Адайра проснулась в обнимку с Джеком. Бард перекинул через нее руку и глубоко дышал, погрузившись в крепкий сон. Одна нога у нее была зажата между его бедрами, и некоторое время Адайра просто нежилась в его надежном тепле, потихоньку просыпаясь.

Она наблюдала, как рассвет окрашивает окна, заливая их сероватым светом. Адайра подумала, как ей было одиноко просыпаться каждое утро на постели, которая была слишком велика для нее. Как она вспоминала Джека и тосковала по нему.

Ей и до сих пор не верилось, что он здесь.

Адайра поежилась, но не от холода.

Она выскользнула из постели, постаравшись не разбудить Джека. Тихонько открыла дверь и попросила служанку принести поднос с завтраком, а потом поворошила угли в камине. Она любовалась, как пляшут язычки пламени, когда наступила на что-то твердое и холодное.

Нахмурившись, Адайра посмотрела вниз и увидела синий камушек.

Она совершенно забыла об отравленной крови Рэба и о кристаллах, которые накануне принесла с собой. Она встала на колени и собрала разбросанные самоцветы, отнесла их к шкафчику и высыпала в пустую миску. Потом она занялась утренним туалетом, но перед глазами у нее все еще стоял Рэб.

Адайра нагнала его в конюшне, когда он собирался сесть на коня и ускакать домой. Но когда она окликнула его, Пирс остановился, не желая выглядеть трусом перед ней и конюшими, которые подошли поближе, чтобы посмотреть на ссору.

У Рэба в кармане Адайра нашла половину монеты Джека – такое подтверждение ей и требовалось. Она вложила ему в руку пузырек с эфином и велела выпить. Потом дождалась, когда яд начнет действовать, не зная, насколько серьезным будет воздействие и не принимал ли Рэб его прежде.

Как она и думала, яд не сильно на нем отразился. Вполне вероятно, что, как танский наследник, он пил его многие годы. Девушка вынула кинжал из его ножен, чтобы не пришлось браться за собственный меч, и полоснула острым клинком по щеке, оставив открытую рану. Адайра видела, как он отпрянул и зашипел от боли.

– Пусть этот шрам напоминает о твоей глупости, – сказала она, глядя, как кровь стекает по его лицу, капая на солому. И превращаясь в синие самоцветы. – Пусть напоминает тебе: никогда больше не трогай то, что я люблю, иначе в следующий раз я буду не столь милосердна. Понял меня, Рэб?

– Я понял, Кора, – прохрипел он.

Ей все равно было мало. Ударив его по лицу, она почувствовала, как кровь обрызгала ей щеки и размазалась по костяшкам пальцев. Только тогда Адайра его отпустила, но сначала велела вернуть все, что он украл у Джека.

Девушка смотрела, как Рэб скрылся в темноте, а у нее за спиной зашептались перепуганные, а может, изумленные конюшие. До сих пор Адайра появлялась в конюшне так тихо, что ее было легко не заметить. Она наклонилась собрать самоцветы, которые сотворила.

Адайра замерла в утреннем свете, глядя на руки, покрытые каплями воды. Она не знала, как Иннес с Дэвидом отнесутся к «предупреждению», которое она выдала Рэбу. Она и сама не понимала, откуда что взялось, но, видимо, это было естественной реакцией. Реакцией той части ее натуры, которую она так долго подавляла, что даже не догадывалась о ее существовании.

Стук в дверь прервал ее размышления. Она вытерла руки и пошла открывать, заметив, что Джек заворочался в кровати.

– Не вставай, мой давний соперник, – сказала она, когда он, весь взъерошенный, сел на постели.

Джек только нахмурился, глядя на нее сонными глазами. Адайра открыла дверь и поблагодарила служанку, которая принесла завтрак. Она забрала у нее поднос и отнесла в постель, осторожно поставив на матрас.

– Что это такое? – спросил Джек, его голос звучал глухо после сна. – Завтрак в постель?

Адайра ухмыльнулась, опускаясь рядом.

– Вчера у тебя был тяжелый бой. Это меньшее, что я могу сделать.

Джек улыбнулся ей в ответ и взял дымящийся чайник. Он налил две чашки, и Адайра потянулась за своей, но он ее остановил, словно весь поднос был для него.

– А где твой завтрак? – поддразнил он.

Адайра от изумления открыла рот, но ей было приятно, что он шутит.

– Мне что, умолять тебя, чтобы ты меня накормил?

– О, больше всего на свете мне хотелось бы тебя накормить, – сказал Джек, разглядывая ее растрепанные волосы и мятую сорочку. Адайра под одеялом поджала пальцы на ногах, но не успела придумать достойный ответ, как Джек продолжил: – С чего ты хочешь начать? С чая или каши?

– С чая, – ответила она, наконец забрав у него чашку.

Адайра добавила меда и сливок, они сели, прислонившись к изголовью, и стали пить чай в приятном молчании. Наконец девушка искоса взглянула на Джека. Ее переполняли вопросы.

– Как дела у Мирин и Фрей? – спросила она.

– У них обеих все хорошо. Фрей особенно просила, чтобы я тебя обнял за нее.

– Рада слышать. Я соскучилась по ним, – сказала Адайра, водя пальцем по краю чашки. – А что у Сидры и Торина?

Джек замолчал, и у Адайры сердце сжалось от страха.

– Что такое? – требовательно спросила она. – У них все хорошо? Что-то стряслось?

– У них все нормально, – поспешил успокоить ее Джек. – Но кое-что произошло, и мне нужно тебе об этом рассказать.

Адайра выслушала его рассказ о порче. Она оцепенела от ужаса, забыв про чашку чая в руке. Он поведал, как эта хворь передавалась людям, как он пытался сыграть для сада, чтобы найти ответы на вопросы. Как Бэйн Губитель помешал ему и поразил молнией дерево – этот обрывок воспоминаний Каи Адайра видела, – и как Торин рвал на себе волосы и не знал, что делать.

– Не могу поверить, что такое происходит, – сказала Адайра, когда Джек замолчал. – Я должна ему написать. И Сидре тоже.

– Кстати, я как раз хотел добавить еще кое-что, – вздохнул Джек. – Торин не хочет допустить огласки вестей о порче за пределами Востока, но я заметил ее и на Западе.

Адайра нахмурилась.

– Где?

– В Приграничном Лесу. Я повстречал больное дерево после того, как перешел границу.

– Мои родители ни разу об этом не упоминали, – сказала она. – И другие тоже.

Джек мрачно на нее взглянул.

– Тогда есть шанс, что она только что перешла на Запад. А может, твои родители знают о порче, но держат это в тайне.

Последнее казалось более вероятным. Пока Джек раскладывал кашу по тарелкам, Адайра думала, как ей начать разговор с Иннес. Станет ли лэрд вообще обсуждать с ней такой щекотливый вопрос?

– Значит, Торин не хочет, чтобы Брекканы узнали, что на Востоке распространяется хворь? – спросила Адайра, забирая у Джека тарелку. Он положил сверху щедрую порцию ягод и сливок, и она размешала все это ложкой.

– Верно, – ответил Джек. – Но это было до того, как я узнал, что Запад тоже пострадал. Об этом Торин еще не знает. Думаю, это заставит его передумать.

– Хм.

Адайра наклонилась, чтобы налить еще чаю. Сорочка соскользнула с плеча до самого локтя.

– Что это такое? – отрывисто поинтересовался Джек.

– Что? Ты опять хочешь забрать себе весь чай? – возразила она, не зная, о чем бард говорит, пока не заметила, что он смотрит на ее обнажившееся предплечье и ряд стежков, стянувших рану. – Ах, это! Пустяки!

Но Джек провел по шву пальцем, его глаза помрачнели и заблестели, пока он разглядывал рану.

– Не похоже на пустяки, – сказал Джек. – Кто это сделал?

– Это была случайность.

– Чья?

– Дэвида, – ответила Адайра. – У нас был тренировочный поединок под дождем.

Она пожалела о своих словах, как только произнесла их. Они тут же вызвали воспоминания о том, как Джек сражался с отцом на арене. Адайра видела, что бард подумал о том же, и выражение его лица стало отсутствующим, словно он пытался запереть свои чувства.

Адайра отставила миску с кашей.

– Я хочу его освободить, – сказала она. – По-хорошему, он должен быть на свободе. Для этого он одержал достаточно побед в поединках.

– Иннес не хочет, чтобы его снова приняли в клан, – осторожно заметил Джек. – Я понимаю ход ее мыслей, зная, что сделал Найл.

– Я с ней поговорю, – пообещала Адайра.

Они закончили завтрак в натянутом молчании. В конце концов Адайра решила, что для подъема настроения нет ничего лучше верховой прогулки по пустошам.

– День проходит, – сказала она, направляясь к гардеробу. Она сбросила сорочку на пол, ощущая на себе взгляд Джека. Обернувшись, Адайра без смущения посмотрела ему в глаза. – Одевайся, Джек. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

* * *

Весь Запад казался одним сплошным погостом с толпой голодных чахнущих духов. Торин внимательно смотрел, куда наступает, но все же умудрился привлечь излишнее внимание. В траве за ним по пятам, хищно облизываясь, следовали ферли. По вересковым лугам на его пути шла рябь, а скалы отказывались его пропускать. Здешние духи земли не доверяли ему, и Торину оставалось только быть осторожным и смотреть в оба в поисках одновременно Адайры и цветка Оренны.

В конце концов он вышел к реке – гадая, тот ли это поток, что течет через чащу Приграничного Леса, а оттуда на Восток, – и уже собирался перейти на другой берег, когда из воды поднялся оскалившийся дух.

Торин, чуть не свалившись, выскочил на берег. Он изумленно моргал, а дух принял физический облик, оказавшись старухой с голубоватой кожей, жидкими седыми волосами и затянутыми белесой пленкой глазами. Она принюхалась и улыбнулась, обнажив ряды жутких острых, как иголки, зубов. Ее пальцы были длинными и когтистыми, на жилистой шее трепетали жабры.

– Ты смеешь проходить через мои владения, смертный? – спросила она.

У Торина волосы на руках встали дыбом, но ему удалось ответить ровным голосом:

– Да. Прости, если я тебя обидел, фея реки.

Бессмертная хрипло расхохоталась. Это был звук из ночного кошмара, от которого по спине у Торина заструился пот.

– Что ты делаешь в нашем царстве? – Она подобралась ближе к берегу, и вода обтекала ее узловатые колени. Торин гадал, может ли бессмертная выйти из реки. Если нет, суша оставалась единственной надеждой, что его не сожрут. – Давно никто из твоих сородичей сюда не захаживал.

Торин задумался. Он не догадался спросить у Хэпа, стоит ли сообщать о своей цели другим духам. Если среди водных духов поплывут такие слухи, это может быть небезопасно, но, похоже, Запад отчаянно нуждался в надежде.

– Меня призвали, чтобы помочь излечить остров, – со вздохом ответил он.

Речная фея склонила голову.

– Излечить нас? – переспросила старуха, бросив взгляд на север, говоривший, что она понимает, о чем речь. – Он знает, что ты здесь?

– Нет.

Минуты проходили в молчании. Еще чуть-чуть, и Торин узнает, суждено ли ему погибнуть здесь – от рук самого Бэйна Губителя или от скользких речей этой водной карги.

– Я знаю, кто ты такой, – с улыбкой прошипела она.

Торин разглядывал ее, гадая, как ответить.

– И кто же?

– Некогда командир Восточной Стражи, ныне лэрд Востока.

Торин поежился. Теперь он был уверен, что это та самая река, что текла с Запада на Восток, потому что проклятая бессмертная, похоже, знала слишком много.

– Не так давно, – продолжила она, – ты прошелся по моим волосам с окровавленной рукой. Тогда ты давал обет охранять Восток. С тех пор мне приходилось терпеть, как твои солдаты, охраняя лес, топтались по мне, будто я пустое место.

– Прости меня, – от души проговорил Торин. – Тогда ты была скрыта от моих глаз. Как до сих пор скрыта для моих солдат.

Она прошипела, и он не понимал, обидел ли старуху еще больше или она приняла его извинения. Но тут он понял, что фея бывала на Востоке.

– Ты обладаешь даром пересекать границу кланов. Ты зришь и тех, кто на Западе, и тех, кто на Востоке. Другие духи не так могущественны, как ты.

Бессмертная заулыбалась шире. Зубов у нее будто прибавилось.

– Да! Да. Я не такая, как другие, потому что повелитель даровал мне такую силу.

У Торина сердце ушло в пятки. Она, наверное, любимица Бэйна, и у лэрда зародилось страшное подозрение, что бессмертная вот-вот позовет своего властелина.

– Тебе даровали такую силу, но все же ты голодна, так ведь? Как и остальные духи Запада, даже когда ты течешь на Востоке. Тебе хочется снова стать полной, освободить свои стремнины от проклятья.

Веселье речной феи тут же схлынуло. Ее белесые глаза помрачнели, и Торин понял, что попал в самую точку.

– Ты голодна, – продолжил он, подняв с берега камень. Камень с зазубренным краем. – Но я знаю твой секрет. Знаю, что тебе нужно, и, если я тебя накормлю, ты дашь мне пройти через твои быстрые воды, не выдав и не причинив никакого вреда. Потому что я пришел излечить остров, а ты же хочешь поправиться, соединить две части, на которые тебя разделили вопреки твоей природе. Это возможно, только если ты дашь мне пройти.

Бессмертная молчала, размышляя. Жабры у нее на шее подрагивали, течение у ее колен замедлило бег.

Торин осмелился рассечь камнем ладонь на той самой руке, где был старый заколдованный шрам. Он почувствовал вспышку боли, а потом из раны потекла кровь, яркая, как рубины в тусклом сероватом свете. Он шагнул к реке. Его сердце колотилось, когда сапоги оказались под водой. Она была холодной, и чудилось, будто сотни крошечных ладошек тянут его вниз.

Сдерживая дрожь, Торин протянул окровавленную руку бессмертной.

По ее лицу скользнула печаль, отчего лоб у старухи сморщился. Но затем дух шагнула Торину навстречу и принялась пить предложенную кровь. Прикосновение рта бессмертной, сосущей из него кровь, вызывало странное ощущение. На миг его охватила паника – вдруг старуха выпьет все до капли, – но когда Торин, наконец, потянул руку, она его отпустила.

Вдоволь наевшись, речная фея вздохнула. Она уже не выглядела такой старой и изможденной и, не сказав больше ни слова, растворилась в волнах. Торин лишь дивился, пытаясь собраться с мыслями и унять стук сердца. Но тут бессмертная поразила его еще больше: будто подобрав волосы, она остановила течение реки, открыв проход по сухому руслу.

– Спасибо, – прошептал он.

Шагая по речным валунам и мягкому илу, мужчина перебрался на другой берег. Снова оказавшись на мшистом склоне, он обернулся посмотреть, как река продолжила свой бег.

Его дальнейший путь в поисках Адайры уже не был таким страшным.

Может, другие духи стали приветливее, потому что слышали разговор с рекой. А может, Торин сам стал увереннее и начал думать, что, пожалуй, ему удастся решить загадку быстрее, чем казалось прежде.

Он отыскал дорогу и шел по ней, когда заслышал отдаленный топот копыт. Торин остановился на вершине холма в ожидании. Когда показались всадники, у него перехватило дыхание.

Бок о бок скакали две лошади. Одного из всадников Торин издалека не разглядел. А вот второго… Эту всадницу он узнал бы где угодно.

– Адайра, – проговорил он, пускаясь бежать.

Его шаги снова стали размашистыми, пересекая огромное расстояние. Торин нагнал Адайру и ее спутника, в котором тут же узнал Джека. Он последовал за ними, когда всадники свернули с дороги и углубились в опасную, поросшую вереском холмистую пустошь.

– Куда это вы собрались? – удивился Торин, замечая по пути каждое хмурое лицо на камнях, каждого голодного ферли в траве. Дул восточный ветер, оставляя в вышине мазки крыльев, от которых у Торина шел мороз по коже еще хлеще, чем от встречи с рекой. Но он упорно следовал за Адайрой и Джеком, радуясь, что они снова вместе, как и положено, и вспоминал, как уголек из очага прошептал имя его кузины.

Торин до сих пор не знал, зачем ему нужно ее отыскать. Он гадал, не отведена ли ей какая-то роль в решении загадки, но начинал думать, что это не так. Возможно, уголек не нашел иного способа подсказать ему отправиться на Запад. Торин переживал, что тратит время, преследуя кузину, пока Адайра с Джеком не остановились в небольшой роще.

Они стреножили лошадей и вошли в сумрак леса. Торин не отставал. Ему было непривычно оставаться невидимым и приходилось бороться с искушением обнять Адайру, привлечь ее внимание.

«Уже скоро, – говорил себе Торин. Эти слова помогали ему держаться и не сдаваться. – Уже скоро она снова тебя увидит. Скоро ты будешь дома».

Торин дошел вслед за Джеком и Адайрой до темного озера. Он остановился, чтобы разглядеть это странное место. На островке в центре стоял ветхий домишко, но еще страннее казалось все вокруг: было холодно и пусто. Торин вскоре понял, что здесь не дул ветер. Адайра с Джеком будто попали во временной провал, где все еще жило прошлое.

– Это озеро Иворра? – спросил Джек.

Адайра обернулась к нему.

– Что такое озеро Иворра?

– Тут жил последний бард Запада до того, как музыка оказалась в опале, – объяснил Джек.

По лицу Адайры проскользнуло недоверчивое, но довольное выражение.

– Откуда ты это знаешь, мой соперник?

– Рэб, – просто ответил Джек. – Он думал, что отсюда я украл арфу.

Адайра ничего не сказала, а только поджала губы. Она повела Джека к домику по узкому земляному мостику. Торин не отставал. Ему не нравилось ощущение, которое вызывало это место, и он заглянул в спокойные неподвижные воды озера. Духа этих вод нигде не было видно, но Торин чувствовал, что он где-то поблизости. Древнее и опасное существо, притаившееся под темной гладью.

– Нужно ли мне опасаться того, что ты мне собираешься показать, Адайра? – спросил Джек, когда они подошли к двери.

В огороде творилось полное безобразие. Кусты чертополоха гнулись, навострив шипы, а сорняки тянули обсыпанные пыльцой усики, будто хотели схватить Адайру с Джеком. Торин поспешил вслед за ними, хмуро глядя на духов, пока они не опомнились, послушно отступив.

– Нет, – сказала Адайра, но потом вдруг рассекла палец о лезвие ножа.

– Что ты делаешь? – прошипел Джек, когда она приложила окровавленную руку к створке.

Раздался характерный щелчок открывшегося замка.

– Зачарованная дверь, – ответила девушка, толкнув ее.

Адайра первой переступила через порог. За ней зашел Джек. Вслед за ними в дом вошел Торин под впечатлением от того, как Адайра отперла дверь. Он отметил, что в воздухе пахло гнилью. Сладковатый запах, похожий на мед и отсыревшую бумагу, как на погосте. Но Торин тут же забыл о запахе, едва увидев, что было внутри.

На краешке соломенного тюфяка сидела фея ветра. Волосы цвета индиго каскадом рассыпались у нее по плечам. Она была тонкой и стройной, с кожей оттенка весеннего неба, и облачена в доспехи из серебристых колечек. Бессмертная медленно встала. У нее за спиной по земле волочились потрепанные переливающиеся крылья.

Торин молча смотрел на нее с изумлением и тревогой. Он не думал, что Адайра с Джеком тоже видят ее, пока кузина не представила бессмертную Джеку.

– Джек, это моя подруга Кая.

Джек протяжно выдохнул. Увидев духа во плоти, он был изумлен и охвачен благоговейным трепетом не меньше самого Торина. А у лэрда голова шла кругом. Ему не терпелось узнать, что произошло и почему эта фея в физическом обличье находится в царстве людей. Может, это было обычным делом?

И тут случилось нечто, выходящее из ряда вон. Бессмертная посмотрела за спину Джека и Адайры, в тень, где стоял Торин. Он ждал, что ее взгляд пройдет сквозь него, как взгляды Сидры и Мэйзи. Он начинал привыкать к этому, будто всю жизнь был призраком. Но фея обвела взором всю его широкую фигуру и черты лица. Когда их глаза встретились, у Торина перехватило дыхание.