Джек понял, что, когда выйдет из Приграничного Леса, перед ним встанет выбор, который может изменить его судьбу. Адайра жила в брекканском городе, в самом сердце западных владений, и он мог добраться туда двумя путями: северной дорогой или южной.

– Обе дороги приведут тебя в обход гор прямо в Кирстрон, – сказала Элспет, собирая ему провизию в долгий путь. – И обе несут для тебя разные опасности. Если пойдешь северной дорогой, придется идти мимо владений и угодий тана Пирса, которых нужно во бы то ни стало избегать. Если пойдешь по южной – придется пересечь Веретенную Долину, очень оживленный и очень коварный тракт. В любом случае следует глядеть в оба.

– Тан Пирс? – повторил Джек.

– Знатное семейство любителей позадираться, – презрительно проворчала бабушка. – Даже если выберешь южную дорогу, чтобы обойти их владения, все равно будь готов наткнуться на Рэба Пирса. Он со своими ребятами, как известно, вечно рыскает повсюду, а в последнее время они патрулировали дороги как самозванная Стража Запада. Этим летом преступлений было больше, чем обычно, а сыновья танов, вроде Рэба, любят вершить «правосудие» и много о себе мнить.

Джеку не понравился Рэб уже по одному этому описанию. В конце концов он решил пойти по южной дороге, через долину, чтобы не заходить на земли Пирса. Пешком до города он дойдет за два дня, если поспешит. Эти два дня наверняка покажутся ему двумя годами, ведь он будет знать, что до Адайры рукой подать, и Джека так и подмывало припустить напрямик, посмотреть, не ужмется ли земля, сократив для него расстояние.

– От дороги далеко не уходи, – сказала Элспет, прочитав его мысли. – Как я сказала, долина известна своим коварством. Туманы бывают густыми, а без солнца или луны, которые укажут путь, легко заблудиться. Но если придется сойти с дороги, иди по оленьим тропам. Животные здесь очень разумны – знают, куда можно идти, а куда лучше не забредать.

Джек кивнул и с благодарностью взял съестное.

– А что насчет города и замка? Нужно что-то о них знать?

– Да, – сказала Элспет. – Войти в город не сложно. Он раскинулся вокруг замка, так что тебе придется пройти по его улицам, откуда бы ты ни подошел – с севера или с юга. Сам замок почти неприступен. Он окружен рвом и стоит на холме. В эту крепость есть только один путь, и он лежит через мост. Мост строго охраняется, и придется придумать причину, зачем тебе надо в замок. Может, выдашь себя за купца или торговца?

– Так и сделаю, – сказал Джек. – Спасибо, Элспет.

Бабушка подбоченилась, слонила голову и внимательно посмотрела на него.

– Тебе что, нисколечки не страшно, Джек? Я рассказала, что предстоящий путь полон невероятных трудностей и опасностей, а у тебя такой радостный вид, словно тебя с уроков отпустили.

Джек чуть не рассмеялся.

– Знаю, что должен бы бояться. Но я там, где мне предназначено быть. И я точно пожалею, если променяю свою судьбу на безопасность.

Элспет только фыркнула, но Джек чувствовал, что его слова ее тронули.

– Тогда ступай, Джек, – сказала она, погладив его по щеке.

Попрощавшись с бабушкой, он вышел из сада. Старушка стояла у калитки и смотрела ему вслед, когда он направился вверх по реке. Джек гадал, доведется ли ему еще когда-нибудь навестить ее или этот раз будет одним-единственным.

Вскоре Приграничный Лес начал редеть. Джек приближался к опушке. Сквозь лесной полог падали бледные лучи света, похожие на бруски закаленной стали. Он замедлил шаг, увидев в тени золотистые проблески, почувствовав знакомый сладковатый запах гнили.

Джек осторожно подошел к больной рябине. Он сам не знал, удивляло ли его, что порча проникла и на Запад, или этого и следовало ожидать. Бард не спеша осмотрел другие деревья вокруг и заметил, что еще одно тоже, похоже, недавно заразилось. Пытались ли Брекканы как-то сдержать ее распространение или еще не знали, что эта разрушительная хворь расползается по их землям?

Он поговорит об этом с Адайрой – вдруг она знает что-то, чего не знает он. Но тут Джек вспомнил об Иннес Бреккан. Хотел бы он, чтобы ей стало известно, что на Востоке борются с порчей? Следует ли ему скрыть это от жителей Запада?

Джек был в нерешительности. Он разберется с этим потом, после того как воссоединится с Адайрой.

Он осторожно прошел остаток пути и добрался до края леса – туда, где заканчивались деревья и открывался простор.

Джек впервые как следует разглядел западные земли.

Холмы, покрытые россыпью медно-красных папоротников и желтых головок вайды, сменялись высоким горным хребтом с вершинами, увенчанными низко нависшими тучами. Откуда-то из складки между двух пиков бежала река, с журчанием катившая свои прозрачные воды по большим гладким камням. В воздухе пахло горелым торфом, влажным мхом и солью далекого моря.

Джек повернул налево и поспешил в путь. Твердо решив думать только о дороге и не отвлекаться, он замечал каждое корявое дерево, под которым проходил, каждую птичку, пролетавшую мимо. Прислушивался к ветру, к звукам, которые тот нес на своих крыльях. Шел по узким полоскам вереска и взбирался на поросшие мягким мхом скалы.

Вскоре Джеку повстречался первый крофт – обширный земельный надел, обнесенный каменной изгородью, слякотный двор и дом, будто покосившийся от ветра. Крофт выглядел мрачным и заброшенным. Джек в смятении поспешил дальше в поисках южной дороги.

Он миновал несколько других крофтов и наконец нашел островки жизни. Овцы блеяли, а дети перекрикивались, занимаясь повседневной работой по хозяйству. От очагов поднимался дым, а женщины трудились в саду. Когда по пути стали попадаться люди, Джек совсем растревожился.

Не поднимая головы, он продолжал размеренно шагать, хоть его так и подмывало сойти с дороги. Клубившийся туман был одновременно ему на руку и осложнял путь: он скрывал путника, но затруднял видимость.

К наступлению сумерек Джек потерял счет пройденным километрам, а его ноги покрылись волдырями. Он решил найти место для ночлега. Элспет собрала ему простой, но сытной еды и положила фляжку с элем. Вспоминая, что бабушка рассказывала об Игэне, он зашагал по оленьей тропе вбок от дороги. Наконец бард отыскал заросли папоротника, в которых можно было заночевать.

В долине со свистом задувал восточный ветер. Для летней ночи было холодновато, и Джек ел пирог с сыром и дрожал, жалея, что у него нет с собой пледа. Он не слышал всадников, пока они не оказались прямо перед ним, но тогда было уже поздно, и он не успел найти укрытие за камнями.

Джек замер в кустах, глядя, как шестеро всадников в сумерках подъезжают все ближе. Молодые воины, одетые в кожу и охотничьи тартановые накидки, на взмыленных лошадях. Они были вооружены мечами, большими луками, стрелами и топорами. У некоторых грудь была забрызгана кровью.

«Проезжайте мимо, – мысленно взмолился Джек. – Не смотрите на меня. Я маленький человек, не стою вашего внимания…»

– И что ты за птица? – спросил один из всадников с соломенной шевелюрой и румяным лицом, вынудив коня обойти Джека по кругу.

Джек встал, надеясь, что его котомка останется незамеченной под листьями папоротника. Он медлил с ответом, выдержав их испытующие взгляды со всем достоинством, на какое был способен. Они разглядели все: кожу без татуировок, отсутствие накидки, простую, но добротную одежду, кожаную перекрестную шнуровку сапог, доходившую ему до колен. Тесемки в волосах.

– Меня зовут Джон, – сказал он.

– Джон, а дальше? – спросил другой всадник, с подозрением прищурившись.

– У меня нет фамилии, – ответил Джек. – Я ношу ту, что дал мне глава клана.

– Куда ты идешь, Джон Бреккан? – обратился к нему светловолосый всадник. Его конь наконец остановился. Пятеро других воинов повторили его действия, окружив Джека.

– В замок Кирстрон.

– Тебя там кто-то ждет?

– Моя жена.

– Вот как! Ей, должно быть, не терпится с тобой встретиться. Поедем с нами. Ночью путешествовать по долине в одиночку неразумно. Можешь погреться у нашего костра.

Джек лихорадочно соображал, подыскивая вежливую отговорку, но не смог найти выхода из положения, поэтому кивнул и последовал за отрядом охотников в небольшую лощину. Когда Джек заметил, что один из всадников поднял из зарослей его котомку, внутри вспыхнул страх, охвативший все его существо.

Лагерь разбили быстро. В круге из камней развели огонь, а над ним установили вертела с кроликом и картофелем. Лошадей стреножили, напоили и накормили, а на траве расстелили походные постели. По кругу пустили фляги с элем, и Джек сделал вид, что пьет, в надежде усыпить их недоверие.

– Без пледа? – заметил светловолосый.

Джек, который, конечно, обратил внимание на то, что все шестеро были закутаны в тартановые пледы, покачал головой. Ткань, несомненно, была зачарованной, хотя Джек не мог определить это, не пощупав.

– Он у ткача. – Бард рискнул повнимательнее рассмотреть своих спутников. Из-за света, падавшего на их носы и губы, лица казались изможденными. – Вы не сказали, как вас зовут.

Светловолосый – по всей видимости, главный – отпил из фляги.

– Я – Рэб Пирс, а это – мои ребята.

«Чудеса! – мысленно протянул Джек. – Я выбрал южную дорогу, чтобы обойти владения Пирсов, и все равно умудрился попасться Рэбу».

– Я тебя раньше не видел, – сказал Рэб. – Где ты живешь?

– На маленьком крофте поблизости.

– М-м-м. – Рэб, похоже, не поверил, но не стал дальше допрашивать. – И часто ты гуляешь по ночам?

Джек кивнул, хотя его туника начала промокать от пота. Один из спутников Рэба с прищуренными, похожими на бусинки глазами и вытатуированной цепью вокруг шеи подал ему лепешку. Тут-то это и произошло: только Джек потянулся за предложенной едой, как в следующий миг ему заломили руку за спину и грубо бросили его лицом в траву. Джек сдержался и не стал выворачиваться, сопротивляться.

Он лежал молча и дышал сквозь стиснутые зубы, а один из всадников вытащил из ножен на его поясе кинжал. Единственное оружие Джека.

– Свяжите ему руки и ноги, – скомандовал Рэб.

– Зачем вы меня связываете? – Джек поднял голову от земли. – Я для вас не опасен.

Он чувствовал, как узкоглазый начал туго связывать ему запястья, а потом и щиколотки. В конце концов Джека усадили, как тряпичную куклу, и он стал смотреть, как Рэб шарит в его припасах, разделяя провизию между своими людьми. А потом он достал арфу.

Джек слышал в голове эхо бабушкиного предостережения: «Тебе не следует брать арфу, спрячь ее где-нибудь подальше или отдай реке и никому не говори, что ты бард». Он увидел, как Рэб вытащил арфу из чехла. Инструмент засверкал в свете костра; незамысловатая резьба на раме будто задвигалась и задышала.

– Зачем тебе арфа? – спросил Рэб, заглядывая Джеку в глаза.

– Мне ее дали.

– Кто же тебе ее дал, Джон Бреккан?

Джек не ответил. Он едва дышал, чувствуя, как ветер шевелил его волосы, словно касался холодными пальцами.

– Узнаешь ее, Малкольм? – обратился Рэб к узкоглазому.

– Да. Похожа на один из инструментов Игэна.

– Я так и думал. – Улыбка Рэба была похожа на острый серп. – Ты украл ее с озера Иворра.

Джек нахмурился.

– Я не бывал на озере Иворра. И не крал арфы.

Рэб осторожно засунул инструмент обратно в чехол, но оставил лежать на траве рядом.

– Я знаю, кто ты, Джон.

– Раз так, – сказал Джек, повысив голос и выдав свое волнение, – то ты понимаешь, почему я принес с собой арфу, которую мне дали.

Рэб наклонился к нему.

– Ты лжец и вор. Я не верю ни единому твоему слову. И ты никуда не пойдешь, пока не скажешь правду. Всю правду.

Джек выдержал взгляд Рэба. Сердце бешено колотилось у него в груди, а руки онемели. Не так все должно было сложиться на Западе. Не так должен был закончиться его поход. И его надежды начали таять.

– Я посланник мира, – сказал он, что вызвало дружное хихиканье у людей Пирса.

– Еще бы, – усмехнулся Рэб.

– У меня с собой только клинок правды, который ты забрал, и нет накидки, – продолжил Джек. – Я бард, и эту арфу мне дал лэрд Торин Тамерлейн. Он написал письмо, которое валяется у тебя под ногами. Оно подтвердит мои слова. Прочти сам.

Это смелое заявление положило конец веселью. В лагере воцарилась мертвая тишина. Слышалось только потрескивание костра и завывание ветра вдали, на входе в лощину.

– У тебя нет иного оружия, кроме клинка правды, – наконец повторил за ним Рэб, игнорируя колкое замечание о письме Торина. – Но это тоже вранье. Твоя арфа, пожалуй, опаснее любой зачарованной стали.

– Она не опасна, пока на ней не играют, – сказал Джек. – И вам лучше меня отпустить, пока об этом не узнала моя жена.

– Твоя жена, наверное, леди Кора? – поддразнил его Рэб, и его товарищи захохотали.

– Да.

Воины оцепенели.

– Леди Кора – моя жена, – спокойно повторил Джек. – Когда она жила на Востоке, когда мы поженились, ее звали Адайрой. И теперь я иду к ней, и буду благодарен, если вы меня отпустите и не будете препятствовать…

Рэб действовал быстро. Он резко ударил Джека по лицу, чтобы тот замолчал. Барда на миг оглушило. Он ощутил вкус крови во рту и сплюнул на траву, на глазах выступили слезы, когда он взглянул на Рэба, который едва сдерживал ярость.

– Никакой ты не бард! Ты просто самозванец!

– Если сомневаешься, – просипел Джек, – дай мне арфу, и я докажу.

– Скорее я отрублю тебе руки, чем дам арфу.

Рэб приставил острие кинжала к вороту туники Джека. Сначала Джек подумал, что тот перережет ему горло, но Пирс нашел под туникой золотую цепочку, его половину монеты. Один взмах – и цепочка с металлическим щелчком лопнула.

Джек не снимал монеты с тех пор, как Аластер надел на него цепочку. С того дня, как он связал себя с Адайрой брачным союзом. Его грудь затопила волна боли. Он увидел, как Рэб сунул половинку монеты в карман.

– Ты не кто иной, как вор и обманщик, – насмешливо ухмыльнулся Рэб. – А мы на Западе не жалуем ни тех, ни других.

– Значит, ты боишься меня? – воскликнул Джек с гневом в голосе. Он потянул свои путы. – Ты что…

Рэб схватил Джека за волосы и пригнул ему голову. Он опустил пылающее лицо Джека к самому огню. Жар становился все невыносимее.

– Скажи правду, вор, – глумился Рэб, наклоняя Джека еще ниже. – Скажи, кто ты такой и зачем украл арфу с озера Иворра. Тогда, может быть, мы отпустим тебя, и ты сможешь тешить себя фантазиями о женитьбе на дочери лэрда.

Джек закрыл глаза, чувствуя, как огонь начинает жечь лицо.

– Я уже сказал… правду. Если не верите, воспользуйтесь клинком.

Рэб еще ниже пригнул его. Джек не открывал глаз, ожидая в любой момент почувствовать языки пламени на лице. Но этого не произошло, а жар и свет вдруг исчезли.

Посыпался поток проклятий. Пальцы Рэба лишь крепче вцепились Джеку в волосы. Дрожа всем телом, бард открыл глаза. Огонь погас, прогорев до пепла. Осталась только еле заметная вьющаяся струйка дыма.

– Наверное, ветер задул, – предположил один из спутников Рэба, но его голос звучал неуверенно.

Джек с облегчением вздохнул. С носа у него лился пот. Он знал, что это не ветер, и разглядывал пепел в поисках знака, слова, лица. Но перед глазами все поплыло, а Рэб рывком поднял его и отбросил на траву.

– Лучше отпустите меня, – сказал Джек. – Лучше отпустите, пока не столкнулись с тем, о чем не имеете никакого понятия и, пожалуй, не захотите связываться.

– О, я тебя непременно отпущу, – пригрозил Рэб, нависая над ним. – Но не сейчас, вор.

Джек попытался подготовиться к удару, но он был беззащитен. Сапог Рэба попал ему в висок. Из глаз посыпались искры, он услышал взрыв хохота. Он смотрел на арфу, на нераспечатанное письмо Торина, когда Рэб снова ударил его. Джек провалился в темноту.