Ооноки завис над ущельем метрах в пятнадцати. Маленький, почти смешной на вид шиноби с широкими бровями и большим носом, с недовольным прищуром смотрел вниз. Но чакра у него была такой тяжёлой, что давила на плечи физически. Не силой, а плотностью. Как будто воздух рядом с ним весил вдвое больше.

Ханзо стоял на камнях справа и не двигался. Просто смотрел, и в этом неподвижном наблюдении было что-то такое, от чего спина напрягалась сама по себе. Его чакра не давила, как у Ооноки. Она просто была — ровная, глубокая, как река, которую не видно, но знаешь, что она есть.

— Крыса да? — пробормотал Оками, не к кому конкретно, просто вслух. Что-то в этом и вправду было правдивое. Потом покачал головой. — Дайте пройти…

Ооноки шумно выдохнул через нос.

— Пройти. — Он повторил слово так, будто впервые его слышал. — Слушай, а может, ты ещё и попросишь нас отвернуться?

— Если предложите — не откажусь.

— Ты убил людей в моей деревне.

— Они первые напали.

— Трупы в допросной говорят иначе.

— Там тоже сначала угрожали.

Ханзо за это время не произнёс ни слова. Просто продолжал стоять и смотреть. Оками скосил на него взгляд, не поворачивая головы. Саламандра изучал его с тем же интересом, с каким опытный боец смотрит на что-то незнакомое и любопытное.

— Кто ты? — наконец спросил Ханзо. Голос через маску звучал глухо, но чётко.

— Человек, которому нужно уйти.

— Откуда ты?

— Издалека.

Ооноки раздражённо дёрнул бровями:

— У нас нет времени на загадки. Либо называешь имя и деревню, либо мы заканчиваем этот разговор прямо сейчас.

Оками посмотрел на него. Потом на Ханзо, потом снова на Ооноки. Эти двое явно не хотят пропускать его, просто тянуть время.

— Тогда заканчиваем, — сказал он просто и Ханзо двинулся первым.

Не формировал технику, не делал видимых приготовлений. Просто в одну секунду стоял на камнях в восьми метрах, а в следующую — уже был рядом, и его кулак летел точно в висок.

Оками сделал шаг назад. Ровно настолько, чтобы удар прошёл в сантиметре от кож и ветер от кулака ударил по щеке.

Это было быстро отметил он краем сознание. Очень быстро.

Саламандра не остановился. Удар левой — в корпус. Правая нога — подсечка снизу. Оба движения слились в одно непрерывное, без паузы между ними. Оками заблокировал локтем удар в корпус, и перенёс вес на правую ногу, пропуская подсечку. После отступил на шаг, создавая дистанцию.

Ханзо позволил ему отступить. Встал, опустив руки и снова просто смотрел.

Со стороны это выглядело спокойно. Почти неторопливо, но Ооноки сверху видел другое.

Видел, как за эти три секунды Ханзо провёл восемь ударов, из которых ни один не достиг цели. Видел, как незнакомец уходил от каждого с минимальными движениями — не убегал, а именно уходил, выбирая точный угол смещения и тратя ровно столько усилий, сколько нужно. Ни больше, ни меньше.

Такое бывает у двух типов бойцов. У тех, кто очень долго тренировался. И у тех, кто очень долго бился по-настоящему.

Ооноки не торопился вмешиваться. Пока что это было полезнее наблюдать.

Ханзо ударил снова. На этот раз быстрее — серия из четырёх ударов, каждый следующий быстрее предыдущего. Оками уклонился от первого, блокировал второй предплечьем, а отвёл третий раскрытой ладонью в сторону. Четвёртый — прямой в грудь — всё же достиг цели.

Незначительно. Оками качнулся, сдвинулся на полшага, но не упал ведь почувствовал лишь слабый толчок, но не силу.

Он провёл контратаку. Прямой кулак в лицо, Ханзо наклонил голову чуть влево — удар скользнул по краю маски. Отступив, тот тряхнул головой внутри удивляясь как так? Как просто удар может быть таким тяжёлым?

Пауза.

Они стояли в трёх метрах друг от друга. Оба молчали, а Ооноки сверху слышал только ветер и далёкий треск пожара в деревне.

— Хм, — произнёс Ханзо. Это был не вопрос и не оценка. Просто звук.

Он ударил снова, но теперь иначе. Добавил чакру в ноги, и скорость резко рванула вверх. Оками среагировал, но чуть медленнее, чем раньше — и это Ооноки тоже заметил. Незнакомец успел заблокировать, но теперь блок был уже не мягким перенаправлением, а жёстким столкновением силы на силу.

Ханзо давил, а Оками держал и земля под ними треснула от давления двух тел, удерживающих равновесие.

Но Саламандра спустя мгновение всё же отступил и отошёл на два шага назад. Повернув голову чуть в сторону, он сделал жест, который у Ханзо, судя по всему, означал что-то вроде удовлетворения.

— Ооноки, — произнёс он. — Он странный.

Цучикаге опустился на пару метров ниже, прищурившись:

— Что ты имеешь в виду?

— Чакра другая. По структуре. — Ханзо снова смотрел на Оками. — Я такого раньше не чувствовал.

— Ты говоришь чепуху.

— Я говорю то, что чувствую.

Оками не отрицал и не подтверждал. Просто стоял, слегка восстанавливая дыхание. Бедро ныло — внутренняя рана которая прошла глубоко. Плечо тоже ныло, мелочи если подумать, но в затяжном бою такое накапливается.

— Интересно или нет, неважно, — сказал Ооноки, подлетая чуть ближе. — Он убил шиноби Ивы. Этого достаточно.

Он сложил ладони, и чакра вспыхнула характерным образом. Земляная по своей основе, но с чем-то ещё, что делало её тяжелее и острее обычного. Стихия Пыли на стадии формирования была едва заметна — просто лёгкое изменение воздуха вокруг ладоней Цучикаге.

— Рука Земли: Тяжёлый Кулак.

Камень под ногами Оками взорвался вверх — не один крупный блок, а десятки меньших кусков, выстрелив одновременно с разных сторон. Была ещё ловушка снизу, закрывающая пространство для манёвра.

Оками прыгнул. Отталкивался с уже поднимающегося камня и уходил вверх, пропуская основную волну под собой. Приземлился на выступ скалы метром выше, на краю ущелья, а Ханзо ждал его там.

Удар был готов заранее. Ладонь в грудь с полной силой и чакрой и Оками принял его на скрещённые руки перед собой. Его отбросило назад, перекатившись по скальному выступу, он остановился лишь у самого края.

Никто к нему не приблизился добивать, и он спокойно поднялся без спешки отряхивая одежду.

Ооноки сверху нахмурился. Этот человек принял прямой удар Ханзо и встал. Сломанные рёбра должны были быть, минимум одно. Но…ничего, тот просто встал. Это в корне меняло расчёты и следующий рывок Ханзо подтвердил догадки Цучикаге.

Следующие несколько минут выглядели со стороны как странный танец.

Ханзо атаковал в ближнем бою — быстро, технично, не давая противнику отдышаться. Оками уходил, блокировал, и иногда контратаковал. Ооноки работал дистанционно — каменные волны, сталагмиты из скал, давление земли снизу. Создавал ограничения пространства, загонял незнакомца туда, где Ханзо мог работать эффективнее.

Схема была отработанная. Не специально под этого противника, но достаточно гибкая.

Оками её видел. Это тоже было заметно — он не просто реагировал на удары, а выбирал, куда перемещаться, так, чтобы не оказаться там, где хотели видеть его двое сильных шиноби. Иногда проигрывал в этом выборе — и тогда получал или от Ханзо, или попадал под каменные техники Ооноки. Но не критично, ни разу критично и спокойно продолжал.

— Он нас проверяет, — сказал Ханзо между атаками, когда Оками отступил на пару секунд за каменный выступ. — Смотри на ноги.

Ооноки посмотрел. И увидел — незнакомец распределял вес с такой точностью, что каждый его шаг был осознанным. Не инстинктивным, а продуманным. Он анализировал в бою.

— Знает, что мы не бьём в полную силу, — добавил Ханзо.

— Мы тоже знаем, что он не бьётся в полную силу.

— Верно.

Оками вышел из-за выступа. Теперь у него в руке был кунай. Он не стал кидать — просто держал, меняя дистанцию для ближнего боя.

Ханзо ринулся вперёд. Короткий размен — кунай против голой руки, Саламандра перехватил запястье, крутанул, а Оками поддался на пол-движения — ровно до точки, где захват терял смысл — и освободился, отходя назад.

Ооноки опустился ниже, ближе к уровню скал и сложил ручные печати. Земля вокруг Оками вздулась буграми, потом резко схлопнулась внутрь — техника захвата ног. Оками увидел в последний момент и отпрыгнул, но один бугор всё же захватил левую ступню на долю секунды — задержка, меньше секунды — но этого хватило Ханзо для следующей атаки.

Прямой удар в лицо. Быстрый удар с коротким замахом руки. Оками наклонил голову и удар пришёлся по скуле вскользь, но что-то всё же хрустнуло.

Он ответил — не кунаем, а локтем в подбородок Ханзо снизу-вверх. Саламандра не успел полностью уйти и получил удар вскользь по маске, качнулся первый раз за весь бой.

Ооноки остановил технику. Просто завис и смотрел, как Ханзо выравнивается.

— Хорошо, — произнёс Саламандра негромко. Это снова была просто мысль. Не похвала, не раздражение. Констатация.

Оками потрогал скулу. Треснула, похоже. Регенерация уже работала — слабо, но работала. Ситуация не позволяла тратить силы на быстрое восстановление, но кость медленно стягивалась.

— Ты мог уйти минуту назад, — сказал Ханзо. — Когда я атаковал после захвата Ооноки. Там был момент.

— Был.

— Почему не ушёл?

Оками помолчал.

— Интересно было.

Саламандра наклонил голову. Если за маской было какое-то выражение лица — непонятно, но чакра у него изменилась. Стала чуть плотнее и чуть сосредоточеннее.

— Тогда продолжим, — сказал он и атака пошла иначе.

Ханзо формировал печати на ходу — быстро, почти без видимого движения пальцев. Дыхание изменилось, и Оками уже знал, что сейчас будет выброс ядовитого тумана. Перекатился в сторону до выброса — глаза читали формирование чакры и давал секунду-полторы преимущества. Туман вырвался туда, где он стоял долю секунды назад.

Он был фиолетовый и настолько густой что медленно оседал словно мёд.

Оками не стал проверять на себе что в нём.

Он поднялся на скальный выступ, работая ногами. Прыжок за прыжком, выбирая траекторию так, чтобы не входить в облако. Ханзо следовал, сокращая дистанцию, а Ооноки поднялся выше, меняя угол атаки.

Каменный столб вырвался сбоку. Оками ушёл от него, но второй уже шёл с другой стороны — Ооноки работал сразу двумя. Стиснул пространство, деваться было почти некуда, и Ханзо использовал этот момент — рванул в клинч, схватив за плечо.

Оками дёрнулся, но захват был крепкий и он не стал вырываться. Вместо этого шагнул вперёд — навстречу Ханзо, сокращая дистанцию до нуля — и ударил головой в маску. Хруст. Маска выдержала, но Саламандра отшатнулся, рефлекторно ослабив хват.

Этого хватило.

Оками освободился и отскочил. Встряхнул головой — лоб болел, но больно было и Ханзо. Тот тёр маску рукой, поворачиваясь к нему.

— Интересная техника, — произнёс Ооноки сверху с каким-то непонятным интересом. — Головой.

— Работает ведь, — откликнулся Оками.

— Не всегда.

— Пока работало.

Ооноки снова сложил знаки. На этот раз другой набор — более длинный, сложный. Чакра у него стала ощущаться иначе: плотнее, дробнее. Будто что-то готовилось разлететься на мелкие части. Оками почувствовал это краем сознания и отложил на потом, секунды ещё были в запасе, техника похоже сложная.

Пока важнее был Ханзо.

Саламандра снова пошёл вперёд, но теперь медленнее. Он менял ритм — до этого он двигался быстро, непрерывно давя темпом. Теперь остановился, выжидая и Оками двинулся первым — прямой удар кулаком в голову.

Ханзо поднырнул под руку. Захват за бедро, рывок — классический бросок. Оками успел сгруппироваться, и приземлился на руки, оттолкнувшись и ушёл перекатом. Встал с улыбкой на лице.

— Ты быстрее, чем кажешься, — произнёс Ханзо.

— Ты тоже.

— Значит, равные?

— Нет.

Это была не хвастовство. Просто факт, произнесённый ровно. Ханзо смотрел на него несколько секунд, потом — слабый кивок. Согласился с оценкой? Или сделал вид? Непонятно.

Он ударил снова. Быстрее предыдущего — самый быстрый удар за весь бой. Оками заблокировал на рефлексе, глаза вели руку Саламандры чётко, но скорость была на грани. Предплечье онемело от удара.

Контратака — нога в бедро Ханзо. Прямая, с корпусом и Саламандра принял удар. Не уклонился, не блокировал — просто принял, чуть развернув корпус, гася часть силы. Но всё равно отступил на шаг от силы.

Оками давил дальше — ещё один удар, в грудь. Ханзо заблокировал скрещёнными руками и отступил ещё.

Ещё удар. Ещё шаг назад.

Это было похоже на то, как тяжёлый камень медленно сдвигают с места — с каждым ударом чуть дальше, чуть дальше. Ханзо был невероятно прочным, но Оками продолжал давить с такой силой, которая сама по себе была техникой.

Ооноки что-то быстро произнёс сверху:

— Хватит тянуть.

Ханзо не ответил. Просто выбрал момент — когда Оками перенёс вес на правую ногу для следующего удара и ушёл резко в сторону, разрывая дистанцию, выпустив заряд чакры через раскрытую ладонь — не технику, просто сырую энергию, направленную в землю под Оками.

Взрыв был небольшим, но точным. Скала под левой ногой Оками разлетелась, выбив опору и он упал на колено. Поднялся сразу, но секунда была потеряна.

Ооноки использовал её.

Метровый каменный шип, острый словно меч вырвался снизу с левой стороны. Оками успел повернуться корпусом — шип прошёл по рёбрам, разрезая одежду и кожу и не вошёл глубоко, но окрасил бок кровью.

— Серьёзно, — произнёс Оками вслух, спокойно отметив рану.

Ооноки опустился ниже на метров на пять от земли. Смотрел на незнакомца с изучающим прищуром.

— Ты дерёшься как тот, кто привык драться много и всерьёз, — произнёс он. — Но при этом явно бережёшь силы.

— Все берегут.

— Не все. Ханзо вот не бережёт.

— Ханзо уверен, что может себе позволить.

— А ты не уверен?

Оками промолчал, Ооноки пощурился ещё сильнее.

— Сколько у тебя чакры? — спросил он прямо.

— Достаточно.

— Это не ответ.

— Точнее, чем кажется.

Ханзо обошёл его справа, не торопясь. Оками отслеживал его движение, не поворачиваясь, чувство давали полное периферическое зрение. Саламандра остановился в четырёх метрах, сложив руки на груди в зеркало Ооноки.

— Он не устал, — произнёс Ханзо. — Посмотри на дыхание.

— Вижу.

— И чакра почти не изменилась с начала боя. Мы тратим больше, чем он.

Ооноки коротко хмыкнул. Это был неприятный факт, но Цучикаге не из тех, кто отворачивается от неприятных фактов.

— Ты понимаешь, — произнёс он медленно, обращаясь к Оками, — что у тебя нет выхода? Деревня сзади, мы спереди. Даже если ты пробьёшься через нас, дальше горы. За тобой отправят людей. Тебе не уйти.

— Пробовал и хуже расклады.

— Не сомневаюсь. — Ооноки кивнул сам себе. — Но ты один, а нас двое.

— Вы тоже оба выдохлись.

— Незначительно.

— Достаточно.

Пауза.

— Назови имя, — сказал Ооноки. — Деревню. И мы поговорим. Я не враг тем, кто не хочет воевать.

Оками смотрел на него секунду. Две. Потом перевёл взгляд на Ханзо.

— Оками, — произнёс он наконец. — Деревни нет.

— Клан?

— Нет.

Тишина.

Ооноки нахмурился. Ханзо чуть наклонил голову.

— Нет, — повторил Цучикаге. — Что-то не вериться мне что не клановый смог бы противостоять двум Каге одновременно.

— Я не противостою.

— Тогда что?

— Тяну время.

Ооноки открыл рот для следующего слова — и Ханзо ударил. Без предупреждения, без смены позы. Просто взорвался движением, сокращая восемь метров за долю секунды.

Кулак в голову, и Оками уклонился наполовину. Удар прошёлся по плечу, а не по виску. Но сила была такая, что его развернуло, но он не упал, устояв на ногах, просто сделал полшага в сторону для баланса. И немедленно ответил ногой снизу-вверх, в корпус Ханзо.

Саламандра принял. Выдохнул сжатый воздух от силы удара и отшатнулся назад.

— Хватит, — сказал он. — Перестань сдерживаться.

— Угу.

— Тогда давай честно.

Ооноки опустился ещё ниже, почти на уровень скал. Его руки уже складывали знаки — медленно, неторопливо, с той осторожностью, которую берут тогда, когда техника требует точности.

Оками это видел. Чувствовал, как в чакре Цучикаге собирается что-то совсем другое по структуре. Не земля, не камень, не стандартные стихии. Что-то на пересечении трёх, что давало ощущение дробления, распада.

— Ханзо, — произнёс Оками.

— Да?

— Ты действительно думаешь, что я слабее тебя?

Долгая пауза.

— Нет, — ответил Ханзо. — Не думаю.

— Тогда зачем мы здесь стоим?

— Потому что Ооноки думает иначе. — В голосе Саламандры не было насмешки. Только констатация. — А я уважаю его территорию.

— Понятно.

Оками выдохнул. Посмотрел на ущелье за спиной — узкое, с высокими стенами. Посмотрел на небо, где занимался рассвет, окрашивая скалы в серо-розовый цвет. Потом снова на Ханзо.

И рванул, но этот раз скорость была другой.

До этого он работал даже не в пол силы. Максимум две трети — проверял, держит ли они его уровень, можно ли позволить себе экономить. Теперь добавил чакру в ноги по-настоящему, и дистанция до Ханзо исчезла в доли секунды.

Серия ударов — быстрая, без пауз, без попыток создать дистанцию. Ближний бой в упор, где у Оками было преимущество по росту и весу. И Ханзо на этот раз отступал, и с трудом блокировал удары, а контратаковал впервые за весь бой он начал понимать, что противник игрался.

Удар в корпус. Ещё один, в рёбра. Ханзо поймал третий удар в захват, попытавшись бросить и Оками просто переломил траекторию, выходя из захвата с ударом локтя. Снова в рёбра. Саламандра резко выдохнул от боли и отскочил на дистанцию пяти метров.

Ханзо стоял, держась за бок. Это было не критично, но чувствительно точно получил трещину.

— Хорошо, — произнёс он. Это слово в его исполнении звучало одинаково вне зависимости от ситуации. — Хорошо.

Он сложил знаки — теперь быстро, без паузы. Техника формировалась стремительно: водяной пар вокруг тела, потом резкий выброс. Не яд — другое. Давление, которое Оками почувствовал, как волну сжатого воздуха.

Ушёл прыжком вверх, и волна прокатилась под ним.

С высоты увидел Ооноки — тот почти закончил знаки. Чакра в его руках светилась чуть-чуть, едва видимо, но структура была странная. Трёхкомпонентная, три стихии вместе.

Когда приземлился, Ханзо снова шёл вперёд.

Оками не стал ждать. Перехватил инициативу — встретил его на полпути, войдя в размен, принял один удар на блок, проводя два своих. Саламандра поймал корпусом второй удар, кулак в грудь с вложенным весом тела и Оками услышал, как тот шумно выдыхает.

Но он продолжил, и вложив больше силы сделал толчок. Резкий, короткий толчок и Ханзо просто полетел.

Не упал — именно полетел. Метров пятнадцать по воздуху, прежде чем сработали ноги, прежде чем он вышел из полёта кувырком, приземлившись на скальный выступ выше по ущелью. Он медленно встал, держась за грудь и в этот момент Ооноки произнёс что-то коротко и резко.

Оками обернулся.

Между ладонями Цучикаге висела конструкция размером с кулак — острые грани, и сфера в центре. Она уже росла, медленно, но неотвратимо. Чакра внутри неё была такая плотная и такая разрушительная по структуре, что воздух вокруг буквально стал тяжелее.

Оками смотрел на неё. Смотрел, как она увеличивается, как грани раздвигаются, следуя за сферой в центре.

Он знал, что это такое. Не по опыту, по ощущению и воспоминанием. По тому, как чакра внутри конструкции не просто давила, а дробила сам воздух на молекулярном уровне. Стихия Пыли — то, что разбивает материю на прах. Не жжёт, не режет, не давит. Разбивает. До состояния ничто.

Сусаноо Мадары не продержалась против этого. И он не знал крепче ли его Сусанно.

Конструкция была уже с человека ростом и продолжала расти.

Оками почувствовал, как что-то внутри переключилось. Не страх — скорее отрезвление. То самое ощущение, которое бывает, когда понимаешь, что вот здесь, прямо сейчас, нельзя больше играть. Нельзя проверять. Нельзя экономить.

Пора биться всерьёз.

***

Кому сильно интересно, загляните в примечании автора на странице фанфика.