Когда пробило полночь, тени в комнате Адайры были длинны и холодны. Джек при свечах стоял перед столиком, наливая воду в таз. За стенами замка рокотал гром, и дождь лихорадочно стучал по стеклам в такт сердцу Джека.

После вечерних событий бард был выбит из колеи.

Он был липким от холодного пота и учащенно дышал. Он все еще чувствовал у горла острие кинжала Морэя. Зачерпнув в ладони воды, Джек пытался прогнать это воспоминание. Он смыл с лица пот, но по-прежнему видел Морэя у дверей. Морэя, который так легко его одолел.

– Вот уже второй раз я видела, как тебе приставили клинок к горлу, Джек. – Голос у Адайры был сиплым, печальным. – Прости меня.

Он взял лежавший рядом кусок клетчатой ткани и вытер воду с лица, а Адайра обвила его руками за пояс, прижалась щекой к его плечу.

– Он просто хотел привлечь внимание, – сказал Джек. – Он меня не поранил, Адайра. И ты ни в чем не виновата.

Девушка выдохнула в его тунику. Он почувствовал жар ее дыхания на коже и закрыл глаза.

– Ты устал? – прошептала она.

– Нет.

– Если я расскажу тебе одну историю, это поможет тебе заснуть, мой давний соперник?

Джек не мог не улыбнуться.

– Пожалуй.

– Тогда пойдем в кровать.

Джек пошел за ней и скользнул под одеяла. Он лег на спину с закрытыми глазами и стал прислушиваться, как Адайра устраивается рядом. Девушка так долго молчала, что он все-таки, приоткрыв один глаз, посмотрел на нее. Она сидела, прислонившись к изголовью и разглядывая свои ногти.

– Где история? – спросил он.

– Пытаюсь вспомнить что-нибудь подходящее. Это, знаешь ли, непросто. Найти достойную историю для барда, такую, что не нагонит на него скуку.

Джек рассмеялся. Он повернулся к ней лицом, проведя рукой по ее голым ногам.

– Тогда, пожалуй, я сам тебе кое-что расскажу.

У Адайры перехватило дыхание, но тут их прервал стук в дверь. Она выругалась и неохотно вылезла из постели, и пальцы Джека соскользнули с ее бедер. Он сел на кровати и сначала рассердился, а потом встревожился, подумав, что тот, кто пришел в такое время, не мог принести ничего хорошего.

Это оказалась Иннес.

Лэрд вошла в их комнату. Могло показаться, что между ними с Морэем и не было никакой стычки, пока Джек не встретился с ней взглядом. В ее глазах он увидел какую-то печаль и тревогу. Он поспешил встать с кровати.

– Твой отец хочет поговорить с тобой, Кора, – сказала Иннес. – Он ждет тебя в моих покоях.

У Адайры округлились глаза.

– Что-то случилось?

– Нет, – ответила Иннес, бросив взгляд на Джека. – Но я бы тоже хотела поговорить с твоим мужем наедине.

Адайра не сразу ответила, но взяв халат, накинула его поверх сорочки.

– Хорошо.

Джек провожал ее глазами, а сердце чуть не выпрыгивало у него из груди. Почувствовав, что Иннес молча смотрит на него, перевел взгляд на позднюю гостью.

– Чем я могу тебе помочь, лэрд? – спросил он.

– Нам нужно поговорить о твоем отце.

Услышав это, Джек перестал дышать.

– Адайра сказала тебе?

– Нет. Я догадалась о твоем родстве с Найлом, когда много недель назад приезжала в дом к твоей матери. Когда увидела, как близко к клановой границе живет Мирин. Когда увидела твою сестру с ее рыжими локонами. – Иннес замолчала и отвела взгляд от Джека. – Меня не должно было это удивлять после того, как я узнала, что на самом деле случилось с Корой. Как Найл отдал ее. Меня не должно было это удивлять, когда я поняла, что он полюбил женщину из клана Тамерлейнов и у них родились дети.

Джек старался, чтобы его лицо ничего не выражало. Он не знал, к чему клонит Иннес. Не знал, нужно ли ему оставаться бесстрастным или лучше показать хоть каплю чувств. Несмотря на мучившие его душу сомнения, Джек понимал, что жизнь Найла висит на волоске. Словно звезда, что может вспыхнуть еще ярче или погаснуть.

– Значит, ты знала, что Адайра в родстве с Найлом через мужа? – осторожно начал Джек. – И не запретила ему раз за разом сражаться в смертельных поединках? С какой целью? Чтобы кто-нибудь наконец его убил?

– Я не рассчитываю, что ты поймешь мои решения или мотивы, – сказала Иннес. – И я пришла поговорить с тобой не об этом. А вот о чем. Морэй – узник восточного клана, и все же он здесь, в моей власти. Он попросился выйти на смертельный поединок, и я хочу дать ему эту возможность.

– Ты хочешь дать ему шанс получить прощение? – огрызнулся Джек, не в силах проглотить гнев. – Оказаться на свободе, пробыв в темнице не больше месяца?

– Нет, – ответила Иннес. – Я хочу дать ему умереть с честью. Если я верну его Тамерлейнам, его казнят. Его кости сгниют от стыда за то, что он натворил.

От удивления Джек лишь молча смотрел на нее, лихорадочно соображая.

– Он должен встретиться с соперником, который будет сильнее его, – продолжила Иннес. – Найл непобедим.

– А что, если Морэй убьет моего отца? – поинтересовался Джек. – То окажется на свободе?

– Нет. Он останется в темнице и будет продолжать сражаться, пока его не победит кто-то другой.

Джек задумался.

– Ладно. Чего тебе нужно от меня?

– Чтобы ты выступил представителем клана Тамерлейнов, – сказала Иннес. – И смотрел поединок вместе со мной. Стал свидетелем смерти Морэя, чтобы твой лэрд знал, что здесь, на Западе, с Морэем по справедливости расквитались за его злодеяния. Сможешь это сделать?

Она просила его, чтобы он смотрел, как его отец будет биться в поединке… и, возможно, погибнет, если Морэю посчастливится. Под напором чувств, которые охватывали его всякий раз при мысли о Найле, Джеку хотелось съежиться, согнуться. Но бард выдержал твердый взгляд Иннес, понимая, что именно этого он всегда ждал. Просто все случилось не так, как он думал.

– Я сделаю это для тебя, лэрд, – сказал Джек. – Но у меня есть условия.

– Назови их.

– Во-первых, за несколько часов до поединка я хочу поужинать с отцом. Пусть нам подадут добрый сытный ужин где-нибудь в покоях замка.

– Хорошо. Я распоряжусь об этом. Что еще?

Джек помедлил, но когда заговорил, его голос звучал ровно. Не дрогнул.

– Если мой отец одержит верх над твоим сыном, Найл будет освобожден. Ему вернут имя, титул, земли и честь. Он перестанет быть узником.

Иннес молчала, но потом протянула ему руку.

– Я согласна на твои условия, Джек.

Он взял протянутую руку, и ее пожатие оказалось таким крепким, что у него хрустнули пальцы. Они скрепили устный уговор.

Джек и рад был бы упиваться надеждой и уверенностью, но все еще чувствовал у горла острие кинжала Морэя. Все еще чувствовал лютый холод темницы, пробирающий до костей. Все еще слышал, как Найл произнес его имя на арене, словно что-то внутри отца оборвалось.

Джек начал готовиться к худшему.

* * *

Адайра застала Дэвида в покоях лэрда. Мужчина ждал ее, сидя за столом, где лежал лист пергамента, свежеочиненное перо и чернильница. Горели расставленные в ряд свечи, отбрасывая круги света и оставляя на дереве лужицы воска.

– Иннес сказала, ты хочешь меня видеть?

– Да, – ответил Дэвид, отодвинув стул от стола. – Я хотел, чтобы ты написала письмо Сидре.

Адайра так изумилась, что застыла как вкопанная, молча глядя на отца.

– Ты же сказала, что она целительница и мы вместе можем поискать средство от порчи?

– Да. – Адайра подошла. Она села на стул и взяла перо. – Что ты хочешь, чтобы я написала.

– Передай приглашение. Мы с Иннес хотим, чтобы она приехала. Скажи, что она может взять с собой свиту из четырех человек. Стражников, или служанок, или даже своего мужа, если он захочет сопроводить ее. Еще попроси ее привезти записи, а также снадобья или травы, которые, по ее мнению, помогали, чтобы можно было посмотреть на проделанную ею работу и сравнить ее с моей.

Адайра с готовностью принялась писать. Она думала, что отец будет читать из-за ее плеча, но, когда перо заскрипело по пергаменту, с удивлением заметила, что Дэвид отошел и стал переставлять книги на полке. Адайра поняла, что он решил не мешать ей, и от благодарности на душе у нее потеплело. Закончив, она поставила свою подпись, но остановилась в нерешительности.

– Не хочешь прочесть, прежде чем я запечатаю его? – спросила она.

– Нет, – ответил Дэвид. – Я тебе доверяю. Запечатывай, Кора.

Адайра нагрела сургуч над пламенем свечи. Она приложила к письму брекканскую печать и подала его Дэвиду, ожидая, что тот возьмет письмо.

– Пойдем со мной, – сказал он, зашагав прочь.

Адайра направилась с Дэвидом в авиарий, где в железных клетках на насестах сидели вороны. Письмо убрали в кожаный мешочек и прикрепили к лапе одной из птиц. Адайра стояла рядом с отцом и смотрела, как сквозь грозу ворон полетел на Восток. От дождя с ветром поднимался туман, который окутывал ее лицо и оставлял капельки на волосах. Она закрыла глаза и вдохнула его.

– Я знаю, ты часто вспоминаешь о родителях, – ласково проговорил Дэвид. – Знаю, что ты по ним скучаешь. Возможно, даже сравниваешь их с Иннес и со мной, и я тебя не осуждаю. Но надеюсь, что ты знаешь, как сильно мы хотим войти в твою жизнь, и не только как правительница с супругом.

Адайра открыла глаза. Сердце у нее учащенно забилось от слов Дэвида, всколыхнувших мучительные воспоминания. Воспоминания об Аластере, Лорне и о Востоке.

Она повернулась к отцу лицом. Дэвид ласково провел по ее щеке затянутой в перчатку рукой, коснувшись тумана, окутавшего ее кожу. Адайра действительно не знала, что сказать. У нее в горле встал ком, а глаза наполнились слезами.

«Да, понимаю», – хотелось сказать ей, но так и не открыла рта.

Дэвид только молча улыбнулся ей, опустив руку. Он ушел, а она осталась в авиарии, продолжая смотреть на грозу.

* * *

Сидра была в огороде замка, когда на рассвете явилась Ивейн с двумя закапанными дождем письмами в руках. Солнце вставало из-за полосы истрепанных ветром облаков, обещая жаркий день. Туман в долине уже рассеялся, а пчелы и стрекозы кружили в медлительном полете. Виднелись только остатки росы на стеблях, которые Сидра срезала и складывала себе в корзину.

– Одно – для тебя, а другое – для Торина, – сказала командир. – Оба с Запада.

Вытерев землю с пальцев и сунув садовые ножницы в карман фартука, Сидра взяла письма. Адресованное ей было написано знакомой рукой Адайры. То, что предназначалось Торину, было выведено изящным почерком Джека.

Сидра смотрела на письма, понимая, что каково бы ни было их содержание, оно все изменит. Она чувствовала это так же, как за много часов чуяла приближение грозы. Как электрический разряд, когда, поворошив только что спряденную шерсть, дотронешься до рукоятки меча.

Она знала, что в этих письмах был ответ о местонахождении Морэя. Их поиски не принесли плодов, и Грэм, предсказавший, что Морэй отправился на Запад, скорее всего, был прав, потому что на Востоке его и след простыл. Сидра заняла выжидательную позицию. Затаив дыхание, она ждала, какой ход сделают Брекканы: честный или обманный. Спрячут Морэя или снова выдадут его.

– Ты уже ела? – спросила Сидра у Ивейн, когда они шли по садовой тропинке, возвращаясь в прохладу замка.

– Да, но от чашки чая я бы не отказалась.

Они уединились в библиотеке и сели за круглый столик. Эдна принесла поднос с чаем, тарелкой сливочных сконов, протертыми ягодами и миской сливок, и Сидра попыталась успокоиться, неспешно разливая чай.

– Какое открыть первым? – спросила она.

– То, что для Торина, – ответила Ивейн.

Сидра сломала печать и развернула пергамент. Она прочитала написанные Джеком строки, которые не были неожиданными, но привели ее в полное замешательство.

– Что там? – нетерпеливо спросила Ивейн, вглядываясь в лицо Сидры.

– Морэй на Западе, как мы и думали. – Сидра протянула письмо командиру. – Но они предлагают какое-то странное решение.

Пока Ивейн читала, Сидра выпила чай, но вскоре нервно забарабанила пальцами по столу, желая поскорее узнать, что об этом думает начальница стражи.

Ивейн отложила письмо и откинулась на спинку кресла, переплетя руки за головой.

– Что ж, это не то, о чем я подумала.

– Ну что, понадеемся, что его убьют на их арене? – спросила Сидра. – Или потребуем, чтобы его немедленно вернули нам?

– Если мы потребуем его вернуть, – начала Ивейн, – тебе придется его казнить здесь, Сидра. Он убил пятерых моих солдат. Такое не может остаться безнаказанным. Число его злодеяний только выросло с тех пор, как мы его отправили в темницу первый раз. Не представляю, чтобы теперь Тамерлейны согласились на что-то, кроме кровопролития.

– Я тоже так думаю, – сказала Сидра, хотя у нее мороз пробежал по коже. Обезглавить Морэя придется ей, а она никогда прежде не убивала человека. – Но если мы его казним за преступления, разве не начнется война с Западом?

– С Брекканами не угадаешь, но, наверное, да, возможно. Поэтому мне и кажется, что тебе нужно позволить им самим с ним расправиться. Пусть его кровь будет на их руках.

Сидра замолчала, глядя на письмо.

– Но удовольствуются ли этим Тамерлейны? – наконец спросила она. – Если смерть настанет не на их глазах?

– При расправе будут присутствовать и Адайра, и Джек, – ответила Ивейн. – Джек может написать балладу и спеть клану про смерть Морэя.

Сидра кивнула, но ее все равно что-то беспокоило. Она провела пальцами по верхней губе, почувствовав запах земли из-под ногтей.

– Почему Иннес Бреккан на это согласилась? Согласилась потерять собственного наследника?

– У меня есть несколько гипотез, – сказала Ивейн, наклонившись, чтобы подлить себе еще чаю. – Но сначала прочитай письмо Адайры.

Сидра взяла свиток, хотя на душе у нее было тяжело от тревоги. Но второй раз за это утро ее подстерегала неожиданность. Когда она читала написанное Адайрой, сдавившие ее грудь тиски начали разжиматься.

Она вдохнула раз, другой.

Ивейн пристально следила за ней и ждала.

Сидра положила письмо на стол лицом вверх.

– Они тоже страдают от порчи. И зовут меня приехать, чтобы вместе найти лекарство.

– Ни в коем случае, лэрд! – тут же последовал резкий ответ Ивейн. – Я не могу выпустить тебя из-под присмотра.

– Я не лэрд! – начала Сидра, и щеки у нее вспыхнули. – И я…

– Нет, лэрд! – повторила капитан, на этот раз еще резче. – Если с тобой что-то случится на Западе… Я даже не хочу об этом думать. Мы не можем тебя потерять.

– Однако и на Востоке со мной кое-что может случиться, – возразила Сидра. И в душе у нее, как ни странно, воцарился мир. Она ощутила спокойствие и уверенность. Ее разум больше не затуманивали сомнения. – Я больна, Ивейн.

Ивейн ничего не сказала, но ее суровость сменилась изумлением.

– У меня порча, – повторила Сидра, – и я ношу ребенка от Торина. И я не знаю, сколько мне осталось. Я истощила все свои познания и все свои ресурсы здесь, на Востоке, пытаясь отыскать лекарство, однако… Я не могу не задумываться. Я вспоминаю цветок Оренны – тот, что растет только на Западе и не растет на Востоке, и думаю: вдруг по ту сторону границы кланов есть растения, которые мне нужны? Я бы не удивилась: остров будто хочет снова быть единым.

Ивейн вздохнула, но ее прежняя решимость ослабла.

– Я подозревала, что ты беременна, Сидра. Но о порче я не знала. – Она замолчала, глядя в глаза целительницы. – Мне жаль. Если бы я могла взять эту болезнь на себя, я бы так и сделала.

Сидра сморгнула подступившие слезы, но они встали в уголках ее глаз, сверкая, словно звезды.

– Я бы этого не позволила.

– Еще бы, – усмехнулась Ивейн, но ее глаза тоже блестели от нахлынувших чувств. – Поэтому-то я убью любого, кто поднимет на тебя руку на Западе.

– Об этом я не переживаю, – сказала Сидра. – Я возьму с собой Блэра и еще троих стражников. Я возьму травы, которые в моих руках острее любого ножа. И я буду с Адайрой, которой полностью доверяю.

Ивейн стиснула зубы. Ей все же хотелось возразить.

– Знаешь, я хочу поехать с тобой.

– Нет, – сказала Сидра.

– Но я…

– Нет. Ты мне нужна здесь.

Ивейн тяжело вздохнула, взъерошив свои черные волосы.

– Ладно. Когда ты планируешь выезжать?

Сидра встала из-за стола. В последнее время нога непрерывно болела, но целительница уже привыкла к боли. Она научилась ее обходить и удивлялась, что с трудом вспоминает, каково это было до того, как она заразилась.

И вот впервые за несколько недель она увидела искорку надежды, что лекарство можно найти. Благодаря этому приглашению у нее появится шанс увидеть западный край, собственными руками прикоснуться к местным травам, цветам и лозам.

Сидра вдруг почувствовала, будто запросто взойдет на любую вершину.

– Наверное, как можно скорее, – сказала она. – Я напишу Джеку и дам свое благословение на поединок. И напишу Адайре, чтобы сообщить о том, что приеду. Думаю, я смогу отправиться в путь послезавтра, чтобы дать им время подготовиться к моему приезду.

– Как угодно, лэрд, – сказала Ивейн, осушив чашку и встав с кресла. – Я поговорю с Блэром и подготовлю твою свиту.

– Спасибо тебе.

Ивейн ушла без лишних слов, а Сидра по освещенному солнечным лучом участку пола подошла к окну. Она стояла в его безмолвной теплоте, напитываясь светом, и вспоминала, где она была всего несколько недель назад. Потом ее мысли вернулись туда, где она была сейчас.

Сидра поежилась в теплых лучах солнца.