Выяснить, где именно река Акагасо, оказалось проще, чем ожидал.

Один из наёмников за соседним столом, тот, что рассказывал про бледного мертвеца уже через десять минут уже угощал меня сакэ из своей бутылки и объяснял маршрут с таким видом, будто я спросил дорогу до рынка. Река шла в двух днях пути к юго-востоку, если идти нормально. Там была переправа, и именно у переправы, на восточном берегу, уже второю неделю сидели эти трое из Конохи.

— Коноховские умеют выбирать позиции, — сказал наёмник, отпивая. — Река сужается у переправы, берег там высокий. С той стороны удобно держать. Беда в том, что их трое, а Ива не прекращает давить.

Кивнул и больше ничего не спрашивал, допив сакэ поднялся наверх.

Дайсуке уже спал, было слышно через стену и Горо, скорее всего, тоже. Разделся, лёг на жёсткий матрас и уставился в потолок. Потолок был как потолок, ничем не примечательный. Через час встал.

Оставил снаряжение в комнате — всё кроме кунаев, они теперь всегда были при себе, уже почти как рефлекс. Вышел через окно, а не через дверь, просто чтобы не будить хозяина в полночь. Спрыгнул в переулок, огляделся. Тихо. Несколько поздних прохожих на главной улице, пара патрулей в штатском — местная охрана порядка, не шиноби. Нейтральная территория всё же жила своим режимом.

Пошёл на юго-восток. Сначала медленно, разогревая тело. Потом добавил чакру в ноги — совсем немного, экономно, только чтобы темп держался без усилий. В горах растратил прилично, восполнение шло уже третьи сутки, и к этому моменту было примерно семьдесят процентов от ста. Достаточно, чтобы двигаться ночью через лес без проблем.

Лес встретил привычным ночным шумом. Это шум был живым, многослойным, всякие насекомые, птицы, шорохи в подлеске. Сенсорика работала пассивно, просто чтобы не наткнуться на что-нибудь неприятное. Через полчаса вышел на тракт и прибавил шаг.

Думать было не о чём, поэтому просто шёл. Хотя нет, неправда. Думал. Просто не о том, о чём должен был. Не о разломах, не о Конохе, не о маршруте, не о доме даже. Думал о том, каким я помнил Орочимару. Высокий, бледный, с той характерной подвижностью в движениях, которая не была слабостью, это была точность. Каждое слово взвешено, каждое движение выверено, никакой лишней энергии. Не потому что её мало, а потому что он не расходовал её там, где можно не расходовать.

Это было позже. Это было после многих лет, после предательства и после того, что он сделал со своим телом и с чужими. После того, как из него вышло всё лишнее, включая то, что делает человека человеком. Здесь он был молодым. А вот насколько молодым скоро увижу.

Через ориентировочно час, лес поредел и впереди послышалось то, что искал, не сама река, а то, что происходило у неё. Это было не особенно громко, просто характерный звук нескольких одновременных техник. Резкий выброс чего-то огненного, хруст камня, один длинный вскрик, который оборвался быстро. Потом тишина, потом снова.

Остановился на опушке. Дальше шла полоса кустарника, за ней переходила в прибрежный склон. Приметил высокое дерево в стороне, дойдя до него, закинул чакру в ступни и поднялся на верхние ветки. Там уже была нормальная видимость.

Переправа была в ста метрах. Деревянный настил через узкую часть реки, где была с обеих сторон каменные берега. На восточном берегу, там, где высота давала тактическое преимущество, и шёл бой.

Их было примерно три десятка, от Ивы. Я не стал считать точно просто зафиксировал краем глаза. Стандартная группа, чунины с несколькими джонинами на флангах, координация нормальная, создавали плотное давление. По-настоящему серьёзная задача для троих.

Трое же кто и интересовал стояли у края переправы.

Того что стоял посередине, я узнал сразу, хотя и видел его другим. Высокий, светлые волосы, которые он вообще не прятал и не убирал. Работал руками и ногами без особого изящества, просто грубо и мощно, смешивал ближний бой с бросками земли, подминая под себя пространство так, что атакующим было сложно координировать следующую волну. Это был Джирая, в восемнадцать лет, примерно. Молодой, злой, без той самоуверенной ухмылки Мудреца, которую я видел в другой жизни на другом лице. Это парень просто дерётся.

Справа от него стояла девушка, тоже светловолосая, почти одного с ним роста. Медик, это было видно сразу по работе рук, она не наносила удары, лишь заканчивала их. Выбирала момент, когда противник уже открыт после контакта с Джирая, и добавляла точечное усиление чакры в нужную точку. Экономично. Как и всегда с Цунадей. Хах, а тут она совсем молодая, лет семнадцати, не больше.

Что стоял в левой стороне был третьим, и именно на него смотрел дольше всего.

Орочимару, которого я помнил, не двигался так. Тот, которого помнил, двигался как змея плавно, без углов, без рывков, будто тело для него было просто инструментом, которым он управлял без усилий. Этот двигался правильно, но было видно, что движения ещё разрабатываются. Что он думает о каждом шаге на долю секунды дольше, чем станет думать потом. Что координация между мыслью и телом ещё не превратилась в рефлекс.

И при этом именно он держал бой.

Не Джирая с его напором и не Цунаде с её точными добивающими. Орочимару. Он видел всё поле целиком, что не делал никто другой из троих. Видел, куда смещаются фланги ивовских, видел, где образовывался разрыв в атаке, видел, когда Джирая увлекался слишком сильно и открывал левый бок. Он не успевал исправить всё, сил не хватало физически, но расставлял приоритеты правильно, и именно это держало их всех троих живыми уже вторую неделю.

Умный. Очень умный для своего возраста. Даже для любого возраста, такое видение поля это редкость. Сам я таким обладал лишь когда стал воевать серьёзно, а эти…такие молодые. Интересно да брат? Именно так ты хотел, чтобы шиноби жили?

Я просидел на дереве ещё минут пять, наблюдая. Группа ивовских дрогнула и начала организованный отход, без паники те отступали показывая, что это опытные люди командовали всеми. Джирая хотел было ринуться следом, но Цунаде его остановила, просто схватив за рукав. Он дёрнулся, а она не отпустила. Орочимару смотрел в сторону отхода, и в этой паузе что-то соображал.

Всё, хватит. Слез с дерева и пошёл обратно в лес. Медленнее, чем шёл сюда, уже не было смысла торопиться.

Орочимару сейчас был умён и слаб одновременно. Умён на уровне потенциала, который я видел в итоге, в другом мире, в другое время. Слаб на уровне всего остального, опыта, силы, отточенности техник. Ему было нужно ещё несколько лет серьёзных боёв, прежде чем это сочетание сложится во что-то цельное.

Сейчас он был просто талантливым шиноби в тяжёлой ситуации. Не то, что нужно. Не тот ресурс. Не сейчас. Свернул в сторону дороги и прибавил шаг к постоялому двору.

***

Утром Дайсуке нашёл меня за завтраком и спросил, где я был ночью. Я сказал, что плохо спал, вышел подышать и он кивнул с видом человека, который не верит, но и не собирается уточнять. Умный торговец сколько я уже это замечаю. Может поэтому выжил в этой резне что устраивали крупные деревни?

С такими мыслями мы отправились в путь и Юнохана открылась на пятый день пути. С холма над городом она выглядела правильно для нейтральной точки, достаточно крупная, чтобы в ней было всё нужное, и достаточно незначительная, чтобы никому не хотелось её захватывать и разрушать. Дайсуке ехал к ней как к родной и объяснял по дороге, что это главный торговый узел трёх нейтральных стран, и что тут договор о ненападении, который держится уже лет двадцать потому что всем выгодно.

— Здесь не воюют, — сказал он. — Даже сейчас. Потому что, если начнут, никто больше не сможет торговать нормально. А торговать нужно всем даже на войне.

Горо буркнул что-то неопределённое.

— Особенно на войне, — добавил Дайсуке.

Въехали в город к полудню. У ворот стояла охрана, не шиноби, просто городская стража в одинаковых куртках. Проверка документов была быстрой и поверхностной. Такие места не хотят знать, кто ты есть, хотят только, чтобы ты не создавал проблем и платил.

Дайсуке нашёл постоялый двор, который знал, и мы остановились на три ночи, у него тут были дела, покупка новой партии ткани и разговоры с поставщиками. Вечером того же дня он подошёл ко мне с небольшим мешочком монет.

— За работу, — сказал, протягивая.

Взял мешочек, взвесив в руке. Там было в полтора раза больше, чем договаривались.

— Здесь лишнее, — вернул часть, оставив ровно то, о чём говорили изначально.

Дайсуке посмотрел на монеты в своей руке, потом на меня.

— Ты вообще-то спас обоз от восьми человек.

— Это была работа.

— Такая работа стоит дороже.

— Мне хватит, — сказал ровно и пожал его руку, крепко. — Тебе нужнее. Дорога впереди долгая, Дайсуке.

Он смотрел на меня ещё секунду, потом убрал монеты и кивнул.

— Ладно. — Помолчал. — Куда ты теперь?

— В Страну Огня.

— Война же там.

— Обход есть всегда.

Дайсуке усмехнулся.

— Ну да. — Потоптался на месте. — Будешь в этих краях ещё, заходи. Я обычно здесь бываю раз в три месяца.

Кивнул. Попрощались без лишних слов, и он ушёл к своим поставщикам, а я остался у постоялого двора с единственным мешочком денег и первым за долгое время свободным днём.

***

Юнохана была шумной. Это бросалось в глаза сразу, когда вышел на главную улицу. Беженцы, торговцы, шиноби в штатском, последних можно было узнать по нескольким вещам сразу, по тому, как они держатся, по тому, куда смотрят, по тому, как выбирают место за столом или у стены. Все они делали вид, что обычные люди, и у большинства это выходило неплохо. Для города такого размера.

Информация здесь текла как вода, быстро, в разные стороны и если знать, где стоять, всё оседает само. Первое заведение нашёл без труда, это был бар у рыночной площади, грубые столы, густой запах сакэ и жареного лука. Сел у дальней стены, заказав что-то нейтральное и просто слушал.

Через час у меня было примерно следующее.

Линия фронта сместилась на юг за последние две недели, Ива давила от севера, а Коноха удерживала реки. На западе Суна всё ещё колебалась, официальный нейтралитет при очевидной симпатии к тем, против кого Коноха. На востоке Кири вообще отошла, у них своё, что-то внутреннее, говорили об этом вскользь и без деталей.

Трое молодых из Конохи на переправе теперь упоминались здесь тоже, значит, слух разошёлся быстро. Так и работает молва в военное время, то, что выбивается из привычного, распространяется само.

Рынок же дал другое. Там информация шла через торговцев, которые ездили через нейтральные зоны и видели своими глазами больше, чем любой разведчик. Нашёл двух таких, постепенно разговорил, через один небольшой торг за специи, которые купил просто как повод. А один из них, пожилой мужик с ожогом на всю левую сторону шеи, рассказывал интересное про горы на востоке.

— Там есть место, — говорил он, завязывая мешочек. — Не знаю, как объяснить. Компас врёт, а птицы облетают стороной. Я туда раз заехал случайно, лет семь назад. Лошадь встала и дальше не пошла никак.

— Что там было?

— Ничего. Просто скалы. Но воздух странный. Тяжёлый будто давит на всё тело...

Мысленно записал. Уточнив направление, он объяснил, немного неточно, но достаточно для ориентира.

Второй торговец добавил к этому упоминание о другом месте, уже ближе к Стране Огня, старые развалины, которые местные называли по-разному, но суть сводилась к одному, туда не ходят и скотина не идёт. Это второе направление. Два за один рынок, неплохо.

Следующий остановкой оказался храм. Он оказался небольшим, чем-то смахивавшем на буддийский, в стороне от основных улиц. Монах, который сидел у входа и продавал что-то, похожее на амулеты, смотрел на меня долго прежде чем заговорить.

— Ищешь что-то? — спросил тот просто.

— Информацию, — ответил так же просто.

Он кивнул, будто ожидал именно этого.

— Про что?

— Ничего важного. Про места, где мир устроен не так, как везде.

Монах немного помолчал.

— Есть один человек, — сказал он наконец. — Живёт в Стране Огня, не в деревне. Сам по себе. Старый. Говорят, знает вещи, которые давно забыли.

— Имя?

— Имени я не знаю. Его называют просто, монах из Тайё. Тайё это деревня, маленькая, у предгорий. Туда редко кто заходит.

— Почему редко?

— Дорога неудобная. — Монах пожал плечами. — И место там тоже странное, говорят. Птицы не поют, да и животные не обладают желанием там быть.

Купил у него амулет, хотя не нужен был. Просто вежливость за информацию.

На рынке, когда возвращался, заметил объявление на деревянной доске у входа. Написанное аккуратно, не от руки, кто-то потратился на нормальную печать. Ищем охрану для каравана. Маршрут: Юнохана, Страна Огня, обходной путь через Нейтральные Поля. Выход через четыре дня. Безопасный маршрут, оплата по прибытии.

Внизу имя, название постоялого двора и я постоял, глядя на объявление. Обходной маршрут через Нейтральные Поля? Это именно то направление, в котором нужно идти. Через предгорья, потом к Стране Огня, и где-то там, по дороге или в отклонении от неё, деревня Тайё.

Нашёл нанимателя в тот же вечер. Им оказался немолодой мужчина, торговец зерном, серьёзный и конкретный. Он не задавал лишних вопросов, только попросил показать, как держу кунай, посмотрел, кивнул и сказал, плата после доставки, аванс по запросу. Аванс не взял. Договорились на пожатие руки, всё же похоже, и он понимал кто я и я не стал много спрашивать.

Дальнейший вечер выдался свободным. Вернулся на постоялый двор, поел, поднялся в комнату и закрыл дверь. Сняв обувь сел на пол посередине комнаты, скрестив ноги. Закрыл глаза.

Снаружи был город — гул голосов, скрип телег, далёкий смех из какого-то заведения. Стандартный вечерний шум. Отодвинул его на фон и начал дышать ровнее.

Первые три минуты просто сидел, выравнивая состояние. После трёх дней дороги, нападения, вечернего сбора информации тело было в рабочем, но не спокойном состоянии. Нужно было сперва убрать фоновое напряжение, прежде чем соваться во что-то тонкое.

Потом осторожно потянул ману. Совсем чуть-чуть, не чтобы что-то делать, а просто почувствовать уровень. Немного меньше половины, как и ожидал. Переход между мирами, бой с двумя Каге, три попытки межмирового перехода в горах, потом три дня пути, это много. Восполнение шло стабильно, но медленно. К концу недели должно быть лучше.

Теперь надо быть осторожнее. Взял структуру Шести Глаз, не полностью, просто коснулся её краем внимания. Конструкция откликнулась сразу, она была там, как и всегда, просто ждала. Собранная ещё в Токио из трёх разных понятий, слепленная вынужденно, под давлением обстоятельств, и тем не менее рабочая.

Начал активировать саму, без Шарингана и без Мангекьё, только конструкция, отдельно. Чистый тест.

Первые секунды не было ничего. Просто легкое расширение восприятия, как будто периферийное зрение немного расширилось, захватывая то, что обычно остаётся вне поля внимания. Слабые токи маны в воздухе комнаты. Тонкие чакра-следы от людей, которые жили здесь до меня. Тепло от стены, за которой кто-то ходил.

Двадцать секунд. Нормально. Комфортно, даже.

Тридцать уже появился дискомфорт. Не боль, именно дискомфорт, как натянутая нить где-то за глазами. Не критично, но заметно. Зафиксировав, продолжил.

Сорок. Нить натянулась сильнее, превратившись в давление. Оно не было острым, а скорее, как давление, которое постепенно становится невозможно игнорировать. Как держать тяжёлое не опуская, сначала ничего, потом всё больше, и ты знаешь, что скоро придётся опустить.

Сорок пять. Дальше нельзя и мягко выключив конструкцию, отпустил всё. Давление пропало, и за глазами осталось только лёгкое тепло, просто отметка о нагрузке. Посидел ещё минуту, не открывая глаз думая.

Каналы не разрушены. Это было главным выводом, и он меня устраивал. Если бы они разрушались, боль была бы другой, острой, нарастающей, с ощущением чего-то рвущегося. Здесь было только перегрузка. Система, которая ещё не перестроилась под новый тип нагрузки. А это поддаётся тренировке.

Медленно, постепенно, как тренируют любую другую выносливость. Начинаешь с того, что можешь, добавляешь немного, ждёшь, когда привыкнет, добавляешь снова. Тело, любое тело, с любой биологией, адаптируется, если давать ему нагрузку в пределах допустимого и время на восстановление.

Сорок секунд сейчас. Может быть, через месяц будет минута. Через три, полторы. Это конечно не быстро, но стабильно и без слепоты.

Открыл глаза. В комнате было темно, похоже пока сидел, снаружи стемнело окончательно. Через щель под дверью тянулся слабый свет из коридора. Встал, размяв шею и лёг на матрас.

Стены в таких местах тонкие. Это нормально для постоялых дворов, особенно в нейтральных городах, где строят быстро и много. Слышно всё, шаги, голоса, скрип кроватей. За время, что провёл в комнате, уже успел составить примерное представление о соседях с обеих сторон. Слева, пожилой человек, который почти не двигался и кашлял раз в несколько минут. Справа, двое, мужчина и женщина, которые что-то негромко обсуждали.

Закрыл глаза. Не чтобы спать, просто лежал думая. Монах без деревни в Тайё в место, где птицы не поют. Каждое такое упоминание, ориентир, который может вести никуда, а может вести к чему-то важному. Обходной маршрут каравана проходит в той стороне, достаточно близко, чтобы сделать небольшое отклонение.

Отклонения от маршрута часто дают больше, чем прямой путь. Это не была никакая глубокая мысль, просто факт из опыта. Сколько раз случайное отступление в сторону давало что-то, что прямая дорога бы не дала. Зерие оказалась отклонением от маршрута. Мир магии был отклонением.

Вот только надо понять, стоит ли это отклонение времени. Поиск разлома может занять годы. Монах может знать что-то, а может оказаться просто старым человеком с интересными байками. Как проверить заранее? А никак.

Значит, смотреть по ситуации и импровизировать…

Из-за стены справа донёсся звук. Негромкий женский голос, раздражённый, с характерной интонацией человека, которому что-то надоело.

— Сказал тебе, Джирайя, не лезь к хозяйке!

Пауза. После был ответ от мужского голоса, нисколько не смущённый, даже с какой-то странной убеждённостью:

— Но она сама...

Звук удара о что-то мягкое, не кулак, скорее подушка полетела. Потом стена справа отчётливо тряхнулась, и что-то грохнуло об пол.

Я смотрел в потолок. Потом медленно, без особых эмоций, закрыл глаза. Ну надо же.

Джирайя и Цунаде. В соседней комнате. На том же постоялом дворе. Несколько суток спустя после того, как наблюдал их бой с Ивовской группой у переправы.

Судьба у этого слова было несколько значений, и большинство из них звучали как что-то торжественное и значимое. На деле это выглядело вот так, лежишь на жёстком матрасе, слушаешь, как кто-то получает подушкой по голове за то, что лез к хозяйке постоялого двора, и думаешь о том, что мир маленький вне зависимости от того, в каком из них ты застрял.

За стеной ещё раз что-то упало. Потом женский голос снова, теперь уже откровенно раздражённый, и что-то неразборчивое. Потом мужской, уже примирительный, тоже неразборчиво.

Потом тишина. Я же так и лежал, глядя в тёмный потолок. Завтра у меня было три дня до выхода каравана. Можно потратить их на дополнительный сбор информации, можно просто на восстановление. Можно начать ежедневные сессии с конструкцией Шести Глаз, по сорок секунд, с постепенным увеличением. Малейшего прогресса за три дня не будет, но нужно же с чего-то начинать.

Здесь есть время, это было первое ощущение за долго. Не ощущение свободы, до свободы, когда ты дома было далеко. Просто отсутствие острой нехватки времени, которая была с тех пор, как оказался в разных мирах. Каждый день там был под давлением, убраться из того мира, вернуться в тот, вернуться сюда, выбраться из Ивы, выбраться, не попасться, попасть домой. Давление не прекращалось.

Сейчас оно стало тише. Не потому что исчезло, я застрял в чужом мире, и ситуация не изменилась. Но появилось что-то похожее на ориентир. Монах в Тайё, аномальные места, архивы Конохи. Это не гарантия, это просто направление движения. Но направление лучше, чем его отсутствие.

За стеной стало тихо и я перевернулся на бок уже закрыв глаза по-настоящему. Последний мыслью перед сном было что всё же как это интересно, что мир, судьба и всякое такое умеет подтаскивать людей в нужное место в нужное время, хотя никто этого не просил.

***