Они неслись по дрожащим тоннелям, вниз, в сектор, соседний с тем, где находился центральный компьютер, управлявший системами жизнеобеспечения. Ветер свистел в ушах, заставляя слезиться глаза. Агес инстинктивно прижалась к спине Нами, чувствуя под ладонями напряжение каждой мышцы. Он был как натянутая тетива, готовая выпустить смертоносную стрелу. И все молчал. Это молчание было оглушительнее любой сирены.

Позади, едва поспевая, летела вторая платформа с тремя ордельцами в черных, облегающих гидрокостюмах. Водолазы. На их поясах висели аварийные инструменты и мощные подводные фонари. Им предстояло спуститься в ледяную, затопленную мглу нижних ярусов, найти аварийные клапаны и вручную, рискуя жизнью, перекрыть поток и активировать систему экстренного водоотвода.

Вербет сказал, что может получится. Она помнила взгляд нах Илларина, когда друг его сына, запинаясь, рассказывал, как отключить систему. И почему то ручник тоже оказался на нижних ярусах. Снова недоработка.

Перед глазами снова стояла картина, где Вербет почти запрыгнул на платформу, но его сбил Нами. Скинул на землю, точно куклу. И лишь его сильная рука схватила ее за локоть, резко и без церемоний. Он втащил ее на свою антигравитационную платформу, уже заряженную и вибрирующую от нетерпения. Агес едва успела вцепиться пальцами в складки его куртки, как платформа рванула с места, оставив за спиной группу старейшин и бледного, как смерть, Вербета.

Платформа Нами резко затормозила на просторной площадке, уже заполнявшейся мутной, хлеставшей из вентиляционных решеток водой. Впереди зиял вход в машинный зал. Оттуда доносился нарастающий гул — рев миллионов тонн воды, готовых ворваться в город.

Нами спрыгнул с платформы, его сапоги с хлюпающим звуком погрузились в ледяную воду по щиколотку. Он обернулся, и его взгляд, наконец, упал на Агес. Все тот же лед, все та же непроницаемая стена.

— Жди здесь, — бросил он, поворачиваясь к водолазам, которые уже выстраивались у края затопленного шахтного лифта.

Один из них, старший, с сединой на висках, мрачно кивнул в сторону Агес.

— Нах Илдарин, Вербет уже на вспомогательном пульте. Он знает систему лучше. Может, ему…

— Нет, — отрезал Нами, даже не глядя на водолаза. Его фиолетовые глаза были прикованы к темной воде, поглотившей шахту. — Инженер Арнев сделает все, что нужно. Молча.

Агес поджала губы. Она снова была инструментом. Тихим, послушным инструментом, который не станет оспаривать его решений в критический момент. В отличие от Вербета, чья уверенность уже обернулась катастрофой. В отличие от любого другого ордельца, привыкшего к спорам.

Горький комок подкатил к горлу. Она спасла их, и в награду получила вот это — холодную, функциональную полезность.

Водолаз что-то пробормотал себе под нос, но не стал возражать. Он лишь кивнул своим людям, и один за другим они исчезли в черной воде, оставив за собой лишь расходящиеся круги и пузыри воздуха.

Нами подошел к запасному терминалу у стены, его пальцы замерли над голографической клавиатурой. Он не смотрел на Агес, но чувствовал ее взгляд.

— Данные, — его голос был жестким, лишенным всяких интонаций. — Твоя симуляция. Покажи точки максимального давления. Где следующий разрыв?

Агес заставила ноги двигаться, подошла к терминалу, отстраняя собственную боль. Сейчас это не имело значения.

Она вызвала из памяти «Хранителя» архивные файлы, ее пальцы, дрожащие от холода и напряжения, вывели на экран схему. Она показала на два узла, отмеченные на симуляции алым.

— Здесь и здесь. Коллектор «Дельта-7» мы видели. Следующий — «Дельта-9», на ярус ниже. А потом… — она сглотнула, — главный стояк. Если он лопнет…

— Городу конец, — закончил он за нее, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме льда. — Водолазы идут к «Дельта-9». Доберутся — пошлют сигнал. Мы должны будем вручную дать команду на отсечку и перенаправить поток через аварийные магистрали. Справишься?

Он наконец посмотрел на нее. Прямо. И в глубине этих фиолетовых омутов она увидела знакомую ей по пустыне безжалостную решимость. Решимость сделать то, что должно быть сделано. Ценой чего угодно.

Агес выпрямила спину, стиснула зубы и кивнула.

— Справлюсь.

Больше не было ни дружбы, ни обид, ни тихих вечеров. Была только вода, наступающая из темноты, хрупкий терминал, связывающий их с людьми под водой. И тишина между ними, густая и звонкая, как натянутая струна, готовая лопнуть от первого же слова.

Нами стоял у терминала, неподвижный, как скала, его профиль был резок и бледен в мерцающем свете аварийных прожекторов. Взгляд его был прикован к голографическому экрану, где три зеленые точки — сигналы водолазов — медленно продвигались через лабиринт затопленных тоннелей.

Агес, стоя по пояс в ледяной воде, чувствовала, как дрожь пробирается все глубже, несмотря на усилия сдержать ее. Она сжимала край терминала, впиваясь в него побелевшими пальцами. Вербет, находящийся где-то на удаленном пульте, был лишь голосом в их общем канале связи — напряженным и лишенным прежней самоуверенности.

— Подходим к шлюзу «Дельта-9, — донесся хриплый голос старшего водолаза, заглушаемый шипением дыхательного аппарата. — Видим повреждение. Трещина по шву. Большая, чем в «Семерке». Давление запредельное.

Нами не шевельнулся. Его пальцы зависли над клавиатурой. — Готовьтесь к отсечке. Арнев, — его голос был ровным и холодным, как сталь, — подтвердите целостность аварийной магистрали «Омега-2».

Агес, заставив онемевшие от холода пальцы повиноваться, вызвала на свой экран схему. Данные «Хранителя» плыли, искаженные помехами, но ключевые показатели были видны. — Магистраль «Омега-2» чиста. Готова к приему потока, — отрапортовала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Вербет, — Нами переключил канал. — Переключай резервные насосы на контур «Омега». Жди моей команды.

— Понял, — коротко отозвался Вербет. В его голосе слышалось лишь сосредоточенное напряжение — ни тени прежнего высокомерия.

— Водолазы, — снова голос Нами, безжалостный и точный. — Вижу ваше положение. В пяти метрах перед вами — аварийный клапан «9-Альфа». Вам нужно его закрыть. Вручную. Шестерни заклинило от давления.

— Поняли, — последовал ответ. — Пробуем.

На экране зеленые точки замерли, затем одна из них начала мелко вибрировать — водолаз взялся за маховик. Прошли томительные секунды. Агес чувствовала, как вода поднимается выше, цепляясь ледяными языками за ее грудь. Она смотрела на спину Нами, на его сцепленные за спиной руки. Он был единственной точкой опоры в этом рушащемся мире.

— Не идет! — донесся отчаянный возглас. — Не хватает усилия! Рычаг сорвался!

— Второй, на подхват! — скомандовал старший. — Вместе!

Две зеленые точки слились в одну. На экране датчики давления у «Дельта-9» замигали алым, предупреждая о критическом состоянии.

— Нами, — тихо сказала Агес, глядя на данные. — Стенка коллектора не выдержит. Еще минута — и его разорвет.

Он не обернулся. Его плечи напряглись еще сильнее.

— Водолазы, отходите. Отходите сейчас же! — его голос впервые за вечер прорвался, в нем зазвенела сталь, отточенная в пустыне. — Арнев, Вербет! Готовьтесь к принудительной отсечке по протоколу «Крепость». Я беру управление на себя.

— Но люди! — вырвалось у Агес. — Они не успеют отойти!

— Они успеют, — отрезал он, и в его тоне не было места для споров. Его пальцы уже летали по интерфейсу, вызывая сложные последовательности команд. — Вербет, подтверди готовность насосов!

— Насосы готовы! — тут же откликнулся Вербет.

— Арнев, вводи код доступа: «Тень Скалы, 7-9-0-Омега».

Агес, не раздумывая, повторила голосовую команду. Ее «Хранитель» пискнул, подтверждая авторизацию.

— Код принят, — сказала она, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Они играли с огнем. Принудительная отсечка могла создать гидроудар, который добил бы и без того поврежденную систему.

— Водолазы, — Нами снова в эфире, его голос был спокоен, как поверхность озера перед бурей. — Отход. Немедленно. На счет три. Я активирую «Крепость».

На экране зеленые точки рванулись прочь от клапана.

— Раз!

Вода хлынула из вентиляционной решетки над головой Агес, окатив ее с ног до головы ледяным душем. Она застонала, едва удерживаясь на ногах.

— Два!

Датчики у «Дельта-9» залились сплошным красным светом. Треск ломающегося металла донесся из глубин шахты, заглушая вой сирены.

— Три!

Палец Нами ударил по виртуальной клавише. В тот же миг весь комплекс содрогнулся. Глухой, мощный удар, словно где-то в сердце города взорвалась бомба, отозвался в костях. Свет аварийных прожекторов мигнул и погас, на секунду погрузив все в кромешную тьму. Когда он вернулся, было видно, как уровень воды на их площадке резко, почти на глазах, понизился на несколько сантиметров. Поток был перенаправлен.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь затухающим гулом и шипением пара, прозвучал хриплый, полный облегчения голос старшего водолаза:

— Отсечка прошла. Поток остановлен. Мы... мы целы.

Агес прислонилась к холодной стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Ледяная вода стекала с ее волос по лицу, смешиваясь с горячими, предательскими слезами. Они сделали это. Они остановили воду.

Лишь шипение пара из поврежденных магистралей и прерывистое дыхание водолазов, выбирающихся на площадку, нарушали звенящую тишину. Свет аварийных прожекторов, мерцая, выхватывал из полумрака бледные, напряженные лица.

Взгляд Нами был прикован к схемам, где алое свечение сменилось на тревожный, но стабильный желтый. Его пальцы, белые от напряжения, медленно разжались.

— Вербет, — его голос, хриплый от усталости и сдерживаемых эмоций, прозвучал в общем канале. — Доклад. Стабильность контура «Омега».

— Давление выравнивается, — тут же, почти машинально, отозвался Вербет. — Насосы держат. Перегрузки не зафиксированы. Но... — он запнулся, — «Омега» не рассчитана на такие объемы. Долго не протянет.

— Знаю, — коротко бросил Нами. Он наконец оторвал взгляд от экрана и обвел глазами площадку. Его взгляд скользнул по Агес, промокшей, дрожащей, но стоящей на ногах, по водолазам, выбирающимся из черной воды, по старейшинам, которые, судя по голосам в канале, уже спешили к ним. — Арнев.

Агес вздрогнула, встретившись с его фиолетовыми глазами.

— Твоя симуляция, — произнес он, и слова его, тихие и четкие, резали тишину. — Покажи все узлы, которые не выдержат перенаправления потока. Все, без исключения.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее пальцы, почти не чувствуя холода, заскользили по интерфейсу. Она вызвала главную схему, отметила на ней алым несколько точек — не только в гидравлике, но и в системах вентиляции, энергоснабжения, которые могли пострадать от возросшей нагрузки.

— Здесь, здесь и... здесь, — ее голос звучал сипло. — Основная нагрузка ляжет на старые магистрали в секторе «Бета». Они не ремонтировались с прошлого цикла. И... — она сделала глубокий вдох, — система фильтрации на «Омеге». Она не справится с таким объемом загрязненной воды. Через несколько часов начнется засоление и коррозия.

Нами смотрел на багровеющую карту, и его лицо стало еще суровее. Он видел то, что видела она, — ахиллесову пяту спасенного города. Временное решение, рожденное отчаянием, порождало новые, не менее смертоносные угрозы.

— Значит, латать дыры будем на ходу, — сквозь зубы процедил он, больше для себя, чем для нее. — Водолазы, — он повернулся к группе, отряхивающейся от ледяной воды. — Отдых — пятнадцать минут. Потом — по новым координатам. Будем ставить временные бандажи на магистрали «Беты». Арнев, подготовь для них схемы с указанием точек максимального риска.

— Понял, — старший водолаз мрачно кивнул, снимая шлем. Его лицо было испещрено усталостью.

— Вербет, — Нами снова в эфире. — Мобилизуй всех свободных инженеров, кого можешь найти. Создай группы по мониторингу каждого из этих узлов. Малейшее отклонение — немедленный доклад.

— Уже делаю, — последовал ответ. В голосе Вербета не было ни прежней надменности, ни растерянности. Была лишь сосредоточенная, почти автоматическая работа.

В этот момент на площадку в сопровождении стражи влетел на платформе Савентин. Его взгляд скользнул по залитой водой площадке, по изможденным лицам, на секунду задержался на Агес, а затем устремился на Нами.

— Отчет, — произнес вождь, не требуя лишних слов.

— Поток остановлен. Основная угроза локализована, — голос Нами был ровным, но в нем слышалась усталость. — Но система работает на износ. Временное решение создало новые точки отказа. — Он кивком указал на голограмму, которую изучала Агес. — Вот карта.

Савентин подъехал ближе, его проницательные глаза скользили по алым меткам. Он молчал почти минуту, и напряжение на площадке снова достигло пика.

— Сколько у нас есть времени? — наконец спросил он, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно.

Агес почувствовала, как взгляд Нами снова тяжелеет на ней. Он ждал ее ответа.

— Часы, — тихо, но четко сказала она, заставляя себя встретиться взглядом с вождем. — Возможно, сутки. Если нагрузка не возрастет. Но система фильтрации... она выйдет из строя первой. Через шесть-восемь часов вода станет непригодной для использования, а коррозия начнет разъедать магистрали.

— Значит, у нас шесть часов, чтобы придумать, как починить фильтры, не отключая воду, — резюмировал Савентин. Его голос не выражал ни паники, ни упрека. Лишь холодную констатацию факта. — Нами, координируй. Вербет, обеспечь инженерную поддержку. — Он перевел взгляд на Агес. — Арнев. Ты остаешься здесь. Твои данные — единственное, что у нас есть. Не подведи.

Он развернулся и ушел так же стремительно, как и появился, оставив за собой шлейф безмолвного приказа.

Работа закипела с новой силой. Агес, забыв о дрожи и холоде, погрузилась в данные. Она строила новые, упрощенные модели, рассчитывала допустимые нагрузки, отмечала на карте для водолазов те участки, где можно было рискнуть установить дополнительные подпорки. Она была мозгом операции, тихим и беспристрастным, как того требовал от нее Нами.

Он же стал ее руками и волей. Его команды, отдаваемые тихим, хриплым голосом, не обсуждались. Он расставлял людей, направлял платформы с оборудованием, брал на себя ответственность за каждый рискованный шаг. И сквозь этот хаос Агес слышала, как он, сквозь зубы, бросил ей вопрос, от которого у нее сжалось сердце:

— С теми потоками, куда мы перенаправили... будут проблемы?

Она посмотрела на него. Он смотрел на схему, не поворачивая головы, его профиль был резок и бледен.

— Да, — ответила она честно, без прикрас. Ее долг перед ним, перед городом, заключался теперь только в правде. — Будут. Но теперь у нас есть время. Месяца два, чтобы модернизировать «Омегу». Чтобы усилить «Бету». Чтобы... все пересчитать заново.

Он кивнул, коротко и резко.

— Тогда используем его, — произнес он, и в его голосе впервые с момента их ссоры прозвучало нечто, отдаленно напоминающее прежнюю, знакомую ей решимость. — Каждую секунду.

И пока город заливал красный свет аварийных сирен, они работали. Молча. Плечом к плечу.

Четыре часа. Четыре бесконечных часа авральной, выматывающей работы, где каждая минута была на счету. Агес, прислонившись к холодной стене терминала, чувствовала, как веки наливаются свинцом, а пальцы затекли от постоянной работы с интерфейсом. Но на схемах, мерцающих перед ней, вместо лихорадочного алеющего свечения теперь преобладал ровный, стабильный зеленый цвет, изредка разбавленный желтыми предупреждениями.

Их отчаянный план сработал. Временные заплатки, установленные водолазами на магистралях «Беты», держались. Вербету и его команде удалось в рекордные сроки модернизировать и ввести в строй резервные фильтрующие модули, подключив их к контуру «Омега» по обходной схеме. Вода больше не несла в себе немедленной угрозы тотальной коррозии.

Нами, стоя в нескольких шагах, смотрел на итоговый отчет, выведенный на главный экран. Его поза, до этого напоминающая сжатую пружину, наконец немного расслабилась. Он провел рукой по лицу, смахивая невидимую пыль и усталость.

— Фильтрация стабилизировалась. Давление в норме, — его голос, сорванный и хриплый, прозвучал как приговор, но на этот раз — оправдательный. — Первый этап пройден. Теперь — вода в нижних ярусах, — констатировал он. — Пока мы латали дыры, отсеки 7-Гамма и 8-Альфа полностью затопило. Система дренажа не справляется. Ее нужно запустить вручную и усилить.

Агес кивнула, заставляя уставший мозг работать. Она вызвала схемы дренажной системы. Картина была неутешительной. Основные насосы были либо повреждены, либо обесточены. Автоматика молчала.

— Главный дренажный коллектор заблокирован обломками, — она показала на экране заваленный участок. — Аварийные помпы в шахтах № 4 и № 7 могут быть запущены дистанционно, но их мощности недостаточно. Нужно... — она запнулась, подбирая слова, — нужно физически очистить подступы к главному коллектору и подключить к нему мобильные насосы с верхних ярусов.

Нами выслушал, не перебивая. Его взгляд скользнул по группе водолазов, которые, перекусив и сменив баллоны, готовились к новому спуску. Они выглядела изможденными, но в их глазах горела та же решимость — довести начатое до конца.

— Команда «Альфа», — бросил он старшему водолазу. — Задача — расчистить завал у главного коллектора. Команда «Бета» — сопровождает мобильные насосы и обеспечивает их подключение. Арнев координирует с поверхности, подает сигналы.

Никто не спорил. Не было ни препирательств, ни лишних вопросов. Механизм, отлаженный в горниле катастрофы, снова пришел в движение.

Агес снова погрузилась в данные, став глазами и ушами для людей, уходивших в ледяную мглу. Она следила за их продвижением по датчикам на шлемах, предупреждала о шатких конструкциях, рассчитывала оптимальные маршруты для прокладки шлангов. Ее голос, тихий и монотонный, звучал в наушниках водолазов, направляя и успокаивая.

Нами тем временем организовывал доставку тяжелого оборудования. С верхних ярусов одна за другой спускались антигравитационные платформы, груженные мощными мобильными насосами, бурами и резаками. Он руководил этой логистической паутиной с холодной эффективностью, его команды были кратки и точны.

Спустя час напряженной работы в наушниках Агес раздался хриплый, но довольный возглас старшего водолаза:

— Проход к коллектору свободен! Завал расчищен! Подключаем шланги!

Агес тут же передала данные Нами. Тот, не теряя ни секунды, отдал приказ на запуск. Где-то внизу, в затопленных тоннелях, с глубоким, натужным гулом заработали мобильные насосы. На экране Агес поплыли цифры — уровень воды в секторе 7-Гамма начал медленно, но неуклонно снижаться.

Еще два часа ушло на отладку системы, на подключение дополнительных насосов, на контроль за давлением. Агес и Нами работали в полном молчании, их взаимодействие стало почти телепатическим. Он видел проблему — она уже искала решение в данных. Она обнаруживала новый риск — он уже отдавал команду на его устранение.

И когда на экране наконец загорелась зеленая надпись «Дренаж активен. Уровень воды нормализуется», в машинном зале воцарилась не тишина, а своего рода оглушительное облегчение.

Водолазы один за другим поднимались на площадку, снимая шлемы с лицами, исчерченными усталостью, но светящимися от победы. Инженеры Вербета, сидевшие на удаленных терминалах, разразились сдержанными, но радостными возгласами.

Агес, прислонившись к прохладной стене терминала, смотрела, как водолазы помогают друг другу снять тяжелое снаряжение, как инженеры обмениваются усталыми, но облегченными улыбками. Она чувствовала себя выжатой и опустошенной. Схемы и цифры, что теперь мигали на экранах, подтверждали стабильность.

«Хранитель, — произнес Нами, и его голос был низким, почти шепотом, но он резанул слух своей неестественной сдержанностью. — Итоговый отчет. Потери.»

Агес замерла, не в силах пошевелиться. Она видела, как его спина, до этого прямая и напряженная, слегка ссутулилась.

Голос «Хранителя» прозвучал в ее сознании так же отчетливо, как и, должно быть — бесстрастный, лишенный всякой эмпатии.

«Подтверждаю получение данных с полевых сенсоров и медицинских отчетов. В результате инцидента зафиксированы безвозвратные потери: восемнадцать человек. Санитарные потери: сорок два человека, из них трое в состоянии критической тяжести. Протокол…»

Агес не слышала продолжения. Восемнадцать жизней. Они успели спасти город, но не смогли спасти всех.

Она увидела, как Нами, стоявший до этого неподвижно, будто вкопанный, медленно, с нечеловеческим усилием, уперся ладонями в край ближайшего терминала. Его костяшки побелели от напряжения. Голова его низко опустилась, и в этом жесте было столько отчаяния и тяжести, что у Агес перехватило дыхание. Он, железный командор, бесстрастный лидер в час кризиса, теперь был просто молодым человеком, на чьи плечи легла тяжесть чужих смертей.

Бездумно, повинуясь порыву, она сделала шаг вперед. Потом еще один. Ее пальцы, холодные и дрожащие, легли на его плечо.

— Нами… — прошептала она, не зная, что сказать. Какие слова могли утешить в этот момент?

Он вздрогнул от прикосновения, как от удара током. И затем — все произошло так быстро, что она не успела ни осмыслить, ни испугаться.

Он резко развернулся и прежде чем она успела отшатнуться, его руки обвили ее, сильные и властные, прижали к себе так крепко, что у нее на мгновение перехватило дыхание. Она оказалась заперта в его объятиях, ее лицо уткнулось в жесткую ткань его куртки.

Она застыла в шоке, сердце бешено заколотилось где-то в горле. Это не было похоже на него. Это была не осторожная нежность, а отчаянная, почти животная потребность в опоре, в подтверждении того, что он не один, что кто-то есть рядом.

Ее руки, сначала безвольно висевшие вдоль тела, медленно поднялись и обвили его спину. Она прижалась к нему в ответ, чувствуя, как бьется его сердце — так же часто и бешено, как ее собственное. Она держала его так же крепко, как он ее, отдавая ему то немногое, что могла — свое молчаливое присутствие, свою долю этой тяжести.

И тогда он оторвался от нее лишь настолько, чтобы встретиться с ее взглядом. Его дыхание было горячим и прерывистым. В его глазах бушевала буря — боль, горечь, облегчение и что-то еще, темное и незнакомое, что заставило ее кровь застыть.

— Агес… — прохрипел он, и больше не было ни слов, ни мыслей.

Он наклонился. И поцеловал.

Агес ответила ему, чисто механически, пока мозг лихорадочно пытался осмыслить происходящее. Все смешалось в клубок противоречий. Всего час назад он смотрел на нее как на постороннюю. А теперь… теперь он целовал ее.

И сквозь оглушительный гул в ушах и бешеный стук сердца в висках в голове прорвалась мысль: «Но он же… он же не хотел со мной больше говорить. Из-за Вербета».

А следом последовала вторая: «А ты у него вообще спросила? Или сама придумала?».

И тут же, как щелчок, пришла и третья мысль, еще более нелепая и ранящая в этой ситуации: «Но мы же друзья. А друзья… друзья так не целуются».

Он почувствовал ее скованность, ее внезапное отдаление, и его объятия ослабли. Он оторвался от ее губ, но не отпустил ее. Его дыхание по-прежнему было тяжелым, а фиолетовые глаза смотрели на нее с немым вопросом.

— В чем дело? — спросил он, так и не дождавшись от нее комментария.

Агес не смогла выдержать его взгляд. Она опустила глаза, чувствуя, как по щекам ползут предательски горячие слезы. Слезы усталости, напряжения, непонятной обиды и этой дурацкой, неразрешимой путаницы в ее сердце.

— Нами… — ее голос прозвучал сипло и срывающе. — Ты… ты же не хотел меня видеть.

Он замер, и она почувствовала, как напряглись мышцы его спины под ее ладонями.

— После того, как я принесла тебе симуляцию. Ты просто ушел. И не приходил. Я думала… я думала, ты меня ненавидишь.

Он медленно выдохнул, и в этом выдохе было столько усталости, что, казалось, он выдыхает всю тяжесть прошедших дней.

— Я не ненавидел, — его голос был низким и надтреснутым. — Я… мне нужно было думать. Принять решение. Вербет. Он друг. Видеть, как рушится все, над чем он работал... Но как нах я не мог проигнорировать то, что ты нашла... Я не хотел на тебе сорваться. Проще было отстраниться.

— Ясно. — тихо пробормотала Агес, так и не поднимая глаз.

Он покачал головой, и его пальцы легонько сжали ее плечи, заставляя ее наконец поднять на него взгляд.

— Нет, не ясно, — его голос стал тверже. — Я все знаю, Агес.

— Что знаешь? — Агес замерла, не понимая.

— Ту ночь. Когда я заснул у тебя на полу. Ты подумала, что я сплю, и прошептала... — он сделал паузу, и в его глазах мелькнула тень той самой усталой нежности, что была в них только что. — Ты сказала, что любишь меня.

— И... — она сглотнула. — Ты промолчал? Боже, почему ты не сказал? Как стыдно!

— Я не знал, что делать, — признался он, и на его скулах выступил легкий румянец. Для Нами, всегда такого уверенного, это было поразительно. — С орделками все просто. «Ты мне нравишься, я тебе нравлюсь» — сказал, обнял, все понятно. А с тобой... — он усмехнулся, коротко и беззвучно. — С тобой я боялся спугнуть. Ты же вся изнутри застегнута на все пуговицы. Так что это был тот еще вопрос!

Он произнес это последнее слово с такой знакомой, хищной уверенностью, что сердце Агес екнуло. Это был тот самый Нами, который тащил ее доить карамельников.

— Вопрос? — переспросила она, все еще не в силах собраться с мыслями.

— Да. Что мне делать с гаваардкой, в которую я влюбился, но которая, кажется, решила, что я ее ненавижу? — он смотрел на нее, и в его взгляде теперь читался вызов, смешанный с надеждой. — Как до нее достучаться? Может, вот так?

И он снова поцеловал ее. Уже не так отчаянно, а медленнее, нежнее, давая ей время осознать, привыкнуть. Агес отозвалась на его поцелуй смущённо и неуверенно, словно боясь, что это мираж, который вот-вот исчезнет. Её пальцы вцепились в складки его куртки, а сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже сквозь гул систем. Она ответила ему — робко, но ответила.

Их прервал громкий, нарочито театральный кашель. Агес резко отпрянула, как ошпаренная, и спрятала пылающее лицо в его плече, чувствуя, как жар разливается по щекам. Нами не отпустил её, лишь слегка ослабил объятия и обернулся к источнику звука.

У входа стоял старший водолаз, снимая шлем. Его усталое лицо озаряла ехидная, но добрая ухмылка.

— Нах Илдарин, — произнёс он, подчёркнуто вежливо. — Система стабилизирована. Команды докладывают о завершении работ. С вашего разрешения, люди могут идти отдыхать?

Нами фыркнул, коротко и почти беззвучно. Его рука легонько сжала плечо Агес.

— Могут. Все свободны. Хорошая работа.

Водолаз кивнул, бросив последний понимающий взгляд, и удалился, оставив их одних в мерцающем свете аварийных прожекторов.

Когда его шаги затихли, Нами снова наклонился к самому уху Агес, его голос прозвучал тихо и на удивление мягко:

— Тебе тоже нужно отдохнуть. Ты на ногах не стоишь.

Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова, всё ещё чувствуя жар на своих щеках.

— Я приеду к тебе, — пообещал он. — Как только разберусь со всем и доложу Совету. Мы... нам нужно поговорить.

Агес снова кивнула, на этот раз чуть увереннее. Он медленно отпустил её, и она, не поднимая глаз, сделала шаг назад, потом другой, ощущая под ногами неуверенную дрожь. Прежде чем развернуться и уйти, она всё же рискнула бросить на него последний взгляд. Он стоял на том же месте, следя за ней, и в его фиолетовых глазах, уставших и серьёзных, горел твёрдый, ясный свет, от которого по всему её телу разливалось долгожданное, трепетное тепло.