На Востоке Адайра овладела искусством тайком выскальзывать из замка Слоун. Она говорила себе, что и здесь, на Западе, в замке Кирстрон наверняка все почти так же, хотя брекканская крепость задумывалась так, чтобы в нее было трудно войти снаружи, а внутри оставалось еще множество проходов, куда Адайре пока не разрешалось забредать.

Уверенности ей придавали три соображения.

Теперь она умела отпирать зачарованные двери своей кровью.

У нее был меч, который можно было куда угодно брать с собой.

Она столько раз проезжала по пустошам с Иннес, что успела неплохо изучить местность.

Адайра надела тунику с длинными рукавами и кожаную куртку. Ее волосы были такого же цвета, как у Иннес, и они тут же выдадут ее, поэтому девушка прикрыла их полой синей тартановой накидки. Затем она прикрепила меч к поясу и сложила в кожаную котомку все, что Дэвид оставил ей для обработки швов: чистые полотняные бинты и склянку с целебной мазью. Еще она положила флягу с вином и лепешку, оставшуюся с завтрака.

Миновав все коридоры, девушка вышла во двор.

Никто не обращал на нее внимания.

Адайра стояла на каменных плитах двора, размышляя. Она пыталась сообразить, как далеко упала фея. Это случилось за городскими стенами, где-то на пустоши, в нескольких километрах от замка. Она представила, как бессмертная лежит где-нибудь на склоне холма, искалеченная и беззащитная. Адайра бросила взгляд на шумную конюшню, и сердце у нее забилось чаще.

Она должна добраться до духа первой, прежде всех остальных. И она найдет ее быстрее, если будет верхом, но, если попросить лошадь у конюшего, родители насторожатся.

Адайра сомневалась. Ей не давали разрешения на самостоятельные вылазки, и она знала, что рискует навлечь на себя гнев Иннес.

Налетел ветер, прозвонив в колокол и отбив очередной час.

Значит, придется идти пешком. Адайра повернула к опускной решетке и с опаской пошла к мосту. Там миновала еще один строго охраняемый проход, где удалось пройти до западных ворот, ведь она выглядела как любая другая женщина клана Бреккана, направлявшаяся из крепости в город. Она рассчитывала, что услышит толки об упавшем духе, но на рынках и на улицах всех занимали лишь повседневные заботы.

«Неужели только я видела, как она упала?» – подумала Адайра, когда наконец вышла из города.

Перед ней открылись холмистые просторы пустоши, и девушка начала свой путь. Но это оказалось куда труднее, чем она ожидала. Западные холмы были краем, наводившем морок и обман, со множеством долин, клубившимся туманом, прожилками скал. Адайра поднималась на вершину, уверенная, что нашла место, где упала бессмертная, но видела еще один холм вдали.

Она миновала лощину и рощу, вспугнув семейство благородных оленей и пару голубей. Там, где в деревьях появился просвет, Адайра увидела озеро – небольшой круглый водоем с темной водой, окруженный холмами. В самой середине озера лежал крохотный остров, на котором стоял дом, чьи ветхие каменные стены были почти полностью захвачены вьюнками, лишайниками и невероятной высоты чертополохом. С острова на землю отважно бежала узкая тропинка, дав проход к дому.

Адайра взглянула туда, поежившись. Дом выглядел заброшенным, и, продолжая свой путь, она гадала, кто там когда-то жил.

Вскоре девушка увидела обнадеживающий знак. На одиноком вязе были обломаны ветки, словно дерево пыталось поймать падающего духа.

Адайра направилась прямиком туда. Она оглядела ствол, отметила поврежденные места в кроне. Сквозь нее действительно что-то свалилось. На изуродованном суке примостился ворон, смотревший на девушку любопытными, похожими на бусинки глазами. И тут Адайра нащупала что-то липкое и влажное. Она медленно отняла руку и принялась изучать медвяную субстанцию, блестевшую на кончиках ее пальцев. Жидкость была золотистой и пахла сладковато, как нектар.

Адайра вытерла кровь духа о тартановую накидку и стала разглядывать землю, пока не заметила почти невидимую полосу примятой травы. Девушка проследила, куда она ведет. След оставил некто с узкими стопами, по-видимому, еле волочивший ноги. Через каждые несколько шагов на траве блестели капельки сладко пахнувшей крови, переливавшиеся в тусклом дневном свете, словно росинки. Следы крови привели Адайру в долину, а оттуда – на склон устрашающей гряды зубчатых скал, многочисленные изломы которых походили на хмурые лица.

Взглянув на тропу, по которой ей нужно было взобраться на самый верх, Адайра подула себе на ладони, чтобы согреться. Она так давно не бродила одна по горам. Не забиралась в пещеры и не купалась в море. Девушка испытала острый приступ ностальгии, но стряхнула тоску, пока та не вонзила в нее когти. Адайра начала подниматься по склону.

Она забралась на небольшой уступ, где кровь натекла густыми каплями. Здесь след, казалось, заканчивался, и Адайра стала осматривать окружавшие ее скалы в надежде найти следующую подсказку. Но вскоре поняла, что все кончено. След оборвался. Девушка склонилась над шариками золотистой крови, не зная, что делать дальше, пока не почувствовала дуновение ветра у себя в волосах.

– Ну, конечно! – воскликнула Адайра, не в силах скрыть своего разочарования.

«С чего я взяла, что смогу тебя найти? Что тебе вообще нужна моя помощь…»

Девушка встала и попыталась уговорить себя, что пора спускаться. Но тут она почувствовала легкую дрожь под ногами. Еле заметное сотрясение, похожее на смех в груди. А потом до нее донесся влажный запах пещеры, еле ощутимое приглашение.

Адайра обернулась и с удивлением разглядела узкий проем в скале. Она была уверена, что прежде его там не было, и почувствовала, что скала зовет ее войти в этот зев, если хватит смелости. С трепетом Адайра вошла, опасаясь, что ей понадобится факел. Но вскоре девушка увидела, что вдоль стен пещеры горели таинственные огни, похожие на пучки ежевики, и эти огни были белыми. Огни, которые не были огнем. Нахмурившись, Адайра наклонилась поближе, чтобы рассмотреть их…

До нее донесся шорох шагов. Звон подвесных колокольчиков на ветру, а затем шипение.

Адайра посмотрела направо. Упавшая бессмертная стояла в двух шагах от нее, вытянув руки и безмолвно веля Адайре остановиться.

Сначала Адайра просто разглядывала духа. Бессмертная в своем физическом облике была чуть выше ее, стройная, сложенная из изящных линий и изгибов. Длинные волосы в свете волшебных огней были цвета насыщенного индиго. Уши сужались к кончикам, лицо было расцарапано, как и руки. Ногти на руках и на ногах были острыми, а кожа – бледно-синей, кроме отдельных участков: правое плечо, левую ключицу и частично ноги покрывали переливающиеся золотистые пятна, словно там мазнули кисточкой. На бессмертной были доспехи из серебристых звеньев, которые звенели, как колокольчики, при каждом ее движении, а на бедре зияла глубокая рана. По ноге медленно стекала янтарная кровь.

У духа было всего два левых крыла, одно больше другого, и оба в розовато-лиловых пятнах. В необычном свете пещеры они переливались всеми цветами радуги, пронизанные замысловатыми прожилками, как стрекозиные. Оба были изорваны в клочья и безжизненно висели у нее за спиной, волочась по полу пещеры.

– Я пришла тебе помочь, – сказала Адайра. – Я видела, как ты упала с облаков, – добавила она, сделав шаг вперед.

И снова бессмертная велела ей не приближаться – ее глаза предостерегающе сверкнули.

– Я не причиню тебе вреда, – прошептала Адайра, уязвленная холодностью духа. – Позволь мне помочь тебе.

Лицо бессмертной смягчилось.

«Она меня узнала», – подумала Адайра.

Она продолжила разглядывать духа и поняла, что та, наверное, была в тот день, когда Джек обращался к четырем ветрам. В день, когда Адайра стояла лицом к лицу с Бэйном Губителем, и тот насмехался над ней.

Бессмертная открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла произнести ни звука. На ее истерзанном лице отразилась полная растерянность. Она схватилась рукой за горло, словно туда всадили крюк, не дававший ей говорить.

– Ты потеряла голос? – с сожалением догадалась Адайра.

Бессмертная кивнула. Утрата голоса, похоже, была такой же свежей, как и рана на бедре.

– Позволишь мне позаботиться о тебе?

Адайра показала свою котомку, но терпеливо ждала и удивилась, когда бессмертная кивнула и подошла сама. Дух хромала, но не показывала ни страха, ни сомнений. Почему же тогда она прежде не подпускала Адайру?

Бессмертная, должно быть, прочитала ее мысли. Она указала на странный свет, а потом на Адайру и замахала руками.

«Не смотри на огни!»

– Я поняла, – сказала Адайра.

Они стояли меж двух царств, в опасном, ненадежном месте, не принадлежавшем ни смертным, ни духам.

Бессмертная опустилась на землю, подальше от заколдованных огней, и Адайра встала на колени возле нее. Она открыла котомку и достала все, что нужно, жалея, что, когда была возможность, не запомнила многое из того, что делала Сидра.

Адайра осторожно дотронулась до колена духа. В тот миг, когда их кожа – теплая и холодная – соприкоснулась, на Адайру обрушился головокружительный поток образов.

Она увидела чертог в облаках, высокие колонны, исчезавшие в ночных небесах. Звезды, сверкавшие в светильниках. Шуршание сотен крыльев. И Бэйна Губителя, восседавшего на троне с копьем из молнии.

«Кая… почему ты заставила меня ждать?»

Адайра вздрогнула, услышав голос северного властелина. Она отдернула руку, и как только их пальцы расцепились, все образы испарились. У девушки перехватило дыхание, когда она взглянула на бессмертную и увидела такое же изумление в ее глазах.

– Я видела твои воспоминания, так ведь? – прошептала Адайра. – Тебя зовут Кая.

Та кивнула. Казалось, ей стало одновременно и тревожно, и легко. Властелин вырвал ей крылья и забрал голос, но не додумался наложить запрет на память.

Кая протянула свою тонкую руку с острыми ногтями. Адайра взяла ее ладонь в свою. Она закрыла глаза и снова погрузилась в воспоминания, ощущая обрывки чувств. Неповиновение, раскаяние, желание, злость, печаль. Чувства Каи, как поняла девушка. Когда Кае оторвали крылья и она стала падать, сердце у Адайры колотилось так сильно, что пришлось отнять руку.

Она немного успокоилась и снова посмотрела в глаза Кае.

– Бэйн спрашивал о Джеке, – сказала Адайра, превозмогая страх, зарождавшийся в ее душе. – Мой… он в беде?

Кая замахала руками, но Адайра ничего не поняла по ее изящным жестам.

– Можешь показать мне, когда ты видела его в последний раз? – хрипло спросила Адайра, надеясь, что не слишком многого просит.

Кая задумалась, словно перебирала свои воспоминания. Но вот она снова протянула руку, и Адайра взяла ее ладонь.

Девушка провалилась в череду обрывочных сумбурных воспоминаний. Они были залиты золотистым светом, и Адайра догадалась, что Кая летела, паря над островом.

Она увидела, как Джек стоит на коленях в огороде Мирин, глядя вдаль. На его лице лежала тень отчаяния – такого выражения Адайра никогда у него не видела, – и ее сердце сжалось. «Я его ранила и даже не представляла себе, насколько сильно», – подумала она с уколом вины. Джек так и стоял, не шевелясь, пока Мирин не окликнула его, и он принялся выдергивать морковку.

Джек вел Фрей в школу, держа ее за руку и слушая, что она говорит.

Джек сидел на склоне холма в темноте, играя балладу для Адайры. Струны арфы поблескивали в свете звезд, когда он извлекал из них мелодичные звуки.

Ей хотелось остаться с ним навечно. Она не могла на него наглядеться. Кровь быстрее бежала по ее венам, но вдруг картинка сменилась. У Адайры закружилась голова, но она не выпускала руки Каи, помня, что это воспоминания бессмертной. Кая оставила Джека на склоне и погналась за духом восточного ветра – за златовласой феей с шипастыми крыльями, уносившей мелодию Джека в своих когтистых лапах.

«Не вздумай пересечь границу кланов с этой музыкой», – шипела ей Кая.

Фея восточного ветра только расхохоталась, набирая скорость и продолжая путь.

На короткий миг Кая поймала духа, впившись зубами в край его правого крыла. Фея замешкалась, но затем вырвалась и помчалась дальше. Приграничный Лес стонал под их вихрями – один догонял, другой убегал, – но вскоре они унеслись на Запад. Кая отпустила восточную фею с ее порванным крылом и жестоким весельем.

Кая в отчаянии пустилась на север, но Бэйн Губитель уже услышал музыку и почувствовал пробуждение древнего колдовства.

Джек тогда сидел в саду, играя на арфе, посвящая песнь деревьям. Адайра пыталась понять его намерения. Кому он пел? Земле? Саду? Но обзор у Каи сузился, управляя вниманием Адайры.

Чувства бессмертной будто смешались, превратившись в нагромождение страха, тревоги и раздражения. Кая крыльями вздымала потоки холодного воздуха, задувая их Джеку в лицо.

«Прекрати играть! Он тебя услышал. Он идет!»

Джек не обращал на Каю внимания и продолжал петь. Разразилась гроза, и бессмертная съежилась. Она отступила, наблюдая издалека. Она видела, как молния Бэйна чуть не попала в Джека.

Кая дождалась, когда гроза прошла. Дождалась, чтобы увидеть, что Джек смог встать и осмотреть дымившийся сад. Встать и забрать арфу. Пролетая мимо, она крылом ласково откинула волосы у него со лба.

В предостережение. С упреком. В знак поддержки и утешения.

Кая отпустила руку Адайры.

Адайра не сразу пришла в себя, хоть воспоминания Каи и привели ее в уныние. Она проморгалась, чтобы образ Джека растаял. И только тогда посмотрела на Каю, как следует разглядев ее изящную фигуру, резкие черты лица, золотистые пятна на плече, ключице и голенях.

– Ты его защищала, – сказала Адайра, задрожав от благоговения и признательности. – Почему? Почему ты так собой рисковала?

Кая снова протянула руку. Адайра задумчиво взяла тонкую ладонь, чувствуя, как сердце застучало от мрачных опасений. Она не знала, что еще покажет ей Кая, и приготовилась снова увидеть Джека. Она приготовилась увидеть Бэйна Губителя и вспышки его беспощадных молний.

Не появился ни тот, ни другой.

Перед ее глазами в ночи простиралось безмятежное восточное побережье. Был отлив, и волны вынесли на берег духов океана. Леди Рим Морская Пена, повелительница народа воды, сидела на берегу рядом с женщиной, державшей в руках арфу. С женщиной, при виде которой у Адайры заболело в груди. Она резко втянула воздух, будто ей пронзили сердце.

Это была Лорна. Она была молода. Ее лицо было бледным и гладким, глаза блестели в свете луны. Ее темные волосы свободно струились, их игриво трепал легкий западный ветерок.

«Странно смотреть на собственную маму, когда ей было столько же лет, сколько мне сейчас», – подумала Адайра, одновременно радуясь и печалясь.

Лорна беседовала с Рим, будто со старой подругой, и Адайре захотелось узнать, о чем они говорят. Она попыталась подойти ближе, но потом вспомнила, что привязана к телу и воспоминаниям Каи. Кая стояла так, чтобы ни Лорна с Рим, ни другие собравшиеся морские духи ее не заметили, но чтобы при этом руководить ветрами и отгонять восточных, южных и северных ветряных фей.

Однако западному ветру Кая доверяла. Адайра чувствовала его в груди Каи, словно зажженное пламя, и видела, как он ласково бежал по песку с развевающимися волосами цвета ночи и мягкими, как у мотылька, крыльями.

Кая будто задремала на мгновенье. Она потеряла бдительность, любуясь Лорной.

Откуда ни возьмись появилась северная ветряная фея – ее родня с острыми зубами, злобной улыбкой, волнистыми соломенными волосами и алыми крыльями. Кая поймала ее, прежде чем та успела подхватить слова Лорны. Она искусала залетной фее руки, изорвала края крыльев.

Та сопротивлялась, впившись острыми ногтями Кае в ключицу, пролив ее густую, золотистую кровь. Но залетная фея была не ровня Кае и сама это знала. Она сдалась, сложила крылья и исчезла на усыпанном звездами севере.

Кая осталась и продолжала любоваться Лорной, пока Аластер не увел жену к залитым лунным светом холмам. У барда текла кровь из носа, а лицо исказилось от боли.

«Почему ты не взяла меня с собой, Лорна? – говорил он, с озабоченным видом укутывая ее в тартановый плед. – Я всегда должен быть рядом».

У Адайры слезы навернулись на глаза, пока она смотрела на родителей. Девушка уже не понимала, какие чувства ее собственные, а какие принадлежат Кае. Они будто смешались, а воспоминание тем временем растаяло.

Их руки расцепились.

Адайра вытерла слезы, сердце у нее болело. Ей не сразу удалось подавить рыдание, которое было готово растерзать ее грудь, оставив девушку лежать на полу пещеры. Но Адайра собралась, полная решимости осмыслить свои чувства.

Она и не догадывалась, насколько свежо ее горе, пока не увидела родителей живыми и здоровыми в этом воспоминании. Как же ей их не хватало, и как она скорбела! Адайра и не догадывалась, как тоскует по ним, как не догадывалась и о том, как зла на них за то, что ее воспитали как одну из Тамерлейнов и не сказали, что на самом деле она Бреккан.

Но такая злость лишь спалила бы ее изнутри, оставив дымящийся пепел, потому что ни Лорны, ни Аластера не было в живых. Оба покоились в восточной земле. Им от ее гнева не будет ни тепло, ни холодно, а вот сама она за это чувство поплатится – злость сотрет ее в прах. Адайра предпочла бы избежать такой судьбы. Ей не хотелось, чтобы все хорошее в ее жизни обернулось разочарованием.

Вскоре она увидела, что Кая смотрит на нее, будто пытаясь по лицу понять ее чувства. Адайра встретила взгляд духа. Кая выглядела усталой, лицо у нее блестело от пота, словно делиться воспоминаниями было не так-то легко. Но Адайра услышала, что Кая хотела сказать в тот момент.

Всякий раз, когда Лорна играла для волшебного народа, Кая была поблизости, знала бард об этом или нет. Кая наблюдала за Лорной, чтобы оградить и обезопасить ее, пока та поет. Бессмертная прогоняла других фей, нанося раны и получая их сама.

Всякий раз, когда Джек играл для волшебного народа, Кая тоже была рядом, изо всех сил стараясь защитить его от Бэйна и других духов, которые хотели обидеть или поддразнить барда.

«Жаль, что я раньше не знала», – подумала Адайра, остановив взгляд на истрепанных крыльях духа, на опасно острых ногтях. На ее бледно-синей коже в золотистых пятнах. На ранах и царапинах, из которых текла кровь, капая на пол пещеры.

Адайра почитала духов и верила в них, когда следовало. Нередко девушка думала, что они капризны по своей природе, переменчивы, как летняя гроза на острове, не считала их ни хорошими, ни плохими. Они несутся, куда захотят. Адайра и представить не могла, что нечто столь свирепое, когтистое, холодное и беспредельное, как северный ветер, может полюбить что-то нежное, ласковое и смертное.

И тогда Адайра поняла. Золотистые пятна на ногах, плечах и ключицах Каи не были ее естественной расцветкой, как сначала подумала девушка. Они были свидетельствами стычек и сражений, полученных ею ран. Это были шрамы.

* * *

Адайра спустилась со скалистого склона. Оказавшись на ровной земле, она обернулась посмотреть, как спускается Кая, взглянула на ее искалеченную спину и остатки крыльев.

Раны у бессмертной уже начали затягиваться, превращаясь в покрытые золотистыми перышками шрамы. Адайра смазала их своей целебной мазью, не уверенная, насколько земные снадобья помогут духу воздуха, но ее забота, похоже, утешила Каю.

Адайра вытащила листья из синих волос и вычистила мусор из порезов.

– Ты не можешь здесь оставаться, – сказала она Кае, оглядывая холодную зачарованную пещеру. – Тут неподалеку есть одно место. Дом, где ты сможешь отдохнуть и поправиться, и где я смогу тебя навещать.

Кая, видимо, сомневалась, словно боялась идти по открытой местности под затянутым тучами небом, но все же без возражений последовала за Адайрой. Ей нельзя было оставаться в пещере, особенно если Адайре нужно будет ее снова быстро отыскать. А узнать, надолго ли Каю выгнали из родного дома, было невозможно.

Адайра дожидалась, когда Кая не ступит босыми узкими ногами на землю. И вместе они пошли вверх и вниз по холмам, пока Адайра не нашла рощу, скрывавшую озеро с заброшенным домом.

– Мне кажется, тут никто не живет, но дай я сначала проверю, – сказала девушка. – Подожди меня здесь, под деревьями. Я махну тебе, когда можно подойти.

Кая кивнула, но глаза у нее были широко раскрыты, и она настороженно хмурилась. Адайра гадала, знает ли Кая, что это за место и кто здесь когда-то жил. Девушке казалось, что Кае, бессмертному и обладавшему большой силой духу северного ветра, известны почти все секреты Каденции.

От этой мысли у Адайры побежали мурашки, пока она в одиночку двинулась по узкому земляному мостику к островку. К дому ей пришлось пробираться через кусты чертополоха и гибкой цепкой поросли, которые захватили крошечный огород. Она сорвала вьюнок, плотным слоем опутавший дверь, и увидела, что от дерева исходит еле заметное сияние. Вход был запечатан колдовством.

Адайра медлила, разглядывая древесную поверхность. То, что находилось за ней, было либо ценным, либо опасным. И капля крови, скорее всего, откроет дверь.

Она высвободила из ножен висевший на поясе меч. В клинке мелькнуло ее отражение. Адайра прижала палец к кромке, пока не почувствовала жжение от пореза. Она приложила руку к створке, которая открылась, как только кровь впиталась в дерево. Адайра осторожно потянула дверь и неуверенно переступила через порог, обводя помещение взглядом.

В единственной комнате были земляные полы и деревянные балки над головой. Мебель покрывал давний слой пыли и паутины. Виднелся очаг, кухонный закуток с проржавевшими чугунными котелками. В одном из углов стояла койка с побитыми молью одеялами и стол, заваленный древними книгами. В торце стола притулилась миска с разбросанными вокруг листами пергамента, словно того, кто здесь жил, оторвали от завтрака.

В доме царила неестественная тишина, словно под водой или под землей. Или, может, так казалось из-за того, что за стенами молчал ветер, будто этот островок посреди озера застыл во времени. Воздух был душным и слишком неподвижным.

Адайра остановилась у стола и посмотрела на разбросанные листы пергамента. Они были исписаны нотами. Она замерла, не веря своим глазам, сердце у нее учащенно забилось.

Иннес сказала, что на Западе музыку и инструменты заперли в надежном месте. Только что Адайра их нашла. Она прошла в другой конец темной комнаты и в сумеречном свете разглядела дальнюю стену. Та переливалась, словно дышала.

Адайра нащупала рукоять меча и, нахмурившись, отважилась сделать еще один шаг. Увидев, что было на стене, она будто получила удар под дых и остановилась как вкопанная, глядя на коллекцию арф.

Несколько инструментов с целыми струнами висели на стене. Большинство треснули оттого, что к ним долгие годы не прикасались, и валялись на полу. Но на стене, слабо мерцая, виднелось еще кое-что.

Когда Адайра взглянула на эти вытянутые сегменты, у нее кровь застыла в жилах.

Кости.

На стене висел скелет.