Адреналин плохой спутник в долгой погоне. Он сжигает силы, затуманивает разум, заставляет сердце колотиться так, будто пыталось вырваться из груди. Агес почти не чувствовала ног. Её волокли, подталкивали, тянули вперёд по бесконечному лабиринту ржавых труб и сырых тоннелей. Воздух с каждым шагом становился суше, пахнул не сыростью и озоном, а пылью и горячим металлом — они приближались к внешнему периметру, к границе между жизнью города и безжалостной пустыней.

Её маленькая победа висела над ней дамокловым мечом. Гарн больше не угрожал напрямую, но от его молчания по спине бежали мурашки. Его холодный, оценивающий взгляд не отпускал её спину, словно он уже решал, какую именно часть её тела отправить Идагу в качестве доказательства «несчастного случая», если что-то пойдёт не так. Малк же, наоборот, нервничал всё сильнее. Он проклинал «эту проклятую крысиную нору», Вербета за «гнилые карты» и Идага, который «сидит в своём дворце, пока мы тут ползаем в говне».

Наконец, после ещё одного крутого подъёма по аварийной лестнице, упёршейся в тяжёлую бронированную плиту, они оказались у цели. Малк, сопя, с помощью мощного гидравлического домкрата из своего снаряжения приподнял плиту на несколько сантиметров. Сверху хлынул поток сухого, раскалённого воздуха, пахнущего песком, который для Агес сейчас означал смерть.

— Выход! — прохрипел Малк, протискиваясь в щель. — Пустыня, как и обещали! Только вот транспорта, блядь, никакого!

Гарн грубо подтолкнул Агес вперёд. Она вывалилась на песок, ослеплённая после полутьмы тоннелей резким светом двух лун, висящих в чёрном бархате неба. Ночь в пустыне была не тёмной, а призрачно-серебристой, и в её свете простирались бескрайние, волнующиеся тени дюн.

Они стояли у подножия скального массива, в который был встроен Ордел. Сам город скрывался где-то выше и левее, его маскировочные поля сливались с породой. Рядом не было ни глитера, ни каких-либо укрытий. Лишь песок, камни и безмолвие, нарушаемое лишь шелестом ветра.

— Координаты схода были в двух километрах к востоку, — Гарн сверился с аналоговым компасом на запястье, его электроника всё ещё лежала. — Придется идти пешком. Быстро. Пока эти дикари не прочесали периметр.

— Два километра по этому пеклу? — Малк вытер пот со лба. — Да она сдохнет через полкилометра в этом своём тряпье!

Агес опустила глаза, с трудом сдерживая улыбку. Лёгкие инженерные брюки и тонкая куртка Агес были идеальны не только для климат-контроля города, но и в пустыне. Только говорить своих похитителям об этом, естественно, не собиралась. Ноги в лёгких ботинках утопали в раскалённом за день песке, отдававшем остаточное тепло. И на секунду она представила, как же не хорошо будет двум мужчинам уже через километр. Может тогда и получится с ними справится. А пока... пока стоит притворится.

— Тогда понесёшь её, — холодно парировал Гарн. — Или оставим здесь и сообщим Идагу, что его племянница пала жертвой обезвоживания. Думаю, он поймёт.

Малк злобно буркнул что-то себе под нос, но наклонился, чтобы взвалить Агес на плечо, как мешок.

— Не надо, — вырвалось у Агес, и её голос, прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Я пройду. Но дайте воды.

Гарн изучающе посмотрел на неё, затем кивнул Малку. Тот неохотно снял с пояса небольшую флягу и сунул ей в руки. Вода была тёплой и имела металлический привкус, совсем не похожая на ордельскую. Сделав несколько глотков, Агес вернула флягу.

— Ведите, — сказала она, сжимая в кармане мультитул, единственное подобие оружия. Её план, если это можно было назвать планом, был до отчаяния прост: тянуть время, сжигать силы наёмников, оставлять по возможности следы и надеяться, что код и сбой связи были верно истолкованы.

Они двинулись. Песок был зыбким и ненадёжным, каждый шаг давался с трудом. Ветер, почти не ощущаемый в городе, здесь гудел в ушах, забивая песок в складки одежды и в рот. Но за два года вылазок в пустыню с Нами она уже привыкла. Агес шла, спотыкаясь, между двумя наёмниками, всем своим видом стараясь продемонстрировать, как последние силы покидают её. Пока она запоминала ориентиры. Вон там странной формы скала, похожая на спящего великана. И сухой овраг, и редкие, скрюченные кусты колючей полыни.

Она узнавала эти места. Они проходили их на следующий день после их свадьбы. В их первую ночь под открытым небом. Где-то здесь должна быть нора...

И в тот момент именно от одного такого куста донеслось лёгкое, почти невесомое шуршание.

Малк, шедший первым, не обратил внимания. Гарн на секунду замедлил шаг, рука непроизвольно потянулась к оружию на поясе. Но тут же опустилась. В пустыне всегда что-то шуршит.

Ошибкой было не смотреть под ноги.

Песок под кустом зашевелился, и в серебристом лунном свете Агес увидела, как из бугорка песка показалась знакомая огненно-рыжая шерсть, огромный пушистый хвост и два светящихся янтарных диска, лишённых зрачков.

Зори.

Песок сыпался с шерсти лисицы, когда она впилась мощными челюстями Малку прямо в голень, поверх бронекомбинезона. Раздался душераздирающий, яростный рёв боли. Малк рухнул, схватившись за ногу.

"Пустынная лисица никогда не нападает сразу, чтобы убить, агес. Преимущественно они стремительно акатуют, метя на сухожилие, чтобы обездвижить добычу, лишить её возможности бежать." — вспомнила она слова Нами. Теперь Зори отскочила на пару метров, встав между наёмниками и Агес, её тело было напряжённой пружиной, низкое, опасное рычание вибрировало в ночном воздухе.

— Твою мать! Что это?! — заорал Малк, пытаясь привстать и навести на лису импульсный пистолет. Кровь сочилась сквозь разорванную ткань комбинезона.

— Отойди, тварь! — Гарн выхватил своё оружие, но колебался. Выстрел выдаст их местоположение, световая вспышка будет видна за километры. Но и оставлять раненого на растерзание зверю он не мог.

Зори, казалось, понимала его дилемму. Она сделала ещё один стремительный выпад, не давая Малку прицелиться, и снова отскочила. Её действия Агес могла назвать практическим пособием по изучению повадок пустынных лисиц. Отвлечь, разделить, измотать.

И в этот момент, когда взгляд Гарна был прикован к лисe, а Малк корчился от боли, Агес действовала инстинктивно, не думая.

Она рванулась вперёд к Гарну. Её мультитул был бесполезен против брони. Но у неё были руки, ноги, отчаяние и вес собственного тела.

Она запрыгнула ему на спину, как делала это в детстве с отцом, вот только теперь она не играла. Обвила ногами его талию, одной рукой вцепилась в воротник комбинезона, другой в коротко стриженные волосы, стараясь дотянуться до лица, до глаз.

— Сволочь! — Гарн взревел от неожиданности и ярости. Он был сильнее, опытнее, но момент внезапности и нелепость атаки сработали. Он закачался, пытаясь сбросить с себя эту внезапную ношу. Его руки потянулись назад, чтобы схватить её, но Агес впивалась в него, как клещ, пока её пальцы искали уязвимые места на шее.

— Держи её, чёрт! — крикнул Малк, но сам не мог помочь, пытаясь прицелиться в мелькающую фигуру лисы.

Гарн, наконец, нашёл точку опоры. С силой, от которой у Агес захватило дух, он рванулся вперёд и резко прогнулся, пытаясь перебросить её через себя. Агес почувствовала, как теряет хватку. Мир перевернулся, и она полетела вниз на горячий песок.

В тот самый миг, когда её тело оторвалось от спины Гарна, раздалось короткое, сухое *ш-вум!* — характерный звук ордельского импульсного карабина на низкой мощности.

Гарн вздрогнул всем телом. Сгусток энергии не пробил броню на спине, но передал чудовищный кинетический удар. Он споткнулся, сделал шаг вперёд, и в этот момент вторая пуля, выпущенная уже с ближней дистанции, угодила ему в незащищённое броней место, прямо под коленную чашечку, куда сходились пластины.

Раздался негромкий, отчётливый хруст. Гарн рухнул с коротким, обрывающимся стоном. Его нога неестественно выгнулась.

Из ночной тени, из-за гребня ближайшей дюны, выросла фигура в тёмной маскировочной броне. Фиолетовые глаза в прорези шлема горели холодным адским огнём, в котором не было ни капли милосердия. Нами опустил карабин, увидев, что цель обездвижена. Его взгляд метнулся к Агес, которая, лежала на песке, откашливаясь.

— Агес! — Его голос, прорвавшийся сквозь фильтр шлема, был полон такого облегчения и такой немой ярости, что её сердце сжалось.

Она хотела ответить, но в этот момент Малк, забыв о Зори, с диким воплем поднял пистолет, целясь в Нами.

Выстрела не последовало.

Огненно-рыжая молния снова метнулась вперёд. На этот раз цель была выше. Зори в прыжке вцепилась Малку в руку с оружием. Костяной хруст смешался с его воплем. Пистолет упал на песок. Лиса, не отпуская, потянула, валя его на землю, её мощное тело пригнуло наёмника, её рычание обещало разорвать горло.

— Взять его живым! — крикнул Нами, но это была команда уже подбегавшим с флангов бойцам его группы. — Обоих живыми!

Агес, наконец, поднялась на колени. Вокруг уже сновали тёмные фигуры. Кел и Амиг обезвреживали истекающего кровью Малка, оттаскивая от него Зори, которая, рыча, нехотя отпустила добычу, но не отходила, её горящий взгляд был устремлён на Гарна. Зенн и близнецы уже скручивали того, накладывая жгут на раздробленную ногу. Лиро бросился к Агес.

— Ранена? Ушибы? — его голос был профессионально-спокойным, но глаза быстро сканировали её с головы до ног.

— Нет... я... — Агес попыталась встать, но ноги подкосились. Шок и адреналин начали отступать, оставляя после себя дрожь и полную опустошённость.

И тут к ней подошёл Нами. Он скинул шлем. Его лицо было бледным, в глазах бушевала буря. Он не сказал ни слова. Просто опустился перед ней на песок, обхватил её голову руками и прижал к своей груди так крепко, что стало больно. Она почувствовала, как дрожат его руки, как бешено бьётся его сердце.

— Три... два... один... — прошептал он ей в волосы.

За его спиной, в серебристом свете лун, Зори, наконец, успокоилась. Она подошла к ним, ткнулась мокрым носом в плечо Агес, а потом в руку Нами, издав тихое, одобрительное урчание. Её мех был взъерошен, в уголке пасти алела чужая кровь. Она спасла их. Или они спасли её? В этой пустыне, казалось, уже невозможно было понять, кто кого защищает.

— Мама... — вспомнила вдруг Агес, отрываясь от Нами. — Идаг... он сказал, что у него мама...

Нами лицо стало каменным. Он кивнул.

— Мы знаем. Твой сигнал дал нам время. Отец уже отправил группу на условленные координаты в башне Ганнис. Если Идаг там... он никуда не денется. А твоя мать... — он сжал её руку. — Мы её найдем. Я обещаю.

Он помог ей встать. Вокруг уже заканчивали работу. Двух обездвиженных, обезболенных наёмников грузили на складные носилки. Зори, получив похвалу и почёсывание за ухом от Нами, недоверчиво обнюхала пленников и, видимо, решив, что угроза миновала, повернулась и бесшумно растворилась в ночи, по-видимому, спеша обратно к своему логову и лисятам.

Нами обнял Агес за плечи, глядя на огни Ордела, теперь такие близкие и такие защищённые.

— Всё кончено, — сказал он тихо. — Пора домой.

Агес кивнула, прислонившись к нему.

* * *

— Агес! Милая! Пора вставать.

Её пробудило почти забытое за годы разлуки лёгкое, как дуновение, прикосновение, но такое родное, что сердце сжалось ещё до того, как открылись глаза.

Нежные пальцы, осторожно отодвигали прядь волос с её лба. Затем мягкая и прохладная ладонь легла на щёку, чуть шершавая от тонких прожилок, но бесконечно родная.

Агес замерла, не в силах открыть глаза, боясь, что это сон. Но запах развеял все сомнения. Тот самый тонкий, едва уловимый аромат гаваардского мыла с ноткой горного чая, который мама всегда предпочитала самым изысканным парфюмам.

Она открыла глаза.

Свет в их спальне был приглушённым. И в этом свете, сидя на краю кровати, склонившись над ней, была Лерамина.

Самая настоящая. На ней было простое платье из мягкой серой ткани, а тёмные волосы, обычно уложенные в строгую гаваардскую причёску, были распущены по плечам, слегка вьющиеся и, как показалось Агес, с большей, чем раньше, сединой у висков. Её лицо слегка округлилось, возле глаз добавилось морщин. Но в них сейчас светилось столько бездонной нежности и облегчения, что у Агес перехватило дыхание.

— Мама... — это слово вырвалось шёпотом, хриплым от сна и сдавленного кома в горле.

— Агес, — голос Лерамины звучал так же тихо, но в нём слышалось лёгкое дрожание, которое она, видимо, изо всех сил старалась сдержать. — Моя девочка. Моя отважная, безумная девочка.

Агес не нашла сил ответить. Она просто приподнялась и уткнулась лицом в материно плечо, в знакомую складку платья, впитавшую в себя запахи долгого и страшного пути. Руки сами обвились вокруг ее шеи. Лерамина обняла её в ответ, крепко, по-гаваардски сдержанно, но Агес почувствовала, как дрожат её пальцы, впиваясь в ткань её ночной рубашки.

Они молчали. Всё, что нужно было сказать, передавалось в этом безмолвном объятии, в биении двух сердец, наконец-то стучавших в унисон, разделённых лишь тонкой тканью.

Через какое-то время, кажущееся вечностью и мгновением одновременно, Лерамина мягко отстранилась, чтобы снова посмотреть на дочь. Её пальцы снова коснулись лица Агес, будто проверяя, цела ли она.

— Они сказали... что ты замужем. Что ты стала... кем-то очень важным здесь, — Лерамина говорила медленно, подбирая слова, и в её глазах читалось смятение человека, пытающегося совместить образ хрупкой дочери с историями о героине, инженере, невесте наследника. — Но видеть тебя... держать... это совсем другое.

— Как ты... как ты здесь? — наконец спросила Агес, отводя взгляд на опустевшую половину кровати. Нами, конечно, уже встал.

— Твой муж, — в голосе Лерамины прозвучала тень чего-то, похожего на уважение, смешанное с изумлением. — Его люди нагрянули ко мне домой и настоятельно потребовали проехать с ними, говоря, что моя дочь очень за меня переживает. И мне не безопасно оставаться дома.

— Но я думала... - в сметении пробормотала Агес. — Я думала, что тебя захватил Идаг!

— Нет, моя дорогая. Я его не видела и не общалась с ним. Те, кто тебя похитил, видимо тебя обманули. Мне Нами все рассказал.

— А где он?

— Готовит завтрак. Это так странно. Я хотела сама, чтобы тебя не будить… Зашла на кухню, а он там… уже…

— Нами чудесно готовит, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала смесь гордости и нежности.

Она не успела договорить. Дверь в спальню тихо отъехала, и на пороге появился сам виновник разговора. Нами держал в руках большой поднос, на котором дымились три тарелки с аппетитно пахнущими лепёшками, яичницей с пряными травами и нарезанными свежими овощами с гидропонных ферм. В маленьких пиалах дымился ароматный чай. Его лицо было серьёзным, но в фиолетовых глазах, встретивших взгляд Агес, промелькнула тёплая искорка облегчения.

— Чудесно? — произнёс он, осторожно ставя поднос на прикроватный столик. — Всего лишь чудесно? Да я божественно готовлю, без ложной скромности! А чудеса это твоя прерогатива, любимая!

Он протянул первую тарелку Лерамине.

— Госпожа Лерамина. Ваша порция. Надеюсь, вам понравится.

Лерамина приняла тарелку, её взгляд скользнул с лица дочери на лицо зятя. В её глазах всё ещё читалась лёгкая отстранённость, привычная сдержанность, но в уголках губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку.

— Спасибо, Нами. Здесь все так... странно. У вас. В Орделе.

— Не хотите ли остаться? Найдем вам подходящее дело. У нас как раз в начальной школе не хватает учителя, я слышал. А Агес говорила, что вы получили хорошее образование.

— Я бы все же хотела вернуться домой после церемонии и праздника по случаю вашей свадьбы. Мне дома спокойнее. Теперь ведь, когда про Ордел все знают, я смогу спокойно приезжать.

— Что? — Агес закашлилась, поперхнувшись чаем. — Про Ордел в курсе другие города? Милый, что я проспала?

— Многое. — усмехнулся Нами. — Мы официально объявили о своем существовании. Правда, без указания точных координат. И "Вуаль" никто снимать не будет. Но выразили готовность к сотрудничествам. Вербернос первым откликнулся. Уже подписаны три контракта. Вербет, кстати, после всей этой истории… исчез. Никто не знает куда, но есть у меня подозрения, что его искать нужно на том свете. И нам его не жаль.

— А Гаваард? Карведель? — спросила она.

— Их предложения пока на обсуждении. Гаваардцы торгуются, как всегда, выверяя каждую запятую. Карведельцы… делятся на два лагеря. Одни видят в нас угрозу своим устоям, другие — золотую жилу. Но давление со стороны Верберноса и твои патенты через «АркТек» делают своё дело. Ещё пара анклавов на окраинах пустыни тоже прислали запросы на переговоры.

Он улыбнулся, и в его улыбке была гордость — не только за город, но и за неё.

— Теперь о главном, — голос Нами стал тише, но твёрже. — Идаг арестован.

Воздух в комнате будто застыл. Агес почувствовала, как мать слегка вздрогнула, её пальцы сжали край одеяла.

— Пока идёт следствие, он под домашним арестом в своём особняке в Карведеле, — продолжал Нами. — Но улик хватит. Запись с пиратского корабля, показания наёмников. Гарн и Малк пошли на сделку со следствием в обмен на смягчение участи. Они подтвердили, что действовали по заказу Идага. Плюс финансовые махинации, которые всплыли во время проверки «Корпорации Шебад». Его империя трещит по швам. Сидеть ему долго. Очень долго.

Он посмотрел прямо в глаза Агес.

— Его политические покровители от него открестились. Рашаль Вертье «внезапно ушёл в отставку по состоянию здоровья». Система, которую он так любил, сожрала его. Ирония, да?

Агес молчала. Она ждала этого момента три года, с тех самых пор, как впервые поняла, что дядя хочет её смерти. Ждала торжества, ликования. Но сейчас чувствовала лишь усталую пустоту и странное, тихое облегчение.

— А мама… — начала она, глядя на Лерамину.

— Твоя мать находится здесь под защитой Ордела, — мягко сказал Нами. — И будет столько, сколько захочет. Но, — он повернулся к Лерамине, — если вы решите вернуться в Гаваард, мы обеспечим вам полную безопасность.

Лерамина медленно кивнула, её взгляд блуждал между дочерью и зятем, будто она всё ещё не могла поверить в эту новую реальность.

— Я… благодарна, — наконец произнесла она тихо. — И рада, что вы нашли друг друга. Шебад… он был бы счастлив.

Когда имя отца прозвучало в комнате, Агес почувствовала, как в горле встаёт ком. Она взяла мать за руку.

— Он всё продумал, — прошептала она. — До последнего. Даже не верится, что он был в курсе, что я училась на инженера. И даже когда его не стало, он защищал нас. Папа очень тебя любил. Нас любил.

Нами обнял её за плечи, и его тепло смешалось с теплом материнской руки. В этот момент границы между мирами казались такими призрачными. Важны были только люди в этой комнате. Семья.

— Так что, — Нами снова улыбнулся, и в его глазах снова появилась знакомая озорная искорка, — теперь у нас есть свадьба, которую нужно наконец-то нормально отпраздновать. С гостями и танцами. А ещё целый город, который хочет поздравить свою героиню. И целая галактика, с которой нужно выстраивать отношения.

Агес взяла его руку. Рядом улыбалась мать. За окном, в утреннем свете, просыпался Ордел. И впервые за долгие годы будущее не казалось ей ловушкой. Оно было просто будущим. Сложным, шумным, полным вызовов, но своим.