Двери чертога закрыли и поставили возле них стражу, а Иннес велела танам с наследниками вернуться на свои места за столом. Нетронутое угощение остыло, свечи начали оплывать, обтекая воском, как слезами. Адайра осталась на ногах, переводя взгляд с Иннес, которая излучала гнев, на Сидру, которая заботливо ухаживала за стражниками. Будто столкнулись два мира, и Адайра не знала, где ее место, перейти ли ей на сторону Сидры или остаться в тени Иннес.

Джек, похоже, тоже не мог сделать выбор. На его лице отражалась тревога. Он остался стоять возле тамерлейнских стражников, но смотрел на Иннес. Адайра задержала на муже взгляд. Мысли у нее путались.

Не догадайся Сидра дать стражникам отпить из кубков, Адайра одним махом лишилась бы и Сидры, и Джека.

– Кто отравил вино? – повторила Иннес свой вопрос, обходя стол.

Таны не поднимали глаз, когда она проходила.

– Мы останемся здесь на всю ночь и на весь день, и на следующий, и так далее, пока один из вас не сознается в содеянном, – добавила Иннес.

– Ты не можешь нас тут запереть, – вполголоса проговорил Рэб.

Иннес остановилась.

– Что такое? Говори громче и смотри на того, к кому обращаешься.

Рэб осмелился поднять глаза и встретить ее пронзающий, словно меч, взгляд. Лицо его горело, а вид был мрачным.

– Я сказал, что ты не можешь держать нас здесь, лэрд. Всего-то какое-то отравление, никто даже не умер.

– Решетка опущена, и гроза бушует, – ответила Иннес. – Вам некуда идти.

– Он хочет сказать, лэрд, – поспешила добавить его мать, Гризельда, нервно постукивая по столу унизанными драгоценностями пальцами, – что это гнусное деяние мог совершить не кто-то из нас. А кто-то из вашей же прислуги. Я слыхала, на кухне среди поварят ходили какие-то толки.

Иннес стиснула зубы.

– Приведи, пожалуйста, всю прислугу с кухни, – сказала она, обернувшись к Дэвиду.

Тот кивнул и второй раз за вечер вышел из чертога. Стражники, стоявшие у дверей, пропустили его, и потянулись минуты напряженного молчания.

Адайра почувствовала на себе взгляд Джека. Она посмотрела на него в ответ, и их мысли были как зеркала, отражавшие друг друга.

«Что задумала Иннес?»

«Не знаю».

Неопределенность, будто тяжелая мантия, давила на плечи Адайры.

Вскоре из кухни пришли слуги. Они выстроились в шеренгу, растерянно нахмурившись при виде нетронутого угощения, сидевших в напряженных позах танов и Иннес, застывшей, словно статуя.

– Сегодня в кубки двух Тамерлейнов подлили яд, – объявила она. – Может кто-то из вас сообщить что-то о виновнике этого преступления?

Слуги молчали, не решаясь заговорить. Но тут руку подняла одна служанка, девушка с рыжей косой и в обсыпанном мукой фартуке.

– Я сделала это по приказу, лэрд, – призналась она. – Я не хотела, но у меня не было выбора.

– А кто отдал тебе такой приказ?

Девушка посмотрела на гостей и вытянула палец.

– Рэб Пирс, – сказала она.

Адайре не следовало удивляться. Но при взгляде на Рэба в ушах у нее зашумело, а сердце затрепыхалось. Она засомневалась, не сама ли отчасти виновата в этом, ведь теперь у него на лице красовался корявый шрам после того, как она гнала его, словно дичь. После того, как заставила его выпить эфин.

Теперь Пирс возвращал ей долг, угрожая двум ее самым любимым людям.

Рэб вскочил из-за стола, но в лице у него не было ни кровинки.

– Лгунья! – вскричал он. – Первый раз тебя вижу и ни за что бы не отдал такого приказа!

– Прошлой ночью в моей постели ты говорил совсем другое, когда рассказывал, как ненавидишь Кору, – спокойно возразила служанка. – Или когда вкладывал мне в руку яд. Когда перечислял, как со мной разделаешься, если я не сделаю что велишь и если не буду держать язык за зубами.

Рэб продолжил возмущаться, но чем больше он возражал, тем более виноватым выглядел. Его мать вскочила с места, пытаясь успокоить сына.

– Уверена, это просто ссора двух влюбленных, – с нервным смешком проговорила Гризельда. – Сядь, Рэб. Не стоит так разоряться.

Иннес уже увидела, что должна была. Она поджала губы, а ее глаза пылали гневом. Она повернулась к одному из стражников, стоявших у дверей.

– Принеси колоду. Свяжите им руки и ноги.

– Лэрд! Ты поверишь не нам, а какой-то прислуге? – в изумлении воскликнула Гризельда.

– Вот именно, – сказала Иннес. – А теперь – на колени!

Когда стражники приблизились к Рэбу с Гризельдой, произошла потасовка. Но обоих скрутили, заломив им руки за спины и связав ноги. Их подтащили к Иннес и бросили на колени. Рядом поставили колоду. Адайра не сразу сообразила, что темные пятна на ней были застарелой кровью, а вмятины оставлены мечами.

Иннес собиралась обезглавить Рэба и Гризельду Пирсов прямо здесь, в чертоге.

У Адайры внутри все похолодело. Она попятилась, но тут Иннес повернулась к ней лицом.

– Вот уже дважды Пирсы чуть не лишили тебя того, что принадлежит тебе. По закону ты можешь забрать их жизнь – я тебя благословляю. – Иннес вынула из ножен меч. Лезвие переливалось, говоря о том, что оружие зачаровано. Глядя на него, Адайра гадала, что за чары закованы в его сталь. На ладонях у нее выступил пот, когда Иннес протянула ей меч. – Возьми мой клинок. Сверши правосудие.

Адайра двигалась оцепенело и замедленно, словно под водой, но забрала меч из рук Иннес. Взялась за холодную и гладкую рукоять. Клинок был тяжелым. Девушка держала его обеими руками и вдруг заметила свое отражение в отполированной поверхности стали. Она была бледна и охвачена сомнениями.

Первым к колоде Иннес подвела Рэба, пригнув его голову к дереву.

В чертоге воцарилась гробовая тишина, и Адайра взглянула на Рэба. Он тяжело дышал, на губах блестела стекавшая слюна. Когда он посмотрел на девушку, в глазах у него стояли слезы. Гризельда зарыдала.

– Кора, – прошептал Рэб. – Прошу тебя, Кора!

Она знала, что он виноват, и не только в этом. И в ней пробудилась темная ненасытная сущность, которой хотелось увидеть, как прольется его кровь.

Адайра занесла меч.

Она никогда прежде никого не убивала. Никогда не рубила никому головы и запросто могла все испортить. Адайра рассердилась и опечалилась, сердце у нее заболело, когда она подумала о Джеке на арене в закрывающем лицо шлеме. Когда подумала о том, что Торин пропал, что его забрали духи. Когда представила, как Сидра умирает за столом от того же яда, что забрал Скаю. Когда подумала о ребенке Торина и Сидры, которого Адайре хотелось держать на руках, глядя, как он растет.

«Можно ли, пролив кровь, добиться мира?» – подумала она.

Ее хищная сущность вдруг съежилась, и Адайра ощутила в груди странную пустоту, словно она могла стать кем угодно.

«Это не тот путь, который я хочу выбрать».

Адайра медленно опустила меч. Выпустила его из рук, и клинок, зазвенев, упал у ее ног.

Она подняла глаза, встретив взгляды Брекканов.

– Я пригласила на Запад Сидру Тамерлейн со свитой стражников, потому что знала, что она может нам помочь, – начала Адайра. – Мы умираем от порчи. Мы голодаем по милости ветра. Запад не может жить так дальше. И когда я привела ту, которая может нам помочь, вы подливаете отраву в ее кубок.

Адайра взглянула на Рэба, который закрыл глаза от облегчения.

– Я стою здесь и спрашиваю себя: почему? Почему вы хотите убить Тамерлейнов, которые поверили нам после многовековой вражды? Почему, если не из страха и невежества? Вы глядите в прошлое, где одно кровопролитие. Вы творите настоящее, исходя из того, что было сделано и что произошло в прошлом, будто с ним невозможно покончить.

Адайра зашагала вдоль стола так же, как до этого вышагивала Иннес. Она обращалась уже не к Пирсам, а ко всем собравшимся вельможам. Сердце у нее учащенно билось, но голос звучал уверенно, разгоняя тени.

– Я сейчас прошу вас взглянуть на будущее, которое может наступить, – сказала она. – Чего вы хотите для своих дочерей и сыновей? Чего вы хотите для Запада? Будем ли мы и дальше жить в пораженном порчей и безмолвием краю, обреченные скрывать свои раны и недуги и упиваясь ядом и недоверием? Или направим свою судьбу по иному пути?

Адайра посмотрела на родителей. Иннес с Дэвидом стояли бок о бок, глядя на нее. Дэвид выглядел восхищенным, Иннес – разгневанной, но оба слушали, ожидая, что она продолжит.

Адайра снова остановилась возле колоды. Рэб сидел на корточках и смотрел на нее.

– Я прошу вас сложить оружие, – сказала она. – Прошу отбросить предрассудки, злость и все, чему вас учили в прошлом. Прошу представить остров единым и благоденствующим, но сначала… мы должны доверять друг другу.

Все молчали.

Адайра чувствовала гнет этого молчания, и в душу снова начали закрадываться сомнения. Сомнения, тревога и назойливое ощущение несоответствия ожиданиям. Но тут она услышала, как кто-то встал из-за стола. Раздался звон брошенного меча. Адайра обернулась на звук. Одна из вельможных дам сложила оружие. Ее примеру последовали другие, пока все двенадцать танов с наследниками не преклонили перед ней колена, разоружившись.

Девушка не сразу осознала важность происходящего, и понимание разлилось по ее венам, как крепкое вино.

* * *

Адайра знала, что Иннес ею недовольна.

Когда вельможи разошлись по покоям, чтобы переночевать в замке, Адайра пошла за Иннес в ее комнату, чтобы поговорить один на один. Она думала, что мать сердится на нее за произнесенную речь, за слова, которые полились из нее без всякого труда, словно дыхание. Слова, которые сидели у нее внутри, словно вонзившаяся в грудь стрела. Словно камень, который она держала за пазухой вот уже много недель. Ей давно не было так легко и свободно, как в тот миг, когда она избавилась от этих слов вместе с мечом.

Но теперь, глядя, как Иннес вышагивает перед камином, Адайра поняла, что недовольство лэрда имеет и другие причины.

– Ты сердишься на меня. Скажи, за что.

Иннес резко остановилась, но не отрывала взгляда от пламени. Огонь подсвечивал резкие черты ее профиля, серебро волос, венец на голове. В покоях лэрда стало будто бы необычайно темно, и Адайра поняла, что огонь в камине горит слабо и тускло, словно вот-вот погаснет.

– Я не знаю, что чувствую, Адайра, – сказала Иннес.

Услышав, как мать назвала ее восточным именем, Адайра чуть не расплакалась. Она почувствовала, что ее замечают и принимают. Ей пришлось ухватиться за ближайший стул, пока не подкосились ноги.

– Я не сержусь на тебя, – продолжила Иннес. – Просто не знаю, что о тебе думать.

– Из-за того, что я сказала?

– Из-за того, чего ты не сделала.

Адайра в замешательстве нахмурилась. Иннес повернулась к ней лицом, и их взгляды встретились.

– Ты должна была обезглавить Пирсов, – начала Иннес. – Если бы их замысел удался, потянулась бы бесконечная вражда, и ты была вправе оборвать их род. Однако ты этого не сделала, и они будут считать тебя слабой и нападут снова. В следующий раз они лишат тебя всего. Понимаешь? Это был твой шанс возвыситься и показать вельможам, кто ты и что бывает, если перейти тебе дорогу.

Адайра наконец взглянула на события с точки зрения Иннес.

– Возвыситься до кого? – возразила она.

Иннес стиснула зубы.

– Раз уж тебе приходится меня об этом спрашивать…

– Я просто хочу услышать это от тебя.

Они смотрели друг на друга, не желая идти на попятную.

Наконец Адайра решила уступить:

– Ты хочешь, чтобы я стала твоей наследницей, однако упускаешь, что я воспитана иначе. По убеждениям я куда больше Тамерлейн, чем Бреккан, а потому мне суждено неизменно разочаровывать и тебя, и клан.

– Неправда, – огрызнулась Иннес.

Адайра отшатнулась, удивившись прорвавшимся чувствам в голосе матери. Иннес, похоже, тоже огорчилась, что не сдержалась. Она отвернулась, пытаясь собраться.

При виде терзаний Иннес у Адайры защемило сердце. Ей было больно, что матери пришлось многого лишиться и от многого отказаться, чтобы стать той, кем она стала.

«Стоило ли это того?»

– Чтобы прожить свою жизнь, ты стала сильной, – сказала Адайра. – Ты выковала себя, как клинок, который плавят в огне и охлаждают водой. День за днем. Но ведь быть мягкой и доброй – это не слабость.

Иннес молчала, глядя в пол.

– Я не в силах изменить свою сущность, – прошептала Адайра, – не больше, чем ты, мама.

Иннес отвернулась, пряча лицо, но Адайра успела заметить слезы у нее в глазах.

– Оставь меня.

Это был приказ, охладивший Адайру и оставивший ее в неопределенности. Но она ушла, как велела Иннес. Девушка шла по коридорам, снова удивляясь, как естественно это слово сорвалось у нее с языка, будто она долгие годы хотела его произнести. За долгие годы до того, как узнать, кем ей приходится Иннес.

Мама.