Агес стояла перед узким вертикальным зеркалом, вмонтированным в стену Регистрационного зала, сдовно заглядывая в прошлое. На ней было небесно-голубое платье, отправленное матерью вместе с Нами чуть больше года назад в подарок. Они нашли его в панели с одеждой за десять минут до прихода сюда. Сейчас казалось, словно она вновь в Гаваарде. Платье подчеркивало её хрупкую фигуру. Совершенно не похоже на свадебное. Но так ей казалось, что мама, ее дорогая мама сегодня была рядом.

Они надеялись с Нами, что Лерамину удасться перевести в Ордел до церемонии. Видимо, не судьба.

За её спиной Киара, ловко орудуя пальцами, заплетала её светлые, всё ещё пахнущие дымом волосы в тугую, неброскую косу.

«Совсем не так, как мечталось», — промелькнула мысль, но в ней не было горечи. Была лишь глубокая, всепоглощающая усталость, оседающая в костях тяжёлым свинцом. Веки налились свинцом. Ей хотелось только рухнуть на что-то мягкое, уткнуться лицом в подушку и провалиться в бездну сна часов на двенадцать. Мир расплывался, края реальности теряли чёткость.

Она поймала чей-то взгляд в зеркале и медленно перевела свои налитые свинцом глаза.

Нами стоял у противоположной стены, прислонившись к ней плечом. На нём была чистая, но простая рубаха и тёмные штаны. Вероятно это было единственное, что удалось быстро найти Эдесе. Его лицо, обычно такое живое и выразительное, сейчас было уставшим. Синяки под глазами казались почти фиолетовыми в холодном свете зала. Он смотрел на неё, и все еще находил силы на улыбку.

Они мало напоминали жениха и невесту. Просто два измождённых, закопчённых, невероятно уставших человека в простой, почти аскетичной одежде.

Киара, закончив с косой, легонько хлопнула её по плечу.

— Готово, птаха. Почти как невеста. Если, конечно, закрыть глаза и сильно захотеть.

Её голос звучал мягко, без привычной озорной нотки.

Агес кивнула, не в силах вымолвить слова благодарности. Она повернулась от зеркала. В центре зала, у скромного пюпитра с голографическим интерфейсом, уже стоял регистратор. Это была пожилая женщина с седыми волосами, собранными в строгий узел. Рядом с ней стояли Савентин и Эдеса. Их лица были серьёзны, но в глазах Эдесы, поймавшей взгляд Агес, мелькнуло что-то быстрое и тёплое, похожее на одобрение? Да неужели? Сложно было сказать. Тали, прислонившись к косяку двери, сдерживала зевок. Свидетели. Вся «торжественная» компания.

Савентин сделал короткий, властный жест рукой.

— Начинаем. Времени мало.

Агес и Нами медленно, будто сквозь густую воду, подошли к пюпитру и встали рядом. Их пальцы сплелись сами собой в простой, надёжной сцепке, опоре для друг друга, чтобы банально не заснуть стоя.

Голограмма перед регистратором замигала, выведя стандартные брачные контракты Ордела. Текст был сухим, юридическим. Права, обязанности, раздел имущества (здесь, в графе активов Агес, система, наверное, задумалась бы, если бы не ручная корректировка «Хранителя»), взаимные обязательства.

— Имена, — произнесла регистраторница ровным, лишённым эмоций голосом.

— Нами, сын Савентина, из клана Илдарин, — отчеканил Нами, заставляя свой голос звучать твёрдо.

— Агес… — она на секунду запнулась, переводя дыхание. Старое имя отдавалось эхом в пустом зале. — Агес, дочь Шебада, из дома Талвин. Принимаю имя и клан мужа.

Регистратор кивнула, её пальцы летали по интерфейсу.

— В соответствии с законами Ордела, свободной пустыни, и по взаимному согласию, ваши жизни отныне будут связаны узами брака. Подтверждаете ли вы своё добровольное и осознанное согласие?

— Подтверждаю, — сказал Нами, и его голос слегка охрип.

— Подтверждаю, — эхом отозвалась Агес.

— Согласно вашему запросу и полномочиям Наха, брак регистрируется задним числом, — женщина бросила быстрый взгляд на Савентина, получила его кивок и продолжила. — Датой заключения союза определяется четырнадцатое число прошлого месяца. Всё в порядке?

— Всё в порядке, — ответили они хором, и Агес почувствовала, как её голова клонится набок от тяжести. Она изо всех сил сфокусировалась на холодном свете голограммы.

— Тогда скрепите.

Нами первым приложил ладонь к сканеру на пюпитре. Вспыхнула зелёная линия. Затем Агес протянула свою, ещё не до конца отмытую от сажи и песка. Ещё одна зелёная вспышка.

Голограмма завибрировала, сформировав два официальных сертификата с печатями Ордела.

— Союз заключён, — объявила регистратор. Никаких поздравлений, никаких аплодисментов. Только тихий щелчок архивации. — Документы внесены в реестр «Хранителя». Госпожа Агес Илдарин, господин Нами Илдарин. Всё.

И всё. Процедура заняла меньше пяти минут. Но Агес не жалела. Разве лишь о том, что родителей рядом не было.

Тишина в зале стала вдруг гулкой. Савентин первым нарушил её, тяжело вздохнув.

— Домой. Оба. Сейчас. Вы еле на ногах стоите. Остальное «Хранитель» доделает и разошлёт ответ Гаваарду и Карведелю к утру. Вы свою часть сделали. Тали, Киара, все поздравления после того, как они перкстанут напоминать живых мертвецов из архивных фильмов.

Нами обернулся к Агес. В его усталых фиолетовых глазах не было ликования новобрачного. Была лишь глубокая, бездонная нежность и такое же безмерное облегчение.

— Пошли, — прошептал он. Такое простое, бытовое «пошли домой, наконец».

Она кивнула, позволив ему обвить её за талию и повести к выходу. Проходя мимо Тали, Агес услышала её сдавленный шёпот:

— Красиво, птахи. Прямо эпично.

Агес не нашла сил даже улыбнуться. Она лишь мотнула головой.

За дверью зала их ждал пустой, освещённый ночными светильниками коридор. Агес смутно помнила, как они добрались домой. Лишь то, что когда дверь их модуля закрылась Нами, не выпуская её руки, повёл её прямо в спальню. К большой, не заправленной с утра кровати, которая сейчас казалась величайшим благом во вселенной.

— Всё, — выдохнул он. — Всё кончено.

Агес посмотрела на его лицо, на синяки под глазами, на остатки сажи у виска. На мужа. Своего мужа. И поняла, что никаких слов сейчас не нужно. Она поднялась на цыпочки и очень осторожно поцеловала в уголок его губ.

— Давай спать, — прошептала она. — Мы заслужили прогулять сегодня работу.

Он в ответ обнял её, прижал к себе, и, не раздеваясь, повалился на край кровати, потянув её за собой.

Через мгновение Агес, всё ещё в простом голубом платье, лежала, прижавшись спиной к его груди, а его рука тяжело и безвольно лежала на её талии. Его дыхание уже стало глубоким и ровным, тёплым у неё в волосах.

Перед тем как сознание окончательно растворилось во тьме, она успела подумать, что это самый странный свадебный день из всех возможных. Не начало сказки. Но жизнь мало напоминает сказку. И тем она прекрасна.

* * *

Они проспали почти целые сутки.

Медленно, стараясь не потревожить Нами, Агес приподнялась на локте и огляделась. Комната была залита мягким, янтарным светом. Их скомканная, запылённая одежда валялась на полу у кровати. На столе мерцал терминал «Хранителя», на экране которого мигало уведомление о доставке официальных ответов Гаваарду и Карведелю.

Она потянулась, чувствуя, как суставы скрипят от непривычно долгого лежания, но усталость отступила. На смену ей пришло странное, светлое спокойствие.

Нами зашевелился, его рука потянулась к ней, даже во сне ища её тепло. Он приоткрыл один фиолетовый глаз, затуманенный сном.

— Уже вечер? — проскрипел он, голос был хриплым от долгого молчания.

— Уже, — ответила Агес, опускаясь обратно и поворачиваясь к нему лицом. — Мы проспали всё.

— Заслуженно, — он потёр глаза, а потом улыбнулся — медленной, ленивой, счастливой улыбкой. — Доброе утро, жена.

Слово прозвучало непривычно, но так правильно, что у Агес ёкнуло внутри.

— Доброе утро, муж.

Они лежали, смотря друг на друга, и в этой тишине было больше нежности, чем во всех торжественных речах на свете. Но тишину нарушил настойчивый, мелодичный сигнал на терминале, за которым последовал радостный, сбивчивый голос Тали, доносящийся из внешнего динамика:

— Эй, новобрачные! Вы там ещё дышите? Проснитесь уже! Город гудит, как потревоженный улей! Все документы ушли, ответ от Гаваарда пока не поступил, но это хорошо! Выходите, мы вас поздравлять пришли!

За ней послышался смех Киары и сдержанное бормотание ещё пары голосов. Очевидно, у их двери собралась небольшая и шумная делегация.

Нами застонал, зарываясь лицом в подушку.

— Пять минут, Тали! Дайте человеку проснуться как следует!

— Целый день проспали! — не унималась Тали. — Хватит! Иначе взломаю дверь!

Агес рассмеялась, чувствуя, как привычный, суматошный ритм Ордела снова настигает их, врываясь в их тихое убежище. Она встала, потягиваясь, и направилась к душевой.

— Вставай, лентяй. Нас ждут.

Через полчаса, приведя себя в более-менее человеческий вид и переодевшись, они открыли дверь. На пороге их действительно ждала небольшая толпа. Тали, сияющая, как новогодняя гирлянда, с бутылкой чего-то искристого в руках. Киара с мужем и подносом, на котором дымились ароматные лепёшки. Рядом улыбающийся, но слегка нервный Налиро, несколько их коллег по мастерским и друзей, и даже пара старейшин с добродушно-строгими лицами.

Поздравления были тёплыми, шумными и бесцеремонными, как и всё в Орделе. Обнимали, хлопали по плечам, поднимали тосты, чесали Облачко за ухом и расспрашивали о «романтическом побеге на Кладбище кораблей», слухи о котором уже успели обрасти невероятными подробностями.

Агес улыбалась, кивала, благодарила, но где-то внутри чувствовала лёгкое, но настойчивое беспокойство. Она ловила себя на том, что её взгляд то и дело скользит к окну, за которым темнела пустыня. Ей не хватало чего-то. Вернее, кого-то.

Нами, стоя рядом, казалось, читал её мысли. Он ловил её взгляд и почти незаметно кивнул в сторону выхода. Его фиолетовые глаза говорили яснее слов.

Когда первый напор поздравлений немного схлынул и гости, забрав свои подношения, начали расходиться, обещая устроить «нормальный» праздник позже, Нами обнял Агес за плечи и наклонился к её уху.

— Сбежим? — прошептал он, и в его голосе снова зазвучала та самая, знакомая по ночным вылазкам, авантюрная нотка.

— Куда? — спросила она, хотя уже знала ответ.

— К Зори. Нужно же проверить, как она. И еще я знаю место, откуда видно, как второе солнце садится за дюны. Будем только мы.

Агес почувствовала, как сердце забилось чаще от предвкушения. Это было именно то, чего ей хотелось. Не шумного застолья, не взглядов, даже дружеских. А пустыни. И его рядом.

— Давай, — просто сказала она.

Они быстро собрали небольшой рюкзак с водой, парой лепёшек от Киары и тёплыми накидками. Нами захватил компактный коммуникатор на случай, если город всё же решит их искать.

Они выскользнули из жилого модуля через технический люк, ведущий в вентиляционные тоннели, которые Нами, судя по всему, знал как свои пять пальцев. Через двадцать минут они уже были на одной из малозаметных смотровых площадок на внешнем кольце «Песчаной Вуали». Воздух здесь был уже другим — сухим, прохладным, пахнущим свободой и далёкими песками. А потом на панелях устремились в дюны.

Спустя пару минут она оказались в паре километров от города. Нами низко и протяжно свистнул, особым, дребезжащим звуком, который Агес слышала раньше.

Они ждали недолго. Из вечерних сумерек, из-за гряды ближайших дюн, появилась знакомая огненно-рыжая тень. Зори двигалась легко, почти бесшумно, её мощное тело сливалось с барханами, только огромный пушистый хвост, как факел, мелькал в сгущающейся темноте. Подойдя, лиса ткнулась мордой в ладонь Агес, потом в плечо Нами, издавая тихое, одобрительное урчание.

Сейчас лисица казалась слегка взволнованной. Она не стала сразу предлагать спину, а вместо этого обошла их кругом, мягко подталкивая мордой к бедру, словно торопя.

— Что с ней? — тихо спросила Агес, проводя рукой по тёплой, бархатистой шерсти на загривке лисы.

Нами присмотрелся к Зори. Его фиолетовые глаза сузились, анализируя каждое движение огромного зверя. А затем он усмехнулся.

— Она хочет, чтобы мы пошли за ней.

Зори, убедившись, что они обратили на неё внимание, сделала несколько шагов в сторону от города, в глубь пустыни, затем обернулась и посмотрела на них, ожидающе склонив голову. В её янтарных глазах, лишённых зрачков, читалось настойчивое, почти человеческое приглашение.

— Пойдём?

Агес кивнула. Они двинулись за Зори. Она не бежала, но шла так проворно, что им приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Пустыня вокруг быстро меняла облик, и ровные барханы сменились пологими спусками в древние, высохшие русла, затем начались нагромождения тёмных, выветренных скал.

Зори вела их по лабиринту каменных гряд и узких расщелин, знакомых, судя по всему, только ей. Воздух стал ещё холоднее, запах песка смешался с ароматом какой-то горькой пустынной полыни и влажного камня. Луна поднялась выше, отливая всё вокруг призрачным серебристым светом.

Наконец, Зори замедлила шаг перед неглубоким, почти незаметным гротом у подножия огромной скалы. Вход в него был скрыт нависающим каменным козырьком и завесой колючего кустарника. Зори остановилась, обернулась к ним и издала совсем уж тихий, почти нежный звук. Это было нечто среднее между урчанием и сдавленным лаем. Затем она осторожно, крадучись, протиснулась в темноту грота.

Нами и Агес переглянулись. Здесь, в глубокой тишине, царившей среди скал, они вдруг услышали новые звуки. Очень тихие, писклявые, едва уловимые. Похожие на слабое попискивание.

Сердце Агес забилось чаще. Она инстинктивно прижалась к Нами.

— Ты думаешь... — начала она, но не закончила.

Нами уже присел на корточки у входа, стараясь заглянуть внутрь. Лунный свет слабо проникал в пещеру, выхватывая из мрака знакомые очертания Зори, свернувшейся кольцом. И вокруг неё, на подстилке из сухой травы и её собственного меха, копошилось несколько маленьких, слепых комочков.

— Так и есть. Лисята, — выдохнул Нами.

Агес опустилась рядом с ним, не в силах оторвать взгляд. Их было трое. Крошечные, размером не больше её предплечья, покрытые тёмным, ещё не рыжим пухом. Они слепо тыкались в брюхо матери, пища от нетерпения. Зори лежала, подставив им живот, и вылизывала их с невероятной нежностью. Её могучая голова была склонена над выводком, а янтарные глаза смотрели на гостей.

— Поздравляю подруга! Ты молодец! Мы завтра тебе мяса принесем. — Нами улыбнулся, чеша ее за ухом.

Нами уже присел на корточки у входа, стараясь заглянуть внутрь. Лунный свет слабо проникал в пещеру, выхватывая из мрака знакомые очертания Зори, свернувшейся кольцом. И вокруг неё, на подстилке из сухой травы и её собственного меха, копошилось несколько маленьких, слепых комочков.

— Так и есть. Лисята, — выдохнул Нами.

Агес опустилась рядом с ним, не в силах оторвать взгляд. Их было трое. Крошечные, размером не больше её предплечья, покрытые тёмным, ещё не рыжим пухом. Они слепо тыкались в брюхо матери, пища от нетерпения. Зори лежала, подставив им живот, и вылизывала их с невероятной нежностью. Её могучая голова была склонена над выводком, а янтарные глаза смотрели на гостей.

— Поздравляю, подруга! Ты молодец! Мы завтра тебе мяса принесем, — Нами улыбнулся, чеша её за ухом.

Зори издала низкое, довольное урчание в ответ. Её взгляд сейчас был полон спокойного, животного счастья. Она не стала вставать, лишь взмахнула кончиком хвоста по песку, приглашая их остаться, но сохраняя дистанцию, необходимую для безопасности детёнышей.

Нами, поняв этот жест, отполз немного назад и сел, прислонившись к тёплому камню у входа в грот. Он потянул к себе рюкзак.

— Мы можем остаться на ночь, — тихо сказал он Агес, доставая компактный термо-мешок, который всегда брал в дальние вылазки. — Зори, наверное, спокойнее, когда рядом кто-то есть.

Агес кивнула, всё ещё заворожённо наблюдая, как лисята, наевшись, затихают, устроившись в густом меху матери. Она пристроилась рядом с Нами, и он накрыл их обоих лёгким, но тёплым полотнищем мешка. Материал с внутренним подогревом мягко загудел, отдавая приятное тепло в промозглый ночной воздух.

Они устроились вплотную друг к другу, наблюдая за картиной в гроте и слушая ночную пустыню вокруг. Ветер стих, и тишина стала почти осязаемой, нарушаемая лишь редким шорохом песка, далёким криком ночной птицы и размеренным дыханием спящей Зори.

Под мешком, в созданном ими маленьком тёплом мирке, Агес почувствовала руку Нами. Он нашёл её пальцы и переплёл их со своими. Его ладонь была шершавой, тёплой, надёжной.

— Вот это да, — прошептала она, глядя на звёзды, проглядывающие сквозь разрыв в скалах над ними. — Я думала, сегодняшний день уже не сможет меня удивить.

— Пустыня всегда преподносит сюрпризы, — так же тихо ответил Нами. Он повернул голову, и его губы коснулись её виска. — Особенно тем, кого она считает своими.

Агес прикрыла глаза, растворяясь в этой тишине, в этом тепле, в ощущении полной, немыслимой уместности всего происходящего. Все тревоги, все планы, всё прошлое, казалось, осталось где-то там, за кольцом тёмных скал. Здесь и сейчас существовали только три крошечные новые жизни, их уставшая мать, и два человека, которых эта пустыня каким-то чудом свела вместе и теперь вот так, молча, признала частью своего дикого, вечного круговорота.

— Как ты думаешь, как она решилась показать их нам? — спросила Агес через какое-то время.

Нами задумался.

— Она умная. Возможно, чувствует, что скоро ей придётся ненадолго отлучаться на охоту. А мы будем вместо нянек. Или просто... делится радостью. У зверей тоже есть друзья. — Он замолчал, потом добавил уже совсем тихо, почти про себя: — Отец говорил, что если пустынная лиса привела тебя к своему логову, то ты прошёл проверку навсегда. Это как клятва верности. Только без слов.

Агес сжала его пальцы. Его дыхание стало глубже, ровнее. Она придвинулась ближе, чувствуя под ладонью твёрдый рельеф его грудных мышц сквозь тонкую ткань рубахи. Давно уже отпала всякая неловкость, всякая новизна. За два года их тела выучили друг друга наизусть. Каждую родинку, каждый шрам, отпечаток пустыни на коже и заводского масла под ногтями. Но это знание не притупляло желания, а лишь углубляло его.

Его тяжёлая и тёплая рука скользнула с её талии на бедро. Агес чувствовала его тепло даже через ткань брюк. Он не торопился. Здесь, под открытым небом, под присмотром звёзд время текло иначе. Не нужно было никуда спешить, не нужно было притворяться или играть роли. Они могли просто быть.

Агес повернула голову и нашла его губы. Поцелуй был медленным, сладким от усталости и полного доверия. Он ответил ей тем же, его язык лениво коснулся её, наслаждаясь вкусом и близостью.

Она отодвинулась на полсантиметра, чтобы перевести дыхание, и провела ладонью по его щеке, по грубой щетине, отросшей за сутки.

— Ты совсем спать не хочешь, — прошептала она, и в её голосе звучала улыбка.

— Не совсем, — он приоткрыл глаза, и в их фиолетовой глубине вспыхнул знакомый, хищный огонёк, который она обожала. — Но если ты предлагаешь что-то более интересное...

Он не договорил, просто перевернулся на бок, лицом к ней, и его рука, лежавшая на её бедре, заскользила вверх, под край её куртки и тонкой майки. Шершавые подушечки пальцев коснулись кожи на животе, и Агес вздрогнула от привычного, острого удовольствия. Он знал, как она реагирует на лёгкое пощипывание, почти невесомое прикосновение к самым чувствительным местам.

Она впустила его руку под одежду, позволила ладони лечь плашмя на её ребра, почувствовать, как учащенно бьётся её сердце. Его большой палец провёл по нижнему краю её груди, и она прикусила губу от нахлынувшего удовольствия.

Он снял с неё куртку, не выпуская из объятий, просто стянул с плеч и откинул в сторону. Потом принялся за застёжку её брюк. Металлическая молния расстегнулась с тихим шелестом, который потонул в ночном ветерке. Его пальцы проникли под ткань, коснулись шелковистой кожи низа живота, и Агес выгнулась навстречу этому прикосновению, забыв о камнях под спиной, о холодном воздухе на открытых участках кожи. Существовали только его рука, его дыхание у её виска и дикое, захватывающее чувство свободы — делать это здесь, под открытым небом, как двое диких существ, которых породила сама пустыня.

Он снял с неё брюки, и холодный ночной воздух обжёг кожу бёдер. Но тут же его ладони закрыли её, согревая, растирая, готовя. Он приподнялся над ней, заслонив звёзды, и в его глазах горело желание, а вместе с ним и благодарность, обладание, тихая, безоговорочная победа над всем миром, который пытался их разлучить.

Он вошёл в неё медленно, давая привыкнуть, и Агес закинула голову назад, впиваясь пальцами в его плечи. Давно прошли те дни, когда это было связано с неловкостью. Теперь это было как возвращение домой. Чувство, такое знакомое, абсолютно своё, наполненное доверием, что границы их тел казались условностью. Он двигался внутри неё с той же неторопливой, ленивой уверенностью, зная каждый изгиб, каждую реакцию, каждую дрожь.

Агес обвила его ногами, впуская глубже, и он тихо, сдавленно застонал, пряча лицо в изгибе её шеи. Его дыхание стало прерывистым, горячим на её коже. Она скользила ладонями по его спине, чувствуя, как под её пальцами играют мышцы, как он весь напрягается в этом древнем, простом ритме.

Они не торопились к кульминации. Это было долгое, медленное погружение, растягивание момента, в котором не было места ни прошлому, ни будущему. Только песок под брезентом, холодный камень у спины, тёплое тело над ней и внутри неё, и далёкое, безразличное сияние звёзд.

Когда волна наконец накрыла её, из самого центра медленно разлилось тепло, растекающееся по жилам, размывающим мысли, растворяющим её в нём и в этой ночи. Она закусила губу, чтобы не закричать, и почувствовала, как его тело содрогнулось в ответ, как он на мгновение замер, глубоко внутри неё, прежде чем обрушиться на неё всем своим весом, целуя её шею, её плечо, бормоча что-то невнятное на ордельском, что она так и не научилась понимать без перевода.

Они лежали так ещё долго, сбив дыхание, не двигаясь. Потом Нами осторожно перевернулся на бок, не выпуская её из объятий, и натянул на них спальный мешок, который сбился во время их медленной, тихой борьбы.

— Вот теперь, — прошептал он ей в ухо, голос хриплый от напряжения и удовлетворения, — теперь можно спать.

Агес кивнула, прижимаясь щекой к его груди. Её тело было тяжёлым, расслабленным, наполненным приятной истомой. Она слышала, как затихает его сердце, как ровнеет дыхание. Из грота доносилось тихое посапывание Зори и едва уловимое повизгивание лисят.

Она закрыла глаза, и последней мыслью перед сном было то, что жестокая и безжалостная пустыня умеет дарить подарки, которые стоят всех её испытаний. И самый ценный из них сейчас лежал рядом, обняв её так крепко, будто никогда не отпустит.

Где-то там, за пределами их скального убежища, бушевали политические бури, зрел ответ Гаваарда, затаился в бессильной ярости Идаг. Но здесь, под звёздами, в кругу новой, только что родившейся жизни, всё было просто и совершенно. Они были дома.