Сидра выходила с крофта Роудины, повесив корзину на руку, когда мимо нее галопом промчались пятеро стражников верхом на конях. Целительница заслонила глаза от солнца, глядя, как они скачут прочь, а их лошади вздымают облака медно-красной пыли. У них будто выросли крылья, так они спешили, направляясь на Запад. Сидру кольнуло беспокойство, но она попыталась отбросить его и направилась к калитке.

Блэр, приставленный к ней стражник, поджидал ее с двумя лошадьми. Он был одним из старейших солдат Восточной Стражи, человеком, не имевшим ни жены, ни детей и всю жизнь посвятившим служению Востоку. Блэр не любил болтать, но всегда держал ухо востро. У него была седая борода, темные глаза и длинные каштановые волосы, начинающие седеть на висках. Он был силен, как бык, но умел двигаться совершенно бесшумно.

Ивейн лично выбрала Блэра в сопровождающие для Сидры, когда она будет навещать пациентов. Сидре сначала совсем не понравилось, что за ней повсюду будет ходить стражник. Но потом поняла, что ей становится тяжело забираться в седло, а затем спешиваться, и так по много раз в день. Нога непрерывно болела, но девушка не могла заглушать боль травами, потому что зареклась их принимать с тех пор, как поняла, что беременна.

Блэр вскоре сослужил ей хорошую службу. Он был сильным и высоким и без труда поднимал ее в седло и помогал спуститься, так что девушка почти не чувствовала боль в ноге, когда та касалась земли. Иногда Сидра спрашивала себя, не догадывается ли он, что у нее порча, не видит ли, что одну ногу она бережет больше, хотя она старалась как можно надежнее скрыть ее под юбками и спрятанной под сапогом повязкой.

Сидра взглянула на Блэра, ведь он тоже обратил внимание на промчавшихся мимо них стражников.

– Что ты думаешь? – спросила она, выскальзывая из калитки.

– Не знаю, миледи, – нахмурился Блэр.

Сидра глубоко вздохнула, задумавшись, сколько еще бед она сможет вынести. Возможно, просто стадо овец забрело слишком далеко, или бык вырвался из загона, или даже холмы, подвинувшись, сыграли над каким-нибудь крофтером злую шутку. В последнее время ни за что не угадаешь.

Блэр мягко взял ее за талию и собирался уже поднять и усадить в седло, когда оба услышали ритмичный стук копыт. Приближался всадник. Сидра обошла лошадей, Блэр держался рядом. Они увидели, что подъехала Ивейн, плавно остановив жеребца в траве.

Сидра взглянула в глаза капитана и тут же поняла, что дело плохо. Она приготовилась к худшему, гадая, кто заболел, кто умер, какой еще уголок острова поразила порча.

– Пойдем, миледи, – сказала Ивейн, торопливо спешиваясь, – в амбар, подальше от ветра.

Сидра послушалась, оставив Блэра с лошадьми. Амбар стоял на задней части крофта, откуда был виден сад, уже полностью захваченный порчей. Строение было маленьким и круглым, крытым соломенной, поросшей мхом крышей. Внутри было прохладно и темно, а пропыленные полки были уставлены запасенным на зиму консервами.

Едва не чихнув, Сидра привалилась к стене, чтобы не нагружать больную ногу.

– Говори, Ивейн. Что стряслось?

Ивейн молчала. От этого молчания страх в груди Сидры превратился в глыбу льда. Она задрожала, несмотря на жаркий день, а платье промокло от холодного пота.

– Не могу поверить, что я сейчас тебе это скажу, Сидра, – проговорила Ивейн, проведя руками по лицу и выдохнув в ладони.

Сидра первый раз видела, чтобы Ивейн открыто показывала огорчение, но, как ни странно, ей стало легче оттого, что капитан настолько в ней уверена, что перестала сдерживаться. Пусть лишь на краткий миг.

Сидра чуть не сбросила и свою маску. В тот момент она чуть не сказала Ивейн, что заразилась порчей и не знает, сколько ей осталось. Что больше не может себя исцелить, потому что да, она еще и беременна от Торина, который до сих пор не объявился, хотя они обе считали, что он находится в царстве духов. Но нет, все это было чересчур. По событиям последних дней можно было сложить страшную балладу.

Но Сидра не стала этого говорить, а лишь ждала, закусив щеку, что скажет Ивейн. Та опустила руки и сглотнула под взглядом Сидры.

Капитан была права. К вестям, которые она принесла Сидре, подготовиться было никак не возможно. Глаза Ивейн блестели от ужаса, когда она наконец заговорила:

– Морэй Бреккан сбежал из темницы.

* * *

Когда Сидра была девчушкой из долины, она часто уходила вглубь холмов, если ее что-то тревожило или огорчало. Она брала посох, иногда гнала с собой овец, но чаще всего предпочитала одиночество. Она шла, и шла, и шла. Сидра брела до тех пор, пока не находила какой-нибудь знак, какой угодно: камень странной формы, тонкую струйку водопада, полянку луговых цветов, облако, отбрасывавшее на траву четкую тень. Тогда она останавливалась и садилась рядом с ним. К тому времени Сидра обычно уже так уставала, что тревоги лишались своей остроты, и она начинала видеть выход.

Сейчас ей больше всего на свете хотелось отправиться бродить по холмам.

– Мне нужно сделать еще одну остановку, – сказала Сидра Блэру после того, как он поднял ее в седло.

Ивейн уже давно оставила Блэра с Сидрой на крофте Роудины и ускакала прочь, чтобы вести поиски вместе со стражниками. Блэр даже бровью не повел, когда капитан нашептала ему на ухо о побеге Морэя, но глаза у него забегали по сторонам, примечая каждую промелькнувшую тень, будто узник мог в любой момент выскочить откуда угодно.

– Я поеду с тобой, – ответил Блэр, и Сидра кивнула, дожидаясь, пока он сядет в седло.

Они ехали мягкой рысью бок о бок, оставляя позади белую звездчатку и сиреневый просвирник, цветущие по обочинам дороги. С юга дул теплый ветер, разгонявший на небе облака, пока солнце продолжало утренний подъем. Олениха с пятнистым детенышем выскочила из зарослей кустарника и остановилась на полпути вверх по склону, с любопытством глядя на Сидру.

Сидра не могла бродить по холмам, поэтому поехала домой. В дом на крофте, теперь тихий, пустой и полный теней, где огород потихоньку зарастал сорняками.

Блэр помог ей спешиться. На этот раз девушка поморщилась, когда нога коснулась земли, и он заметил. «Наверняка заметил», – подумала Сидра, такая уставшая, что готова была повалиться прямо на траву. Блэр, наверное, почувствовал какой-то непорядок, но только убедился, что она стоит на ногах, и пошел осматривать дом. Внутри никого не была, в чем Сидра и не сомневалась, и Блэр ждал снаружи, пока она сидела за своим прежним кухонным столом, пытаясь придумать, что делать. Как наладить сложившуюся ситуацию, с которой ей совсем не хотелось разбираться.

Она закрыла глаза, но в доме было пусто и непривычно. Сидра слышала, как ветер грохочет ставнями, дышит на давнишнюю золу в очаге. Здесь ей не найти ответов, хоть Морэй когда-то и стоял на этом самом месте. Вспомнив ту ночь, Сидра поежилась.

Она стиснула зубы. Заставила себя встать из-за стола и снова выйти в залитый солнцем сад. Блэр, как она и ожидала, стоял у калитки. Сидра задержалась, чтобы набрать полную охапку целебных трав и прихватить немного сорных. Она по несколько часов в день пыталась найти средство для исцеления порчи, но ничего не помогало остановить ее распространение. Сидра лечила лишь незначительные симптомы у пациентов, которые тоже заразились. Вздохнув, она засунула собранные травы в корзину.

Сидра рассеянно перевела взгляд на холм – туда, где она когда-то ранила Морэя кинжалом.

– Я заскочу к свекру на минутку, – сказала она Блэру.

Стражник взял их лошадей и пошел рядом с ней по склону к крофту Грэма. Когда Сидра остановилась на полдороге, Блэр предложил ей руку. Она помедлила, но согласилась и, подавив смущение, оперлась на него. Если Блэр будет везде ходить с ней еще несколько недель, или месяцев, или сколько понадобится, пока Торин не вернется, то в конце концов узнает, что у нее с ногой. Он в конце концов узнает и о том, что она носит ребенка. У Сидры голова пошла кругом при мысли, не следует ли ей просто пойти и объявить клану о том и о другом.

«Нет, не могу. Не сейчас».

Иногда она не спала по ночам и в эти безмолвные часы тревожилась за ребенка. Она не знала, навредит ли порча малышу, растущему у нее внутри. Вполне возможно, учитывая, какая эта хворь ползучая. Но даже если порча не затронет ребенка, неизвестно, не навредили ли ему травы, которые она принимала прежде. Однако, когда бессонными ночами Сидра лежала в темноте совсем одна с широко открытыми глазами и тяжелым сердцем, думать об этом было слишком тяжело.

Добравшись до калитки Грэма и отпустив руку Блэра, Сидра вздохнула с облегчением.

– Я подожду тебя здесь, – сказал он.

Девушка поблагодарила его и пошла в дом к Грэму, который сидел у очага, читая толстый том с материка.

– Сидра! – удивленно воскликнул он. Грэм встал и снял очки. – Хочешь, чтобы я присмотрел за Мэйзи?

– Нет, сегодня она с воспитательницей в замке, – сказала Сидра. – Мне нужен твой совет. При мне пропал еще один человек, и я не знаю, что делать.

– Для такого дела нужен чай. И овсяные лепешки с джемом. Ну-ка, садись, что же ты?

Грэм всегда пытался ее накормить. Сидра могла есть только определенные блюда, но, к счастью, овсяные лепешки были в их числе. Она не стала возражать, когда Грэм расставил на столе чай и лепешки, хотя была нисколько не голодна.

– Так кто же пропал? – спросил он, садясь за стол напротив.

– Морэй Бреккан.

Грэм не отвечал целых три секунды.

– Ладно, – немного растерянно проговорил он. – И как же он выбрался из темницы?

– На днях он хотел поговорить со мной, – сказала Сидра, глядя в чашку с чаем. – Я пришла к нему в камеру. Он спросил, может ли написать письмо Адайре. Я не разрешила. Когда заступила ночная смена, он попросил у одного из стражников перо, чернила и пергамент для письма. Стражник принес, не догадываясь, что я отказала ему в этой просьбе. Морэй использовал перо как оружие и всадил его стражнику в горло. Потом забрал у него ключи и зарезал еще четверых стражников украденным кинжалом. Ивейн считает, что он переоделся стражником и выскользнул из Слоуна, потому что, когда следующая смена нашла тела, на одном не было одежды. Тогда-то Ивейн и сообщили о побеге.

Грэм потер подбородок.

– Наверное, сейчас его ищут?

– Да. Ивейн со стражниками прочесывает холмы, обыскивает амбары, крофты, пещеры. К несчастью, он хорошо знает восточные земли, ведь он столько раз здесь рыскал. Но я… – Сидра замолчала, на миг закрыв глаза. – Я боюсь, как бы он не натворил что-то страшное. Не отплатил бы мне. Не навредил клану.

– Ты думаешь, он попытается напасть здесь на невинную душу?

– Думаю, он так и сделает. Он уже так делал.

– И что же я могу тебе посоветовать, Сидра?

– Что мне делать, если я его не верну? – спросила она. – Что мне делать, если его найдут? Как мне его наказать за убийство пятерых стражников? Должна ли я снова заковать его и продлить ему наказание? Что хочешь не хочешь затронет Адайру на Западе и не даст ей вернуться к нам еще дольше? Должна ли я его казнить? Должна ли написать Иннес Бреккан и спросить, что она предпочтет для своего наследника? Все ждут от меня мудрости и плана действий, а я в полнейшей растерянности.

– Сидра, – ласково проговорил Грэм.

Девушка замолчала, но сердце у нее отчаянно колотилось. Она отпила глоток чая, чтобы заглушить неприятный привкус во рту.

– Ты сказала, он хотел написать письмо Адайре?

– Да.

– Тогда, мне кажется, у тебя есть ответ.

Сидра ждала, нахмурив лоб.

– Ты о чем?

– Мне кажется, не стоит переживать, что тебе делать с Морэем, когда он найдется, – ответил Грэм, – по той простой причине, что на Востоке его нет. Он уже давно ушел отсюда.

Сидра не хотела думать об этой возможности. Восточный клан не мог позволить себе потерять Морэя. Но чем дольше она смотрела на Грэма и в его тоскливо блестевшие глаза, тем увереннее она становилась, что он прав.

Однако вслух это сказал Грэм. Потому что Сидра не могла.

– Мне кажется, Морэй отправился домой, чтобы быть рядом с сестрой.