Салон «Стрелы» огласил резкий, механический щелчок, когда Агес воткнула чип считывателя в бортовой терминал. Голограмма замерцала, выплеснув на них обрывки навигационных логов, фрагменты переговоров, битые строки технических отчётов.

— Память частично перезаписана, — пробормотала Агес, её пальцы уже летали по интерфейсу, вызывая фильтры и алгоритмы восстановления, которые Налиро вшил в устройство. — Но структура связи… должна быть здесь.

Нами стоял за её спиной, дыша ей в висок. Его тяжелая и теплая рука не отпускала её плечо. Тали вела «Стрелу» сложным зигзагом, уходя от возможного преследования, но её взгляд то и дело метнулся на голограмму.

— Ищи временные метки, — тихо сказал Нами. — За несколько дней до нападения.

Агес кивнула, не отводя глаз. Она отфильтровала всё, кроме зашифрованных внешних сообщений и логов приёма с планетарных ретрансляторов. Данные пикселились, распадались на артефакты, но кое-где проглядывали целые блоки.

— Вот, — её голос стал напряжённым. — Шифрованный канал. Нестандартный протокол, явно кустарный. Но сигнатура повторяется… исходящие вызовы на частную сеть в Карведеле.

Она запустила дешифратор Налиро. И мысленно благодарила этого гения, который, судя по всему, предвидел даже такое. Алгоритм заскрипел, начав перебирать ключи. Индикатор пополз вперёд мучительно медленно. 1 %… 5 %…

— Скорее, — прошептала Тали, глядя на датчики. — У нас на хвосте что-то шевелится. Может, дрон, может, глитер с «Кладбища». Но пеленгуют.

— Молчи, — резко бросил Нами, не меняя позы. Его взгляд был прикован к экрану.

25 %… 50 %… Программа нашла слабое место в примитивном пиратском шифре. Строки данных вдруг выстроились, превратившись в читаемый текст.

На голограмме, поверх схем и кодов, замигал лог переписки.

От: «Громобой» (код капитана «Странника»)К: «Серый Клиент» (маскированный ретранслятор, Карведель)

«Громобой»: Задание подтверждаю. Цель — лайнер класса «Лебедь», рейс GH-447, маршрут Гаваард — Карведель. Временное окно в районе координат сектора 7-Дельта. Пассажиров ликвидировать, корабль — утилизировать. Особое условие: девушка, гаваардского вида, имя Агес Талвин. Нужно подтверждение её гибели. Либо тело, либо личный идентификатор. Без свидетелей.

Несколько секунд тишины. В салоне было слышно только гудение двигателей и собственное громкое сердцебиение Агес.

Затем пришёл ответ.

«Серый Клиент»: Условия приняты. Аванс — 20 тысяч. Остальные 30 — после подтверждения. Данные цели и схема посадки на лайнер во вложении. Чип для обхода сканеров службы безопасности прилагается.

Всего 50 тысяч кредитов.

Агес застыла, уставившись на эти цифры. Они плясали перед её глазами. Цена её жизни. Цена полутора сотен других жизней, что погибли в огне и вакууме того рейса. 50 тысяч. Сумма, за которую в Гаваарде можно было купить разве что хороший персональный глидер. Или пару вечеров в самой дорогой карведельской таверне для таких, как Идаг.

Сначала её охватила волна леденящей, абсолютной пустоты. А потом истерическая усмешка вырвалась из её горла. Резкий, короткий, неузнаваемый звук.

— Пятьдесят… тысяч? — её голос сломался, превратившись в хриплый шёпот. — Пятьдесят тысяч кредитов? За всё это? За корабль? За… за всех этих людей?

Она откинулась на спинку кресла, и слёзы, которых не было в момент ужаса на «Кладбище кораблей», хлынули сейчас. Она смеялась сквозь них, трясясь всем телом.

— Я так… дёшево стою, — выдохнула она, и в этом смехе слышалось и боль, и унижение, и чудовищная нелепость. — Он ненавидел меня настолько, что даже тратиться не стал. Просто нашёл самых дешёвых подонков, каких смог. И отдал им меня… как мусор. За пятьдесят тысяч.

Нами не сказал ни слова. Он просто обхватил её сзади, прижал к себе, пригнув её голову к своему плечу. Его объятие было жёстким, почти грубым, но в нём была вся ярость, которая бушевала в нём самом.

— Это не про тебя, — наконец прошептал он, и его голос звучал хрипло, как будто его горло перетянуто стальной проволокой. — Это про него. Он всегда был мелочным. Жаден до последнего кредита. Даже на убийство пожадничал.

— Но это… это же чудовищно, — тихо сказала Тали, её пилотская бравара куда-то испарилась. Она смотрела на строки переписки с отвращением. — Он купил массовое убийство, как пачку дешёвых сигарет.

Агес вытерла лицо рукавом, собравшись. Слёзы высохли, оставив после себя холодную, отточенную ясность. Её смешок стих, сменившись тонкой, ледяной улыбкой.

— Зато теперь у нас есть улика, — сказала она, и её голос вновь приобрёл чёткость. — У нас есть сумма, канал, условия. И код ретранслятора. Налиро сможет докопаться, откуда именно шёл сигнал. До банковского счета Идага рукой подать.

Она выделила данные и сохранила их на отдельный, зашифрованный носитель. И тогда салон «Стрелы» содрогнулся от резкого вибрационного гула. Тали резко бросила глитер влево, едва уклоняясь от ярко-оранжевого луча, прочертившего темноту в нескольких метрах от кабины.

— Дрон-перехватчик! — крикнула она, её пальцы вцепились в штурвал. — Два, нет, три! С «Кладбища» подняли. Пеленгуют по тепловому следу!

— Вниз! — скомандовал Нами, его глаза уже изучали карту рельефа на вспомогательном экране. — К ущелью в десяти километрах отсюда. Там можем потерять их среди скал.

Тали кивнула, не отрывая взгляда от лобового стекла. «Стрела» резко клюнула носом, несясь вниз, к тёмным, зубчатым очертаниям каньонов. Перегрузка вдавила Агес и Нами в кресла. За ними, как три ядовитых светляка, устремились дроны. Они были меньше, вертлявее, напичканные смертоносным оружием.

Луч плазменной пушки пронёсся так близко, что ослепительная вспышка на мгновение залила салон. «Стрела» вздрогнула, системы заголосили тревогой. Дроны попали по правому стабилизатору.

— Повреждения минимальны, но маневренность упала. Держись! — Тали вжала педаль газа в пол. Двигатели взревели, выжимая последние резервы. Они нырнули в узкую расщелину между двух скальных исполинов. Каменные стены пронеслись в сантиметрах от крыльев, осыпая корпус градом мелких камней.

— Они сбрасывают маячки-трассеры! — предупредила Агес, наблюдая за сенсорной картой. — Цепляются к скалам. Будут наводить других.

— Тогда от них надо избавиться, — сквозь зубы процедил Нами. Он отстегнул ремни и рванулся к заднему турельному пульту, который Тали когда-то установила «на всякий случай» с парой импульсных эмиттеров.

— Тали, дай мне ровную траекторию на три секунды! Резкий разворот влево по моей команде!

— Поняла! — Тали выровняла «Стрелу», вынося её на прямую над следующим участком ущелья.

Нами припал к прицелу. В темноте выделялись три яркие точки маячков. Его пальцы ловко повернули рукоятки наведения. Он выдохнул, поймав первую цель в перекрестье.

— Огонь!

Короткая очередь импульсных зарядов прошила ночь. Первый маячок взорвался ослепительным фейерверком. Второй луч прошёл мимо, расплавив скалу. Третий попал.

— Разворот! — крикнул Нами.

Тали рванула штурвал в сторону. «Стрела», скрипя всеми стыками, совершила резкий вираж, уходя в боковую ветвь каньона. Дроны, следовавшие за сигналом оставшихся маячков, пронеслись мимо, на секунду потеряв их.

Передышка была недолгой. Сенсоры снова запищали, сообщая, что с севера поднималась новая группа сигнатур. Побольше. Глитер или даже два.

— Они вызывают подкрепление, — мрачно констатировала Агес, её пальцы уже летали по терминалу, пытаясь перегрузить системы маскировки, чтобы рассеять избыточное тепло. — Нам нужно полностью оторваться, пока не окружили.

— Знаю, — ответила Тали. Её лицо было сосредоточено, на лбу выступили капли пота. — Держитесь крепче. Летим в «Поющие пески».

Нами, вернувшись на место, резко взглянул на неё. «Поющие пески» представляли собой обширную зону нестабильных дюн, где из-за подземных течений бушевали хаотичные электромагнитные бури. Навигация там отказывала, сканеры слепли, а глитер могло швырнуть, как щепку.

— Рискованно, — сказал он.

— А что у нас не рискованно? — Тали горько усмехнулась и повернула штурвал.

«Стрела» вырвалась из лабиринта скал на открытое пространство. Впереди, под низкими тучами, лежало море барханов, уже начавших колыхаться под нарастающим ветром. Воздух за окном засверкал статическими разрядами.

Они влетели в бурю и мир перевернулся.

«Стрелу» бросило вверх, затем швырнуло вниз, будто гигантская невидимая рука играла в кости. Свет в салоне погас, сменившись аварийным красным сиянием. Голограммы плясали, распадаясь на пиксели. Датчики завыли, теряя ориентацию.

— Держись на курсе! — Нами кричал, но его голос тонул в рёве ветра и скрежете песка по корпусу.

— Сама знаю! Заткнись! — Тали боролась со штурвалом, её мышцы напряглись до предела. — Автопилот умер! Ведём вручную!

Агес вцепилась в подлокотники, чувствуя, как желудок подкатывает к горлу. Она зажмурилась, пытаясь подавить панику. В ушах звенело, тело бросало из стороны в сторону. Казалось, ещё немного и хлипкий корпус не выдержит, разлетится на куски.

И вдруг тишина. «Стрелу» перестало швырять, лишь мягко покачивало на турбулентных потоках. Свет снова зажёгся, датчики, моргая, начали приходить в себя.

— Мы в глазе бури, — прошептала Тали, переводя дух и пытаясь успокоить дрожь в руках. — Сенсоры ничего не видят вокруг. Ни дронов, ни глитеров. Только песок и помехи.

Нами посмотрел на радар. Экран был завешан зелёно-белым «снегом». Он переключил на пассивный режим, улавливающий только мощные сигналы. Ничего.

— Похоже, оторвались, — сказал он, и в его голосе прозвучало облегчение. — Они не рискнут лезть сюда без навигации. Для них их железяки дороже нашей шкуры.

Агес разжала закоченевшие пальцы и медленно выдохнула. Она посмотрела на считыватель, всё ещё мерцающий у терминала. Драгоценные данные были в безопасности.

— Теперь что? — спросил Нами, оглядывая повреждения. — Стабилизатор еле дышит, энергощиты на минимуме. Далеко на таком не улетим.

— До границ Ордела отсюда четыре часа лёта на крейсерской, — прикинула Тали, изучая примерные координаты. — На аварийной... вдвое больше. Ничего, птахи, доставлю вас к утру.

— С мертвыми сенсорами?

— Ха! Или я не пилот?!

Спорить с Тали никто не решился. «Стрела», поскрипывая и кренясь, медленно развернулась, выбираясь из хаотичного электромагнитного поля «Поющих песков». Впереди лежала долгая, опасная дорога домой.

* * *

Дверь жилого модуля с тихим шипением отъехала в сторону, пропуская их внутрь. Агес, переступив порог, тут же прислонилась к стене, закрыв глаза. Комбинезон местами был опален, а в волосах чувствовалась жесткая, колючая сажа.

— Всё, — выдохнула она, не открывая глаз. — Мечтаю только об одном. О десяти минутах под настоящим душем.

Нами, закрывая за собой дверь, скинул потрепанный плащ на пол. Он подошел сзади, обвил ее за талию и прижал подбородок к ее плечу, уткнувшись лицом в спутанные волосы.

— С радостью составлю тебе компанию, — прошептал он губами у ее шеи, и в голосе зазвучала знакомая, чуть хриплая нежность. — Помогу оттереть труднодоступные места.

Агес слабо улыбнулась, повернула голову, и их взгляды встретились. Они дома и живы. И у них есть то, за чем летели. День определенно удался.

Нами наклонился и медленно, почти лениво поцеловал ее в уголок губ, затем его губы переместились в основание челюсти, двигаясь к шее. Его пальцы нашли молнию на груди комбинезона и неторопливо, со щелчками, потянули ее вниз. Грубая ткань расступилась, открыв влажную от пота кожу.

— Нам на работу через два часа. Думаешь, успеем? — пробормотала Агес, запрокидывая голову, но уже теряя нить мысли в приятной тяжести его прикосновений.

— Успеем всё, — гудел он ей в ухо, помогая стянуть комбинезон с плеч.

В этот момент в комнате раздался ровный, безличный голос «Хранителя»:

«Внимание. У входной двери ожидает Савентин, нах Илдарин. Статус: без предварительного уведомления. Доступ запрашивает.»

Нами резко оторвался. Фиолетовые глаза метнули молнию в сторону двери. Агес инстинктивно рванула комбинезон на плечи, ощущая, как адреналин, только что начавший угасать, хлестнул с новой силой.

— Духи пустыни, — тихо выругался Нами. — Сейчас. Именно сейчас.

Он провел рукой по лицу, смахивая сажу и усталость, и сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Его спина выпрямилась, плечи расправились.

— Хранитель, — произнес он чётко. — Пригласи его внутрь. Агес… поставь чайник, прошу тебя.

Дверь отъехала, и в модуль вошёл Савентин. Его взгляд скользнул по обгоревшему комбинезону на полу, по запачканным сажей лицам, задержался на разобранном на столе считывателе и чипе рядом с ним, и, наконец, упёрся в Нами.

— Ну что, — наконец произнёс Савентин, его голос был тихим, но заполнил собой всё пространство. — Как прогулялись? «Западный разлом» оказался интересным? Много следов помёта Зори нашли?

Нами стоял, сжимая кулаки. Его челюсть напряглась.

— Киара сдала? — выдохнул он, и в голосе прозвучала не столько злость, сколько горечь предательства, которого он не ожидал от старой подруги.

Савентин медленно, почти церемониально, покачал головой. И вдруг его лицо озарила редкая, тёплая улыбка, от которой морщины вокруг глаз разошлись лучами.

— Киара? Нет, сын. Киара врала очень убедительно, кстати.

Он сделал шаг вперёд, и его взгляд стал тяжёлым, отцовским, лишённым теперь и тени насмешки.

— Но я слишком хорошо знаю своего сына. И вижу, когда ты что-то задумал.

Нами не отводил взгляда, но под этим спокойным, всепонимающим давлением его плечи слегка ссутулились.

— Так как же? — спросил он тихо.

— «Хранитель», — произнёс Савентин, и в его голосе прозвучала лёгкая, неизбежная грусть. — Нами, твой "Хранитель" имеет отслеживающий код. Я его установил, когда тебе лет так... шесть исполнилось. Кажется. Ты ж не мог усидеть спокойно. Пригодилось.

Он вздохнул, и этот вздох был полём усталости, бременем власти и отцовства.

— Так что… без обид, сын. Но за тобой, как за нахом, нужен присмотр. И сегодня я наблюдал весьма любопытный маршрут. Из Ордела прямиком к «Кладбищу кораблей». А потом маршрут до «Поющих песков». — Он посмотрел на Агес, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на одобрение, смешанное с глубокой тревогой. — Вы оба, судя по всему, имеете склонность к театральным жестам и неоправданному риску. Ну да ладно. Что интересного нашли?

— Пап, нашли доказательства того, что Идаг заказал сбить тот корабль, на котором летела Агес. Журнал связи капитана пиратского корабля «Странник». Того самого, что атаковал лайнер, на котором летела Агес. Заказ на нападение, условия, координаты. И цена.

Он подал отцу чип. Савентин открыл файл. Его глаза, такие же фиолетовые, но потускневшие от времени и болезни, быстро бежали по строчкам. На его лице не было никаких эмоций, лишь лёгкое сужение век. Он дочитал до цифры — пятьдесят тысяч — и его губы плотно сжались.

— Надо, чтобы Налиро нашупал транши, но, думаю, много времени это не займет.

— Хорошо. Это кстати. Пока вы летали за доказательствами, в Ордел прилетело официальное послание. Совместный ультиматум от Гаваарда и Карведеля. Они требуют немедленной выдачи Агес. Обвиняют её в хищении личности, мошенничестве, ведении предпринимательской деятельности без разрешения опекуна и… — он чуть заметно усмехнулся, — в «спонсировании враждебного милитаризованного анклава», то есть нас с вами. Представляют её как опасную преступницу, которая использует украденные ресурсы для подрыва стабильности сектора.

Нами резко выпрямился, но Савентин поднял руку, останавливая его.

— Они дали нам семьдесят два часа на размышление. После чего угрожают «всеми имеющимися средствами». Карведельцы готовятся стянуть технику к границам пустыни, гаваардцы блокируют орбитальные пути. Это серьёзно.

Агес почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она знала, что это придёт, но услышать это вслух, в стенах своего дома… Сердце забилось где-то в горле, холодными, неровными ударами.

— Значит, — тихо сказала она, — я сдамся.

— Не дури! — покачал головой Савентин. — Они пока просто давят, пытаются выехать на моральном и юридическом превосходстве. Вот только Ордел далеко не маленьких городок. Они думают, что мы сдадимся, потому что твоя жизнь, Агес, не стоит риска для всего города.

— Я не позволю. Мы уйдем в пустыню… — начал Нами, но отец перебил его с неожиданной резкостью.

— Ты даш мне договорить или нет? Вот что за дурная привычка перебивать меня! Он с тобой так же? Нет? Нами, Нами... Слушай, вот что сделала Агес? Училась под личиной вымышленного юноши и зарегистрировала патент на парочку десятков изобретений. На что это тянет? Максимум на штраф. Единственное, что действительно серьезно — это предпринимательство без одобрения опекуна и спонсирование анклава. До замужества или совершеннолетия ты действительно не имеешь права самостоятельно управлять активами.

Он прошёлся по комнате, его тень скользила по стенам.

— Но в их законах есть и лазейка. После замужества все права женщины переходят к мужу. Такова дикость их устоев. — Он остановился и посмотрел на них обоих. — Поэтому я предлагаю простое решение. Мы сегодня проводим свадьбу. И датируем её задним числом, днём, который предшествует получению тобой, Агес, официального уведомления о статусе владельца «АркТека». С точки зрения их юриспруденции, в момент «осознанного нарушения» ты уже была замужней женщиной, и все твои действия совершались с ведома и одобрения супруга. То есть Нами. А Нами, как гражданин Ордела, не подпадает под их юрисдикцию. Его мужские права они оспорить не смогут. А так как он гражданин Ордела, то и на всех законных основаниях спонсирует свой родной город. После такого, Карведель и Гаваард будут выглядеть дураками в глазах других городов.

— Но… свадьба… — наконец выдохнула Агес, глядя на Савентина. — Вы же хотели… большой праздник. Чтобы весь город видел. Чтобы…

— Чтобы мой сын был счастлив, — мягко закончил Савентин. — И он счастлив с тобой. А праздник никто отменять не станет. Закон что, запрещает праздновать свадьбу спустя два месяца после заключения брака? Нет. А как вождю… — он позволил себе лёгкую, чуть виноватую усмешку, — мне, конечно, совсем не хочется терять такой источник дохода для города, как дивиденды с «АркТека». Ты уже начала вливать средства в модернизацию, и люди это видят, и благодарят. Я не собираюсь отдавать нашу инженерную надежду и финансовую опору из-за жадности какого-то карведельского слизня. Так что… надеюсь, ты не в обиде на мою прямоту.

Агес смотрела на него. На этого сурового, уставшего человека, который принял её, защищал, а теперь предлагал спасение ценой части собственных принципов.

— Я не в обиде, — сказала она тихо, но чётко. — Я благодарна. Больше, чем могу выразить.

— Вот и хорошо, — кивнул Савентин, и его лицо снова стало деловым. — Тогда через два часа в Главном зале регистрации соберутся старейшины, мы с матерью, Киара с Тали как свидетели и регистратор. Всю документацию «Хранитель» оформит мгновенно, с нужной нам ретроспективной датой. К утру вы будете мужем и женой. После этого мы передаём Гаваарду и Карведелю наш официальный ответ. Сообщаем, что гражданка Агес Талвин более не существует. Есть госпожа Агес Илдарин, замужняя женщина, чьи имущественные вопросы являются внутренним делом её семьи и её нового дома Ордела. И прикладываем копию брачного контракта с датировкой. Одновременно мы обнародуем доказательства заказа Идагом убийства. Покажем, что их «законный опекун» — заказчик массового убийства. Посмотрим, захотят ли они продолжать скандал, имея такого союзника.

Он выдохнул, и впервые за весь разговор в его осанке появилась едва заметная усталость. Нами шагнул вперёд и крепко, по-мужски обнял отца. Молча. Савентин на мгновение замер, затем похлопал его по спине.

— Ладно, ладно, — буркнул он, отстраняясь, но в его глазах блеснуло что-то влажное. — Теперь вы оба — марш в душ. От вас, простите за откровенность, слегка воняет. Приведите себя в порядок. Через два часа в Зале регистрации. И да… — он уже стоял в дверях, но — в нашем ответе Гаваарду и Карведелю мы потребуем выдачи Верберта.

Нами нахмурился.

— Верберта? Но он же…

— Гражданин Ордела, — закончил Савенин. — Да. И предатель. Он добровольно передал врагу информацию о расположении города, о системе «Песчаная Вуаль», о наших слабостях. Он назвал тебя, Агес, и раскрыл твою связь с Нами. По нашим законам, за это полагается только одно.

Он не назвал наказание вслух. Не нужно было. В суровом мире Ордела, где выживание города зависело от верности каждого, предательство было равно смертному приговору.

— Они его не отдадут, — тихо, почти беззвучно, сказал Нами. Его взгляд был прикован к полу, но Агес видела, как напряглись мышцы на его скулах.

— Нет, — согласился Савенин, и в его голосе прозвучала редкая, горькая нота сожаления. — Не отдадут. — Он сделал паузу, словно подбирая слова, которые не хочет произносить перед сыном. — Его, скорее всего, уже нет в живых. Или убьют в ближайшие дни, чтобы не оставлять лишних следов. Но мы должны потребовать.

Нами медленно поднял голову. Его глаза встретились с отцовскими.

— Мы ничего не сможем для него сделать. Даже если бы он предстал перед Советом… это был бы конец.

— Да, — просто сказал Савенин. — Это был бы конец. И возможно, более милосердный, чем то, что ждет его там. Но он сделал выбор. И мы должны сделать так, чтобы те, кто думает последовать его примеру, знали цену.

Он тяжело вздохнул и поправил складки на своем простом плаще.

— Это грязная, неприятная часть правления, Нами. Она не приносит славы. Только горечь. Но ее нельзя игнорировать.

Нами кивнул, коротко и резко. В его позе читалось понимание, смешанное с отвращением к этой неизбежной жестокости мира, частью которого он был вынужден быть.

— Хорошо, — сказал он хрипло. — Потребуем.

Савенин смотрел на него несколько секунд, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость и одновременно бесконечную грусть за сына, который слишком быстро взрослел в тени надвигающихся бурь. Затем Савентин обернулся, и тень улыбки тронула его губы.

— Агес. Устрой ему выволочку за то, что смеет перебивать наха.

Дверь закрылась за ним. В комнате повисла тишина, полная громады всего, что только что произошло.

Агес обернулась к Нами. Он смотрел на неё и сквозь усталость пробивалось и грусть, и облегчение, и такая решимость, что её дыхание перехватило.

— Значит… сегодня? — прошептала она.

— Сегодня, — твёрдо сказал он, беря её лицо в ладони. — Не так, как мы мечтали. Но навсегда.

Она кивнула, прижимаясь щекой к его шершавой ладони. Страх отступал, сменяясь странным, спокойствием.

— Мне жаль, что так получилось с Вербертом. Вы были друзьями.

— Отец все правильно сказал. Он сам сделал выбор.

Он потянул её к себе, целуя уже не с нежностью, а с каким-то диким, ликующим торжеством. Они были живы, они были вместе, и через два часа их судьбы будут намертво спаяны перед лицом города, перед лицом врагов, перед лицом всего несправедливого мира.

И этого было достаточно. Больше, чем достаточно. Это было всё.