Выходной в Орделе был понятием растяжимым. Для Агес он означал не безделье, а смену вида деятельности — с пайки плат на «Ржавый Винт» или, как сегодня, на чтение вслух для Тали, возившейся со своим глитером на открытой взлетной полосе на краю каньона.

Солнце палило немилосердно, но сухой, подвижный ветер делал жару сносной. Агес сидела на теплом камне, прислонившись спиной к неподвижному крылу угловатого аппарата, и с чувством читала с голографического монитора, стараясь перекрыть шум ветра и звон инструментов.

— «...и тогда могучий Гром-Скала, — декламировала она, стараясь придать гортанным именам хоть какую-то плавность, — сорвал с хрупкой эльфийки-мага ее одеяния, сотканные из лунного света...» — Агес сбилась, покраснела и пробормотала: — Тали, я не могу. Это же... неприлично.

Из глубины открытого технического отсека донесся возмущенный возглас:

— Не останавливайся на самом интересном! Это классика! Читай, технарь, это же лучше, чем слушать, как я ругаюсь с этой упрямой шестеренкой!

Агес вздохнула и, преодолевая смущение, продолжила, пропуская самые откровенные пассажи: — «...и прижал ее к своей груди, покрытой боевыми шрамами... Он чувствовал, как бьется ее сердце, маленькое и испуганное, как птичка...»

— О-о-ох, — с чувством протянула Тали, и из отсека послышался довольный звук закручиваемой гайки. — Вот это страсть!

— Тали! — Агес снова замолчала, с укором глядя на темный провал отсека. — Где ты это вообще раздобыла? Это же... это варварство какое-то. И стиль... очень своеобразный.

— Варварство? — Тали высунула из отсека растрепанную рыжую голову, ее лицо было размазано машинным маслом, а глаза весело блестели. — Пфу! Да это же наше литературное наследие! Этой книге, — она ткнула ключом в сторону монитора, — больше восьмисот лет. Как минимум!

Агес скептически подняла бровь, глядя на буйный текст.

— Восемьсот лет назад наши предки писали... про орков и эльфиек?

— Ага! — Тали снова нырнула к двигателю, ее голос стал приглушенным, но не менее восторженным. — Нашла в общем архиве, в разделе «Древняя фантастика». Написал наш далекий предок, еще когда мы по разным планетам даже не толклись. Интересно же — узнать, чем раньше головы забивали! Забавно!

Агес покачала головой, но уголки ее губ дрогнули. Было что-то трогательное и по-своему забавное в этом буйном вымысле, этом побеге от реальности, придуманном так давно.

— Ну, и чем там у них все закончилось? — спросила она, прокручивая страницу. — Гром-Скала и эта... эльфийка Лираэль. Дальше-то что?

— А ты читай, читай! — прокричала Тали, и следом раздался довольный возглас и характерный щелчок. — Ага, вот ты где, проказница! Так-то лучше. И не заставляй меня снова разбирать весь узел!

Она выползла из отсека, вытирая руки о уже безнадежные штаны, и довольно ухмыльнулась Агес.

— Ну что, технарь, хватит на сегодня романтики? Готова к полевым испытаниям? Я тут кое-что подшаманила с системой стабилизации, должно теперь меньше трясти на виражах. Проверим?

Агес взглянула на глитер, потом на сияющее, перемазанное лицо подруги, а затем — на экран с невероятной историей из глубины веков. Этот мир никогда не переставал ее удивлять. От восьмисотлетних фантазий, которые она читала вслух под аккомпанемент гаечных ключей, до модифицированных двигателей, готовых ринуться в небо, — все было частью одной большой, живой, непредсказуемой картины под названием Ордел.

Она отложила монитор и поднялась, сметая с брюк песок.

— Готова. Только, пожалуйста, — она сделала серьезное лицо, — без петель Нестерова.

Тали рассмеялась, ее смех понесло ветром над каньоном.

— Обещаю! Только быстрая прокачка до третьей отметки и обратно! Садись, птаха, покажу, на что теперь способна эта красотка!

Платформа с мягким гухом оторвалась от земли, и знакомое чувство невесомости на мгновение вытеснило все мысли. Но это было ничто по сравнению с тем, что последовало дальше. Тали, ликующим воплем дав полную тягу, рванула глитер вперед, заставляя Агес вжаться в кресло.

Ветер свистел в щелях кабины, но тряски, действительно, почти не было. Улучшенная стабилизация работала безупречно. Они неслись над каньоном, и Агес, забыв о сдержанности, восторженно смеялась. Это была иная свобода, чем в ночных вылазках с Нами. Не та, украденная, тихая и сладкая, как «Слеза карамельника». Эта была громкой, стремительной, оглушительной. Яркие огни города под ними сливались в золотистые реки, «Песчаная Вуаль» мерцала по краям каньона гигантским миражем, а два солнце, показавшихся на горизонте одновременно, казались такими близкими, что их можно было задеть рукой.

— Ну как?! — проревела Тали, делая вираж так резко, что Агес на мгновение повисла на ремнях.

— Потрясающе! — крикнула она в ответ, и это была чистая правда.

Восторг был почти таким же острым и пьянящим, как и в те три последние вылазки с Нами. Мысль о них пронзила ее. О том, как они пробирались по залитым лунным светом солончакам, где кристаллы соли трещали под ногами, словно хрусталь. О том, как Нами научил ее читать по звездам не просто направление, а целые истории, которые ордельцы веками складывали в небесные узоры. О том, как они сидели на вершине одинокой скалы-свидетельницы, пили терпкий чай из колючего кустарника и он, глядя в темноту, рассказывал ей старые легенды о духах пустыни — не торопясь, без привычной ему насмешки.

Она молчала об этом. Хранила эти моменты при себе, как ту самую плитку «Слезы», спрятанную в ящике стола. Потому что знала — стоит ей обмолвиться хоть словом Тали, и та не отстанет, пока не выпытает каждую деталь. А эти вылазки, эта странная, молчаливая дружба с Нами, были слишком хрупкими, слишком личными, чтобы выносить их на свет громких разговоров и веселых подначек.

А еще она боялась признаться, даже самой себе, что ее тянуло к своему спасителю. А его поцелуи с Лианной разбивали ей сердце.

Тали, довольная, выполнила еще несколько виражей, а затем плавно развернула глитер обратно к взлетной полосе.

— Вот видишь! — сказала она, когда аппарат с мягким шипением коснулся земли. — Что я говорила? Ну и кто тут молодец? Я молодец!

Агес расстегнула ремни, все еще ощущая в теле легкую дрожь от скорости и высоты.

— Да, — согласилась она, и ее улыбка была немного отрешенной. — Ты молодец! Может стоит потом и повторить.

Но в глубине души она уже с нетерпением ждала не следующего полета с Тали, а того момента, когда в ее сознании снова прозвучит тот самый, ни на кого не похожий голос, говорящий всего одно слово: «Выходи». И она, не споря, выйдет.

Воодушевление от полета еще не успело остыть, когда Тали, выключив двигатель, обернулась к Агес. Ее обычно беззаботное лицо стало серьезным, а в глазах погасли озорные искорки.

— Слушай, птаха, — Тали тяжело вздохнула, проводя рукой по спутанным волосам. — Сначала я не хотела тебя расстраивать. Но, наверное, тебе стоит знать.

Агес насторожилась, веселье мгновенно улетучилось, сменившись холодной тяжестью в животе.

— Я вчера вечером... ну, ты знаешь, — Тали виновато повела плечом, — под чужим чипом лазила, новости извне смотрела. Из Гаваарда, Карведеля... И наткнулась на одну статью.

Она вызвала голографическое окно перед Агес. Там, на бездушном официальном языке, был изложен сухой текст. «Пропажа наследницы промышленного состояния Шебада». И ее имя. Агес. Рядом — ее голограмма, старая, еще с гаваардскими длинными волосами и пустым взглядом. А ниже — строка, от которой кровь застыла в жилах: «За достоверную информацию о местонахождении Агес, дочери Шебада, назначено вознаграждение. Конфиденциальность гарантируется».

Агес замерла, не в силах оторвать взгляд от мерцающих букв. Весь воздух будто выкачали из кабины. Идаг... он не объявил ее мертвой. Значит не смог. Значит, чип жизни, вживленный ей при рождении и изъятый уже здесь, в Орделе, успел показать, что она жива. И он не мог просто так присвоить ее долю, пока где-то в записях числилась живая наследница.

Значит, он искал ее. Не оставлял попыток. И предлагал за информацию «хорошее вознаграждение». Достаточно хорошее, чтобы кто-нибудь, будь то пилот-дальнобойщик, торговец или... кто угодно в Орделе, мог соблазниться.

— Он... ищет меня, — тихо прошептала она, и ее голос прозвучал чужим. — Он не отступился.

Тали смотрела на нее с нескрываемым беспокойством.

— Да, — коротко кивнула она. — Идаг не оставил это дело. И сумма там... приличная. Очень. — Она поймала испуганный взгляд Агес и резко мотнула головой. — Эй, не смотри так! Я никому не проболтаюсь, ты же знаешь. И Нами прибьет любого, кто посмотрит на тебя косо. Да и Совету совсем не выгодно тебя выдавать, ты теперь слишком много знаешь об Орделе. Но... тебе надо быть осторожнее. Вдруг кто-то из новых торговцев или гостей... может узнать тебя.

Агес кивнула, сжимая холодные пальцы. Ощущение безопасности, которое она с таким трудом начала ощущать в Орделе, дало трещину. Стены каньона, «Песчаная Вуаль» — все это вдруг показалось хрупким и ненадежным укрытием. Тень Идага, длинная и безжалостная, дотянулась и сюда.

— Спасибо, что предупредила, — наконец выдохнула Агес, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Всё будет в порядке, — попыталась ободрить её Тали, но в её голосе слышалась та же неуверенность.

Вернувшись в свою комнату, Агес не находила себе места. Она машинально взяла с полки недоеденную плитку «Слезы карамельника», но сегодня её вкус не приносил утешения.

Три дня прошли в тяжёлом, тревожном ожидании. Нами исчез. Сначала она не придала этому значения — у наследника всегда много дел. Но «Хранитель» на запрос о его местоположении выдавал сухое «Вне зоны доступа». Беспокойство за него смешивалось с её собственным страхом.

На четвертый день, когда она пыталась сосредоточиться на ремонте блока питания, её чип мягко пропищал.

— Агес, вас ожидает Савентин, нах Илдарин. Ярус Совета, зал приёмов. Полугодовая проверка вашего испытательного срока.

Ледяная волна прокатилась по спине. Сейчас? Она знала, что на этой недели скорее всего ей придется встретиться с вождем Ордела, но только сейчас поняла, что совсем к этому не готова. За свою работу она не переживала. Ее рейтинг рос быстрее, чем все могли предположить. Но девушка задавалась вопросом — знает ли отец Нами о ее дружбе с его сыном или нет.

Зал приёмов оказался не таким, каким она его представляла. Никакой помпезности, никаких холодных, сияющих поверхностей. Просторное помещение с шероховатыми стенами из тёплого песчаника, испещрёнными теми самыми золотистыми прожилками. Воздух пах сухими травами и старой кожей. В центре стоял массивный стол из тёмного, почти чёрного дерева, за которым сидел Савентин, нах Илдарин.

Он был похож на Нами — те же резкие, угловатые черты, тот же пронзительный фиолетовый взгляд, хоть и прикрытый веком. Он был старше и мудрее. Но в его осанке, в спокойной уверенности, с которой он занимал пространство, чувствовалась несокрушимая мощь, фундамент, на котором держался весь Ордел. Рядом с ним, по обе стороны стола, сидели несколько старейшин Совета — лица строгие, испещрённые морщинами, глаза-сканеры.

Агес замерла у входа, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она сделала неуверенный шаг вперёд, стараясь дышать ровно.

— Подойдите ближе, младший инженер Арнев, — голос Савентина был низким и на удивление мягким, без малейшей суровости. Он не был похож на голос вождя. Скорее, на голос старшего родственника.

Агес послушно подошла и остановилась перед столом, борясь с порывом опустить взгляд. Его фиолетовые глаза изучали её без осуждения, но с пристальным вниманием.

— Полгода, — произнёс он, откидываясь на спинку своего кресла. Его пальцы медленно постукивали по твёрдой поверхности стола. — «Хранитель» предоставил нам отчёт. И данные твоего рейтинга.

Один из старейшин, женщина с седыми волосами, заплетёнными в тугой узел, кивнула, её тонкие губы сложились в едва заметную черту, которую Агес не рискнула бы назвать улыбкой.

— Рост стабильный и впечатляющий, — произнесла старейшина. — Особенно для того, кто пришёл к нам с нуля. Ты освоила базовые модули быстрее, чем многие наши дети. И твоя работа в мастерских... — Она обменялась взглядом с Савентином. — Кинер Традс дал лестную характеристику. Говорит, руки золотые, а голова работает быстрее диагностического сканера.

В груди у Агес что-то ёкнуло — тёплый, робкий лучик гордости. Она кивнула, не зная, что сказать.

— Знаю, что ты также звязываешь дружеские контакты, — продолжил Савентин, и в его голосе прозвучала та самая, почти отеческая нота. — Да и в мастерской, судя по всему, к тебе привыкли. Это хорошо. Одинокий человек в Орделе — это больной человек. Мы держимся друг за друга.

Агес снова кивнула, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Эти простые слова значили для неё больше, чем все официальные похвалы.

— Ты сильная девочка, — Савентин покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. — Пережить то, что пережила ты... Не сломаться. Найти в себе силы начать всё с чистого листа здесь, в мире, который так не похож на твой... Это требует характера.

Он помолчал, давая ей прочувствовать его слова. Воздух в зале казался густым и тяжёлым.

— Но есть проблема, — его голос потерял часть своей мягкости, стал деловым и точным.

Сердце Агес упало. Она знала, о чём сейчас пойдёт речь.

— Твой дядя, — произнёс Савентин, выговаривая слово «дядя» с лёгким, но явным презрением.

Старейшина с седыми волосами склонилась к голографическому интерфейсу, встроенному в стол. В воздухе вспыхнула знакомая Агес новостная сводка с её изображением и текстом о вознаграждении.

— Он ищет тебя, — констатировал Савентин. — Ищет активно. И цена за информацию о тебе растёт. Это создаёт нам... неудобства.

Другой старейшина, мужчина с лицом, покрытым шрамами, хрипло прокашлялся.

— Любой корабль, любой торговец, любой наёмник, пролетающий мимо и увидевший это объявление, — потенциальная угроза, — его голос звучал как скрежет камней. — «Песчаная Вуаль» надёжна, но ничто не совершенно. Рано или поздно слух может просочиться. И тогда к нашему порогу могут постучаться те, от кого мы веками прятались.

— Мы не собираемся тебя выдавать, — Савентин посмотрел на Агес прямо, его взгляд был твёрдым и честным. — Ты стала своей для многих. Выдавать своих — не в наших правилах.

Облегчение, хлынувшее на Агес, было таким сильным, что у неё потемнело в глазах.

— Но, — он поднял палец, и облегчение тут же сменилось новой тревогой, — тебе придётся быть ещё осторожнее. Избегать появления на внешних ярусах, когда там находятся чужаки. Не делиться лишними деталями о своём прошлом даже с теми, кому ты, казалось бы, доверяешь. Идаг теперь достаточно могущественный промышленник, с его деньгами может многое, а жажда наживы способна ослепить кого угодно.

— Я понимаю, — тихо, но чётко сказала Агес. — Я буду осторожна.

Савентин изучающе посмотрел на неё ещё несколько секунд, а затем медленно кивнул.

— Хорошо. Продолжай в том же духе. Работай, учись, заводи друзей. — Он снова откинулся на спинку кресла, и его поза стала чуть более расслабленной. — До встречи через полгода. Надеюсь, окончательное решение Совета будет о присвоении тебе гражданства Ордела.

Агес поклонилась, стараясь сделать это в ордельской манере — неглубоко, с прямой спиной.

— Спасибо вам, — прошептала она.

— Ступай, — кивнул Савентин. — И передай Тали, чтобы в следующий раз проверяла крепление топливных магистралей перед тем, как гонять глитер на запредельных скоростях. Сигналы её лихой езды доносятся даже до яруса Совета.

Уголки губ Агес дрогнули в лёгкой улыбке. Он знал. Он знал всё.

Выйдя из зала, она прислонилась к прохладной стене, чувствуя, как дрожь выходит из тела. Её ценили. Её защищали. Как же хорошо! Медленно, но своего она добивалась.

И где-то в глубине души, под слоем облегчения и благодарности, шевельнулась мысль: а знал ли Савентин о ночных вылазках его сына вместе с ней? И если да, то что он о них думал? Ей хотелось спросить у него, куда пропал Нами. Но могла ли она?

Радовало лишь то, что если бы с Нами случилось что-то серьезное — вряд ли бы его отец стал тратить на нее свое время. Скорее всего, встречу бы перенесли. Значит, у него и правда много дел.

Если только, она просто ему не надоела.