Агес сидела за рабочим терминалом перед голограммой трёхмерной схемы нового модуля для системы активной стабилизации, призванной компенсировать мощные электромагнитные бури вроде тех, что едва не разнесли «Стрелу» на «Поющих песках». Цифры и симуляции сливались в монотонный узор, а мысли, несмотря на все усилия, упрямо уплывали в сторону.

Прошло уже двое суток с момента официального ответа Гаваарда и Карведеля. Ответа, которого они с таким напряжением ждали, и который оказался… странно спокойным. Обе стороны приняли предложение Ордела о переговорах. Дипломатическая машина заскрипела, загудела, назначила даты первых встреч на нейтральной территории. Угроза немедленного вторжения растаяла, как мираж в полдень. Город вздохнул с облегчением, закипел слухами и планами на будущее. Началась подготовка к инспекциям, составление каталогов технологий, бесконечные совещания.

Агес должна была чувствовать триумф. Они выиграли время, возможно, даже выиграли всё.

И всё же где-то глубоко внутри сидела крошечная тень беспокойства. Тишина после бури была слишком тихой. Идаг не был тем, кто просто отступает. Особенно теперь, когда его публично унизили, лишили главного козыря.

Она вздохнула, откинулась в кресле и потёрла виски. За окном уже давно стемнело. Огни города мерцали в привычном ритме, и сама она засиделась допоздна, пытаясь заглушить внутреннее беспокойство работой. Работа всегда была её убежищем.

Ну может быть и Нами. Но он должен был быть занят на совещаниях.

Тихий, вежливый стук в дверь вывел её из раздумий.

— Войдите, — сказала она, не оборачиваясь, лишь предполагая, кто мог задержаться в секторе «Дельта-7» в это время.

Дверь с лёгким шипением отъехала в сторону. На пороге стоял Кинер Традс, её начальник. Агес усмехнулась. Забавно. За три года он успел побывать и бывшим начальником, и вот снова она под его руководством. Кинер теперь старший инженер и её непосредственный руководитель по проекту модернизации, стоял, заложив руки за спину. Его плотная, коренастая фигура казалась ещё массивнее в простом инженерном комбинезоне, испачканном в нескольких местах тёмным машинным маслом. Лицо, обычно суровое и сосредоточенное, сейчас было смягчено лёгкой, чуть усталой улыбкой. Его внимательные глаза, цвета потускневшей меди, обошли кабинет, остановившись на груде чипов и схем на столе, а затем на ней самой.

— Арнев, — произнёс он своим низким, слегка хрипловатым голосом, который за годы руководства приобрёл привычку звучать как неоспоримый факт. — Или, прошу прощения, госпожа Илдарин. Вы почему еще здесь?

Агес быстро встала, смущённо поправив волосы. Несмотря на близость и уважение, рядом с ним старые привычки гаваардской субординации давали о себе знать.

— Господин Традс. Я… заканчиваю расчёты по стабилизатору. Хотелось проверить ещё раз резонансные частоты.

Кинер медленно кивнул, шагнул в кабинет и остановился у стола. Его взгляд скользнул по голограмме, и в уголках глаз собрались знакомые морщины одобрения.

— Хорошая работа. Элегантное решение с дублирующим контуром. — Он помолчал, изучая её лицо. — Но все расчёты уже закончили два часа назад. Маркул… — он слегка поморщился, произнося это имя, — закончил свою часть. Команда с альфа-смены сверяла данные. Всё чисто. Система готова к тестам завтра утром.

Агес почувствовала лёгкий укол досады. Она пропустила сообщение. Слишком ушла в себя.

— Я… не заметила, — призналась она, опуская глаза на терминал.

— Заметно, — сухо констатировал Кинер. Он обошёл стол и сел на краешек свободного стула, заставив своим весом его скрипнуть. — Город спасён. Тебя только что официально признали, прости за прямоту, самой удачной дипломатической инвестицией Ордела за последние пятьдесят лет. А ты сидишь здесь в пустом кабинете в десять вечера и считаешь резонансы, которые уже пересчитали трижды. Это называется «избегающее поведение». Или глупость. Выбирай сама.

Агес покраснела. Его прямота, как всегда, была неприятной, но отрезвляющей. Прямо как холодный душ в шесть утра.

— Я просто… хочу быть уверенной, что всё в порядке. Что я не упустила какую-нибудь мелочь.

— Мелочи моя работа, Илдарин. Ох, как же непривычно называть тебя новым именем. — Он вздохнул, и в его голосе впервые зазвучала нота, отдалённо напоминающая отеческую заботу. — Твоя работа сейчас быть отдыхающей женой наследника и самым ценным инвестором и инженером города. А не выжимать из себя последние соки на пустом месте.

Он поднялся, положил свою широкую, мозолистую ладонь на терминал и выключил голограмму. Схема погасла, оставив в кабинете только тусклый свет настольной лампы.

— Иди домой. Твой муж, если я не ошибаюсь, уже дважды связывался с «Хранителем», спрашивая, не приковали ли тебя к паяльной станции намертво. Знаешь, я всерьез опасаюсь, что как только он станет полноценным нахом, то прикажет гнать тебя домой в шею всем твоим будущим начальникам, включая, возможно, и меня. А я с нахом ссориться не хочу.

Агес почувствовала, как по щекам разливается тепло. Она представила Нами, который наверняка метался по их модулю, то пытаясь её вызвать, то сдерживая себя, чтобы не ворваться сюда и не утащить её силой. Уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Он так и сделает, если я ещё задержусь.

— То-то же, — хмыкнул Кинер. — Поэтому встань, собери свои чипы и марш. Завтра в семь утра здесь будет полно народу, и тебе понадобятся свежая голова и не дрожащие руки. А то опять что-нибудь взорвёшь.

Он говорил это беззлобно, даже с долей гордости. Взрыв на испытаниях импульсного стабилизатора полгода назад уже стал частью заводского фольклора.

Агес послушно стала собирать разбросанные по столу носители, складывая их в прочный инженерный пенал. Тишина в кабинете стала комфортной, наполненной взаимопониманием.

— Кинер, — тихо спросила она, не поднимая глаз. — Вы… вы не думаете, что это всё слишком легко? Переговоры, уступки… Идаг просто так не сдастся.

Традс замер на мгновение, его взгляд стал тяжёлым и проницательным.

— Я далек от политики и экономики, девочка. Но думаю, — сказал он наконец. — карведельцы не меняются за день. Но, Агес, — он произнёс её настоящее имя без обычной формальности, и это прозвучало как доверие, — сейчас мы сильнее. У нас есть город, который за тебя горой. У нас есть технологии, которые они хотят. Ваш с Нами брак законный. Даже по законам Карведеля в двадцать лет ты могла бы выйти замуж и без одобрения опекуна. В особенности того, кто пытался тебя убить. Вы с Нами переиграли его на его же поле.

— Идея была вообще-то Савентина.

Он подошёл к окну, глядя на огни города.

— Идея его. А «АркТек» твой. И Идея разорить Идага тоже твоя. Лёгкой победы не будет. Переговоры будут долгими. Возможно, будут ещё провокации. Но первый, самый важный раунд мы выиграли. Теперь дай другим делать свою работу. А себе позволь… ну, хотя бы выспаться. И сходить на свидание с мужем. Как обычный человек. Скоро уже времени для подобного не останется.

Она застегнула пенал, взяла с вешалки лёгкую куртку и накинула её на плечи.

— Пожалуй, вы правы.

— Умница, — Кинер кивнул, и его суровое лицо снова осветила редкая, но тёплая улыбка.

Она вышла в коридор, и дверь кабинета мягко закрылась за ней. Кинер Традс ещё несколько секунд стоял у окна, глядя на её удаляющуюся спину, затем медленно покачал головой.

— Обычный человек, — пробормотал он себе под нос. — Да какой уж там обычный. Из таких, как она, либо легенды складывают, либо могилы рано копают. Дай духам пустыни, чтобы в нашем случае вышло первое.

Агес шла по пустынным ночным коридорам сектора «Дельта-7». Её шаги отдавались эхом в металлических стенах. Она вышла на центральную транспортную артерию, где мягко гудели антигравитационные платформы, развозящие ночные смены. Одна из них, пустая, замерла рядом по её мысленной команде «Хранителю». Агес шагнула на борт, и платформа плавно понесла её в сторону жилого сектора, где в их модуле горел свет и, она была уверена, её ждал нетерпеливый муж, запах чего-то съедобного, который он наверняка пытался приготовить, и тихая, простая радость от того, что долгий день наконец-то закончен.

Платформа, обычно послушная мысленным командам, вдруг мягко подалась в сторону, сделав плавный разворот на перекрёстке. Вместо привычного маршрута к жилому сектору она теперь несла Агес в сторону коммерческой зоны, к нарядным фасадам и ярким вывескам.

Агес нахмурилась. Она мысленно скомандовала: «Стоп. Изменить курс. Домой».

Платформа проигнорировала её. На небольшом голографическом дисплее в углу панели управления всплыло сообщение:

«Меняю твой манёвр, любимая! Соскучился. Жду тебя в ресторане «Платерия». Столик у окна, вид на фонтаны. Не заставляй себя ждать. Н.»

Ледяная игла кольнула Агес под ложечкой. «Платерия». Нами терпеть не мог это место. Он называл его «пышной конфеткой для зазнавшихся снобов», презирал вычурную сервировку, искусственные водопады между столиками и блюда, больше похожие на архитектурные проекты, чем на еду. «Единственное, что там хорошо, — говорил он, морщась, — это вино. И то только потому, что его везут с Верберноса, а не делают тут».

Он бы никогда не назначил ей встречу там. Никогда.

Сердце забилось тревожно, но Агес заставила себя дышать ровно. Паника всегда была плохим советчиком. Возможно, это шутка. Дурная, странная, но шутка. Может, он хочет её удивить? Сделать что-то вопреки своим привычкам?

Она мысленно послала запрос «Хранителю»: «Установить связь с Нами Илдариным. Текстовый запрос: „Ты в „Платерии“? Это твоё сообщение?“ Срочный приоритет.»

Платформа тем временем скользила по почти пустынным вечерним улицам, оставляя за собой мягкое свечение. Вокруг сияли витрины, мерцали рекламные голограммы. Город жил своей ночной, размеренной жизнью. Но внутри Агес всё сжималось в холодный, твёрдый комок.

Ответа не было. Ни через десять секунд, ни через двадцать. Тишина в канале связи была глухой, абсолютной, будто её запрос утонул в пустоте.

«Хранитель? Статус запроса?» — мысленно спросила она, уже ощущая, как по спине пробегают мурашки.

ИИ-помощник ответил мгновенно, своим безличным, мелодичным голосом, звучавшим прямо у неё в сознании через имплант: «Запрос отправлен. Доставка подтверждена. Ожидание ответа от абонента. Связь устойчива.»

Значит, Нами получил сообщение. Но Нами его еще не увидел. Или не мог ответить.

Платформа свернула в узкий переулок, служивший сокращением к коммерческой зоне. Здесь было темнее, лишь тусклые аварийные светильники освещали стены, покрытые вентиляционными решётками и толстыми трубами городского водостока. Воздух пахло влагой, озоном и холодным металлом.

В этот момент что-то большое и тёмное стремительно отделилось от тени водостока.

У Агес не было времени даже вскрикнуть. Сильный удар в бок сбил её с платформы. Она полетела в сторону, ударившись плечом о шершавую стену, и грузно приземлилась на холодный пол переулка. Воздух вырвался из лёгких с болезненным хрипом. Перед глазами поплыли тёмные пятна.

Последним, что она успела смутно различить, сквозь нарастающий звон в ушах, были два силуэта, нависшие над ней. Не Нами. Затем чья-то рука в толстой перчатке прижала к её лицу холодную, пахнущую химической сладостью ткань. Мир резко накренился, поплыл и провалился в густую, беззвёздную тьму.

Платформа, никого не везя, плавно остановилась, зависнув в нескольких метрах, как нелепый свидетель, который слишком поздно понял, что стал соучастником.

* * *

Нами стоял на небольшой кухне их модуля, полностью поглощённый приготовлением ужина. На столе уже дымилась сковорода с кусочками нежного мяса пустынного хрова, тушёными с ароматными кореньями и острыми специями Ордела. Этому рецепту научила его мать. Он напевал под нос бессвязную, бодрую мелодию, что-то среднее между маршем ордельцев и старинной песнью кочевников о второй луне. Ритм задавали шипение масла и равномерное постукивание ножа по разделочной доске, где он шинковал зелень.

Мысль о том, что Агес задерживается, лишь слегка шевельнулась на задворках сознания, тут же отогнанная. «Работает, — с понимающей усмешкой подумал он.

И хотя они давно договорились, что без крайней необходимости ни один из них не задерживается после работы, сегодня Нами не собирался ругаться. Это был ее способ уйти от проблем. Так же как его — сбежать в пустыню.

В этот момент, незаметно для его слуха, заглушённого шипением еды и собственным напевом, в импланте тихо прозвучал сигнал «Хранителя». Мягкий, настойчивый щелчок в сознании, означающий входящее текстовое сообщение. Нами его не услышал.

Он переложил мясо на тарелки, с удовлетворением оглядел стол, потянулся за бутылкой терпкого вина из Верберноса. И только тут, в миг относительной тишины, он заметил едва уловимое ощущение «непрочитанного» в углу своего восприятия. Словно лёгкий зуд.

Нахмурившись, он мысленно открыл канал связи. В голографическом поле перед его внутренним взором всплыло сообщение от Агес: «Ты в „Платерии“? Это твоё сообщение?»

Сначала он лишь удивлённо поднял бровь. Какая «Платерия»? Он посмотрел на свой простой, почти аскетичный стол, на сковороду, на скромный интерьер их дома. Мысль о вычурном ресторане с водопадами показалась настолько абсурдной, что он фыркнул.

«Обозналась, — с нежностью подумал он. — Голова забита формулами, вот и увидела похожего человека у ресторана. А сообщение перепутала».

Он уже собрался отправить шутливый ответ вроде «Ты перегрелась на работе, любимая. Я тут, дома, готовлю ужин куда вкуснее любого ихнего желе», как вдруг… его рука с бутылкой замерла в воздухе.

А что если....

Агес не была склонна к путанице в таких вещах. Она бы не спросила о ресторане, который он презирал, просто так. Значит, было сообщение. От его имени.

И если она спрашивает, значит, получила что-то, заставившее её поверить, что это он. И если она переспрашивает через «Хранителя», значит, что-то в этом показалось ей подозрительным. Или… она не могла просто позвонить.

Лёд тронулся по жилам. Нами медленно, будто в замедленной съёмке, поставил бутылку на стол. Его фиолетовые глаза, мгновение назад тёплые и беззаботные, стали холодными, острыми, сканирующими пространство, как радар.

«Хранитель, — мысленно, но уже с железной командной интонацией, обратился он к ИИ. — Местоположение Агес Илдарин. Немедленно.»

Ответ пришёл почти мгновенно, но от него кровь застыла в жилах: «Точное местоположение недоступно. Последняя активность импланта зафиксирована 4 минуты 17 секунд назад в районе переулка В-12, сектор коммерческий. Связь прервана. Сигнал тревоги или ручного запроса о помощи не поступал.»

Прервана. В переулке. В коммерческом секторе, где ей явно совершенно нечего было делать в десять вечера.

Нами уже не пел. Его лицо стало маской из гранита и льда. Он рванулся к выходу, на ходу накидывая тёмную куртку и снимая с магнитной стены компактный, но мощный импульсный карабин.

«Хранитель, — его мысленный голос был низким, опасным, полным неумолимой ярости. — Тревога всем стражам сектора коммерческий, радиус два километра от координат В-12. Ищем Агес Илдарин. Возможно похищение. Блокировать все выходы из сектора. Никто не уходит. Включить все наружные камеры по маршруту. Мне нужна запись последних десяти минут. Сейчас.»

Дверь модуля с шипением отъехала, и он вылетел в коридор, превратившись из уютно напевающего мужа в хищника, вышедшего на тропу войны. В его голове уже строились схемы, расчёты, цепочки действий. Но сквозь холодный расчёт прорывалась одна-единственная, жгучая мысль, раскалённая докрасна:

«Если с ней хоть волосок упал… здесь, в моём городе… я снесу с лица земли всё, что посмело к ней прикоснуться.»