Примерный студент медицинского института Денис Беленький взбунтовался на седьмом году обучения, когда с ужасом узнал, что должен поехать работать в Краснополянский район, за триста километров от областного центра.

— В Краснополянском районе моей ноги не будет, — жестко заявил акушер-гинеколог широкого профиля — Я навеки связал свою судьбу с родным городом.

— Позвольте, Денис, — заволновались члены комиссии по распределению молодых специалистов, — вы обязаны туда поехать. Государство затратило на ваше обучение свыше пяти тысяч рублей!

Но Беленький стоял на своем. С истерическим надрывом в голосе он кричал о своей загубленной судьбе, обвинял членов комиссии в бюрократизме и возмутительной черствости. И лишь предупреждение об исключении из института заставило Дениса внешне смириться.

— Хорошо, я поеду на периферию, — трагическим голосом заявил студент. — Но ответственность вы возьмете на себя. В полной мере.

После этого Краснополянский райздравотдел исправно перечислял Беленькому зарплату в надежде на то, что после окончания интернатуры (седьмой год обучения) молодой акушер-гинеколог будет принимать трудные роды в глухих уголках большого района.

Но подвижника из Дениса не вышло. Получив диплом, он преспокойно остался в городе, используя свой природный музыкальный слух. Дипломированный врач играет в ресторанных оркестрах, со смехом вспоминая свои, теперь несерьезные, стычки с приемной комиссией. Его жена Валентина, тоже врач и тоже не поехавшая в глубинку, крепко подпирает мужа.

— Я вам не декабристка — ехать в глухомань, — сердито заявляет она. — У нас здесь папина квартира, телефон. Наконец, теплый туалет. А что вы гарантируете нам в провинции?

— Ту же квартиру со всеми удобствами и интересную творческую работу.

— Отдайте ее какому-нибудь романтику. Муж и я — современные, сугубо практичные люди.

Мы не говорим о том, что Беленький элементарно обвел вокруг пальца членов комиссии, целый год исправно получал из района зарплату за здорово живешь. Вопрос в другом. В Красной Поляне нет врача именно этой специальности, и жители засыпают жалобами областные инстанции. Они надеялись на молодого специалиста и вот сейчас обмануты в своих лучших надеждах.

Вообще говоря, по количеству зайцев широкого профиля медицинский институт поставил своеобразный рекорд, Вот уже год ходит по городскому асфальту безработный венеролог Михаил Каблуков. Он целых двенадцать месяцев аккуратно получал зарплату из города Верхнеуральска, но теперь и слышать не желает об этом населенном пункте. Верхнеуральский горисполком засыпает гр-на Каблукова телеграммами с пламенными призывами одуматься, приехать к месту назначения и получить ордер на двухкомнатную квартиру. Но тщетно! Михаил и не думает покидать насиженное место, хотя здесь нет ни одной вакансии по его специальности. Верхнеуральск он осчастливил единственный раз, когда ездил выяснять запутанные денежные вопросы, В областном отделе здравоохранения долго изучали его авансовый отчет, где наряду с железнодорожными билетами были аккуратно подколоты билеты автобусные, достоинством в пять копеек. Сейчас у Каблукова на мази большое склочное дело. Он пытается по суду изъять из Верхнеуральска свою трудовую книжку и получить деньги за «вынужденный прогул».

Конечно, руководители медицинского института не остаются равнодушными к такому поведению своих выпускников. Они бьют тревогу и слезно упрашивают питомцев не позорить альма-матер. Но акушеры-гинекологи, терапевты, венерологи, без пяти минут хирурги, эпидемиологи и другие беглецы, местонахождение которых впору устанавливать при помощи всесоюзного розыска, лишь иронически улыбаются. Дипломы у них в кармане, и каждый может устраиваться по собственному желанию.

На городском асфальте оседают не только медики. Здесь можно встретить внушительное количество несостоявшихся агрономов, зоотехников, инженеров-лесоустроителей, преподавателей школ и прочих специалистов с высшим и среднетехническим образованием. Они трудятся киоскерами, продавцами магазинов, сатураторщиками, сантехниками, образуют могучие коллективы похоронных бюро, играют в эстрадных оркестрах, принимают макулатуру и порожнюю посуду. А где-то в районных глубинках, небольших городах и рабочих поселках не хватает специалистов, организаторов промышленного и сельскохозяйственного производства, просвещения, здравоохранения, культуры.

Замечали ли вы, как много мам и пап нервно хрустят пальцами возле институтов во время приемных экзаменов? Еще больше их, нервных, издерганных, с пузырьком валокордина наготове, в тревожный момент распределения молодых специалистов. Некоторые родители загодя запасаются справками о плохом состоянии здоровья кряжистых сыновей, пышущих румянцем и молодостью дочерей, о том, что те являются единственной опорой в старости и болезнях. А сколько телефонных звонков и личных визитов в областные инстанции бывает в это время! И каждый упрашивает оставить свое чадо под родительским кровом, не отправлять дальше городской черты.

А наверное, хватит уговаривать каблуковых, беленьких и прочих дезертиров с высшим образованием. У нас существует не только конституционное право на труд, но и конституционная обязанность трудиться. Людей, не выполняющих этой святой обязанности, надо лишать дипломов, взыскивать с них затраченные государством на их обучение тысячи.

Так будет справедливо!