Я тяжело вздохнул, принимая неизбежное, попытался расслабить плечи, но у меня не особо получилось. Усталость засела в натруженных мышцах крепко, а в голове крутилась всего одна мысль: как же, чёрт побери, хочется отдохнуть!

Я посмотрел в сторону леса и включил «Пробуждение». Ничего. Тишина была полной, тварей в округе на было.

«Я знаю, ты устал»

Голос Маршала вновь прозвучал внутри меня, вызвав у меня улыбку.

— Спасибо, кэп, — кивнул я. — Как неожиданно, правда?

«Усталость — это не слабость. Слабость — это когда ты оправдываешь усталостью свои тупые поступки и решения»

Я хотел огрызнуться, но не стал. Во-первых, потому что он был прав, а во-вторых, потому что я помнил его предупреждения насчет сильных эмоций и их влияния на… всё вокруг. Я всё еще не понимал до конца, как это работает, но интуитивно чувствовал, что лучше не «заводиться».

— Я думал, ты придёшь с чем-то более… интересным, — покачал головой я. — С волшебной техникой, которая снимает усталость или же с дает абсолютную защиту, чтобы я мог, наконец-то, нормально отдохнуть, не морозя задницу высоко над землей.

«Камень не знает усталости. Камень практически не сокрушим. Но камень не учится»

Я шумно выдохнул, подготавливая очередную колкость на тему «как же ты задолбал, умник», но всё же сдержался. Какой-никакой, но Маршал сейчас собеседник, помогающий мне скоротать время. Пусть у меня не особо есть сил и настроения для серьезного обучения, но так хоть веселее.

— Хватит умничать. Расскажи что-нибудь. Из истории Ордена.

Я молча ждал ответа, глядя в темноту. «Пробуждение» работало фоном, контролируя периметр и я услышал, что где-то далеко в лесу щёлкнула ветка.

«Вы сегодня получили новый дом. Но он легко может стать ловушкой. Никогда не забывай об этом. Осторожность не помешает, когда ты начнёшь строить то, что крепче и сильнее металлических стен»

— Ты опять про Печать Тишины, — пробормотал я недовольно.

«Про Волю. Печать всего лишь одно из её проявлений. Самое простое, но чрезвычайно важное. Только в Тишине можно услышать слабый звук. А твоя Воля пока еще слаба, Виктор»

Я поморщился. Слишком пафосно, но я уже привык к манере его речи.

— Я понимаю, что ты прав. Но у меня ощущение, что в вашем Ордене вы всё делали как-то по-другому, как-то проще. Или я неправ?

«Проще?»

Похоже, Маршал мысленно улыбался.

«Нет Виктор. Не проще. Просто… по-другому, ведь у нас был выбор и… время»

Маршал замолчал и когда снов начал говорить, в его голосе я услышал странную, обреченную усталость.

«До вашей нелепой Империи существовала Федерация. А до ваших идиотских „игр“ были войны, настоящие войны за само существование человечества. У войн нет зрителей, а наградой является просто сохранение жизней. А еще у нас были границы, которые нужно держать, чтобы то, что по ту сторону от Двери, не пришло сюда, в наш человеческий мир»

Я ощутил, как у меня внутри что-то сжалось. «Изнанка», «Дверь», таинственные «они», всё это прямо сейчас становилось уже не просто страшилками и слухами, а частью какой-то старой, давно проигранной войны.

«Орден Стальной Воли… Это было не про силу, хотя любой из братьев стоил целой армии. И не про энергию, хотя настоящий Звездный рыцарь может сражаться неделями без устали и побеждать! И даже про разум, хотя помыслы и желания обычных людей мы читали, как открытую книгу. Орден удерживал человечество цельным. И не давал миру разойтись по швам. Мы держали границы, мы удерживали Контур»

Я невольно усмехнулся. Контур. Снова этот непонятный «контур». Маршал, похоже, прочитал мои мысли.

«Потому что всё сводится к нему. Любая твоя техника, любая попытка стать сильнее — имеет границы. Или же Контур. И это основополагающее отличие нас от порождений Изнанки. Потому что там царствует Хаос. И именно он является ИХ главным оружием. Трудно рисовать и удерживать границы, гораздо проще действовать хаотично. У них уже в этом преимущество. И они научились использовать наши же эмоции. Если ты рисуешь границы своей злостью, она будет дрожать. Если ты рисуешь границу своим страхом, она будет рваться. Если ты нарисуешь границу своей гордыней, она станет Маяком!»

Я молчал. Слова Маршала усваивались тяжело, но были понятны. Я слишком хорошо помнил, как «давление» у брода спасло людей и одновременно сделало меня для них чудовищем. Я помнил, как после этого любой взгляд в мою сторону был пропитан тщательно скрываемым страхом.

«Империя построена на руинах былого. И она уже не строила границу. Она пришла на выжженное поле битвы, собрала оружие и снаряжение с павших воинов и сказала: „Теперь это моё“. Она придумала новые правила, ввела дань на само существование, придумала игры, научилась просто выбирать тех, кто выживает в огне, и подала это под соусом своей несравненной мудрости и заботы. И объявила это новым порядком»

Я посмотрел вниз, туда, где спал Олег, и задумался о том, что же еще я узнаю от этого древнего ворчуна такого, что перевернет все мои представление о существующей реальности… О том, что Олег может стать «трещиной». О том, что я сам могу стать «трещиной».

— Что ты хочешь этим сказать? «Те, кто выживает в огне»… Это про инициированных? Раньше было по-другому?

«Ты не готов еще к этому знанию. Пока не готов. Раньше те, кто держал границу, знали, на что идут и были готовы к тяжелой службе. Теперь же вы называете это „везением“ и „талантом“ и занимаетесь ерундой, в то время как… Когда-нибудь я поясню. Мне больно смотреть на то, к чему пришло человечество…»

— Хорошо, вернемся к нашим текущим делам. Есть советы, что мне делать сейчас? — спросил я.

«Ничего героического, Виктор. Сейчас ты просто дежуришь и слушаешь ночь. Но держишь в голове одну важную вещь. Ты не имеешь права превратить усталость в эмоцию. Запомни это»

— А ты? — спросил я, сам не понимая, почему. — Ты тоже… устал?

Маршал помолчал.

«Я давно устал, Виктор. Но еще раньше я уже это принял. С усталостью можно и нужно жить Виктор, а вот со слабостью — невозможно»

Порыв ветра качнул вышку, доски настила тихо скрипнули, и этот звук вернул меня в реальность.

— Тогда учи меня дальше, — решительно сказал я. — Не нужно жалости, делай как должно!

Внутри меня раздался странный звук, не похожий ни на что мной слышанное. Как будто это был гул далекой лавины, что собирается высоко в горах. Кажется, Маршал сейчас смеялся.

«И в мыслях не было тебя жалеть. Поверь мне, я сделаю твою жизнь максимально дискомфортной! Но при этом, постараюсь, что она всё же получилась длинной…»

И это, на удивление, прозвучало почти… по-доброму. Почти.

Маршал оставил меня одного и я, со вздохом, продолжил дежурство. Винтовка лежала рядом, меч и лопатка — на поясе. От нечего делать я достал брикет сухпайка я начал его потихоньку откусывать маленькие кусочки, пытаясь представить вкус сочного стека из коров зернового откорма у меня дома. Но консистенция сухпайка, сначала похожая на камень, а затем на землю со вкусом же земли, никак не позволяла обмануть мозг. Я задумался о тварях Скверны. Жуков и шакалов я есть, конечно же есть не рискну, но неужели здесь нет съедобных видов? Да, я нахожусь на Мёртвый мире, но и человек существо приспособляемое. При мыслях о сочном жареном куске мяса у меня свело челюсти, и я чуть не сломал зуб, прикусив сильно большой кусок долбанного сухпая.

Выругавшись, я поднялся на ноги и немного размял тело, покачавшись корпусом туда-сюда и помахав руками. В ограниченном пространстве вышки это было сделать проблематично, но я справился. К слову, я чувствовал, как несмотря на скудность питания и постоянную физнагрузку, тело становится тяжелее. Это был давно объяснённый феномен, когда человеческое тело одаренных начинает трансформироваться под новые условия. Не всё «решалось» просто энергией, многое зависело и от тела. Кости укреплялись, меня состав и структуру, мышцы не просто росли, мясо также меняло плотность. По факту Звездный рыцарь при сравнении с обычным человеком такого же телосложения, весил намного больше.

Внизу, за стеной, спал Олег. Там, в спальне Грейна, потрескивала печка, и человек полноценно отдыхал, «выключившись» на время от окружающих ужасов. Ну, я по крайней мере, на это надеялся. Всё же этот молодой мужчина за пару недель стал, по-факту, самым близким мне человеком и от его адекватности, в том числе, сейчас зависела и моя жизнь.

Я смотрел на тёмный лес, на редкие прогалины между стволами, на полосы травы, примятые ветром. Сектор за сектором. Снова и снова, по кругу. Всё было нормально.

И тут ветер чуть изменился. Не усилился, просто поменялся его ритм, он начал дуть рывками. Я замер и прислушался.

Снаружи ничего не поменялось. А вот внутри… внутри что-то едва заметно сместилось, и это было не прямое чувство опасности, а ощущение, что «началось». Как будто в душе что-то тревожно застучало… снизу.

И я поймал себя на том, что смотрю не в лес, а вниз, на контейнер коменданта. И в этот момент изнутри базы донёсся звук. Я даже не сразу понял, что это. Короткий, сдавленный… выдох. Потом, после паузы, еще один. И далее какие-то слова на гортанном наречии…

«Пробуждение» уже работало, поэтому я просто добавил «мощности» и направил внимание внутрь, казалось бы, безопасного контейнера. И тут же мне всё стало ясно. Это Олег говорил во сне… Уже со знакомым грубым акцентом, от которого почему-то холодеет спина.

Через мгновение я буквально скатился с вышки так быстро, как можно было двигаться по лестнице в темноте, не рискуя свернуть себе шею. Я не хотел будить Олега громким звуком или движением. Быстро зашел в контейнер, подошел к спальному отсеку и аккуратно приоткрыл дверь.

Тепло ударило в лицо, оно «приглашало» прилечь отдохнуть, расслабиться и… стать счастливым, оставив все невзгоды и трудности позади. Я помотал головой, сбрасывая наваждение, явно наведенное не простой жаркой печкой.

Олег лежал на койке, отвернувшись от света огня. Дышал он неровно, пальцы руки, лежащей поверх одеяла, подрагивали, ноне от холода, а от чего-то другого. Лицо было спокойным, но это спокойствие выглядело неестественно, я как будто видел перед собой мертвеца.

А вот его губы двигались.

— … не надо… — выдохнул он, почти беззвучно.

Я подошёл ближе, остановился так, чтобы не нависать над ним, но в случае чего, дотянуться рукой. Знание что делать пришло ко мне мгновенно.

— Олег, — произнес я тихо. В моём голосе не было ни ласки, ни приказа. Никаких эмоций, «чистый» голос, который должен был стать якорем. — Друг мой, слышишь меня?

Он не ответил. Только сжал пальцы, будто удерживал что-то внутри. Я видел со странной ясностью, как от моего «Пробуждения», что Олег сейчас держит в себе либо чей-то приказ, либо чужую мысль. И если он будет держать это слишком долго, то…

— Дыши, — продолжил я. — Медленно, как мы учили. Раз. Два. Раз. Два.

Его грудь поднялась, опустилась. Сначала рвано, затем чуть ровнее.

И тут я услышал то, чего не ожидал услышать… Это был не голос Маршала. Маршал никогда не прячется и не шепчется. Железный Маршал всегда говорит прямо и громко.

Это же было другое. Какое-то слабое, тихое и как будто… липкое.

И голос был не у меня в голове, он был вообще не внутри меня. Но, тем не менее, голос был здесь и сейчас. В этой комнате. Словно кто-то стоял в дальнем тёмном углу и говорил так тихо, когда ты не слышишь сам звук голоса, но при этом улавливаешь смысл.

«Пусть отдохнёт… Не мешай… Уйди, оставь его в покое»

Я не шевельнулся. И не испугался, я просто положил руку на мокрый от пота лоб товарища и молча направил ему бессловесный посыл. «Я здесь. Я рядом. Я тебя не отпущу.»

Олег резко вдохнул и закашлялся, будто в горло ему попала вода.

— … Виктор… — прошептал он, и голос его был чужим. — Я… я должен…

— Ты ничего и никому не должен, кроме себя, — сказал я ровно. — Ты сейчас просто лежишь в кровати. Ты просто дышишь. Здесь, на Скверне, на «Браво-7», помнишь? Ты здесь.

Он открыл глаза и в них плескалась пустота. Он смотрел на меня, но как будто не узнавал.

— Они… — выдавил Олег. — Они зовут…

— Кто «они»? — спросил я, хотя ответ уже знал.

Олег сглотнул.

— Что… если я просто… перестану… то будет… легче.

— Они врут, — просто сказал я. — Легче уже не будет.

Олег зажмурился, как будто пытался спрятаться от этой ужасной, но правдивой мысли. И в этот момент я почувствовал, как внутри меня поднимается злость. Чистая, быстрая и очень… удобная. Та самая злость, из которой я смогу легко сделать оружием. И выжечь чужое присутствие в пламени Ярости!

Но я сразу же задавил её. Потому что если я сейчас «надавлю», если я попробую решить проблему привычным способом, то, возможно, я и спасу Олега, а возможно и потеряю навсегда. Или же потеряю себя. А может, и то и другое. И сейчас я совсем не был уверен, что Голосу нужен именно Олег. Может быть, Голосу нужен именно я? Может быть, Олег просто выступает, как проводник?

— Слушай меня, — сказал я жестко, но спокойно. — Сейчас будет просто. Ты делаешь вдох. Считаешь до четырёх. Выдох. Снова. И держишься за одну важную вещь!

— За какую? — прошептал он.

Я на секунду задумался. Сказать «за жизнь»? Сказать «за совесть»? Маршал бы сказал именно так, и я бы послушался. Но Олег, это не я. Олег простой человек, который ещё вчера мечтал просто поспать.

— Ты — человек, — наконец, решился я. — Ты Олег Собин. Человек, а не чёртов питомец твари Изнанки.

Он молчал и я я наклонился чуть ближе.

— Олег. Повтори.

Его губы дрогнули.

— Я… человек, — выдавил он, будто это слово давило на него тяжестью.

— Громче! — потребовал я.

— Я человек…

— Громче, чёрт бы тебя подрал, боец! — рявкнул я, всё еще держа себя в руках, но чувствуя, как внутри меня упруго распрямляется моя… Воля.

— Я человек!

В этот момент тёплый воздух в комнате словно стал чуть тяжелее. В печке треснуло полено, и этот звук прозвучал слишком громко.

«Не мешай… Убирайся… Пожалеешь…»

Голос прошелестел уже где-то совсем рядом. Это было уже обращение ко мне. Это была… угроза!

Мои губы искривились в недоброй усмешке. Я медленно выпрямился, не отрывая руки от головы Олега, и посмотрел в тёмный угол спальни, туда, где визуально ничего не наблюдалось.

«Маршал, — сказал я мысленно. — Кажется, эта убогая тварь пытается мне угрожать.»

Страха внутри меня не было. Внутри меня сейчас вообще не было никаких эмоций. Было просто понимание, что в этой комнате есть лишний. И этот лишний — точно не я и не Олег.

А потом внутри меня раздался гулкий, как удар набата, голос Маршала.

«Обозначь его. Чтобы оно знало, что я смотрю на него»

Я сжал челюсти, чувствуя, как по позвоночнику табуном проносятся мурашки. В углу комнаты по-прежнему ничего не было видно глазами, но я всё же кое-что нащупал тем внутренним зрением, которое у меня включалось каждый раз, когда мир начинал вести себя неправильно. Сам воздух в углу казался плотнее, будто там находилось что-то невидимое, но холодное, и тепло от печки, вместо того чтобы растекаться мягко по всему помещению, сторонилось от этой невидимой преграды.

— Я тебя вижу, — сказал я тихо, почти буднично.

Олег вздрогнул и попытался что-то сказать, но я поднял ладонь, молча обозначая: «просто молчи, дыши и держись». Его лицо блестело от пота и страха, но это был живой человеческий страх, а значит, всё еще в порядке.

«Не мешай… уходи… Он уже наш… он устал… он откроет…»

На этот раз в словах неведомой твари появилась злость и раздражение, как у паразита, которого обнаружили. Я почувствовал, как у меня внутри поднимается ответная волна — желание ударить, продавить, сломать. Ваш? Серьёзно⁈ Да я тебя…

И вот тут Маршал сделал то, чего я от него не ожидал. Он тоже разозлился. Древней, какой-то «обожжённой» яростью человека, который слишком долго воевал и прекрасно знает, как побеждать. И самое странное было в том, что эта ярость не «вспыхнула» во мне, как пожар, а ощущалась, как клинок в руке: тяжело, жарко и… чертовски удобно.

«Ты думаешь, я не узнаю тебя? Я убивал твоих хозяев ещё тогда, когда ваши пасти ещё не умели говорить человеческими словами!»

Воздух в комнате дрогнул. Я даже на секунду забыл про Олега, потому что почувствовал: Маршал сейчас не просто «говорит». Он «проявился своим присутствием». Дурацкое выражение, но именно так мне сейчас чувствовалось. Его Воля сейчас обволакивала комнату, как защитный барьер накрывает боевые порядки космопехоты, защищая простых людей от могущественного врага.

«Ты⁈.. Ты же мёртв…»

Существо в углу тревожно зашипело, и в его шипении появилась паника, пока едва заметная, но… настоящая.

«Ты проиграл… ты…»

И тут Маршал засмеялся. Тихо и горестно, и это был очень странный смех, в нём была одновременна печаль и надежда. И… угроза!

«Проиграл? Да. Но я помню вкус вашей проклятой крови и запах ваших горелых трупов. А ты помнишь лишь страх»

Олег застонал и попытался сжаться в комок, будто эти слова причиняли ему физическую боль, но я удержал его плечо и наклонился к уху.

— Дыши, — сказал я. — Смотри на меня и ничего не бойся.

Он судорожно кивнул. Я видел, как у него дрожат губы, как он пытается поймать ритм дыхания, и понял, что если сейчас я сорвусь, если позволю себе любую сильную эмоцию, то это существо возьмёт её, как сухую щепку, и раздует в пожар. Оно уже пробовало. Оно уже почти забрало Олега.

И Маршал это тоже знал.

«Не светись. Дай мне место. Дай мне Тишину»

Эти короткие приказы были обращены уже ко мне. Я заставил себя выдохнуть медленно, концентрируясь и приводя разбегающиеся мысли в порядок. Я почувствовал, как по внутреннему контуру проходит знакомое усилие, как будто кто-то затягивает ремни на броне, готовясь к бою. Печать Тишины у меня была ещё слабой, но она уже существовала, и сейчас ей не нужно было быть сильной, ей нужно просто… быть.

В комнате стало чуть тише. Шёпот из угла мгновенно потерял часть своей мощи, стал не таким уверенным.

«Вы не удержите… Он откроет… он…»

— Нет, — сказал я спокойно. — Он не откроет. Он человек.

Олег судорожно втянул воздух.

— Я… человек, — выдавил он, как будто повторял себе пароль.

И в этот момент Маршал ударил.

Не техникой и не клинком, он просто показал свою внутреннюю суть. Свою силу и свою Волю. Я не видел этого глазами, но почувствовал нутром, как в углу комнаты, там, где было пусто, вдруг стало тесно и тяжело, как будто невидимую тварь прижали к стене всем весом мира.

«Смотри на меня, тварь! Я тот, кого вы всегда боялись! Я тот, кто вернулся, чтобы доделать начатое!»

Существо в углу захрипело.

«Нет… нет…»

И вот здесь Маршал позволил себе проявить свою ярость полностью. Он держал её, как держат огонь в ладони, не давая ему вырваться наружу, удерживая свое волей, как идеальное оружие. Ярость была внутри контура, в пределах границы, которую он сам обозначил и удерживал.

И я снова увидел каким-то внутренним озарением яркую картину, как отблеск метеора в ночном небе: багровое небо, чёрное солнце, легионы тварей, и человек в броне, который идёт вперёд, потому не может себе позволить отступить. Эта ярость была оттуда. Из того места, где он… проиграл. Из того боя, который он проживал снова и снова…

«Я — Звёздный рыцарь! Я — разящий клинок человечества! Я — надежный щит, кто прикроет слабых и беззащитных! Я — ярость и гнев рода людского! И пусть против меня объединятся бесконечные легионы демонических тварей, я уничтожу их всех и каждого! Таков мой долг! Такова моя клятва! Такова моя ВОЛЯ!!!»

Существо дёрнулось, как дёргается зверь в капкане, готовый пожертвовать своей зажатой лапой, лишь бы сохранить свою жизнь. И я вдруг понял: оно просто не может бороться с нами, людьми, напрямую. Оно не может «перекричать» нашу Волю. Оно умеет только просачиваться через трещины, через усталость, через слабость, через человеческое «хочу, чтобы стало легче». А сейчас в этой комнате не было никакой трещины. Здесь стояла чёртова монолитная стена!!!

«Уйду… уйду… Пожалуйста…»

Это уже не было давлением, это было просьбой. Жалкой и торопливой просьбой.

Маршал ничего не ответил, он просто «подтолкнул». И существо отступило. Я почувствовал, как будто из комнаты «вынули» часть тухлого воздуха, как будто кто-то открыл форточку, и мерзость, сидящая в углу, выскользнула наружу, оставив после себя только грязный след в воздухе и неприятный привкус во рту.

Олег обмяк на койке и задышал так, словно его только что вытащили из-под воды. Я держал руку на его голове ещё пару секунд, пока не убедился, что он в порядке. Что его глаза снова узнают меня. Что в них есть стыд, страх и усталость. Всё, что угодно, кроме пустоты.

— Спи, — сказал я наконец. — Я рядом. Всё закончилось.

Он кивнул, и я аккуратно закрыл дверь, выйдя наружу. Я точно ЗНАЛ, что всё закончилось. На всей территории «Браво-7» в один момент стало спокойно и безопасно. Здесь как будто провел «дезинфекцию», которая полностью не очистит, конечно же, от вредных тварей, но точно даст временную передышку.

Меня немного трясло от пережитых эмоций, а адреналин не спешил успокаиваться, кровь всё еще кипела, ожидая жаркой схватки.

— Теперь они знают, что ты вернулся? — спросил я мысленно Маршала, не скрывая сомнения. — Разумно ли было это делать?

Маршал молчал. Во время этой паузы я услышал, как он успокаивает собственную ярость. Так же, как опытный боец успокаивает дыхание после удара и убирает меч в ножны.

Его голос, раздавшийся у меня в голове, был непривычно задумчивым.

«Они думают, что хаос и страх — это их и только их оружие. Но они тоже могут испытывать страх. Я это видел, я это точно знаю. А когда кто-то боится, он ошибается. Они думают, что человечество уже некому защитить. Что ж… Теперь они будут знать, что это не так»

— Но… — попытался возразить я. — Ты же не можешь вернуться во плоти? Как ты будешь сражаться?

Ответом мне был снова тихий смех Маршала.

«Не могу. Но у меня есть ты. У человечества есть ты, Виктор. И сражаться будешь тоже ты. И очень скоро они начнут бояться ТЕБЯ!»