Дайсуке оказался человеком, который заполнял тишину так же естественно, как вода заполняет пустую посуду. Да его рот просто не закрывался, слова шли потоком, ровным и непрерывным, и уже к концу первого часа я знал, что торговец из Такигакуре, что жена умерла три года назад от горячки, что старший сын работает на гончарне, а младший где-то на фронте, и куда только смотрел, дурак, я же говорил, прошептал тот и что ткань в этом году подорожала вдвое из-за того, что торговые пути перерезала война. И так далее и тому подобное. Ну-у находка для разведчика.

Охранника же звали Горо это выяснилось само собой, когда Дайсуке к нему обратился. Горо слава всему не говорил ничего, просто ехал верхом на лошади и смотрел по сторонам. Я оценил обоих за первые двадцать минут: купец безопасен и полезен как источник информации, охранник профессионален на своём уровне, без чакры, с хорошей реакцией на движение. Обычный человек, который умеет держать оружие и умеет молчать. Хороший баланс для компании в дороге, особенно когда ты на нуле.

Так, мысля о том, что надо бы восстановится устроился на заднем бортике повозки, привалившись спиной к деревянному борту, и слушал.

Дайсуке говорил о войне так, как говорят о погоде. В словах не было страха или гнева, просто усталый человек, которому война мешает делать дело. Рассказывал о заблокированных дорогах, о патрулях Ивы, которые три раза останавливали его обоз за последний месяц, о ценах на лошадей, выросших до неприличия, потому что армии скупали всё подряд. О том что опасность бесит…

— В Стране Горячих Источников пока спокойно, — говорил он, не оборачиваясь. — Там нейтралитет держат, пускают всех подряд, но не позволяют распоясаться. По крайней мере сейчас… Танигакуре маленькая, в войну не лезет, там умные люди сидят. Мелкая деревня в большую войну не суётся, если хочет остаться мелкой, а не никакой.

Горо что-то буркнул в знак согласия.

— Сколько-то до Источников? — спросил я.

— Двое суток, если дорога нормальная. — Дайсуке покосился на небо. — Но дороги сейчас ненормальные. Так что думаю три может четыре.

Кивнул и замолчал снова. Дорога шла через предгорья была сначала узкая, между скал, потом постепенно расширялась, выходя в долины. Лес по сторонам становился гуще, а горы сзади осели в дымку к концу первого дня, и когда солнце начало клониться к закату, Дайсуке свернул повозку на небольшую утоптанную площадку у дороги, где уже виднелись следы других стоянок — золотистые пятна от костров на камнях, истоптанная земля и всякий мусор по типу старых ненужных колёс.

— Здесь ночуем, — объявил купец. — Горо, костёр.

Охранник спешился без слов и взялся за дело. Я помог — не потому что просили, просто чтобы занять руки всё равно делать нечего. Дрова нашлись быстро, сухие ветки с краю леса, а огонь Горо развёл умело, опытными движениями человека, который проделывал это тысячу раз. Слуга и охранник, удобно устроился Дайсуке.

Ужинали в молчании. Торговец наконец исчерпал свой запас слов и молча жевал что-то из своих припасов, явно обдумывая следующий рассказ. Каша из котелка была простой, но вкусной. Ел неторопливо горячею еду, и наслаждался, смотря в огонь.

— Ты воевал? — спросил Дайсуке, когда котелок опустел.

— Приходилось.

— На чьей стороне?

— На своей.

Купец поморщился, ответ ему явно не понравился своей неопределённостью, но уточнять не стал. Горо смотрел в огонь с таким видом, будто этот разговор его вообще не касается. Умный человек, понимал что не стоит что-то делать.

Потом Дайсуке встряхнулся и заговорил снова, про торговлю, про специи, про один город в Стране Горячих Источников, где делают лучший рисовый самогон саке в радиусе трёх дней пути, и про то, что тамошний трактирщик наливает честно, в отличие от большинства.

Я слушал вполуха, отмечая полезное и откладывая ненужное, а сам думал о Шести Глазах.

Конструкцию, которую собрал ещё в Токио, держалась. Это было главное, на что обращал внимание с тех пор, как вернулся в этот мир. Структура, созданная из слияния духовной энергии, проклятой энергии и обратной проклятой техники, была рабочей. Это не то что копия, и точно не слепок с оригинала. Скорее собственная версия, выстроенная под мои каналы. Она решила проблему со слепотой от Мангекьё, замедлила деградацию духовной энергии, но несовершенство никуда не делось.

Три дня в горах показали кое-что интересное. При пассивном состоянии структура работает тихо, почти незаметно, просто где-то есть на фоне обрабатывая информацию. Но стоит нагрузить её намеренно, активировать восприятие на полную и каналы за глазницами начинают гудеть. Не больно, пока держишь умеренно. Но вот при форсировании, другое дело. Это я почувствовал ещё в бою с Ооноки и Ханзо, момент, когда активировал максимальное восприятие Мангекьё, и за глазами кольнуло. Тогда не обратил особого внимания, бой был занятнее. Сейчас же, в спокойствии дороги, можно было разобраться нормально.

Дайсуке что-то продолжал рассказывал про трактирщика.

***

На второй день дорога испортилась. Не сильно, просто размокла после ночного дождя, лошадь начала скользить, и Горо слез с седла, ведя её в поводу по самым плохим участкам. Дайсуке поглядывал на колёса с озабоченным видом и бурчал что-то про ось, и мы продвигались медленнее.

Я шёл рядом с повозкой большую часть дня, так было удобнее, чем трястись на бортике по ухабам и ямам. Лес по сторонам стал плотнее, и горы окончательно исчезли за горизонтом, наконец рельеф выровнялся появились мягкие холмы, широкие долины с пожелтевшей травой и просто стало легче дышать. Не так красиво, как горы, зато теплее.

Дайсуке шёл рядом, продолжая говорить. Что-то про дорогу, про дождь, про то, что в прошлый раз проехал этот участок без проблем, и про что где та дорога теперь, спрашивается. Периодически обращался к Горо за подтверждением, а тот просто кивал или пожимал плечами.

Было что-то странно спокойное в этом. Месяц в мире, где каждый встречный был либо потенциальной угрозой, либо инструментом для получения информации. А здесь, просто дорога, купец с бесконечными историями и охранник, который умеет молчать. Никто ничего не требовал, кроме работы, и никто не задавал лишних вопросов. Прекрасно ведь?

Поймал себя на том, что эта маска случайного попутчика легла слишком удобно. Почти сразу, без усилий. Кен, бывший шиноби без деревни, идёт на юг и всё. Дайсуке принял это без подозрений, а у Горо даже интереса не было. Просто человек рядом которому платят.

Когда это я успел привыкать к таким вещам? Ладно. Не важно.

К полудню дорога поднялась на гребень невысокого холма, и отсюда открылся вид на долину широкую внизу с рекой посередине и небольшим поселением на дальнем берегу. Не деревня шиноби, просто обычное людское поселение. Дымы из труб, поле у окраины, дети, бегающие туда-сюда, тут была нормальная жизнь, которую война пока не достала.

— Там можно воды набрать, — сказал Дайсуке, кивая вниз. — И у мельника молоко покупал раньше. Посмотрим, работает ли ещё.

Горо молча поправил ремень копья и стиснул руки. Переживает из-за молока?

Мельник работал, молоко тоже было. Дайсуке торговался с хозяйкой мельницы пятнадцать минут с таким видом, будто это дело первостепенной важности, и в итоге добился снижения цены на пять монет. Пока он торговался, я стоял у забора и слушал, что говорили двое мужиков у соседнего дома.

Говорили про войну. Про то, что коноховские патрули видели вот тут, в двух днях к востоку. Про то, что Ива захватила какой-то перевал и теперь торговые пути пойдут по-другому. Про знакомого, чей сын ушёл воевать полгода назад и с тех пор ни письма.

Ничего нового. Просто подтверждение того, что уже знал — линия фронта где-то восточнее, здесь ещё тихо. Наконец купив молоко, мы набрали воды и двинулись дальше.

***

Нападение случилось на третий день, к полудню. Я почувствовал их раньше, чем они вышли из леса, восемь чакра-подписей, все слабые, рассредоточенные по обеим сторонам дороги. Не профессионально рассредоточенные, а явно как умели. Двое залегли в кустах справа, трое на деревьях слева, ещё трое выйдут с фронта. Координации никакой, просто взяли в охват числом.

Дезертиры? Чакра слабая, нервная, без дисциплины. Такая бывает у людей, которые бежали, похоже давно не ели нормально и которым уже нечего терять.

Дайсуке ничего не чувствовал до последнего — просто болтал про тот самый трактир в Источниках. Горо насторожился раньше купца, я видел, как его рука пошла к копью. Хороший инстинкт у человека без чакры.

Они вышли, когда повозка поравнялась с самым узким участком дороги, там, где деревья подступали вплотную с обеих сторон.

— Стоять, — сказал тот, что вышел первым. Молодой парнишка, лет двадцати, с мечом. На нём была форма Ивы без протектора, и старая куртка что была порвана в нескольких местах. Как…жалко. — Деньги и товар. Быстро.

Дайсуке ахнул, начав двигаться, а Горо опустил копьё. Он оценивал числа, восемь против двух, и это его не радовало. Пока меня не заметили тихо слез с бортика повозки. Дайсуке что-то говорил, кажется, пытался торговаться, потому что других способов он не знал. Горо держал позицию у лошади, не двигаясь, явно не понимая, что ему делать. Он мог бы убежать…

Восемь человек. Самый сильный, тот, что стоял справа от главного, с нунчаками в руках. Чакра у него была чуть плотнее остальных. Остальные, примерно ровные, уровень слабых чунинов с небольшим боевым опытом. Голодные, злые, но ещё не безумные, так бы сразу убили.

Не стал использовать чакру, незачем светиться, да и силы тела хватит.

Шагнул вперёд преодолев расстояние в пару метров и главный среагировал, как и ожидал меч пошёл вперёд, целясь остановить. Я поймал его запястье раньше, чем лезвие прошло треть траектории, и коротким движением вывернул сустав. Звук, хруст, и последовал крик. Меч упал в грязь, второй справа сразу бросился с нунчаками на перевес. Размах был широкий и нырнув под замах, ударил локтем в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, и колено в лицо поставило точку в этом коротком противостояние.

Третий и четвёртый атаковали почти одновременно, с боков. Третий с кунаем, а четвёртый просто с кулаками. Кунай ушёл в полёт до этого принятом ударом в лицо ногой, и своей же рукой противник получил импульс в нужном направлении и четвёртому, это направление оказалось прямо в лицо. Оба упали.

Четыре секунды. Четверо на земле, из которых двое не встанут быстро, а двое не встанут вообще. Оставшиеся четверо шиноби смотрели на это примерно секунду, потом развернулись и побежали в лес. Треск веток, удаляющиеся шаги, и после тишина.

Подняв кунай с земли что вылетел с другой стороны головы, вытер о траву и положил за пояс, хорошее оружие кость прошило отлично, пусть будет.

Обернулся на повозку где Дайсуке стоял с открытым ртом, держась за борт, а Горо смотрел на меня по-другому. В этом взгляде не было прежнего покровительственного интереса взрослого человека к попутчику, которого подобрали из доброты. Что-то другое.

— Уходим, — сказал я. — Могут вернуться с подкреплением.

Дайсуке моргнул и кивнул очень быстро.

***

К вечеру третьего дня остановились у небольшого ручья. Дайсуке практически не говорил после нападения, переваривал такое судя по виду. Горо молчал как обычно, но теперь это молчание было другим по качеству. Более внимательным словно тот был настороже. От меня.

Костёр развели у воды, и ужинали без особого разговора. Потом после того как поели и просто сидели грелись, Дайсуке всё же заговорил.

— Кем ты был раньше? — спросил негромко.

Посмотрел на огонь.

— Тем, кем не хочу быть снова.

Дайсуке смотрел на меня ещё секунду, потом кивнул. Не потребовал объяснений, не стал уточнять. Просто принял ответ и отвернулся к огню. Умный человек. Умеет не задавать лишних вопросов, когда понимает, что ответ на них уже есть. Горо подбросил ветку в огонь и тот вспыхнул сильнее.

Я же сидел, смотря на пламя и думал о том, что произошло днём. Во время нападения на долю секунды, рефлекторно, активировал Шаринган. Просто потому что так быстрее, глаза сразу дали полную картину, траектории, напряжение мышц до начала удара, распределение чакры в телах восьми человек вокруг.

И тут же пришло другое.

Появилась боль за глазницами, резкая, как раскалённые иглы, на долю секунды. Зрение не пропало, но смазалось, как будто объектив сбился с фокуса, и всё стало чуть размытым, потеряв чёткость. Я немедленно убрал Шаринган, перешёл на обычное восприятие и через пару секунд всё встало на место.

Бой это не затронул, там достаточно было обычного опыта. Но сам факт…

Структура Шести Глаз, которую собрал ещё в Токио, была рабочей. Это факт. Слияние духовной чакры с обратной проклятой техникой дало что-то своё, не копию оригинала, собственную версию, заточенную под мои каналы. Более того во время Токио я бы не мог нормально использовать Мангекьё вообще. Слепота возвращалась бы каждый раз, а духовная деградация шла бы быстрее.

Но похоже проблема никуда не делось. Шесть Глаз Годжо, это ведь не орган зрения в обычном смысле. Это что-то похожее на процессор, который оценивает огромное количество переменных одновременно и складывает их в тактическую картину. У Сатору эта структура была интегрирована от рождения, вся биология под неё заточена, все каналы выстроены с учётом нагрузки.

Моя версия держится, но она живёт поверх того, что уже есть. Когда работает тихо, в фоновом режиме, нормально, когда форсирую, когда нагружаю намеренно, каналы за глазами похоже начинают плохо реагировать. Потому что они не перестроены под этот тип нагрузки. Они просто обрабатывают её как умеют, и когда объём превышает привычное, получаю именно то, что получил сегодня.

Нужна интеграция в глубину. Не настройка поверх, а полная перестройка каналов вокруг глаз. Это был медленный процесс под нагрузкой, через практику и это не один сеанс медитации. Это большое время, которое мне нужно провести в безопасности.

Отложил в список приоритетов. Рядом с межмировыми разломами и архивами Конохи.

Огонь всё потрескивал, а Дайсуке уже дремал, привалившись к борту повозки. Горо сидел напротив и смотрел в темноту, первая вахта, это молчаливо распределилось само собой ещё в первую ночь. Я возьму вторую. Закрыл глаза и откинулся на землю, не чтобы спать, просто чтобы слушать.

Лес жил своей ночной жизнью. Птицы, шорох в кустах, далёкий плеск воды в ручье. Ничего лишнего, никаких чужих чакра-подписей в радиусе восприятия. Спокойная ночь.

Думал о разломах снова. О том, что узнал из разговоров в повозке за три дня. Дайсуке упоминал разные места, мимоходом, как торговец упоминает ориентиры. И среди этих ориентиров попадалось кое-что интересное.

«Было странное место у западного перевала, там компасы врут, наши ещё деды говорили».

«Развалины старого святилища за Танигакуре — туда местные не ходят, скотина в ту сторону не идёт».

«Говорят, в горах у северной границы Источников есть озеро — воды нет, а отражение есть. Давно это было, может байка».

Может, байка. Но такие истории не возникают из ничего. Что-то реальное в основе есть всегда, вопрос в том, что именно. Мысленно записал, разберусь позже.

***

Четвёртый день был лёгким. Дорога наконец подсохла, и рельеф выровнялся окончательно. Дайсуке морально восстановился и снова заговорил, уже с прежней лёгкостью, будто нападение было просто неудобным эпизодом, в дороге который стоило забыть, не больше. Правда, теперь иногда поглядывал на меня с новым выражением, не с беспокойством, скорее с тем осторожным уважением, которое появляется у людей, когда они видят что-то, чего не понимают, но понимают, что лучше не лезть.

Я не разочаровывал и не подтверждал. Просто молча ехал и улыбался под шутки. К обеду показались первые признаки Страны Горячих Источников, появился запах серы в воздухе, едва уловимый, и небольшая речка с паром над водой. Дайсуке даже оживился.

— Вот оно. Считайте, дошли. Теперь ещё полдня и мы на месте.

Горо кивнул, и лошадь пошла бодрее, видно, тоже почувствовала что-то. Дорога здесь оказалась оживлённее. Несколько обозов попались навстречу, несколько прошло попутно. Беженцы с севера, торговцы, пара монахов с посохами. Людское движение, которое война выбила с привычных маршрутов и перераспределила по нейтральным дорогам.

В деревню Скрытый в Горячих Источниках добрались к закату.

Это был небольшой город, по меркам этого мира вполне приличный. Каменные дома, мощёная улица в центре, рынок, несколько постоялых дворов. Запах горячих источников тут был уже постоянным, тёплый серный запах к которому, наверное, местные привыкали и перестали замечать.

Дайсуке нашёл постоялый двор, который знал по прошлым поездкам. Хозяин его узнал, обрадовался, таких клиентов любят. Торговый обоз всегда значит деньги, и мы спокойно разместились. Поели нормальную горячею еду с мясом, первый раз за три дня. Горо ушёл наверх рано, а Дайсуке обещал выпить с хозяином за успешный переезд.

Я же остался в общем зале где народу было немного, несколько торговцев, двое путников с дальнего конца зала, и компания местных у окна. Тихо, но для постоялого двора в военное время нормально. Мне налили сакэ, и я сел у стены спиной смотря в зал. Привычная позиция.

За соседним столом оказались двое шиноби. Не из крупных деревень, протекторов нет, да и форма разная, просто наёмники. Говорили вполголоса, не специально тихо, просто привычка людей, которые давно живут в местах, где лишние уши опасны.

Не слушал намеренно. Просто слышал, при желании можно было перестать, но не стал.

— ...на севере пока держится. Ива давит, но у них тоже потери серьёзные после того взрыва в деревне.

— Слышал про взрыв. Что там было вообще?

— Никто не знает точно. Говорят, кто-то изнутри.

— Диверсия?

— Может. А может, просто удача для Конохи.

— У Конохи сейчас своих проблем хватает. Говорят, всего трое из Конохи держат линию у реки Акагасо уже вторую неделю. Молодые, но страшные…

— Страшные это как?

— Ну, — первый голос помолчал немного. — Один из них вообще не такой, как люди. Выглядит очень бледно, идёт в бой словно мертвец и не останавливается, как кукла. Вторая медик, говорят, лучшая в своём возрасте. Ну и третий вообще непонятно что делает, но волосами стреляет во всех.

Лёгкий смех.

— Волосами стреляет?

— Ну, это уже приукрашивают, наверное. Но факт, что линию держат вторую неделю вдвоём против нескольких сотен. Это реально.

Взяв стакан медленно отпил, улыбаясь. Трое молодых у реки что держат целый линию, без имён. Впечатлительно, интуиция которой я привык доверять давно, сказала что-то очевидное.

Одного из них я знал, вернее, знал о нём. Бледный мертвец, что не останавливается в бою, медик в команде, третий с техниками, которые люди описывают через волосы.

Орочимару, Цунаде и кто-то третий, если это та самая команда, то Джирая. Точно ещё не Саннины, просто трое молодых шиноби Конохи, которые держат линию у реки Акагасо вторую неделю.

Допил сакэ не убирая улыбки с лица. Забавное совпадение. Или не совпадение? Завтра нужно будет узнать, в какой стороне эта река.

***

Кому особа сильно интересна 89я глава, загляните в примечании автора на странице фанфика.