездил когда-то много таких мест. Потом понял, что они расположены не случайно. Что у них есть линии. Как линии у листа если посмотреть на свет.

— Сколько линий?

— Три, которые мне известны в этих горах, — ответил Гэнку. — Они пересекаются.

— Где?

— Глубже. — Он мотнул головой в направлении северной стены долины. — Туда я не ходил. Слишком громко.

— Громко?

Гэнку опустил чашку и посмотрел на свои руки.

— Как когда стоишь рядом с большим колоколом который звонит. Ты не слышишь ушами. Ты чувствуешь телом. — Он поднял взгляд. — Я пробовал один раз. Примерно в двух часах пути отсюда в горах. Вернулся через час, не дойдя. Голова болела два дня.

Хм…это совпадало с тем что знал о серьёзных пространственных аномалиях, когда сама ткань пространства нестабильна достаточно сильно, она воздействует на биологию через вибрацию которые тело не умеет фильтровать. У шиноби это проявлялось как дезориентация и головная боль, у обычных людей сильнее и дольше.

— На свитке, — указал пальцем, — написано что-то кроме схемы. Язык. Вы его знаете?

— Нет. — Гэнку снова взял свиток и посмотрел на поля. — Я видел несколько похожих знаков в старых текстах из нашей библиотеки которая сгорела много лет назад, к сожалению. — Он протянул свиток обратно вздохнув. — Это старый язык. Очень старый.

— Старше чем деревни шиноби?

— Старше чем Элементарные Страны. — Гэнку слабо усмехнулся. — А я знаю, что это старше чем большинство.

Спрятал свиток обратно отпив чай, он уже немного остыл, но был хорошим, с лёгкой горечью которая не мешала. Старик напротив молчал, не заполняя паузу, просто существовал рядом с очагом и ждал если нужно. Подумав немного покачал головой, ладно, а кто же…

— Кто приносит вам провизию?

— Один торговец из предгорий. Раз в год. — Гэнку повернул свой взгляд обратно на огонь. — Он давно умер. Теперь его сын. Мальчику нравятся горы.

— А если не придёт?

— Тогда не придёт, — ответил старик просто. — У меня есть огород с южной стороны, за главным зданием. И лес внизу полон того что нужно, если знаешь где смотреть. Я не умру от голода.

***

Выйдя потом во двор обошёл храмовый комплекс полностью, теперь уже пешком и внимательно. То что увидел снаружи, выглядело совсем иначе при близком рассмотрении.

Западное строение, то которое соединялось с основным крытым переходом, было когда-то библиотекой или хранилищем текстов. Это читалось по конструкции стен, в них были специальные ниши, расположенные на определённой высоте, правильного размера для свитков. Сейчас ниши были пустыми, только в паре мест остались деревянные держатели, почерневшие, без свитков. Пол здесь был выложен тщательнее чем в остальных строениях, и несмотря на заброшенность камни держали швы, что говорило о хорошем растворе и руках мастера.

Само главное здание было когда-то молитвенным залом. Высота потолка там была выше, и под балками до сих пор оставался старый крюк для светильника, кованый, с несложным узором. Алтарной перегородки не было, только неглубокая ниша в северной стене. Что там стояло исчезло давно.

Хозяйственные пристройки интересовали меньше, но и там было интересное. В одной из них обнаружил следы небольшого горна, давно нерабочего. Кто-то из прежних жителей занимался не только молитвой, это было понятно и раньше по инструментам у поленницы.

Самым интересным оказался южный двор за главным зданием. Огород Гэнку был именно там, небольшой, аккуратно огороженный камнями. Сейчас поздняя осень и там было немного, несколько кустов ещё держали листву. Но сама планировка говорила о знании, который вид на юг, который уклон для воды, как расположены высокие камни для защиты от северного ветра. Человек, который разбивал этот огород знал, что делает.

Но рядом с огородом было кое-что ещё. Камень. Обычный плоский камень размером примерно метр на полметра, вросший в землю у восточного края. Мох покрывал его края, но центр был чист, с аккуратно выбитым узором. Это…не печать, но и не декоративный элемент. Что-то среднее между компасом и картой, и только взглянув на него через рабочее зрение, остановился.

В камне была структура. Слабая, почти на нуле, но реальная. Кто-то вложил в этот рисунок чакру или что-то похожее, много лет назад, и что-то от этого вложения осталось. Не активное, просто остаточное, как запах от сгоревшей свечи. Но достаточное чтобы видеть, что узор не декоративный, что у него есть направление. Три линии, выбитые в камне, сходились в одной точке, которая была смещена от центра к северу.

Центр пересечения трёх аномальных линий?

Старик делал там огород у этого камня сорок лет и, по всей видимости, просто смотрел на него как на часть ландшафта. Или знал что-то. Или не нуждался в объяснении потому что для него объяснение было другим по природе.

Запомнил направление. Точное насколько можно было прочитать из структуры остаточной энергии в камне. Потом развернулся и пошёл обратно в основное здание.

***

Гэнку сидел там же, с новой чашкой чая. Сел напротив, и старик даже не спросил где я ходил.

— Камень у огорода, — пальцем указал в ту сторону. — Откуда он?

— Был здесь когда я пришёл, — ответил Гэнку. — Первые братья говорили, что его нашли в горах и принесли ниже. Потому что без него что-то шло не так с огородом.

— Что именно?

— Урожай плохой был. — Старик пожал плечами. — Может совпадение. Может нет. Принесли камень, стало лучше. Так объясняли…

— А рисунок на нём?

— Старый. Кто нарисовал, неизвестно. Камень уже таким был когда его нашли.

Помолчал, думая что спросить следом.

— Три линии на рисунке. Они указывают место в горах.

Гэнку посмотрел на меня с тем выражением которое появляется у людей, которые знают ответ на вопрос, но не торопятся его давать.

— Это и есть то место которое я называл громким, — произнёс он наконец. — Да.

— Вы знали, что камень это карта?

— Подозревал. — Старик отпил. — Но зачем мне была туда карта если я всё равно не мог туда идти?

Разумно. Достал свиток снова, развернув рядом с камнем, который принёс в воображение из памяти. Схема Рэн, если ориентировать её по той же сторонам света что и узор на дворовом камне, совпадала. Не один в один, структуры были разными, но направления линий и точка пересечения лежали в одном месте.

Два разных источника, два разных времени, одна и та же точка.

— Гэнку, — позвал.

— Да.

— Монах который оставил этот свиток в одной конторе. Лет двадцать назад. Вы не знаете, кто это мог быть?

Старик думал долго. Похоже пытался вспомнить или понять о чём я.

— Опишите монаха.

Я передал что слышал от Рэн, старик без конкретной принадлежности, говорил с незнакомым акцентом, очень спокойный.

— Возможно, — произнёс Гэнку, — это был один из странников которые иногда проходили здесь. Мы принимали многих за годы. Один из них интересовался нашим камнем особо. Просил разрешения зарисовать. Я тогда был ещё молодым, лет почти сорока. — Пауза. — Он не назвал своего имени. Спросил только о камне и об этих горах.

— И вы рассказали.

— Я рассказал, что знал то немногое. — Гэнку смотрел в огонь. — Он поблагодарил и ушёл. Больше не возвращался.

— Когда это было?

— Трудно точно. Больше двадцати лет назад. Может двадцать пять. — Пауза. — Он говорил с акцентом, который я не распознал. И двигался не так как обычные путники.

Может было кое-что в том, что я услышал. Возможно этот человек, кем бы он ни был, понял то же самое что понимал сейчас. И либо ушёл дальше, либо оставил карту тем же методом, что и я сам пытался найти дорогу домой.

— Вас это не беспокоило? — спросил, посмотрев тому в глаза.

— Что именно?

— Что незнакомец пришёл, зарисовал что-то ваше, и ушёл.

— Нет. — Гэнку взял кочергу и поправил дрова в очаге, быстрыми движением. — Знание это не собственность. Если ты знаешь что-то, и это знание кому-то нужно, разве правильно его держать?

Ответить было нечего. Потому что возражений не нашлось.

***

Темнело, когда вышел во двор, когда небо над долиной стало темнеть с востока, с той стороны где горы закрывали последний свет раньше. Поленница у пристройки стояла там же, инструменты рядом. Всё как было тихо, так и осталось.

Постоял, оценивая долину целиком теперь уже без спешки. Она была хорошим местом. Не красивым в туристическом смысле, но правильным. Закрытым от ветра, с водой из ручья который слышал у восточной стены для огорода. Один человек мог жить здесь долго и без больших затруднений.

Достал несколько кунаев, смоченных в том, что служило чернилами для фуин. Прошёл по периметру и нанёс семь знаков на ключевые точки, ворота, углы основного строения, камень ограды с севера где ветер входил в долину сильнее всего. Знаки были незаметными для глаза, чернила уходили в камень почти без следа на поверхности. Но структура работала.

Не сложная защита. Та которая не блокировала шиноби с серьёзным уровнем и не была рассчитана на пропадание, нет обычный человек найдёт это место. Зато давала устойчивый фон рассеивания для случайного восприятия, если кто-то проходил мимо и пользовался сенсорикой, долина читалась бы как пустая. Пустые горы, нет ничего интересного. Этого было достаточно для одного старика у которого не было врагов, только долгосрочная привычка к тишине которую стоило защитить.

Вернулся внутрь, Гэнку заметил что вернулся, но не спросил ничего. Ему похоже было всё равно на всё.

— Поставил несколько знаков, — сказал указав за спину. — Простые. Те кто случайно проходит рядом не почувствуют что здесь есть. Ничего сложного, просто фон.

Гэнку смотрел на меня с тем же ровным вниманием.

— Зачем?

Помолчал думая, как бы объяснить.

— Потому что вы помогли.

— Я только налил чай и рассказал то что знал, — произнёс старик. — Это немного.

— Для меня достаточно.

Гэнку кивнул. Принял. Не стал возражать дальше или дополнительно благодарить, просто принял как факт. Именно такое отношение было редким и поэтому удобным в разговоре.

— Поешьте, если хотите, — сказал старик. — У меня немного, но найдётся.

— Благодарю.

Ужин был простым. Рис из небольшого котелка, немного маринованных овощей, горячий суп из того что росло в горах. Немного на двоих, но и много не нужно было.

После того как поел сел у стены, достав свиток Рэн ещё раз и посмотрел на него при свете очага. Незнакомый язык на полях не стал яснее от того что рассматривал его уже в третий раз. Но структура схемы была немного понятнее после разговора с Гэнку, и после того что увидел на дворовом камне.

Это была карта. Гэнку сказал точно, и объяснять дальше не потребовалось.

Три линии, точка пересечения. Там где мир, по словам старика, слышит вопросы. Для меня это означало место достаточной пространственной нестабильности, чтобы ткань между мирами реагировала на прямое воздействие. Не обязательно разлом, нет, это было другое слово. Но место где можно спросить.

Свернул свиток и спрятал.

— Гэнку.

— Да.

— Вы сорок лет в горах. Что изменилось за это время в этих местах?

Старик думал долго, мешая остывающий чай медленными круговыми движениями.

— Люди приходят и уходят, — произнёс он наконец. — Это меняется. Горы не меняются. Или меняются, но так медленно что за одну жизнь не заметишь.

— А те линии о которых вы говорили. Места где молитва слышна громче. Они изменились за сорок лет?

— Два стали слабее, — ответил Гэнку, без колебания, будто знал этот вопрос заранее. — Одно стало сильнее. — Он посмотрел на огонь. — Примерно двадцать лет назад оно начало меняться. Медленно, но заметно.

— То самое место. Куда вы не дошли.

— Да.

— Что произошло двадцать лет назад?

— Не знаю, — сказал Гэнку. — Пришёл странник. Зарисовал камень. Ушёл. — Он пожал плечами. — Может совпадение.

А может нет. Тот незнакомец с чужим акцентом и нестандартным движением, пришедший двадцать пять лет назад в эти горы с вопросами о пространственных аномалиях. Он что-то сделал в той точке, или что-то попытался сделать, или просто присутствовал там в нужное время. Что именно произошло, неизвестно. Но аномалия после этого усилилась.

Интересно.

***

Ближе к ночи, когда огонь в очаге осел до углей и Гэнку уже почти не двигался на своей скамье с закрытыми глазами, я провёл проверку.

Сел у стены, закрыл глаза и выравнивая дыхание. Достал конструкцию Шести Глаз из того фонового режима в котором она всегда находилась, и начал потихоньку её форсировать.

Первые секунды. Пятнадцать, тридцать. Нормально, без напряжения. Сорок. Лёгкий фон за правым глазом, уже знакомый.

Шестьдесят. Дискомфорт появился, как обычно, в правом канале чуть выше глазницы. Остановился и прощупал это место изнутри. Там уже было что-то. Четыре тонких слоя фуин-структуры, осторожно выстроенных за последние две с половиной недели по одному. Буфер. Неполный, но уже рабочий на уровне сглаживания первой трети нагрузки.

Семьдесят. Дискомфорт усилился, но позже чем раньше. Раньше он приходил на шестидесяти, сейчас запаздывал, и эта разница была маленькой но реальной. Три секунды по субъективному ощущению, может больше. Буфер работал…

Восемьдесят. Продолжал. Правый канал нагревался, тепло стало заметным, не болезненным, но чётким. Больше нельзя. Восемьдесят пять, и я отключил конструкцию. Потёр правый висок тыльной стороной руки, тепло уходило медленнее чем раньше, но уходило. Посидел так с минуту.

Восемьдесят пять секунд. Это было на двенадцать больше чем в самый лучший день до этого. И дискомфорт запаздывал. Буфер делал своё дело, ещё немного и разница между тем что было и тем что будет станет существенной.

Открыл глаза. В комнате было тихо, только угли потрескивали в очаге. Гэнку дышал ровно, спал уже. Я откинулся к стене и смотрел в потолок.

Завтра нужно было идти в горы. Северо-восток, два часа по словам Гэнку, туда где было слишком громко для обычного человека. Там пересечение трёх линий, там то место которое усилилось двадцать лет назад по неизвестной причине.

Там либо ответ, либо ещё одно направление. Одно из двух. Но промежуточных вариантов больше не будет, слишком долго двигался в обход, время двигаться прямо.

***

Утром Гэнку уже был на ногах когда я встал. Двор за воротами ещё был в тени, солнце только начинало заходить в долину с востока. Старик что-то делал горячее у очага, чашка дымилась.

Я оделся, проверив снаряжение. Кунаи на месте, свиток на месте, оружия с собой немного, только то что было всегда. Сборы заняли две минуты.

— Завтрак, — сказал Гэнку, не спрашивая, просто поставив рядом небольшую миску с остатками вчерашнего риса.

Ел стоя, быстро, Гэнку сидел рядом со своей чашкой и молчал. Когда закончил, поставил миску.

— Спасибо за всё. И за ночлег тоже.

— Место было, — ответил Гэнку. — Незачем благодарить.

Я надел куртку и вышел в дверной проём, остановившись на пороге. Долина уже наполнялась утренним светом, трава у ограды блестела от ночной влаги. Направление на северо-восток запомнил хорошо, выход из долины был за северной скальной стеной, там виднелась узкая расщелина которую вчера не заметил с воздуха но которую чувствовал сенсорикой.

— Гэнку, — произнёс, не оборачиваясь.

— Да.

— Тот странник что приходил двадцать пять лет назад. Он что-нибудь сказал перед тем как ушёл?

Пауза была долгой. Потом старик ответил:

— Сказал что горы здесь молчаливее чем выглядят. — Пауза. — Я не понял тогда что он имел в виду.

— Сейчас понимаете?

— Немного, — произнёс Гэнку. — Вы похожи на него. Не лицом. Чем-то другим.

Я обернулся. Старик сидел у очага и смотрел на меня с тем ровным взглядом, который уже научился читать правильно за одну ночь. Не оценивал и не сравнивал, просто отмечал факт.

— Это редко? — спросил подняв бровь.

— Очень, — ответил Гэнку. — Поэтому и заметно.

— Что именно редко?

Старик немного помолчал.

— Люди ищут многое, — произнёс он наконец. — Большинство ищут потому что боятся не найти. Это видно. — Он опустил взгляд на свои руки. — Некоторые ищут потому что хотят найти. Это другое. Редкость.

Я посмотрел на него секунду, потом кивнул и вышел за порог.

Двор был прохладным, утренним, с запахом горного воздуха и дыма от очага. У поленницы стоял инструмент, мотыга и черпак. Камень у ворот нёс свежий иней на северной грани. Прошёл через ворота и пошёл к расщелине в северной скале.

За спиной скрипнул пол под ногами Гэнку, старик подошёл к двери. Я не оглянулся, но услышал.

— Вы ищете дорогу, — произнёс старик не задавая вопроса.

— Да.

— Дороги не существует, — сказал Гэнку, — пока её не прошли.

Я всё шёл. Расщелина была в семидесяти метрах, и дошёл до неё, прежде чем фраза старика успела осесть в голове как что-то большее чем слова.

Остановился у входа в расщелину. Горы с двух сторон, серый камень, утренний свет который ещё не добрался до дна. Впереди темнота щели, которая через несколько минут пути выведет на следующий уровень хребта.

Дороги не существует пока её не прошли?

Повернул это в голове раз, другой. Искал противоречие, потому что в таких фразах обычно что-то не сходится если смотреть внимательнее. Не нашёл. Потом подумал что это просто то что говорят когда хотят сказать что-то умное, что такие вещи произносят монахи в горах потому что у них много времени думать о словах.

Потом подумал, что он может быть прав. Разница между этими двумя мыслями была небольшой. Шагнул в расщелину.

Камень сомкнулся с обеих сторон, ветер утих, стало прохладнее и тише. Шаги стали другими по звуку. Где-то впереди, за тёмным изгибом скалы, ждало место, о котором Гэнку говорил что там слишком громко. Место где три линии сходились в одну точку. Место, которое усилилось двадцать лет назад по причине, которую ещё предстояло понять.

Я шёл вперёд, и за мной не было больше ничего кроме узкой полосы утреннего неба над головой, которая постепенно сужалась по мере того как скалы смыкались, пока не превратилась в тонкую светлую нить между двумя тёмными гранями, указывающую только вверх.

***

От автора есть два предложение, первое - почитать мою новую книгу которую я решил переделать в фанфик, второе - почитать 97ю главу по ссылке что вы найдете в примечание на странице фанфика.

А чтобы понять интересно ли вам моя новая фантазия, вот вам аннотация - Люцифер, устав от бесконечной и предсказуемой Войны Души, решил немного развлечься. Он наделил крошечное, никчёмное насекомое особым конструктом, которая позволяла бы выйти за пределы того, что предписал Отец. Понаблюдать бы за этим экспериментом хотя бы пару миллионов лет, но жена отвлекла, и тот в конце концов, совсем перестал обращать на это внимание. Плевать. А насекомое то Эволюционировало...

https://author.today/work/561908