Адайра взяла кубок гра, который протягивала Иннес. Они сидели у камина в покоях лэрда, в лабиринте комнат, оказавшихся на удивление уютными. С потолочных балок свисали ветки можжевельника, распространявшие сладковатый аромат. Сотни свечей горели на книжных и каминных полках и мерцали на железных люстрах на потолке. Мягкий свет опускался на гобелены и раскрашенные панели на стенах, и Адайра неспеша любовалась историями, которые они рассказывали. Единороги гнались за упавшими лунами. Из отпечатков волчьих лап вырастали цветы. Из морских волн выходило невиданное чудовище.

– Ты о чем-то хотела спросить, – напомнила Иннес.

Адайра отвела взгляд от стен и поглубже зарылась в овечью шкуру, наброшенную на спинку ее кресла. Да, она хотела кое-что сказать Иннес и не знала, как подойти к этому трудному разговору. Со дня поединка она чувствовала, что между ними что-то изменилось, и знала, что Иннес тоже это чувствует. Прежде чем заговорить, Адайра сделала глоток гра.

– Да.

– Так говори не таясь, Кора.

Адайра бросила взгляд на дверь в соседнюю комнату. Она была открыта, и девушка видела, что Дэвид сидит за столом, перебирая сушеные травы.

– Я могу его отослать, если хочешь, – сказала Иннес.

– Нет, я не против. А он нас слышит?

– Слышу-слышу, – протянул Дэвид.

– Хорошо. Потому что мне не хочется повторять дважды.

Адайра еще раз отпила из кубка, пытаясь набраться смелости.

– Ты хочешь выяснить, знала ли я, что Джек на арене, – осторожно подсказала Иннес.

Адайра сглотнула.

– Да.

– Даже не подозревала, Кора. Его вывели из темницы в закрытом шлеме и представили Джоном Брекканом. Никто не говорил, что он украл арфу.

– Неужели тебя это не беспокоит? – спросила Адайра. – Что людей твоего клана убивают за преступления, о которых ты не знаешь. Что в кляпах и под закрытыми шлемами погибают невинные люди?

Иннес молчала. Казалось, она даже перестала дышать. Краем глаза Адайра заметила, что Дэвид тоже застыл на месте, повернувшись к ним спиной.

– Разве это достойная смерть, если она несправедлива?

– Твоему мужу следовало дать нам знать, что он на Западе, – резко возразила Иннес. – А он пришел по реке. Вторгся в мои владения. Если бы я знала, что он идет сюда, он бы не угодил в темницу.

– Не стану отрицать, не было бы лишним, если бы он сказал напрямик, – заметила Адайра. – Но он написал мне о своем намерении. Мы писали друг другу шифром, потому что вы продолжаете читать мои письма, будто я… – Она осеклась.

– Будто ты узница? – закончила за нее Иннес с ледяными нотками в голосе. – Разве так мы к тебе относились?

– Нет. Но…

– Дело в том, что твой муж принадлежит к вражескому клану. Кроме того, он принес с собой арфу, – сказала Иннес. – А это против наших законов.

– Арфу, на которой не играл.

– Но собирается?

Адайра молчала. Она не будет перечить Джеку, если он пожелает.

Иннес допила остатки гра и отставила кубок.

– Как я и думала. Джек здесь желанный гость, но он должен блюсти закон. Я не могу рисковать тем, что он снова вызовет грозу.

– Знаю.

Наступило молчание. Адайре хотелось спросить о Найле, но она слышала, как натянуто разговаривает Иннес, – похоже, момент был неподходящим. Девушка медлила, чувствуя, что у нее осталось совсем мало времени, чтобы выручить отца Джека. Но она также чувствовала, что стоит на зыбкой почве, – ей нужно было найти более твердую опору, прежде чем затевать разговор, который наверняка разбередит старые раны. Не помог делу и ее намек на то, что Иннес была замешана в смертельном злоключении Джека.

– Что-то еще? – уточнила Иннес.

Адайра решила перейти к последнему пункту в своем списке. К порче.

Она принялась рассказывать Иннес, что поведал ей Джек. Что на восточные сады напала хворь, и что духи страдают. Что порча поражает и людей клана Тамерлейнов. Когда Адайра закончила свой рассказ, Дэвид уже стоял на пороге, привлеченный ее словами. Однако лицо Иннес выражало полное равнодушие, что тут же вызвало у Адайры подозрения, потому что она уже выучила многочисленные маски своей матери.

– Это большое несчастье для Востока, – проговорила Иннес. – Но я не знаю, как мы можем им помочь в таком деле, Кора.

– Но ты ведь знаешь, что порча перекинулась уже и на Запад? – спросила Адайра. – Давно это произошло? Когда вы впервые заметили?

– Шесть недель назад, – тихо сказал Дэвид. – Сначала она появилась в роще далеко на юге.

– Сколько Брекканов заболели?

– Мы точно не знаем, – ответил Дэвид.

Адайра не знала, правда ли это или родители хотят скрыть от нее число. Она не стала тратить время на обиды.

– Мне бы хотелось написать об этом Сидре, с вашего разрешения, конечно. На Востоке она считается прославленной целительницей, и раз они тоже столкнулись с порчей, у Сидры, возможно, есть ответ.

– Нет, – тут же ответила Иннес.

– Почему? – возразила Адайра. – Дело же не в том, что одна из сторон будет выглядеть слабее или уязвимее. Не в том случае, когда от этого страдают обе стороны.

Она замолчала, решая, нужно ли настаивать. Иннес отвернулась и смотрела в огонь, и у Адайры сложилось впечатление, что мать чувствует себя неловко. Но девушка очень надеялась, что если Восток и Запад смогут объединить усилия, чтобы побороть порчу, тогда сотрудничество возможно и в других делах. Например, в торговле, которую Адайра прежде уже пробовала наладить, – почин, который, к сожалению, пошел прахом, когда открылось, что череду похищений совершил Морэй. Последние несколько недель она думала, что эту мечту можно уже похоронить, но теперь почувствовала, что она снова пробудилась в ее душе, готовая вспыхнуть с новой силой.

Торговля между кланами положит конец набегам. Если Брекканы смогут честно получать то, что им нужно от Тамерлейнов, то в будущем острову надежно гарантирован мир.

– Что, если пригласить Сидру? – продолжила Адайра. – Так у меня будет шанс снова с ней увидеться и начать выстраивать взаимоотношения между кланами. К тому же она будет готова вместе с Дэвидом искать средство, которым можно излечить порчу.

Дэвид молчал, но, похоже, не возражал против этой идеи. Но он вглядывался в Иннес, словно читал опасения и мысли, проносившиеся в голове жены.

– Не знаю, Кора, – наконец ответила Иннес. – Сидра – супруга восточного лэрда, не так ли? Случись с ней что-нибудь здесь, на моей земле, начнется война, которой я не желаю.

– Тогда давай я приглашу и Торина, – сказала Адайра, зная, что такое было маловероятно. Она и сама с трудом это представляла: и Торин, и Сидра приезжают на Запад. Она сможет их увидеть, обнять. Поговорить с ними лицом к лицу. От одной тоски у нее чуть не разбилось сердце.

– Значит, мало мне было барда в моих владениях, – насмешливо проговорила Иннес, – не хватало еще восточного лэрда с женой под моей крышей!

Адайра усмехнулась.

– Что плохого может случиться?

Иннес вздохнула, хотя почти улыбнулась в ответ.

– Многое.

– Но ты подумаешь?

Иннес открыла было рот, чтобы ответить, но ее прервал шум в коридоре. Обернувшись, Адайра увидела, как дверь с грохотом распахнулась. Первым перед ее глазами возник Джек – его темные волосы с седой прядью, побелевшее лицо, взгляд, метнувшийся к ней с предостережением. Адайра увидела приставленный к его горлу кинжал, контролировавший его движения. Кинжал в руке светловолосого мужчины с дикими глазами, которого она не узнала с первого взгляда.

Адайра вскочила на ноги. Сердце колотилось так сильно, что кровь будто вскипела. Она не видела ничего, кроме клинка, блестевшего у самого горла Джека.

– Отпусти его, Морэй, – спокойно и холодно сказала Иннес.

Морэй!

Звук этого имени поразил Адайру в самое сердце, и она подняла глаза. Ее брат уже ждал, когда она на него посмотрит. Когда их взгляды встретились, он убрал кинжал от горла Джека и слегка подтолкнул барда.

– Не смотри на меня так, Кора, – сказал Морэй. – Я бы ничего ему не сделал.

Не успев собраться с мыслями, Адайра прошла через всю комнату. Она схватила Джека за руку, оттащив его себе за спину и загородив собой. Но испытанное облегчение не смягчило ее. В ее крови полыхали молнии, и одна была в одном вздохе от того, чтобы растерзать Морэя. Словами и руками, чем угодно, что можно было подобрать и швырнуть в него, но тут между ними встала Иннес.

– Что ты здесь делаешь?

– Вот как ты приветствуешь своего наследника? Своего единственного сына? – спросил Морэй. Он все еще держал в руке кинжал, легкомысленно поигрывая им. – Я думал, ты хотя бы обрадуешься мне, Иннес. Я проделал неблизкий путь.

Иннес стиснула зубы.

– Ты должен находиться под стражей Тамерлейнов. Раз ты здесь, им позволено прийти искать тебя.

Морэй расхохотался.

– Уверяю тебя, на такой подвиг они не способны.

– Мне кажется, ты не вполне понимаешь, что натворил, Морэй, – сказала Иннес, – и какими будут последствия.

Морэй молчал, но совсем не выглядел раскаявшимся или озабоченным. Он снова заглянул за спину Иннес, отыскивая взглядом Адайру.

– Я спрошу еще раз, – повторила Иннес, подвинувшись и заслонив ему видимость. – Что ты здесь делаешь?

– Ты встанешь между мной и сестрой? – возмутился Морэй. – Если бы не я, ты бы все еще считала ее частичкой ветра! Ты бы обманывала себя, убеждая, что она гладит тебя своим крылом по волосам, когда ты скачешь по пустошам. Ты бы не стояла здесь рядом с ней, не поила бы ее приготовленным тобой ядом, вплетая ей волосы эти синие самоцветы и…

Иннес ударила его по лицу.

– Хватит! – сказала она. – Ты совершил преступление, а теперь бежишь от наказания. Нет большего позора, и мне не остается ничего иного, как заковать тебя в кандалы, пока мы не известим лэрда Тамерлейнов о твоем нахождении.

Морэй дотронулся до своей губы. На ней показалась кровь от пореза о край наруча Иннес. Но мужчина лишь усмехнулся.

– Ты будешь бороться, чтобы удержать ее, а не меня?

Иннес надолго замолчала. У Адайры судорожно сжимались и разжимались пальцы, пока она слушала медленное и ровное дыхание матери.

– Она не позорит меня так, как ты, – наконец ответила Иннес.

Морэй с поразительной скоростью бросился на нее.

Иннес ожидала его нападения, но чуть-чуть замешкалась. Она перехватила и больно вывернула ему руку, но Морэй успел рассечь матери ладонь. У нее фонтаном брызнула яркая, как розы, кровь, когда лэрд повалила его на землю.

Морэй, брыкнувшись, перевернул столик. Бутылка гра и миска с синими самоцветами – вероятно, теми, что некогда были отравленной кровью врага Иннес, – разбились, и камни рассыпались по полу. Гра разлилась по ковру, и в воздухе вдруг запахло влажным от тумана вереском, холодным северным ветром.

Адайре пришлось попятиться. Она уперлась спиной в надежный и теплый торс Джека, и муж обнял ее за талию, отводя подальше. Но девушка оцепенела, глядя в изумлении, как Иннес с Морэем борются, наносят друг другу удары и раны. Она никогда не задумывалась, каковы отношения матери с ее братом, но такого и представить себе не могла. Лэрд, который не доверяет и не уважает своего наследника. Мать, которой не остается ничего иного, как заламывать сыну руки, пока тот не окажется лицом на полу.

Когда Морэю не удалось освободиться, он наконец затих. Он снова нашел взглядом Адайру, но в них больше не было вызова, лишь печаль.

– Я еще раз спрашиваю тебя, Морэй, – сказала Иннес, упершись коленом ему в спину. – Почему ты здесь?

– Я не намерен десять лет чахнуть в темнице Тамерлейнов, – прохрипел он. – Я не намерен обратиться в кучку праха, закованный в кандалы, пока ты и Дэвид будете жить припеваючи рядом с Корой.

– Это твое наказание.

– Я требую справедливости. Дай мне сразиться на арене. Пусть в мою защиту выскажется меч.

У Адайры побежали мурашки. Он просил смертельного поединка, и она не знала, что об этом думать. Лучше ли дать Морэю шанс сразиться и, возможно, умереть? Или его нужно вернуть в темницу Тамерлейнов, где он проведет десять лет во мраке?

Иннес, видимо, тоже сомневалась. Когда вошла стража, окружив Морэя, по ее лицу промелькнула тень.

– Если ты без сопротивления отправишься в темницу, я рассмотрю твою просьбу.

Морэй кивнул.

Иннес отпустила его, и ее сменили стражники, защелкнувшие кандалы у беглеца на запястьях и поднявшие его на ноги. Когда Морэя уводили, Адайре не было видно его лица, промелькнули только волосы.

В комнате воцарилась мучительная тишина.

Дэвид начал собирать с пола синие самоцветы. Иннес сжимала и разжимала руку, и по ее пальцам стекала кровь.

– Кора, оставь нас, пожалуйста, – сказала она, поворачиваясь к Адайре спиной.

Казалось, столько всего нужно было сказать. Однако девушка не смогла подобрать слов.

Она взяла Джека за руку и повела из комнаты.

* * *

Торин все это время оставался в покоях лэрда. Он не знал, чего ожидать, когда последовал за Морэем и Джеком, но только не такой яркой стычки между лэрдом Запада и ее сыном. Он не ожидал, что испытает не только приступ уважения к Иннес Бреккан, но и тихое восхищение тем, как она управилась с Морэем. Она совладала с ним без оружия, голыми руками, одна из которых кровоточила.

Торин смотрел, как Дэвид собирает самоцветы, в которые превращалась пролитая кровь Иннес. Его так заворожило это зрелище – что за колдовство у нее в венах? – что он чуть не прослушал сказанное лэрдом.

– Что мне делать с Морэем? – устало спросила она. – В чем я с ним ошиблась?

– У нас вся ночь впереди, чтобы подумать об этом, – ласково ответил Дэвид. – А сейчас садись и дай мне обработать твою рану.

Иннес опустилась в кресло, поддерживая окровавленную руку. Ее взгляд затуманился, она погрузилась в думы, дожидаясь Дэвида, который направился в примыкающую комнату. Он тут же вернулся с рулоном полотняных бинтов и полной миской целебной мази и встал рядом с лэрдом на колени.

– Сними их, – хрипло прошептала Иннес.

Дэвид помедлил, но отложил свои принадлежности. Он начал палец за пальцем стягивать перчатки, пока те с шелестом не упали на пол.

Торин поперхнулся.

Вся левая рука у Дэвида была поражена порчей. Кожа пестрела синими и фиолетовыми пятнами, будто покрытая синяками. Вены просвечивали золотистым светом.

Иннес взглянула на руку супруга с застывшим на лице выражением страха и страдания. В этот миг, гладя пальцы Дэвида, она выглядела такой беззащитной, что Торин почувствовал, что должен отвернуться. Она провела пальцами по его руке, ласково коснулась лица. Она наклонилась и прислонилась лбом к его лбу, и они замерли, дыша одним воздухом, одними тревогами.

– Ты всегда лечил мои раны, раз за разом, – вполголоса проговорила Иннес. – А я ничем не могу тебе помочь. Жестокая судьба: тебе суждено умереть раньше меня.

Дэвид молчал, но потом отпрянул, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Кое-что ты можешь сделать.

Иннес закрыла глаза.

– Ты о предложении Коры?

– Да, нашей дочери. – Дэвид принялся обрабатывать рану Иннес. Смывать кровь, втирать мазь. Перевязывать полотняным бинтом. – Иннес? Иннес, открой глаза. Посмотри на меня.

Иннес выдохнула, но открыла глаза. Дэвид провел большим пальцем по вытатуированным линиям у нее на шее, словно знал всю историю этих синих переплетений. Словно их перекрещивающиеся орнаменты были навеяны тем, что они делали вместе.

– Пусть она напишет Сидре.

Торин вздрогнул. На этот раз имя Сидры было будто пламя, растапливающее границы царств. Он довольно насмотрелся на Западе. Настала пора отправиться домой и решить загадку. Морэй понесет наказание от других рук, а Торин отказался от прежнего мучительного стремления к отмщению.

Он повернулся спиной к Дэвиду и Иннес и ушел прочь.

Но имя Сидры продолжало звучать у него внутри, когда он направился к западным холмам. Оно звенело у него в крови, когда он спешил на Восток.