Адайра не знала, чего ожидать от ужина. Она чуть не сказала родителям, что не пойдет – слишком устала, была удручена и ни капли не голодна, – но войдя в покои Иннес, чтобы присоединиться к трапезе… Адайра, к своему изумлению, увидела, что за столом рядом с Сидрой сидит Торин. Их взгляды встретились, и в тот же миг будто прорвало дамбу и на нее обрушилось прошлое. Ей действительно показалось, словно никакой разлуки не было – разве не только вчера они с Торином скакали по вересковым пустошам на Востоке? И тогда девушка рассмеялась, а кузен встал и бросился обнимать ее.

– Когда ты приехал? – воскликнула Адайра, отстраняясь, чтобы хорошенько разглядеть его.

Торин улыбнулся.

– Не знаю, который был час. Была гроза.

– Наверное, мы разминулись, – сказала она. – Я так рада, что ты здесь, Торин.

– И я рад, Ади. Пойдем, мы тебя ждали.

Они пошли к столу, и Адайре показалось, что в нем что-то изменилось. Она не могла понять, что именно, но что-то почувствовала. В этом не было ничего дурного – скорее, словно он повзрослел. Словно стал нежнее и стройнее, как будто что-то в нем утратилось. Девушка догадалась, что пребывание в царстве духов наложило на кузена отпечаток, и у нее тут же снова сжалось сердце.

Адайра прошла на свое место за столом и на миг закрыла глаза, вспоминая. Она видела Джека как живого. Как его, со звездами в волосах и таинственным светом в глазах, поглотило пламя. Повелителя среди бессмертных.

– Где Джек? – спросила Сидра.

Адайра взглянула на его пустой стул рядом, словно от упоминания своего имени он бы появился. Она смотрела на накрытый для него стол и взяла свой бокал вина. Отпила большой глоток, прежде чем сделать объявление.

– Он сгинул.

Ее слова будто сковали все вокруг льдом. Но Адайра чувствовала взгляды родителей, заботливо и растерянно склонившихся к ней, сочувствие Сидры и мрачное понимание Торина.

– Он пел, чтобы закончилась гроза, – объяснила Адайра, – и для этого ему пришлось пожертвовать своей смертной сущностью. Его забрали духи. – Она не хотела больше говорить об этом, как не желала и принимать соболезнования, поэтому принялась накладывать на тарелку еду.

Торин последовал ее примеру, а за ним и Сидра, хотя и сильно побледнела.

Но Иннес никогда не увиливала от разговоров.

– Мне жаль, Адайра, – сказала она.

Девушка стиснула зубы и чуть не потеряла самообладание – она почувствовала, как слезы защипали глаза. Она не могла не задумываться, что бы произошло, если бы она была рядом с Джеком, когда он пел. Если бы она стояла рядом с ним, когда разгорелся пожар.

Он бы остался с ней – это она знала точно. Его удержали бы клятва, выбор и любовь – три оковы, которые не так-то просто разрушить. Бэйн Губитель остался бы повелителем по ту сторону острова, а Запад был бы по-прежнему покрыт сумраком. «Нет, – сказала она себе, отгоняя нахлынувшие эмоции. – Именно так и было суждено!» И она не могла винить Джека за то, что он тоже это знал, и за то, что не разбудил ее, уходя.

Она была и его силой, и его слабостью.

– Тут не о чем жалеть, – сказала Адайра, встречая взгляд матери. – Играть духам, одолеть ветер – это всегда было его предназначением.

К счастью, Иннес не стала развивать тему, и трапеза продолжилась в напряженной тишине. Адайра была горячо благодарна отцу, когда он заговорил о другом и сразу перешел к делу.

– Мы бы хотели поддерживать отношения с вами, когда вы будете на Востоке, – обратился Дэвид к Торину и Сидре. – Нам кажется, что лучший способ установить связь между кланами – торговля.

Торин взглянул на Сидру, но та смотрела на Адайру. Это она всегда мечтала начать торговлю между Востоком и Западом.

Адайра молчала. Конечно, ей по-прежнему хотелось, чтобы торговля велась. Просто у нее было слишком пусто на душе, чтобы вести эту беседу, которой она никогда не представляла без Джека рядом. Это ведь было одной из причин, почему они так быстро заключили брачный союз: Джек должен был стоять рядом с ней, чтобы следить за первой сделкой, а возможно, и за всеми будущими. Стать партнером, который поддержит ее в новом и, казалось бы, невыполнимом начинании.

Она снова перевела взгляд на пустую тарелку Джека.

– Нам бы тоже этого хотелось, – ответила Сидра, чувствуя скорбь Адайры, и взглянула на Дэвида. – Вы не думали, как к этому приступить?

– Нам кажется, лучше всего встречаться раз в месяц, – начала Иннес. – Брекканы не забудут, что вы сделали для нас в трудный момент, и большинство людей клана будут только рады обмену товарами. Нам просто нужно еще придумать подходящее место – я знаю, в этом была главная загвоздка, ведь нас разделяет граница кланов.

Адайра была на этом рубеже всего несколько часов назад. Она не заметила, чтобы что-то изменилось, но она и не обращала внимания на колодовство внутри земли. Джек исчез на границе кланов. Там же встретил свой конец Бэйн Губитель. Теперь Адайра задумалась: вдруг проклятие, столько лет разделявшее остров, снято? Она вспомнила, что в тот миг, когда Джек надел корону, расступились тучи. Солнце снова залило Запад.

Иногда она представляла это: проклятие рушится, и остров снова становится единым.

– Ты что-нибудь почувствовал, Торин? – спросила она кузена.

Он понял, что Адайра говорит о заколдованном шраме у него на ладони. Том, что Торин получил, когда его назначили командиром Восточной Стражи. Он сжал и разжал руку, глядя на рубец.

– Честно говоря, я вообще ничего не чувствовал с тех пор, как прошел через волшебные врата.

«Но когда Торин вернулся, остров был на грани гибели, – подумала Адайра. – Может, чары границы кланов никуда не делись, просто все думали только о буре и ничего не замечали».

– Завтра нам с Сидрой нужно возвращаться в свой клан, – продолжал Торин, встретив взгляд Иннес. – По дороге домой я взгляну на границу кланов и проверю, сохранилось ли колдовство. И дома мы продолжим обдумывать, как приступить к торговле. Думаю, мы найдем подходящее место.

Он умолк и поднял кубок с вином, глядя на Адайру.

– Самое главное – поддерживать связь друг с другом.

Адайра скупо улыбнулась, но чокнулась с ним кубками в знак согласия. Она и не догадывалась, как отчаянно ей хотелось посмотреть, как четверо вождей острова сплотятся, как поднимут тосты друг за друга и за торговлю между кланами, пока не увидела это собственными глазами.

* * *

Сидра с Торином и Адайрой ехали на Восток в сопровождении Блэра и других стражников. Ей не терпелось вернуться домой, лечь в собственную постель и обнять Мэйзи, однако ее тревожили мысли о том, что уготовано острову в будущем, как пойдет торговля и какие еще шаги им нужно предпринять.

Однако при виде обугленных стволов, оставшихся от Приграничного Леса, ее разум смолк.

Вялыми струйками еще поднимался дым. Выгорела огромная полоса леса, хотя отдельные участки – северная верхушка и южная оконечность – остались нетронутыми. Подъехав ближе, Сидра решила, что, если не обращать внимания на пепел и обугленные скелеты стволов, все выглядит так, словно сердцевину леса вырубили.

Целительница пустила лошадь шагом, а когда их маленький отряд подъехал к самому лесу, спешилась. Стражники остались с лошадьми, а Торин, Сидра и Адайра побрели по выжженной земле. Сидра представила, как Джек стоял тут и пел, сгорев и исчезнув без следа. Ей все еще было трудно осознать, что его действительно нет – что, в отличие от Торина, ему нет пути назад, к смертной жизни.

– Вот и пришли, – нарушил тишину голос Торина.

Подходя к границе кланов, Сидра замедлила шаг. Как и Торин с Адайрой, она вся была в полосках сажи оттого, что задевала обгоревшие стволы. Словно по этой части леса было нельзя пройти без того, чтобы случившееся здесь не затронуло и тебя.

Втроем они стояли и глядели на границу. И тут Торин взял Сидру за руку.

– Не переступишь, Сид? Хочу проверить, будут ли какие-то ощущения в шраме.

Кивнув, она перешла на другую сторону и оглянулась на Торина. Он хмурился, глядя на ладонь, сгибая и разгибая пальцы.

– Почувствовал что-то? – спросила Адайра.

– Нет, – ответил он. – Ничего. Здесь чары разрушены.

– Проверим дальше в лесу? – предложила Сидра. – Там, где деревья остались целы?

– Давай. Пойдем, Сид.

Торин снова взял ее за руку и потянул обратно через границу. Они пошли сначала на север, дойдя до того места, где огонь погас. Это было похоже на переход из одного мира в другой, из покрытой пеплом пустоши в зеленое изобилие. На этот раз, переходя границу, Сидра поежилась и увидела, что Торин нахмурился.

– Теперь я почувствовал, – сказал он. – Здесь проклятье сохранилось.

– Значит, оно наверняка сохранилось и в южной части леса, – сказала Адайра, но голос ее был слабым и странным, будто она с трудом дышала. – Нужно идти туда.

Она развернулась и снова зашагала по выжженной прогалине.

Сидра вернулась на западную сторону границы и подумала, что, наверное, именно здесь это произошло. Здесь Джек стал огнем.

Они прошли через весь выгоревший Приграничный Лес и оказались возле необычной впадины – широкой и неглубокой ложбины, покрытой золотистым песком и гладкими камушками.

– Всемогущие духи! – прошептала Сидра, вдруг догадавшись, что это такое. – Река…

– Пересохла, – закончила Адайра, искоса взглянув на подругу.

Сидра тоже посмотрела на нее. Глаза у Адайры лихорадочно блестели, а лицо было перемазано сажей. Сидре так и хотелось дотронуться до ее руки, поддержать, ведь этот лес хранил для Адайры целую гамму переживаний. Здесь решилась ее судьба. Она лежала на мягком мху меж древних стволов, как жертвоприношение, которое осталось невостребованным. И эта река унесла ее на Восток, в руки Тамерлейнов.

Под взглядом Сидры Адайра перешла обнажившееся русло реки, оставив на нем следы своих сапог. Но не осталась на границе кланов, чтобы проверить их гипотезу, а свернула вдоль выгоревшего ложа вверх по течению исчезнувшей реки.

Адайра скрылась в лесу.

– Давай оставим ее в покое, – предложил Торин.

Сидра кивнула.

Они с Торином заключили, что Джек пожертвовал собой и часть проклятия разрушилась, но его музыки хватило не на весь лес. Взявшись за руки, они пошли вверх по реке, гадая, что их открытие значит для всего острова, и вскоре вышли к жилью. Перед ними стоял каменный дом с соломенной крышей и огород, еще не оправившийся от бури. Изнутри ставни открыла Адайра, и Сидра робко прошла к ней.

– Ты знаешь, кто здесь живет? – спросила целительница, обратив внимание на кухонный стол и свисающие с балок пучки трав.

– Найл Бреккан, – ответила Адайра. – Отец Джека.

Сидра остолбенела. Не стоило удивляться, но эта новость глубоко поразила ее.

– Отец Джека – Бреккан?

– Да, – ответила Адайра, высовываясь из окна. – Торин! Торин, иди в дом. Я хочу кое-что рассказать вам с Сидрой и не хочу повторять дважды.

Спустя мгновение, Торин появился на пороге черного хода, подсвеченный солнцем.

– Это что, здесь держали Мэйзи? – спросил он. – И других девочек, когда Морэй их похищал?

– Да, – подтвердила Адайра, садясь за стол.

Сидра тоже села, вдруг почувствовав слабость в коленях. Торин сначала осмотрел гостиную, взглянув на свечи на каминной полке, стоявшие в углу посохи, стол возле стены. Наконец он тоже присел к Адайре и Сидре. Все молчали, и Адайра поведала им, как отец Джека отнес ее на Восток к Мирин.

К концу ее рассказа борода у Торина оказалась вся в саже оттого, что он беспрестанно ерошил ее. Облокотившись на стол, лэрд вздохнул.

– Значит, это дом Найла Бреккана. Где же он сейчас?

– Не знаю, – ответила Адайра. – Может, он и не возвращался сюда после того, как его освободили.

– Думаю, возвращался, – сказал Торин. – Кое-каких вещей нет, словно кто-то в спешке собирался.

Сидра закусила губу, встретив уверенный взгляд Адайры. У обеих остались вопросы, но пока говорить или даже удивляться вслух было слишком больно. В доме воцарилась тишина, которую скрашивали птичье пение и легкий ветерок. В конце концов Адайра поднялась.

– Знаю, я вас задержала. Наверняка вы спешите домой, и уже близится вечер.

Сидра с Торином пошли за ней к задней двери. Это было странное, но милое местечко, и Сидра пыталась справиться со смешанными чувствами, которые к нему испытывала. Здесь когда-то держали Мэйзи, но отец Джека был хорошим человеком в ужасных обстоятельствах. Она не могла разобраться в своих переживаниях и вздохнула, заправив выбившуюся прядь за ухо.

Адайра снова стояла в русле реки, глядя вниз по течению. Глядя на Восток.

Сидра остановилась рядом с ней, сдвинув ногой камни.

– На что это похоже, Сид? – спросила Адайра.

Сидра посмотрела вдаль, сначала неуверенная. Но потом увидела то же, что и Адайра, и в душе у нее потеплело.

– На дорогу.

* * *

Фрей стояла на коленях в огороде рядом с рыжеволосым человеком – Найлом, так называла его мама, – когда наконец набралась смелости произнести то, что хотела сказать:

– Ты мой отец, Найл?

Найл замер, не отняв татуированной руки от капустной грядки. Но он взглянул на девочку, и его взгляд был ласковым.

– Да, Фрей.

– Джеку ты тоже отец?

– Да.

– Но ты – Бреккан?

– Верно. Это тебя пугает?

– Нет, – честно ответила она, поднимая взгляд. – Я знаю, что ты хороший.

Он улыбнулся, а потом закашлялся и снова отвернулся к грядке. Фрей подумала, что он, наверное, скрывает слезы.

– Я так рад это слышать. И я счастлив быть твоим отцом. Мне жаль, что меня не было рядом до сих пор.

– Ты останешься с нами? Со мной и с мамой? – спросила Фрей. – И с Джеком, когда он вернется домой?

Найл помедлил, будто глубоко задумавшись. От его молчания Фрей занервничала, и сердце у нее вдруг часто забилось, когда она представила, что он уйдет. Она не хотела, чтобы Найл уходил. Однако сказать ему, что чувствует, стеснялась.

– Мне бы очень хотелось остаться здесь с тобой и с твоей мамой. И с Элспет тоже, если вы ее пустите.

– Точно, Элспет! – воскликнула Фрей, шлепнув себя по лбу. Девочку захлестнула вина за то, что она забыла о своем новом друге. – Она может жить в моей комнате. То есть в комнате Джека. Она была его, а потом моей.

– Ты очень добра, дочка, – сказал Найл, положив в корзинку Фрей кочан капусты. Отец подмигнул ей, и Фрей улыбнулась. Грудь у нее чуть не разрывалась от счастья. – Держи. А теперь, может, наберем морковки? Мне кажется, твоей маме она понадобится.

Фрей кивнула, и они пошли к грядкам, где росла морковь. Дело было к вечеру, и ветер стих. На небе не было ни облачка, и солнце ярко светило. Казалось, был отличный денек, и Фрей рассказывала отцу про трех своих коров, когда показались всадники.

Это были дозорные из Приграничного Леса. Самые сильные воины Восточной Стражи, караулившие границу кланов. Фрей всегда смотрела на них с восхищением. Они оберегали их с Мирин, и девочка всегда им доверяла. Но когда всадники остановились возле стены вокруг сада, они наложили стрелы на тетивы.

– Встать, Бреккан! – скомандовал один из стражников. – Руки вверх!

Сначала Фрей просто уставилась на них в изумлении. Отец снял синюю тартановую накидку, но татуировки он скрыть не мог. Найл медленно поднял руки и поднялся сам.

– Следуй за нами, – велел другой стражник. – Быстро! Отойди от девочки!

Когда Найл неохотно пошел к ним, Фрей крепко обхватила его за пояс.

– Нет! Нет! Это мой папа!

На ее глазах слова отрастили крылья и ударили тамерлейнских стражников по лицу. Солдаты нахмурились и стиснули зубы.

– Пойдем, Фрей. Этот человек опасен, он нарушил границу. Отпусти его, – сказал один из них.

Но девочка лишь крепче прижалась к Найлу, уткнувшись лицом ему в тунику. Ей хотелось плакать от того, как жесток мир, как несправедливо, что ее папа наконец пришел к ним с Мирин, и вот стражники уже отнимают его у них.

– Ничего страшного, Фрей, – прошептал ей Найл.

– Нет, неправда! – закричала она. Фрей резко втянула воздух, запрокинув голову, и казалось, что ее лицо горит. Она была так зла, так сердита. Она еще никогда не кричала на взрослого, но на этот раз повысила голос. – Я всю жизнь тебя ждала! Скажи им, что ты хороший, папа! Скажи им!

– Фрей! – Голос Мирин прорезал солнечный день. Но она не ругала дочь, она хотела ее успокоить, и Фрей взглянула на мать.

– Ты по доброй воле укрываешь этого человека, Мирин? – спросил один из стражников. Их стрелы по-прежнему были нацелены на Найла. И на Фрей, ведь девочка не желала его отпускать.

Мирин встала рядом с Найлом. Ее взгляд был мрачным и решительным. Она высоко подняла голову и взглянула на солдат.

– Да, он мой гость.

– Он – Бреккан.

– И он мой, – бесстрастно возразила Мирин. – Опустите стрелы, пока вы не застрелили невинного.

– Ты говоришь, он твой. Что это значит? Ты связана с ним узами, Мирин?

Фрей видела, как мама посмотрела на Найла.

– Да. Много лет назад при свете луны на этом самом холме мы произнесли клятвы. Он – мой, и если вы причините ему вред, то окажетесь передо мной в неоплатном долгу.

Атмосфера искрилась от напряжения. Никто не проронил ни слова и не шевельнулся – все будто угодили в паутину, – и Фрей не знала, что будет дальше. Как им с Мирин удастся уберечь Найла и Элспет? К ее удивлению, тут раздался голос, заставивший всех обернуться к калитке.

– Опустите луки, – скомандовал Торин стражникам. – Возвращайтесь в казармы и оставайтесь там до получения дальнейших распоряжений.

Изумленные воины побледнели, но тут же послушались приказа. Они убрали стрелы в колчаны за спиной и ускакали, оставив за собой облако пыли.

Фрей поежилась от облегчения и отпустила Найла. Она смотрела на Торина, удивляясь, что лицо и одежда у него измазаны сажей. Казалось, будто лэрд вылез из дымохода. Рядом с ним стояла Сидра, тоже вся в золе. У Фрей затеплилась искорка надежды, пока не заговорила Мирин.

– Лэрд и леди, прошу вас, позвольте этому человеку остаться у меня. Он ничем не угрожает клану.

– Это же Найл Бреккан? – спросил Торин, переводя взгляд с Мирин на Найла. – Можно мы пройдем в дом и поговорим?

Фрей гадала, к худу это или к добру. Послушают ли их Торин с Сидрой? Она дала Найлу руку, и вместе они пошли в дом вслед за лэрдом и целительницей.

Элспет, наверное, слышала разговор через окно. Старушка накрыла стол к чаю, и все сидели в напряженном молчании, пока его не нарушила Сидра.

– Мы только что были в твоем доме в Приграничном Лесу, Найл.

Фрей взглянула на отца. Он ерошил волосы и, по-видимому, переживал.

– Так он не сгорел?

– Нет.

– Мне радостно это слышать.

– Мы хотели спросить, планируешь ли ты туда возвращаться? – спросил Торин.

– К себе домой? – Найл умолк, взглянув на Мирин. – Я надеялся остаться здесь, с Мирин и Фрей, вместе со своей матерью, Элспет.

Фрей грызла ногти, чувствуя на языке землю из сада. Вот оно! Сейчас она узнает, позволят, ли отцу остаться с ними или нет.

– Конечно, оставайся! – сказал Торин, взмахнув рукой. – Тут твоя семья и твое место – рядом с ними. Но мы хотели спросить, можем ли мы использовать твой дом в лесу?

– Использовать? – удивился Найл. – Для чего?

– Мы хотим вести там торговлю, – ответила Сидра. – Там Брекканы и Тамерлейны будут встречаться и обмениваться товарами, а также садиться за общую трапезу и рассказывать друг другу истории. Там можно будет выковать мир.

Найл ответил не сразу, но на лицо ему вернулся румянец, а на губах появилась улыбка.

– Это было бы здорово. Можете пользоваться моим домом, как вам вздумается.

– Спасибо, – сказал Торин, отпив чаю, который ему налила Элспет. Он поджал губы, и Фрей испугалась, вдруг чай совсем не вкусный. Но лэрд сказал: – Нам нужно еще кое-что обсудить.

Фрей подалась вперед от нетерпения. Торин все медлил, и Сидра откашлялась.

– На участке границы кланов проклятье потеряло силу, – сказала она. – Там, где горел Приграничный Лес, где пел Джек.

– Джек? – с надеждой воскликнула Фрей. – Он скоро вернется?

Теперь в нерешительности умолкла Сидра. Мирин схватила Фрей за руку и крепко сжала ее ладонь. Девочка переводила взгляд с матери на целительницу, и сердце у нее заколотилось.

– Где мой брат? – спрашивала она. – Он с Адайрой?

– Фрей, боюсь, когда твой брат пел духам, кое-что произошло, – сказала Сидра. – Ты наверняка заметила, что часть Приграничного Леса сгорела?

Фрей кивнула. Конечно, она заметила. Это первое, что она увидела, выйдя из дома после грозы. Она и сейчас иногда чувствовала запах дыма, когда ветер дул с запада.

– Джек пострадал? – прошептала она.

– Нет, – ответила Сидра. – Но он отправился к духам.

– Как это?

Взрослые замолчали, но у всех был печальный и растерянный вид. Фрей вглядывалась в их лица, и сердце у нее забилось еще чаще, а под ложечкой засосало.

– Он что, не вернется? – спросила девочка.

– Нет, милая, – проговорила Мирин, гладя дочь по голове. – Но он…

– Он мне обещал, – прошипела Фрей. И снова в ней закипела прежняя злость. Злость и еще что-то – на вкус как соль и кровь. И она вскочила из-за стола, вырвав пальцы из руки Мирин. – Он сказал, что скоро вернется. Он обещал!

– Фрей… – Мирин протянула к ней руки.

Из груди девочки вырвалось рыдание. Она развернулась и помчалась прочь, стыдясь плакать перед Торином, Сидрой, Найлом и Элспет. Выскользнула через заднюю дверь и, побежав через сад, наткнулась на калитку. Фрей ничего не видела, все было размыто слезами. Она перелезла через низкую каменную стену и бросилась вниз по склону, где когда-то текла река.

Фрей села на берегу, там, где Джек учил ее метать из пращи и выбирать самые удобные камни. До нее никак не доходило то, что сказала Сидра, – как ее брат мог сгинуть? Фрей встала и сошла на песчаное русло, чтобы набрать камней.

Она бросала их один за другим, пока не заболела рука. Когда она снова села на траву, подтянув колени к груди, подошла Мирин и села рядом. Стемнело и стало холодно, и Фрей дрожала. Ее гнев перегорел, и осталась только тяжесть на сердце и печаль.

– Я не хочу, чтобы Джек был мертв, – прошептала Фрей.

– А Джек и не умер.

– Но ведь он сгинул!

– Да. Но он живет.

– Где?

– Посмотри наверх, Фрей, – сказала Мирин тихим от удивления голосом.

Фрей не хотелось, но она подняла голову, не в силах спорить.

– Скажи, что ты видишь, милая.

– Облака, – упрямо ответила Фрей.

– А еще что?

– Небо.

– А еще что, кроме неба и облаков?

Фрей прищурилась. Только-только показалось первое созвездие, пробившись сквозь лавандовую мантию сумрака.

– Я вижу звезды. И луну.

Мирин притянула ее к себе, и Фрей покрепче прижалась к матери. Они смотрели, как на небе одна за одной зажигаются звезды.

– Вот где твой брат. Он – огонь и свет острова. Пока горят звезды, он всегда будет с тобой.

Фрей молчала, размышляя об этом. На этот раз, заплакав, она позволила Мирин утереть ей слезы.