Идаг сидел в кресле за массивным карведельским письменным столом из чёрного дерева, но не работал. Он смотрел в одну точку на стене, где треснула дорогая голограмма с изображением фамильных рудников, и методично, раз за разом, сжимал в кармане стресс-кибер. Пальцы уже затекали, но он не мог остановиться. Прошло двое суток с момента отправки ультиматума в Ордел. Семьдесят два часа истекали сегодня в полдень. Ни ответа, ни паники, никаких сигналов. Тишина.

Эта тишина была жуткой. Она означала, что в пустыне что-то затевается. Что его племянница и эти дикари что-то подготовили. Он представлял себе Агес, которая теперь, наверное, ухмыляется где-то в своих пещерах, чувствуя себя защищённой. Мысль о том, что она может быть спокойна, пока он ждёт, сводила его с ума.

Вдруг тихое, почтительное постукивание в дверь нарушило гнетущее молчание.

— Войдите, — хрипло бросил Идаг, не меняя позы.

Дверь бесшумно отъехала, и на пороге возникла стройная фигура его секретаря Фалена, молодого карведельца с бесстрастным, как у всех хороших слуг, лицом и аккуратной прической. В его манерах не было ни тени суеты, но Идаг, знавший его больше года, уловил лёгкое напряжение в сжатых губах.

— Господин Идаг, — начал Фален, сделав шаг в кабинет и склонив голову. — Вас беспокоить не стали бы, но в приёмной прибыл... гость.

— Кто? — Идаг медленно повернул голову. Его глаза, запавшие от бессонницы, сверкнули холодным интересом. — Делегация из Гаваарда? Наконец-то?

— Нет, господин. Не из Гаваарда. — Фален сделал едва заметную паузу, подбирая слова. — Прибыл господин Рашаль Вертье. Член Торговой Палаты Карведеля, председатель комитета по межсекторным отношениям. Он просит о срочной встрече. Без предварительной записи.

Идаг замер. Рашаль Вертье. Имя было ему хорошо известно. Это был расчётливый, прагматичный политик из старой карведельской аристократии, чьи интересы редко пересекались с интересами промышленных синдикатов напрямую. Он обладал значительным влиянием, но действовал всегда в тени, предпочитая не афишировать своих связей. Его визит сейчас, за несколько часов до истечения ультиматума Орделу, не мог быть случайностью.

— В чём дело? Он что-то сказал? — спросил Идаг, не в силах скрыть резкость в голосе.

— Только то, что речь идёт о вопросе, представляющем взаимный интерес. И что время... крайне ограничено. — Гален слегка опустил взгляд. — Он прибыл на личном глитере, в сопровождении лишь двух охранников. Просил передать, что располагает информацией, которая может... скорректировать ваши дальнейшие действия. В выгодном для вас ключе.

«Скорректировать». Слово повисло в воздухе, как запах серы. Идаг почувствовал, как холодок опасной догадки скользнул по позвоночнику.

Он резко поднялся с кресла, заставив мышцы спины протестовать от долгой неподвижности. Глубоко вздохнул, пытаясь стряхнуть с лица маску усталой ярости и натянуть привычную маску делового, собранного человека. Вышло, но с трудом.

— Хорошо, — сказал он, поправляя складки на дорогом жилете. — Пригласи его в Зелёный зал. Пусть подадут... нет, ничего не подавать. Просто проводи.

— Слушаюсь, господин.

Фален исчез так же бесшумно, как и появился. Идаг подошёл к зеркалу в резной раме, встроенному в стену. Отражение показало ему человека на грани. Лицо осунулось, глаза горели лихорадочным огнём. Он провёл ладонью по щекам, пытаясь пригладить морщины усталости. Бесполезно.

«Что тебе нужно, старый лис? — беззвучно спросил он у своего отражения. — Ты пришёл поживиться? Или... помочь?»

Последняя мысль заставила его сжаться внутри. Нет. Вряд ли. Скорее уж поживится. Он не позволит. Не сейчас, когда победа так близка. Идаг надеялся, что победа была близка.

Он резко развернулся и тяжёлым шагом направился в Зелёный зал. Это было небольшое, но богато отделанное помещение для приватных, важных встреч. Стены там были обшиты тёмным деревом, а в центре стояли два глубоких кожаных кресла, разделённых низким столиком из полированного обсидиана.

Рашаль Вертье уже ждал его.

Политик стоял у стены, рассматривая старинную карту звёздных секторов в резной раме. Он был высок, строен, одет в строгий костюм карведельского покроя, но из ткани нейтрального серого цвета, без вычурных украшений. Его седые волосы были коротко подстрижены, лицо имело аскетичные черты, с острым носом и тонкими губами. Он обернулся на звук шагов, и его глаза, цвета мутного янтаря, безэмоционально окинули Идага с головы до ног.

— Идаг, — произнёс Вертье. Его голос был низким, ровным, без привычной карведельской хрипотцы. В нём слышалось лишь холодное достоинство. — Благодарю, что уделили время.

— Рашаль, — кивнул Идаг, не протягивая руки. Он занял своё кресло, жестом приглашая гостя к другому. — Неожиданный визит. Особенно сегодня.

— Именно сегодня он и необходим, — невозмутимо ответил Вертье, усаживаясь с непринуждённой грацией человека, привыкшего владеть любым пространством. Он положил руки на подлокотники, сплетя длинные, тонкие пальцы. — Я буду краток.

— Я слушаю, — сказал Идаг, чувствуя, как напрягается каждая мышца в его теле.

Вертье помедлил секунду, как бы давая ему возможность подготовиться к удару. Его янтарные глаза не отрывались от лица Идага.

— Примерно час назад через нейтральные дипломатические каналы, минуя официальные структуры Гаваарда и Карведеля, в Совет Безопасности поступило официальное коммюнике. От лица администрации города-государства Ордел и корпорации «АркТек».

Идаг не пошевелился, не моргнул. Он только почувствовал, как стресс-кибер в его кармане издал тихий, предостерегающий щелчок, который, казалось, отозвался эхом в его рёбрах.

— Продолжайте, — выдавил он сквозь сжатые зубы.

— Коммюнике содержит три основных пункта, — продолжил Вертье, не меняя интонации. — Первое. Ордел, ранее считавшийся мифическим или несуществующим образованием, официально заявляет о своём суверенитете и выходит из тени. Они объявляют себя нейтральной, открытой для регулируемой торговли и сотрудничества территорией, технологическим хабом. Нечто вроде Верберноса, но со спецификой, основанной на адаптации к условиям пустыни и, судя по всему, передовым исследованиям в области энергетики и маскировки.

Идаг слушал, и внутри у него медленно, неотвратимо, как ледник, нарастало понимание. И с ним леденящий ужас.

— Второе, — голос Вертье звучал чётко, отчеканивая каждое слово. — Корпорация «АркТек», бенефициарным владельцем которой является гражданка Ордела Агес Илдарин...

— Что? — хриплый выкрик вырвался у Идага прежде, чем он смог его сдержать. Он впился взглядом в Вертье. — Что ты сказал? «Илдарин»?

— Вы не ослышались, — подтвердил Вертье, и в уголках его тонких губ дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее усмешку. — Агес Илдарин. Месяц назад, согласно реестрам Ордела, она вступила в брак с Нами, сыном вождя Савентина, наследником клана Илдарин. Брак зарегистрирован, и с точки зрения наших законов, касающихся прав замужних женщин, делает все её предыдущие действия... легитимными. Все финансовые операции, управление активами являюится прерогативой её супруга, гражданина суверенного Ордела. И все сделки были совершены с его личного одобрения.

Идаг вскочил. Его кресло с грохотом отъехало назад. Кровь ударила в виски, залив глаза красной пеленой. Он шагнул к столику, упёрся в него руками, не в силах вымолвить ни слова. В ушах стоял гул.

Брак. Замужество. Она... она перехитрила его. Она воспользовалась их же тупыми, патриархальными законами, чтобы выскользнуть из-под его опеки! «Илдарин». Это имя жгло, как клеймо.

— Третий пункт, — продолжил Вертье, как будто не замечая его состояния. — «АркТек» от имени администрации Ордела предлагает Гаваарду и Карведелю эксклюзивные, долгосрочные лицензии на ряд своих передовых технологий. Речь идёт об усовершенствованных импульсных стабилизаторах нового поколения, которые на тридцать процентов эффективнее наших и гаваардских аналогов. О системах энергосбережения. И, что особенно... интригующе, — он сделал паузу, — о возможности лицензирования отдельных модульных элементов их системы маскировки, так называемой «Песчаной Вуали». На условиях, которые наши экономисты предварительно оценивают как «более чем щедрые», граничащие с субсидированием.

Он наклонился вперёд, и теперь в его глазах загорелся холодный, деловой огонь.

— В обмен на это, Ордел требует полного дипломатического признания, снятия всех обвинений с Агес Илдарин и гарантий неприкосновенности своих границ. Они предлагают мир вместо туманной, дорогостоящей и чрезвычайно рискованной войны в пустыне против противника, чей реальный потенциал мы, как выясняется, недооценивали.

Идаг стоял, сжимая край столика так, что побелели костяшки пальцев. Весь его мир, только что казавшийся таким прочным, рассыпался в прах. Вместо жалкой беглянки Агес предстала замужней наследницей влиятельного клана. Вместо тайного враждебного анклава Ордел предстал суверенным государством с козырем в виде технологий. Вместо триумфа — позорная капитуляция.

— Они... они блефуют! — прошипел он, но в его голосе уже не было прежней уверенности, только отчаянная, слабая надежда. — Это ловушка! Они пытаются выиграть время!

— Возможно, — согласился Вертье, откидываясь в кресле. — Но блеф, подкреплённый реальными патентами «АркТека», которые уже перевернули ряд рынков, и реальным городом, чьё существование вы же сами и подтвердили своими спутниковыми снимками уже не блеф. Это предложение, которое невозможно проигнорировать.

Он помолчал, давая словам впитаться.

— Гаваард уже колеблется. Их Совет Безопасности проводит экстренное заседание. Прагматики взяли верх. Война с неизвестным противником в негостеприимной пустыне, когда есть возможность получить технологии мирным путём и открыть новый рынок... Это иррационально.

— А Карведель? — хрипло спросил Идаг, уже почти зная ответ.

— Карведель, — произнёс Вертье с лёгким ударением, — никогда не был единым в этом вопросе. Многие кланы видели в вашей авантюре лишь способ решить ваши личные проблемы за счёт общих ресурсов. Теперь, когда появилась альтернатива, сулящая прибыль, а не расходы... — Он развёл руками. — Торговая Палата склоняется к принятию предложения Ордела. Предварительно. При условии тщательной инспекции и верификации их технологий, разумеется.

Идаг понял. Его кинули. Его использовали как таран, а теперь, когда стена дала трещину, но не рухнула, его отшвыривают в сторону. Его месть, его план, его наследство — всё превращалось в пыль.

— Зачем... зачем вы пришли ко мне? — прошептал он. — Чтобы насладиться?

— Чтобы предложить выход, — тихо сказал Вертье. —

— Единственный, который у вас остался. Вы публично отзываете свои обвинения. Заявляете, что стали жертвой дезинформации, но теперь, получив разъяснения от Ордела, считаете конфликт исчерпанным. Вы признаёте брак племянницы и её новый статус. Вы отказываетесь от претензий на опекунство и, соответственно, на управление её активами.

— Ни за что! — вырвалось у Идага.

— Тогда вас сметут, — холодно парировал Вертье.

Он медленно провёл пальцем по гладкой поверхности обсидианового столика, его янтарные глаза не отрывались от Идага. В них был холодный расчёт.

— Ты не понимаешь всей глубины проблемы, Идаг, — произнёс он, и его голос приобрёл металлический, резонирующий оттенок. — Это уже вышло за грани семейного дела. Девчонка, которую ты презирал как пустое место, использовала наши же законы, чтобы вырваться из-под твоей опеки. Она вышла замуж по своей воле, в чужом городе, и теперь её имущество, её корпорация законно принадлежит её мужу-дикарю. Это не просто личная обида. Это прецедент.

Он откинулся в кресле, скрестив длинные ноги.

— В Карведеле есть те, кто смотрит на это и видит… возможность. Если одна хрупкая гаваардка смогла, то почему не могут наши женщины? Почему не могут дочери, сёстры, жёны? Они начнут задавать вопросы. Они начнут требовать. И тогда патриархат, на котором стоит наш мир, даст трещину. А за трещиной последует обвал.

Идаг слушал, и гнев отступал, уступая место грязной, корыстной, спасительной надежде.

— Некоторые главы кланов, — продолжал Вертье, понизив голос почти до шёпота, — понимают эту угрозу лучше других. Им не нужен сильный Ордел, получивший легитимность и технологии. Им тем более не нужен пример свободной женщины, правящей империей. Но им очень-очень нужен «АркТек» под контролем. Под нашим контролем. Твоим, как законного наследника Шебада и опекуна его дочери… пока она не стала нах Илдарин.

— Что вы предлагаете? — голос Идага звучал хрипло, но уже без отчаяния. В нём прорезалась знакомая, хищная хватка.

— Мы предлагаем исправить эту… досадную юридическую ошибку, — сказал Вертье, и на его тонких губах наконец появилась настоящая, ледяная улыбка. — Неофициально, разумеется. Несколько влиятельных кланов готовы финансировать операцию. Небольшая профессиональная группа наёмников. Их задача будет проникнуть в Ордел, обойти их «Песчаную Вуаль», найти и похитить Агес.

— Похитить? — Идаг нахмурился. — Туда очень непросто проникнуть.

— У нас уже есть некоторые данные о её слабых местах, спасибо тому болвану Вербету

— Но по завещанию брата… Я, как опекун, не могу причинять ей физический вред. Это условие защищено чипом жизни и аудитом. Если что-то случится по моей вине…

— Кто сказал, что это будет по твоей вине? — Вертье мягко перебил его. — Ты сам ничего делать не будешь. Твоя задача убедить её подписать новое завещание. Всё её имущество, включая контроль над «АркТеком», переходит к тебе как к единственному кровному родственнику. Взамен… ну, это уже твоё дело. Уговоры. Убеждения. Любые рычаги давления.

Идаг почувствовал, как в груди разливается сладкий, тёмный жар. Он представил себе напуганную, загнанную в угол Агес, лишённую защиты своего драгоценного мужа и города. Он сможет поговорить с ней. По-семейному.

— А после того, как она подпишет? — спросил он, уже зная ответ.

— После того, как документ будет легализован и вступит в силу… несчастный случай. Её тело будет найдено на границах Ордела, в пустыне. Со следами насилия. Ты, разумеется, будешь в Карведеле, с железным алиби. Ты будешь убит горем. Ты будешь требовать расследования. И предъявишь миру её последнюю волю — завещание, в котором она, осознав «ужас своего положения» в плену у дикарей, тайно передала всё своему любимому дяде, умоляя спасти её наследие.

Вертье сделал паузу, наслаждаясь картиной, которую рисовал.

— Мы обставим всё так, что это выглядело как похищение. Что ордельцы насильно выдали её замуж за своего наследника, чтобы заполучить её состояние. Что ты, Идаг, был единственным, кто пытался её спасти. А когда это не удалось, ты честно исполнил её последнюю волю. Ордельцы останутся ни с чем. Нами Илдарин будет выглядеть либо дураком, которого использовали, либо соучастником. А «АркТек»… «АркТек» перейдёт под управление лояльного Карведелю синдиката. Твоего синдиката. Это решит все твои финансовые проблемы и вернёт тебе статус. И заодно покажет каждой карведельской женщине, что за попытку выйти за рамки уготованного им места… ждёт только смерть и забвение.

Тишина в Зелёном зале стала густой, как смоль. Идаг медленно выпрямился. Маска усталого, загнанного зверя сползла с его лица. Теперь он снова был хищником. Холодным, расчётливым, готовым к прыжку.

— Наёмники…

— Они уже отобраны, — кивнул Вертье. — Ветераны войн на периферии. Они знают, как работать в пустыне. У них есть схема «Вуали», переданная Вербетом. И кое-какая техника для подавления их сенсоров.

— Сроки?

— Ультиматум истекает в полдень. Гаваард и Карведель, скорее всего, примут предложение Ордела о переговорах. Это даст нам суматоху, шум, дипломатическую возню. Иными словами, идеальное прикрытие. Группа выдвинется через двенадцать часов после официального объявления о начале диалога. Через тридцать шесть будет на месте. Ещё двенадцать на выполнение задачи и извлечение. Ты будешь ждать на нейтральной территории, в старом бункере в башне Ганнис. Всё готово.

Идаг кивнул. В его голове уже выстраивался план. Слова, которые он скажет Агес. Страх, который он увидит в её глазах. Сладость окончательной победы.

Рашаль Вертье поднялся. Он снова стал тем безэмоциональным, влиятельным политиком, который зашёл на пять минут, чтобы переломить чью-то судьбу.

— Обдумайте. У вас есть несколько часов. До официального ответа наших правительств Орделу. Гаваард и Карведель будут рады, если вы проявите... государственную мудрость. Это пойдёт в зачёт.

— Делайте. Я согласен.

Он кивнул, повернулся и направился к выходу. На пороге обернулся.

— О, и ещё одно. Ордел в своём коммюнике отдельно потребовал выдачи Вербета. Гражданина Ордела, обвиняемого в государственной измене. Они считают, что он находится у вас. — Взгляд Вертье стал ледяным. — Если это так, советую избавиться от этого груза. Никому он не нужен. Особенно вам.

Дверь закрылась за ним.

Идаг остался один в Зелёном зале. Он медленно опустился в кресло и сидел, долго, уставившись в пустоту. Его пальцы, всё ещё сжимавшие стресс-кибер, вдруг разжались. Игрушка с глухим стуком упала на ковёр.

Идаг медленно поднялся с кресла, подошёл к окну. За его спиной в Зелёном зале царила тишина, но внутри него бушевал ураган старых, ядовитых чувств. Он смотрел на сияющие огни Карведеля, но видел не их, а лицо брата. Шебада. Вечного победителя, баловня судьбы, самонадеянного идиота.

«Всё могло бы быть иначе, — шипела в нём мысль, отточенная годами зависти. — Всё. Если бы ты не был таким странным. Таким непрактичным. Таким… слепым в своей вере в умы и сердца.»

Шебад. Промышленный титан с головой, забитой романтическими бреднями. Идагу пришлось годами разгребать последствия этого «великого чувства» в Карведеле, оправдываясь за брата, пока тот наслаждался жизнью в своём стерильном раю.

А потом родилась эта бледная, тихая мышь Агес. Вместо того чтобы родить сына, наследника, продолжателя рода, Лерамина произвела на свет ещё одно хрупкое создание. И что сделал Шебад? Вместо того чтобы признать ошибку природы, он вознёс её. Потакал. Разглядел в ней что-то. Возможно, тот же самый ум, который когда-то пленил его в матери. И этим обрёк её.

«Ты самонадеянный идиот, братец, — мысленно говорил Идаг, и губы его искривились в беззвучной гримасе. — Оставь ты всё мне. Признай, что женщины созданы лишь для продолжения рода, а не для инженерии и управления империями. Отдай Агес под моё крыло. Я бы устроил её замужество. Было бы ей безопасное, почётное место где-нибудь в глубинке Карведеля. Рожала бы детей, занималась хозяйством. Жила бы. Была бы жива.»

Но нет. Шебад, со своим завещанием, с этой компанией «АркТек», созданной втайне, сделал из девочки мишень. Раздул в ней искру в пожар, который теперь угрожал спалить всё. Он дал ей крылья, не подумав, что летать в их мире смертельно опасно для таких, как она.

Ярость, горькая и сладкая одновременно, подкатила к горлу. Шебад, мёртвый и превратившийся в прах, всё равно выигрывал. Он ушёл, оставив после себя хаос, достойный его самого. Он связал Идагу руки, унизил его с того света, превратил в жалкого просителя, вынужденного плести интриги с такими, как Вертье.

Но теперь… теперь баланс сил снова колебался. План Вертье был рискован и жесток. Но он возвращал всё на круги своя. Надлежащее место для женщины. Надлежащий владелец для империи. И главное — окончательное, неоспоримое доказательство того, что Шебад был неправ. Что его идеалы, его вера в ум и свободу выбора изначально вели к гибели. К гибели его собственного ребёнка.

«Сам виноват, братец, — мысль кристаллизовалась в холодное, твёрдое убеждение. — Сам подписал ей приговор. Не я. Ты. Своей самонадеянностью. Своим презрением к нашим устоям. Ты думал, что переиграешь саму природу, саму систему. Но система сильнее. И теперь твоя драгоценная Агес… она заплатит по твоим счетам.»

Он повернулся от окна, и в его глазах не осталось ни сомнений, ни угрызений совести. Только ледяная решимость и давняя, выстраданная ненависть к тени брата, которая даже из небытия продолжала ему мешать. Но скоро и эта тень будет развеяна. Вместе с той, кто был её последним, самым дорогим отражением.