Адайра никогда не видела такой унылой мрачной библиотеки. Она стояла перед голыми полками, перебирая скудное собрание потрепанных томов. Страницы были порваны и заляпаны, чернила смазаны, а корешки растрескались и едва держались на истертых нитках. Она медлила, осторожно листая одну из книг, но читать ей не хотелось. В висках еще пульсировала боль после дозы эфина, а зрение по-прежнему было отчасти затуманено.

– Так и знал, что найду тебя здесь.

Она обернулась, ничуть не удивившись при виде отца, стоявшего у залитого струйками дождя окна – высокий силуэт в грозовом освещении. Иннес на ближайшие пару дней уехала охотиться с вельможами, поэтому Адайра предполагала, что Дэвид будет за ней присматривать.

– Как ты себя чувствуешь сегодня? – спросил он.

– Нормально, – ответила девушка, вернув книгу на полку. – Брекканы что, берут книги в библиотеке и оставляют себе?

– Наше собрание тебя разочаровало?

Адайра, прикусив губу, оглядывала пустое пространство вокруг.

– Кажется, я не найду того, что ищу.

– Потому что ты в старой библиотеке.

– А есть другая?

Дэвид лишь склонил голову, молча приглашая ее, и пошел прочь. Адайра последовала за ним по высеченным в камне проходам, глядя на его распущенные длинные светлые волосы, прихваченные серебряным венцом. На Дэвиде была синяя туника и доспехи: кожаный нагрудник с изящным шитьем и наручи, а еще сапоги, на которых поблескивали потайные заколдованные нити, и перчатки, которые он никогда не снимал. На боку висел в ножнах меч, как будто мужчина направлялся на учебный манеж, а потом решил завернуть в библиотеку. Дэвид остановился в темном проеме двери из бледного сияющего дерева.

– Она заперта, я уже пыталась ее открыть, – сказала Адайра.

– Конечно, заперта, – насмешливо ответил Дэвид, словно его позабавило, что она попыталась войти. – Дай мне руку.

Адайра помедлила, но ей было любопытно, и она протянула руку. Когда Дэвид достал кинжал, Адайра не дрогнула. Но когда он проткнул ей подушечку пальца и из нее заструилась яркая, как рубин, кровь, девушка прикусила губу.

– Теперь дотронься до двери, – велел он.

Она поежилась, но положила ладонь на дерево, чтобы то почувствовало ее кровь. Дверь отворилась со скрипом. Адайра заглянула внутрь, в зал со множеством книг, свитков и свечей.

До сих пор она не задумывалась о сотворенном смертными колдовстве, которое может скрываться в брекканской крепости, потому что на Востоке ничего подобного не было. А теперь казалось, что отец только что поделился с ней тайной, совсем как Иннес в убежище. Ей отмерили еще немного доверия и свободы, по которым она истосковалась. Она сможет перемещаться по замку и открывать двери, которые прежде считала закрытыми.

– Новая библиотека, – сказал Дэвид, будто почувствовав глубину водоворота ее мыслей.

Адайра взглянула на него. Он не улыбался, но девушка на миг удивилась, заметив, что его карие глаза светились радостью, и словно увидела собственное отражение в его душе. Она зашла внутрь.

Ее встретил аромат старинных пергаментов и кожи, железных канделябров и восковых свечей, винного цвета чернил и кедрового дерева. Этот зал был не таким большим, как первая библиотека, но выглядел и не таким древним. Адайра прошлась по проходам, отметив, что полки вытесаны из дерева, которое слегка переливалось.

– Зачарованная библиотека? – спросила она.

– Некоторым образом, – ответил Дэвид. – Замок был построен до появления клановой границы, когда колдовство стало щедро даваться нам и нашим ремеслам. Но эти полки гораздо младше, они вырублены зачарованным топором. Положи руку на любую и скажи, что ищешь. Если такая книга есть в библиотеке, она появится.

Адайра остановилась перед одной из полок, не зная, хватит ли смелости назвать то, что ей нужно. Говорить вслух о таком было опасно. Но после беседы с Иннес накануне Адайра больше ни о чем не могла думать. «Мы спрятали музыку и инструменты под замок». Значит, они не уничтожены, а по-прежнему где-то здесь, на Западе. Поэтому Адайра решила, что Брекканы все еще таят искру надежды, что они тоскуют по прошлому, когда в их чертогах звучала музыка, когда они не пригибались из страха перед ветром.

К тому же Иннес рассказала ей не все, знала ли сама лэрд правду?

Адайра провела пальцами по дереву, не отнимая руки от полки.

– Я ищу книгу с нотами, – прошептала она. – Я ищу записи последнего барда Запада.

Ответом ей была тишина. Адайра опустила руку и обернулась, когда подошел Дэвид.

– Таких книг ты здесь не найдешь, – сказал он.

В его голосе не было ни гнева, ни раздражения, как опасалась Адайра. Он казался усталым и печальным.

– Почему? У Брекканов наверняка когда-то был бард. Хранитель истории и преданий вашего народа.

– Был. И принес клану массу бед, – ответил Дэвид. – Вместо того, чтобы давать людям силы, он играл ради власти. Вместо того, чтобы создавать гармонию в царстве духов, он играл ради господства над ними. Очень скоро огонь ослабел, посевы погибли, воды вышли из берегов, а ветер стал злее, чем следовало.

– И давно это было? – спросила Адайра.

– Когда Джоан Тамерлейн отправилась на Запад и вышла за Фингала Бреккана, – сказал Дэвид. – Тогда-то и начались беды. Уверен, ты хорошо знаешь эту легенду.

Адайра знала, хотя история, которую ей рассказывали, наверняка отличалась от той, которую слышал Дэвид. Ей было знакомо ее восточное переложение, где Джоан изображалась самоотверженной женщиной, связавшей себя с брекканским лэрдом ради мира на острове. А Фингалу она была нужна только из-за красоты, у него и в мыслях не было прекратить жестокие набеги на Восток. Джоан с Фингалом поссорились и убили друг друга в самом центре Каденции, где, истекая кровью, умерли в объятиях друг друга, полные ненависти и презрения. Из их вражды и возникла граница кланов, заколдованный рубеж, разделивший Запад и Восток. Духи острова и их колдовские силы серьезно пострадали от этого.

– Да, я ее знаю, – сказала Адайра.

Мысли о Джоан напомнили ей о разорванной книге, которую ей дала Мэйзи. В потрепаном томике недоставало одной половины, зато в нем были от руки записанные легенды и предания. Книга некогда принадлежала Джоан, и Адайра вдруг подумала: «Что, если вторая половина находится здесь, в брекканской библиотеке?» Может, Джоан оставила ее тут, когда пыталась бежать на Восток.

Адайра положила руку на полку.

– Мне нужна вторая половина тетради Джоан.

Полка вновь осталась пустой – ни шелеста страниц, ни всполоха колдовства. Девушка вздохнула.

– Морок какой-то! Мне кажется, ты был не вполне честен со мной.

– Просто ты просишь то, чего у нас нет, – сказал Дэвид и удивил ее, вдруг добавив: – Восточный лэрд научил тебя обращаться с мечом?

– Конечно, – ответила Адайра, невольно вспомнив Аластера. – А что?

– Мне бы хотелось оценить твои умения, – сказал Дэвид, направляясь к двери. – Собственными глазами увидеть, чему тебя научили.

– Под таким ливнем?

Дэвид остановился на пороге, сцепив руки за спиной.

– Скоро ты поймешь, что, если бы мы бросали дела всякий раз, когда идет дождь, никакой жизни не хватило бы. Мы радуемся тому, что имеем.

* * *

Через полчаса Адайра уже выбрала длинный меч из арсенала и шла за Дэвидом на учебный манеж. Вернее, она так думала. Но оказавшись в центре площадки, она поняла, что стоит на открытой арене. Их окружали деревянные помосты для большого числа зрителей. Песок под ее сапогами был весь в лужах, глубоких – по щиколотку. Она запнулась о бугорок и почувствовала, как вода просочилась внутрь.

– Что это за место? – спросила девушка, повысив голос, чтобы Дэвид услышал ее сквозь шум ливня.

– Это место, где я испытаю твои навыки, – ответил он, выходя в центр арены.

Адайра пошла вслед за ним, пытаясь разглядеть его за стеной дождя. Ее волосы насквозь промокли, а одежда отяжелела и натирала кожу. Она чувствовала необъяснимую тревогу и не знала, что было ей причиной. Зловещая пустая арена. Неровная площадка, где ей предстояло вступить в спортивный поединок. Плохая видимость из-за ливня. Остаточное действие эфина в крови.

– Ты передумала, Кора? – спросил Дэвид, чувствуя ее нерешительность.

Адайра остановилась в трех шагах от него.

– Нет.

– Тогда обнажай меч.

Она нащупала рукоять. Достав меч из ножен, взяв в руки оружие впервые после прибытия на Запад, Адайра гадала: может, это очередное испытание? Она плохо знала Дэвида. Они разговаривали, только когда ужинали вместе с Иннес в их покоях и когда он приносил письма. Письма, которые он читал, словно не доверял ни ей, ни Джеку, ни Сидре с Торином. Словно Адайра стала с ними жить только ради того, чтобы организовать заговор и погубить Брекканов. Подняв меч перед собой, Адайра почувствовала, как внутри у нее закипает гнев.

– Иннес знает, что ты дал мне оружие? – спросила она чуть насмешливо.

– Я ничего не делаю без ведома Иннес, – совершенно серьезно ответил Дэвид. – Теперь… наноси удар.

Адайра, стиснув зубы, сделала выпад вперед. Она с силой замахнулась на Дэвида, но он отскочил с такой легкостью, будто слился с дождем. Он отразил удар, и Адайра попятилась, а ее руки пронзила жгучая боль от столкнувшихся клинков.

– Еще! – велел он.

Адайра заморгала от стекавшей по лицу воды. Из глаз у нее летели искры, в голове по-прежнему пульсировала боль, но ей не хотелось выглядеть слабой перед Дэвидом. Вскоре она приноровилась к ливню и неровной площадке, действуя по памяти. Вспомнила уроки, которые ей давал Аластер, и Торина, который наблюдал и выкрикивал советы. Теплые солнечные деньки на учебной лужайке замка Слоун.

Дэвид без труда отражал ее удары – раз за разом, словно читал ее мысли, предугадывал действия еще до того, как она их совершала.

Это начинало ее раздражать. Адайре не удавалось даже потеснить его. Не удавалось спровоцировать на ответный удар – во время их поединка она только нападала, а он отражал ее атаки, – и она начала атаковать жестче, протоптав в песке вокруг него траншею.

– Ты бросаешься на меня со злостью, – наконец сказал Дэвид. – Почему?

Адайра отступила. Она задыхалась, руки тряслись. Она посмотрела на Дэвида сквозь пелену дождя и попыталась понять, что написано у него на лице, но то было словно каменное.

Девушка постаралась обуздать злость, но корни той уходили очень глубоко. Она злилась на Дэвида за то, что он позволил Иннес бросить ее. За то, что решил: этой хилой малышке, которая была его собственной плотью и кровью, будет лучше в чужом краю. За то, что не боролся за нее.

Однако, не откажись он от нее, Адайра никогда бы не узнала Тамерлейнов. Лорну и Аластера, которые любили ее, как собственное дитя, хоть и лгали ей. Торина, Сидру и Мэйзи. Джека, который и не родился бы, если бы Брекканы не отдали ее смотрителю Приграничного Леса.

Ее чувства вдруг будто смешались, сердце сжалось, и грудь пронзила боль. Но на ум пришло только одно.

– Ты читаешь мои письма.

Дэвид молчал. Адайра поняла, что застала его врасплох.

– По-твоему, это нехорошо с моей стороны? – в конце концов спросил он.

– Как для супруга лэрда – нет, – ответила Адайра. – Но как для отца – да.

На этот раз, когда она занесла над ним меч, Дэвид не стал бездействовать. Он отразил ее удар и бросился вперед, вынудив защищаться на близком расстоянии. Они затеяли замысловатый боевой танец, сшибая кучки песка и шлепая по разбегавшимся ручейкам. Если бы это происходило неделю назад, Адайру кольнул бы страх. Страх, что Дэвид привел ее на арену, чтобы испытать не только ее навыки. Но сейчас она понимала, что он дал ей возможность направить затаившиеся в ней гнев и обиду в нужное русло. Он позволил ей выплеснуть на него злость, словно знал, что они не сдвинутся с мертвой точки без этого столкновения.

Адайра оскалилась и застала Дэвида врасплох, сделав ложный выпад влево. Он не успел отразить удар и поморщился, словно от боли. Адайра отреагировала, не раздумывая. Ее меч задел его сбоку. Размахнись она чуть сильнее, и пронзила бы соперника.

Дэвид охнул и развернулся с такой скоростью, что Адайра не смогла отбить его клинок. Тот вонзился ей в предплечье, вспоров промокший рукав. Она пошатнулась, выронив оружие. Жгучая боль оглушила ее, все вокруг поплыло перед глазами. Адайра схватилась за руку, кровь полилась сквозь пальцы.

– Проклятье! – воскликнул Дэвид, засовывая меч в ножны. – Кора? Кора!

Она опустилась на колени. Ей казалось, будто ее засасывает в трясину, и она стала хватать ртом воздух, чувствую соленую дождевую воду на губах. Кровь словно остыла и захрустела, как ломающийся лед. Неужели нож был заколдован? Она не заметила характерного блеска, но, может, просто не обратила внимания из-за дождя. Когда она отняла руку от раны, то увидела, что кровь превратилась в шарики, которые прилипли к ее пальцам. Они были похожи на красные драгоценные камушки. Застывая, капли приобретали тускло-синий оттенок и блестели у нее на руке, как осколки льда.

– Что это? – прошептала она, ссыпая камни с ладони.

– Кора, посмотри на меня.

С неожиданным облегчением Адайра увидела перед собой мужчину на фоне серой пелены дождя. Это был Аластер, протянувший руки, чтобы она не упала.

– Отец? – выдохнула она.

Надежда сдавила ей грудь, и Адайра провалилась в темноту.

* * *

Когда она пришла в себя, то поняла, что лежит на скамье, глядя на погруженный в полумрак потолок. В воздухе пахло толчеными травами, терпкими снадобьями, медом и черным чаем. На миг Адайре показалось, что она в доме Сидры, но сердце у нее сжалось, когда память вдруг вернулась.

Она была на Западе, и они с Дэвидом упражнялись с мечами под дождем. Ее кровь пролилась на ладонь, превратившись в самоцветы.

Адайра повернула голову, сощурившись от света свечей.

Дэвид сидел на табурете за видавшим виды рабочим столом. Каменная стена перед ним была увешана полками, на которых теснились стеклянные банки и глиняные сосуды, пестики и ступки, пучки сушеных трав. Наверное, почувствовав ее взгляд, мужчина обернулся.

– Я упала в обморок? – сгорая от стыда, спросила Адайра.

– Да. Хочешь сесть?

Она кивнула, позволив ему помочь ей. На миг перед глазами все поплыло, но девушка проморгалась, и стало лучше.

– Не понимаю, что случилось, – сказала она. – Никогда не теряла сознания при виде крови.

– Тебе нужно было сказать, что ты еще ощущаешь действие эфина, – мягко укорил он.

Адайра облизнула пересохшие губы. Когда Дэвид подал стакан воды, она заметила синие камушки, блестевшие на столе.

– Я подумала, что у тебя заколдованный меч.

– Нет. В твоей крови еще оставался яд.

Он зажал один из камней между пальцами затянутой в перчатку руки и поднес к свету, а потом положил Адайре на ладонь. Рассмотрев его, она поняла, что камень был таким же, как те, что украшали ее волосы во время ужина с танами. Таким же, какие носила в волосах Иннес.

– Чья кровь была на моих волосах прошлой ночью? – дрожащим голосом спросила Адайра.

– Она принадлежала тану, отравившему твою сестру, – ответил Дэвид.

– Ничего не понимаю.

– Эфин – это цветок, который растет у нас, – сказал мужчина, наливая в стакан еще воды, когда Адайра все выпила. – Он цветет только в самых труднодоступных местах, поэтому собирать его смертельно опасно. Но если сборщику удастся выжить, то проявляется истинная сила цветка, и он выделяет яд, который застывает в крови, будто лед. Этот яд замедляет сердце, разум и душу. В больших дозах он смертелен, и противоядия от него нет. Дозы поменьше вырабатывают устойчивость к яду. Также их можно использовать, чтобы наказать врагов. Во всяком случае, пролитую кровь он превращает в синие драгоценные камни, и многие таны носят их в качестве украшений, демонстрируя свою беспощадность.

Адайра по-прежнему смотрела на камень в своей ладони. Он был крошечным, куда меньше тех, что были у нее в волосах. Кровь человека, убившего Скаю.

– Я так понимаю, что чем выше доза, тем крупнее камни? – спросила она.

Дэвид помедлил.

– Да. Судя по твоей крови на арене, у тебя в организме осталась лишь капля яда.

– Почему же моя кровь не превратилась в камни, когда ты уколол мне палец, чтобы отворить дверь? – Адайра заглянула в глаза Дэвиду.

– Потому что дверь успела впитать ее, – ответил он.

Адайра сдерживала дрожь. Ее одежда еще не высохла после дождя, и она чувствовала, что в сапогах песок. Ей хотелось погрузиться в воду теплой купальни, смыть с себя последние несколько часов. Но когда девушка отставила стакан, руку пронзила резкая боль. Адайра приподняла рукав.

Предплечье опоясывал длинный тонкий порез, но кожа была стянута плотными стежками. Она провела по ним пальцем, ощупывая края, и почувствовала тупую боль.

– Прости меня, – хрипло сказал Дэвид. – Я совсем не хотел тебя ранить.

Адайра опустила рукав. Ей было страшно посмотреть на Дэвида, потому что она боялась услышать, что скрывалось под его извинением.

«Прости, что ранил тебя. Прости, что читал твои письма. Прости, что отдал тебя бессмертным. Прости, что не стал за тебя бороться».

Она ощущала рваную рану на сердце. Перед ее мысленным взором еще стоял образ Аластера, который протягивал руки, чтобы поднять ее, чтобы избавить ее от боли и сомнений. Только вот его там не было. Это был лишь порожденный ядом мираж: она увидела то, что хотела видеть в тот миг.

– Боишься, что сделает Иннес, узнав, что ты меня ранил? – откашлявшись, протянула она.

Дэвид засмеялся, да так искренне и от души, что Адайра удивилась, но вскоре не удержалась и сама заулыбалась.

– Да, Иннес будет очень мною недовольна, – сказал он, взяв полотняную полоску со стола. – Мне предстоит за это поплатиться. Постой, дай посмотреть твою руку.

Адайра снова приподняла рукав и стала смотреть, как Дэвид осторожно наложил на швы медовое снадобье.

– Ты целитель, – подытожила она.

– Да. Это тебя удивляет?

Адайра прикусила губу, взглянув на перчатки, которые он не снимал, словно не хотел ни к кому прикасаться.

– Да, немного.

Он принялся заматывать ее предплечье полотняным бинтом.

– Вот так и вышло, что я полюбил Иннес.

– Звучит как начало баллады, – сказала Адайра.

Дэвид улыбнулся было уголком рта, но сдержался.

– Иннес была третьим ребенком лэрда. Самой младшей. Ей казалось, что нужно многое доказать, чтобы ее выбрали следующим правителем Запада, поэтому беспрестанно тренировалась, напрягала все силы, чтобы быть быстрее и сильнее своих братьев. Она непрерывно упражнялась с мечом, пока выбранное ею оружие не срасталось с ней.

Мужчина замолчал и закончил перевязывать руку Адайры.

– Как ты уже, наверное, догадалась, за эти годы она заработала немало ран. Всякий раз она приходила ко мне и просила ее исцелить. Я так и делал, хотя сердился, что она слишком часто стучала в мою дверь, в крови и в синяках, а порой такая ослабшая, что ей приходилось ночевать в моей постели, чтобы я мог присматривать за ней. Я сердился не потому, что она доставляла мне неудобства, а потому что боялся, что однажды она перестарается и не сможет доползти до моей двери.

Адайра притихла, представляя себе молодую Иннес. Этот образ всколыхнул в девушке нежные и печальные чувства, и плечи у нее поникли.

– Она всегда говорила, что раны делают ее более гибкой, что шрамы готовят ее к обязанностям лэрда лучше, чем изысканные покои, богатые одежды и обильные пиры, – сказал Дэвид, вставая с табурета. – Но на сегодня достаточно. Тебе, наверное, захочется зайти в купальню?

Такая резкая смена темы разговора смутила Адайру, но она поняла, что Дэвид закрыл дверь, которая для нее приоткрылась лишь чуть-чуть. Он покраснел, словно жалел, что так разоткровенничался.

– Да, было бы здорово, – призналась Адайра.

– Тогда я распоряжусь, чтобы к твоему приходу все было готово, – предложил Дэвид. – Кстати, меч теперь твой.

Он указал на клинок, вложенный в ножны и прислоненный к стене возле двери. Тот самый, что Адайра выбрала для их поединка. Меч был не зачарованным, а обычным оружием в ее руках.

Она выгнула бровь.

– Ты официально вооружаешь меня?

– Думаешь, это ошибка?

– Нет. Но вы, похоже, опасаетесь, что я имею злой умысел в отношении Запада.

Дэвид присел на край стола, скрестив руки на груди.

– Ты о письмах?

Она кивнула.

– Если бы я написал письмо Морэю, – начал он, – восточный лэрд прочел бы его? И если бы Морэй написал мне – а он не писал, – прочтет ли восточный лэрд это письмо перед отправкой?

Адайра почувствовала, как кровь прилила к щекам.

– Мне кажется, это нечестное сравнение, ведь я не делала того, что натворил Морэй.

– Верно, Кора. Но даже в свете этих фактов ты не можешь отрицать, что у Брекканов и Тамерлейнов долгая и кровавая история, а ты, к сожалению, оказалась меж двух кланов.

– Не по своей воле, – напомнила она.

Дэвид ничего не ответил, но Адайра знала, что он почувствовал укол в ее словах.

Вздохнув, девушка встала, радуясь, что удержалась на ногах. Она пристегнула свой новый меч к поясу. Ей нравилось ощущать его тяжесть и то, какую уверенность он придавал. В нем чувствовалась сила.

– Что с ним случилось? – отважилась спросить Адайра.

– С кем?

– С человеком, который отнес меня на Восток.

Дэвид отвернулся и принялся убирать со стола. Но между ними пробежал холодок. Когда он наконец заговорил, его речь была отрывистой, словно установившегося между ними взаимопонимания и не бывало.

– Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос, Кора.

После того как Дэвид отпустил Адайру, она вышла из комнаты и попала в арсенал. В конце концов ей удалось выбраться в извилистые коридоры замка.

Девушка медленно брела по ним, погруженная в свои мысли, и размышляла о том, что только что узнала. На сердце у нее было тяжело, пока она не переосмыслила последние слова Дэвида. Раз он отказался отвечать на ее вопрос, вполне вероятно, что отец Джека не погиб.

Он жив.