Жилой модуль Нами и Агес, где по вечерам было так тихо и уютно, сегодня напоминал странный гибрид инженерной лаборатории и кухни с элементами зоопарка. Низко гудел кулер, охлаждавший процессоры терминала, а с кухни доносились ароматы жареного лука, перца и пряного ордельского мяса.

За рабочим столом, заваленным проводами, микросхемами и голографическими интерфейсами, сидели Агес и Налиро. Рыженький семнадцатилетний парень, прозванный в инженерных кругах «Вихрем» за свою скорость и нестандартное мышление, сосредоточенно глядя в личный модулятор. Его веснушчатое лицо искривилось в гримасе крайнего напряжения, а тонкие пальцы летали по сенсорным панелям, вводя строки зашифрованного кода. Ярко-рыжий чуб падал ему на лоб, и он сердито сдувал его раз за разом.

— Нет, нет, не туда! — бормотал он себе под нос. — Это же не старый гаваардский протокол, тут квантовое наложение… Арнев, держи стабилизацию канала, я пробью локальный туннель через ретрансляторы Верберноса.

Агес, сидевшая рядом, кивнула. Её серые глаза были прикованы к нескольким проэкторам сразу, отслеживая потоки данных. Сообщение матери не на шутку ее встревожило. Каждое промедление казалось пыткой. Но спешить было нельзя. Один неверный шаг, одна цифровая зацепка, и их канал могут отследить, а мать поставят под ещё больший удар.

— Попробуй обойти через узлы в секторе «Эпсилон», — тихо сказала она. — Там меньше трафика. Я временно перенаправлю часть служебного потока с нашего сегмента.

— Уже делаю, — Налиро не отрывался от проэктора. — Боже, они там, в Гаваарде, всё ещё используют шифрование на троичных ключах? Это же музейный экспонат! Ладно, ломаю… почти… есть! Цепляемся!

На кухне тем временем царил свой, более ароматный хаос. Киара, подпоясанная огромным фартуком с нелепым рисунком карамельника, орудовала ножом и сковородой. Её волосы были собраны в высокий, неаккуратный хвост, а на щеках играл румянец от жара плиты.

— И где он прячет нормальную соль? — громко возмущалась она, перерывая полки. — Вся эта «биоорганическая, обогащённая ионами» на вкус как пыль! Тали, не видишь?

Тали не видела. Она лежала на широком кожаном диване, раскинувшись в позе полного блаженства. Её рыжие локоны были растрёпаны по подушкам, а на груди, свернувшись в голубовато-белый пушистый комок, храпело Облачко. Карликовая антилопа выросла за эти годы, но не утратила детской привычки спать исключительно на людях и предпочтительно на Тали. Её маленькие копытца время от времени дёргались, словно она бежала во сне по бескрайним песчаным дюнам, которых в жизни никогда не видела.

— Не вижу, — лениво протянула Тали, не открывая глаз. — Ищи сама, ты же у нас главная по набегам на чужие кухни. Кстати, скоро вторую пушистую прелесть, — она почесала Облачко за ухом, — придётся выпускать. Чувствуешь, как Зори ворчит?

Из открытой двери во внутренний дворик действительно доносилось низкое, недовольное урчание. Огромная пустынная лисица Зори лежала на теплых камнях, положив массивную голову на лапы. Её янтарные глаза были прищурены, а кончик хвоста подёргивался раздражённо. Время от времени она издавала этот странный, горловой звук — не рык, а именно урчание-ворчание, полное непонятного людям терпения и дискомфорта.

— Брачный зов, — констатировала Тали, наконец приоткрыв один глаз. — Скоро начнёт метаться и выть на луну, как последняя романтичная дура. Нами её обычно на пару недель в пустыню отпускает. Возвращается она потом довольная, сытая и снова сговорчивая на полгода.

— А Облачко не выпустить? — спросила Киара, наконец отыскав заветную баночку с обычной крупной солью. — Может, и ей пару нужно?

— Облачко — домашняя, изнеженная гаваардская штучка, — фыркнула Тали, обнимая антилопу. — Она в пустыне сдохнет от страха при виде первого же суслика. Ей тут хорошо. Жаль только, что от Зори сейчас пахнет… напряжённой целеустремлённостью. Чувствуешь?

Киара присмотрелась к лисице и поежилась.

— Чую. Лучше бы Нами поскорее вернулся, забрал свою невесту на прогулку. А то мы тут все друг другу нервы потреплем.

В этот момент со стороны рабочего стола раздался торжествующий, немного хриплый возглас Налиро:

— Готово! Канал устойчив, шифрование тройное, маршрутизация через семь хаотических узлов! Подключайся, Арнев!

Агес выдохнула, сжав в руках холодный интерфейсный шлем. Она посмотрела на друзей. Киара замерла у плиты с половником в руке, Тали приподнялась на локте, осторожно, чтобы не потревожить спящее Облачко. Даже Зори на секунду прекратила урчать и настороженно подняла уши.

— Спасибо, Налиро, — тихо сказала Агес и надела шлем.

Мир сузился до темноты, прорезаемой строчками зелёного кода. Потом вспыхнуло голографическое окно связи, долгое время остававшееся пустым и шумящее белым шумом. Сердце Агес забилось чаще. Она мысленно повторяла про себя: «Мама, пожалуйста, пусть с тобой всё в порядке, пожалуйста…»

И окно ожило.

Сначала проступили размытые контуры, затем картинка стала резче. Лерамина сидела в своей гаваардской гостиной, в кресле у окна. Она выглядела… постаревшей. Всего за три года. Мягкие, темные волосы были убраны в простой узел, на лице лежала тень глубокой усталости. Но когда она увидела дочь, впервые за три года, её глаза, такие же серые, как у Агес, вспыхнули живым, болезненным светом.

— Дочка, — её голос донёсся с небольшой задержкой, но был ясным и твёрдым. — Слава духам, ты на связи.

— Мама, — голос Агес дрогнул. — Что случилось? Твое сообщение… Ты никогда не писала на этот адрес.

Лерамина сделала глубокий вдох, её пальцы сплелись на коленях в плотный, белый узел.

— Потому что это срочно. Идаг знает про Ордел. Знает, что ты живешь там. И что ты выходишь замуж. Но главное не это. Он запросил прием у представителей правительств обоих городов. В Карведеле уже был. И едет в Гаваард. Он просит профинансировать отправку диверсионно-разведывательной группы в Ордел.

Голос Лерамины оборвался на секунду, будто она сама не могла поверить в то, что говорила. В её глазах был страх. За дочь и за будущего зятя. Агес замерла, её пальцы непроизвольно впились в край стола. В ушах гудело, заглушая даже гул кулера и тихое урчание Зори из дворика.

— Он утверждает, что Ордел... — продолжила Лерамина, каждое слово давалось ей с трудом. — «Милитаризованный анклав», угроза для всей системы. Говорит, что они похищают людей с кораблей, разрабатывают запрещённые технологии в пустыне и… и готовят масштабную военную кампанию против Гаваарда и Карведеля.

— Это бред, — хрипло выдохнула Агес. Её мозг отказывался воспринимать. — Мы не похищали никого. Я сама сбежала. Мы… мы же просто живём здесь. Работаем. Никого не трогаем!

— Я знаю, дочка. Я знаю. Но он пытается собирать доказательства. Пока у него только показания какого-то Берта Шалома, записанного на встроенный модуль. И капитана пиратов, которого он, видимо, подкупил. Тот утверждает, что по пустыне иногда летают малые глитеры, не гаваардского и не кавердельского типа. И потом, обломки твоего спасательного глитера нашли как раз недалеко от предполагаемых границ Ордела… Он связывает это в одну цепь: нападение, похищение, сокрытие.

— Берта Шалома? — воскликнула Киара. — Вы уверены?

— Да, а что?!

— Вербет, скотина! Ну я тебя... — Киара замахнулась половником. — Мой муж первый в очереди ему морду начистить!

— Тише Киара! О Верберте поговорим потом!

Лерамина закрыла глаза, собираясь с силами.

— Он утверждает, что помимо военной узрозы, его больще всего волнуешь ты. Он уверен, что ты не просто нашла убежище. Что ты была похищена, тебе «промыли мозги» или ты была взята в заложники, чтобы стать пешкой в игре Ордела. Что твой брак с наследником клана всего лишь часть плана по легитимизации захвата власти и доступа к технологиям Шебада. Он говорит, что Ордел использует тебя как ключ к наследию твоего отца, чтобы финансировать свою экспансию.

В комнате стояла гробовая тишина. Налиро замер, уставившись на экран, забыв про код. Киара опустила половник, её лицо стало каменным. Тали осторожно поднялась, сдвинув сонное Облачко, и подошла ближе. Её глаза были широко раскрыты от ужаса.

— Пока ему не верят, — поспешно добавила Лерамина, словно пытаясь влить в дочь хоть каплю надежды. — В Карведеле его выслушали, кивнули, но от финансирования «разведывательно-диверсионной миссии» отказались. Сочли историю слишком неправдоподобной, а его личную заинтересованность слишком очевидной. Они не хотят новой войны, тем более с призраком из пустыни. Но он не сдаётся. Сейчас он летит в Гаваард. И там… там может быть иначе.

Лерамина наклонилась ближе к камере, и её лицо заполнило экран, изрезанное морщинами беспокойства.

— Гаваардцы прагматичны, Агес. Им не понравится, что прямо у их границ, в зоне, которую они считали пустой и контролируемой, может существовать целый город, о котором они ничего не знают. Идаг играет на их страхах. Он не просит сразу войска. Он просит всего лишь разрешения и средств на отправку небольшой, хорошо оснащённой группы «для установления контакта и прояснения ситуации». Но мы с тобой знаем, что будет, если эта группа найдёт вход. Если они увидят «Песчаную Вуаль», ваши технологии, ваш город…

Она не договорила. Не нужно было.

— Он найдёт способ пробраться сюда, — тихо прошептала Агес. Внезапно её страх за мать сменился другим. Страхом за новый дом. За Нами. За Тали и Киару. За все ярусы, фермы, мастерские. За тихий гул города, который стал её миром. — Он не остановится. Даже если это будет группа наёмников или его собственные головорезы. Он найдёт слабое место в Вуали. Или подкупит кого-то, кто знает путь.

— Да, — голос Лерамины звучал безнадёжно. — Поэтому я рискнула. Мне нужно было тебя предупредить. Чтобы вы были готовы. Вам стоит усилить охрану границ. Проверить всех, кто приходит и уходит. И… — она запнулась, — и тебе, возможно, стоит подумать о том, чтобы на время исчезнуть. Уехать куда-то ещё дальше в пустыню, пока всё не уляжется.

— Нет, — твёрдо сказала Агес, и в её голосе прозвучала та самая сталь, которую Эдеса не могла в ней разглядеть. — Я не побегу. Больше нет. Спасибо, мам. Это бесценная информация. Мы подготовимся. А ты… ты в безопасности? Он не заподозрил?

— Пока нет, — Лерамина слабо улыбнулась. — Я всё та же безутешная вдова, погружённая в благотворительность. Но будь осторожна с каналами связи. Больше я не смогу выйти на контакт таким образом. И Нами пусть больше не приезжает. Это слишком рискованно.

— Я понимаю. Береги себя. Я люблю тебя.

— И я тебя, дочка. Будь сильной.

Связь прервалась. Окно погасло, оставив после себя только тёмный экран и тяжёлую, звенящую тишину в комнате.

Агес медленно сняла шлем. Её руки дрожали. Она посмотрела на Налиро.

— Нужно стереть все следы сеанса. Полная зачистка. И проанализировать канал на наличие признаков прослушки или слежки с той стороны.

— Уже делаю, — кивнул Налиро, его пальцы снова забегали по панелям. — Ничего не останется. Обещаю.

Агес уставилась в пустоту перед собой, и в ее воображении возникло холодное, самодовольное лицо Идага. Его настойчивый голос словно звучал у неё в ушах, пересказывая эти чудовищные обвинения Советам двух миров.

— Это я, — наконец выдохнула она, и ее голос стал тихим, надломленным. — Это из-за меня. Если бы я не сбежала сюда… Если бы я просто исчезла в пустыне, как он и хотел… Он бы не знал. Не было бы этой угрозы. Орделу сотни лет везло, он оставался в тени. А я… я принесла сюда войну.

Тали фыркнула. Резко, громко, почти сердито.

— Да, — сказала она, подходя к столу и упираясь руками в столешницу. — Да, ты принесла. И знаешь что? Рано или поздно везение бы кончилось. Ты думаешь, мы тут в идеальном пузыре сидим? Мы торгуем с Верберносом. Мы выходим в эфир. Наши глитеры летают туда-сюда по пустыне. Следы остаются всегда. Идаг просто стал той самой песчинкой, что попала в шестерёнки. Мог бы быть кто-то другой. Мог бы просто любопытный гаваардский патруль наткнуться на аномалию в «Вуали». Или карведельский контрабандист, решивший поискать приключений. И что тогда? Мы бы сидели и ждали, пока нас «обнаружат» по-хорошему?

Она наклонилась ближе, и в её зеленых глазах Агес не увидела упрека. Только дружескую поддержку и решимость.

— Перестань, Агес. Перестань себя корить. Не он бы нас нашел, так другой. Город, который прячется, — идеальная мишень для параноиков вроде него. И вообще, я считаю, что тут ошибка Совета. А Нами прав. Давно пора было выйти из тени. Та война закончилась сотни лет тому назад. Да, тогда мы были слабы и уязвими. Да и сейчас не то, чтобы специалисты в военном деле. Но Ордел уже не тот, и прятаться становится опасно. Считай, вы с дядей стали тем, что укажет на проблему, вот и все.

Киара подошла, вытирая руки об фартук. Её лицо тоже было серьезным, без привычной озорной ухмылки.

— Тали права. Вопрос не в том, кто виноват, что он нас нашел. Вопрос в том, что мы теперь будем делать с этой гнидой. Он думает, что мы дикари в пещерах. Что испугаемся, когда к нам постучатся «цивилизованные» люди с бластером в руках.

Налиро оторвался от терминала и обернулся, его веснушчатое лицо озарила хитрая улыбка.

— А мы им устроим такой прием, что они свое «цивилизованное» происхождение вспомнят только в кошмарах. У нас есть «Вуаль». У нас есть знание пустыни. И у нас есть, — он ткнул пальцем в сторону Агес, — ты. Которая знает, как думает эта гаваардско-карведельская гидра. И знает, где у неё слабые места. А не будь тебя, мы бы даже не узнали об опасности!

Агес медленно подняла глаза, переводя взгляд с одного лица на другое: с яростного Тали, с решительного Киары, с азартного Налиро. В груди, сжатой ледяным комом вины, что-то дрогнуло. Дало трещину. Сквозь неё стал просачиваться не теплый свет надежды — ещё нет, — но ярость. Та самая, что когда-то заставила её схватить пистолет убитого бортпроводника и выстрелить в панель управления.

Она не виновата в том, что родилась дочерью Шебада. Не виновата в том, что её дядя алчный монстр. Но она здесь. Она часть Ордела. И она знает Идага. Знает его жадность, его высокомерие, его слепые зоны.

— Хорошо, — сказала Агес, и её голос окреп, очистившись от дрожи. — Хорошо. Я перестаю паниковать и корить себя. Нужно рассказать Совету.

— Лучше сначала Нами. Все, ребята, пошлите есть! Мясо готово. А на нас пока не нападают.

Пока ребята собирались за небольшим столом, Агес подошла к окну, выходящему в пустыню. Ночь опустилась над Орделом, и в чёрном бархате неба зажглись бесчисленные звёзды. Где-то там, за бескрайними песками, её дядя строил новые козни. Но здесь, в городе, высеченном в скалах, у неё были стены, друзья и человек, которого она любила.

И она не собиралась сдаваться.

Ему просто нужны деньги, — пронеслось в ее голове. — Не я. Не уничтожение Ордела. Ему нужны сорок семь процентов, чтобы наконец почувствовать себя полноправным хозяином, чтобы развернуться, доказать, что он не хуже Шебада.

Она отвернулась от окна, глядя на теплый свет в комнате, на смеющихся друзей, на Зори, лениво виляющую хвостом. Что, если… просто отдать ему эти деньги? Перевести их в его управление, снять с себя и с Ордела этот роковой груз? Пусть удовлетворит свою алчность. Может, тогда он отстанет? Перестанет строить козни, плести интриги, искать пути уничтожения целого города ради доступа к счёту?

На мгновение эта идея показалась ей гениальной. Она ненавидела эти деньги. Они стоили ей свободы, чуть не стоили жизни. Они были причиной, по которой она до сих пор не могла навестить мать открыто. Что, если избавиться от них? Купить спокойствие ценой золота?

Но почти сразу же поняла, что это не выход.

Идаг не успокоится. Он увидит в этом не мирный жест, а слабость. Признание того, что его угрозы работают. Что он может шантажировать и дальше. Он не оставит в покое Ордел — теперь он будет знать, что город не только существует, но и богат, что у него есть технологии, которые можно захватить или продать. Деньги разожгут его аппетит, а не утолят.

К тому же, после свадьбы с Нами, он может оспорить перевод денег Идагу. Ведь юридически, эти деньги даже не ее. По законам Гаваарда и Карведеля они принадлежат ее будущему мужу. К тому же... она поняла, что ей бы хотелось их получить! Их же заработал ее отец! ЕЕ! Не Идаг! И отец оставил их мужчине, с которым ЕГО ДОЧЬ построит семью. Они с Нами могли бы вложить их в развитие города, в модернизацию «Песчаной Вуали», в новые гидропонные фермы, в исследовательские проекты, где работала и она сама.

Агес покачала головой. Нет, глупости все это! О чем она думает? Могут погибнуть люди, а она о деньгах. Жили без них, проживут и дальше!

Но сама идея использовать его жажду денег против него засела в сознании, как осколок. Заманить. Сделать так, чтобы он сам полез в ловушку.

— Птаха, идёшь есть? Мясо чудовищно острое, Киара, как обычно, переборщила с перцем, но съедобно! — окликнула её Тали, разливая по чашкам густой, пряный чай.

Агес обернулась, и на её лице появилась не привычная мягкая улыбка, а что-то острое, сосредоточенное.

— Иду, — сказала она. — И знаете, что? Я придумала, с чего мы можем начать. Он это из-за денег затеял? Из-за денег. Я хочу взглянуть на завещание отца. Я ведь его даже не видела.

— Зачем тебе это? — спросил Налиро, активно пережевывая ужин.

— Сама не знаю. Покоя не дает то, что три года тому назад случилось. Зачем было покупать мне ту каюту? И нападение пиратов именно на тот корабль, на котором ехала я подозрительно. Ну ведь по сути, увези меня в поместье, запри в комнате, потом признай душевнобольной и через год или два ты получишь все! Зачем нужно было меня именно убивать? А? И потом... если ему были нужны деньги, он мог и просто попытаться договорится. Зачем натравливать на Ордел Гаваард и Кавердел, а?

— Знаешь, хороший вопрос! — Тали задумчиво закусила кончик вилки. — Ты раньше этим вопросом не задавалась?

— Не до того было. — Агес пожала плечами. — А вообще, после того, как я попала в Ордел, мне стало наплевать! Налиро, как думаешь, мы с тобой сможем взломать базы данных?

— Да не вопрос. Пару дней и будет готово!

Агес кивнула, но её мысли уже унеслись далеко за пределы кухни, в прошлое, окутанное голубоватым светом гаваардских апартаментов. Она вспомнила отца. Шебад никогда не делился всей картиной. Ни с кем. Не из недоверия — из привычки, из принципа.

«Яйца в одну корзину не складывают, Агес, — говорил он, поправляя очки. — Даже если корзина кажется самой надёжной в мире. Умный человек всегда оставляет себе путь к отступлению. И ещё два на случай, если первый провалится».

Он не доверял электронным архивам без физических копий. Не полагался на одну систему безопасности. Все его крупные сделки, все инновационные проекты были разбиты на модули, разнесены по разным департаментам, а иногда и по разным мирам. Идаг, наверное, считал, что получил всё, заполучив контрольный пакет и доступ к центральным серверам синдиката. Но так ли это?

Отец Агес ненавидел Идага. И если бы не закон, Шебад никогда бы не завещал ему большую часть состояния.

— Налиро, — голос Агес прозвучал тихо, но с новой, твёрдой интонацией. — А давай еще до кучи пороемся в самой «Корпорации Шебад». Во всех её подразделениях. В архивах, которые оцифрованы. В черновиках контрактов, в протоколах испытаний, в личной переписке отца с его доверенными инженерами. Особенно за последние... пять лет до его смерти.

Налиро перестал жевать, уставившись на неё с интересом.

— Ты думаешь, он что-то спрятал?

— Да. Как всегда. Он мог создать дочернюю компанию под вывеской нейтрального анклава. Перевести права на ключевой патент в трастовый фонд с условиями, о которых никто не знает. Заложить активы под фиктивные долги, которые аннулируются при наступлении определённых событий. — Она говорила быстро, её серые глаза горели холодным, аналитическим огнём. — Отец ненавидел быть в зависимом положении. И он прекрасно знал Идага. Знал, что рано или поздно тот попытается всё захватить. Он не мог просто оставить меня и мать беззащитными, уповая только на волю в завещании и чип жизни. Должен быть план «Б». И, возможно, «В», и «Г».

Киара присвистнула, отставив тарелку.

— То есть, ты считаешь, что дядюшка-слизняк, празднуя победу, на самом деле держит в руках только красивую обёртку? А конфетка лежит где-то ещё?

— Именно, — Агес улыбнулась, и в этой улыбке было что-то от Шебада. — И он зол, потому что что-то знает.

Тали задумчиво погладила Облачко.

— Значит, если мы найдём это "что-то", то сможем защититься?

— Сначала нужно это найти, — сказал Налиро, уже мысленно прокручивая в голове возможные точки входа в корпоративные сети. — Их защита... это не гаваардские госархивы. Это коммерческая тайна уровня «мilitary». Но... — он хищно ухмыльнулся, — если там есть что-то, что не попало в централизованные дата-центры, что осталось на изолированных серверах в Карведеле или даже в офшорных ячейках... это будет лазейка. Нужно искать забытый бэкдор. Возможно, оставленный самим Шебадом.

— Ищи, — Агес встала из-за стола, её фигура была напряжена, как пружина. — Ищи всё, что связано с доверительными фондами, условными депозитами, закладными с особыми условиями. Ищи переписку отца с юристами из нейтральных миров. С Гароном, его поверенным, но и с другими, о которых мы, может, не знаем. Отец не любил хранить все яйца в одной корзине. И тем более — не доверял бы всю корзину одному человеку.

В этот момент дверь модуля со скрипом отъехала, и в проёме, заляпанный дорожной пылью, появился Нами. Он сбросил с плеч дорожный плащ и оглядел компанию — сосредоточенного Налиро, суровую Киару, встревоженную Тали и свою невесту у окна.

— Ну что, — произнёс он, и в его усталом голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Пока я слушал, как старейшины три часа спорят о цене на кристаллы для «Вуали», тут, я вижу, кипела жизнь поживее. Кто-нибудь объяснит, чем это таким божественным пахне? И почему у моей невесты лицо, как будто кто-то умер?

Агес встрепенулась. Встретившись с его фиолетовым, всё понимающим взглядом, она почувствовала, как последние остатки страха тают. Она улыбнулась, горько и нежно.

— Садись, — сказала она. — Расскажем всё по порядку.