Времени на сомнения просто не оставалось. Я бежал вперёд, туда, где земля снова и снова пыталась вздуваться — как будто под ней ворочалось что-то огромное и раздражённое, и каждый этот «вдох» почвы означал: сейчас оно вылезет и попытается кого-то сожрать!

Олег не испугался и не побежал, в отличие от опытнейшего эсквайр-инструктора. Он прикрывал. Сзади раздался ещё один «бах», что означало минус ещё один жук. Бах! Третий! Олег стрелял экономно и точно, а я даже ещё не успел добежать до своей цели.

«Недочервь» рывком вышел почти подо мной, это было неожиданно, я не ожидал от него такой прыти. Земля вспучилась справа, и чёрные металлические «зубы» показались из грязи так резко, будто кто-то распахнул люк в ад. Короткая тупая морда распахнула свою пасть, и безошибочно рвануло ко мне. Учитывая, что глаз на морже у него не наблюдалось, тварь явно как-то чувствовала нас через землю.

Я врубил очередной «Выброс» импульсом, тело стало тяжёлым и быстрым одновременно. Я не убегал, наоборот — шагнул навстречу и ударил напитанным силой мечом не просто по морде, а туда, где у таких существ должно быть уязвимое место: в сочленение панциря, в узкий шов между пластинами, который даже Скверна не может сделать бесконечно прочным, потому что иначе её порождение просто не сможет двигаться.

Клинок, опутанный лазурным сиянием, вошёл в плоть твари с мерзким скрежетом, будто я вогнал его в ржавый металл, и в тот же миг тварь резко дёрнулась. Она попыталась снова уйти под землю, как делала раньше, но я не дал. Второй удар я нанёс уже не просто силой рук, а силой всего тела, добавив к «Выбросу» ещё «Рывок». Панцирь хрустнул и быстрее, чем мой мозг сообразил, что именно я делаю, тело послало «Искру», используя меч как проводник прямо внутрь мерзкого тела!

Резко запахло горелой плотью, а из-под панциря вырвалась кровь, похожая на тёмную, густая жижа с металлическим запахом — как будто внутри у твари была не плоть, а мокрая смесь грязи, железа и чего-то живого. Тело твари выгнулось дугой, она судорожно задергалась, стараясь уйти снова под землю и на секунду мне показалось, что она всё-таки утащит меня вместе с собой. Почва ушла из-под ног, я провалился по колено во внезапно ставшую рыхлой землю, и в этот момент сверху, справа, мелькнул жук — небольшой, но быстрый и смертоносный, уже знакомый по вчерашнему аду, с лапами-крючьями.

Бах! Жук, который уже почти прыгнул мне на шею, дёрнулся в воздухе и рухнул в грязь. Я даже не повернул голову, я просто закончил работу, вогнав клинок глубже, упёрся ногой в панцирь и провернул меч, добавив ещё одну «Искру». Существо дёрнулось ещё раз и тут же обмякло, как будто кто-то выключил его изнутри. Земля под ним перестала «дышать». Металлический скрежет внизу пропал.

Я выдернул меч, отступил на шаг и только тогда позволил себе вдохнуть. Но нами была выполнена только первая часть задачи. Потому что за спиной река. Потому что колонна с ранеными всё ещё не дошла до брода. Потому что «Пробуждение инстинктов» уже показывало, что где-то ещё далеко, но слишком уверенно, идут основные силы. Тяжёлые твари и быстрая свита, которая держится рядом, как стая, почуявшая кровь.

Я развернулся к Олегу. Он уже сменил позицию, весь в грязи, но винтовка на упоре и взгляд упёрт в оптику, лицо белое, но глаза холодные. Какой он сейчас, к чёрту преподаватель танцев? Передо мной был настоящий профи, который не должен был выжить на Скверна, но судьба распорядилась иначе, выдав его мне в спутники.

— Добивай! — коротко сказал я. — Не геройствуй. Нам нужно минут пять, — я взглянул на торопящихся людей, бегущих к броду с тяжёлыми носилками.

Олег молча кивнул, а я принял защитную стойку, контролируя сектор, на случай если кто-то из жуков прорвётся. Не прорвались… Ещё один жук мелькнул между деревьями, пытаясь обойти нас сбоку. Олег выстрелил и тварь сдохла, ещё один жук выскочил из кустов, снова выстрел и ещё одна мёртвая тварь.

Я увидел это боковым зрением и понял: это время у нас будет, но его будет в обрез. Контролируя пространство «Пробуждением», я дождался смерти ещё трёх жуков от пуль моего бравого снайпера.

— Погнали! — рывком я поставил Олега на ноги и побежал к броду, не сомневаясь, что он последует следом.

Мы бежали со всех ног, а мне в голову постепенно приходило понимание. А ведь брод сейчас — не спасение. Брод — это ещё одна проблема. Очень большая проблема!

Река встретила нас тем самым «слишком ровным» шумом. Как будто сама вода прикидывается спокойной и безопасной, но на самом деле это ловушка, в которой кто-то живёт и ждёт.

Камни торчали из мутной воды знакомым узором. Течение было сильным, как и в прошлый раз. И я слишком хорошо помнил смерть Вальтера, чтобы броситься в воду сломя голову.

— Слушать сюда! — гаркнул Грейн, но я перебил его, потому что сейчас секунды были важнее субординации.

— Верёвки есть? Ремни? — я ткнул пальцем в толпящихся на кромке воды людей. — Дайте мне всё, что можно связать на ширину реки. Быстро!

Люди смотрели на меня как на сумасшедшего, но Грейн — нет. Он просто понял, что если я приказываю, значит, я знаю, что делаю. В любом случае, лучшего эксперта по переправе через быструю реку, кишащую смертоносными тварями, у него не было.

— Выполняйте! — приказал он.

Люди работали на ходу. Быстро, споро, без возражений. Из рюкзаков появились верёвки и почти мгновенно превратились в верёвки нужной мне длины.

Я выбрал два «якоря» на нашем берегу — корявое дерево и огромный валун, наполовину стоящий в реке. Связали ремни, нарастили верёвкой, что нашлась у медиков и… Я захватил концы верёвок и ступил в реку.

Холод ударил в ноги сразу, но уже как-то привычно. Сильное течение попробовало провернуть меня боком, будто я не человек, а бревно, которое можно унести прочь, пришлось даже подписать тело «Выбросом», чтобы устоять на скользком дне. Я сделал первый шаг, проверил шестом дно, сделал второй — и в этот момент понял, что местные обитатели уже заметили меня.

Их нельзя было увидеть глазами в мутной воде и бурном течении. Это чувствовалось телом, так же отчётливо, как чувствуется чужой взгляд на затылке. Поток чуть изменил ритм вокруг ног, под коленом почувствовался толчок уже не от течения, а от движения чего-то живого. И где-то внутри меня, невольно поднялась память, как вода забрала у нас Вальтера, как будто просто взяла и выдернула из мира одним коротким движением.

Сейчас я не имел права на ошибку. Потому что если ошибусь я, то умрут все те, кто сейчас смотрит на меня и надеется на меня. Раненые на носилках и костылях. Люди, которые уже устали настолько, что им проще умереть, чем продолжать идти. Последнее, что их удерживает в том мире — надежда. Надежда, что именно я вытащу их из этой задницы.

Я подтянул на себя верёвки, как тянут за собой якорную цепь, и пошёл дальше, по диагонали против потока, стараясь не допускать ни в мыслях, ни в поведении никакой слабости: не спешить, не делать резких движений, не оступаться. Вода не любит тех, кто торопится. Вода не прощает ошибок.

И всё равно я чувствовал, что водные твари подошли ближе. Под мутной поверхностью мелькнула тень, потом ещё одна. Быстрые и, как я уже знал — смертоносные. Они не бросались на меня сразу, прямо сейчас они пытались понять, с кем имеют дело. Они вроде видели перед собой лёгкую добычу, но явно чувствовали что-то непонятное и… опасное.

В это мгновение я почувствовал, как внутри меня поднимается та самая тяжесть, которую я раньше бы назвал яростью. Но теперь я знал: это не ярость. Это воля, которой я пока даю форму злости, потому что иначе просто не умею. Я не стал «разжигать» это чувство внутри, позволяя разгореться в неконтролируемое пламя, нет! Я просто собрался, стиснул зубы и выровнял дыхание. И позволил этой воле стать физически «плотной».

Мир вокруг уже привычно «потяжелел». Вот только, не снаружи, а внутри меня, как будто я надел броню не на своё физическое тело, а на сознание, или на… свой дух.

Тени под водой тут же замедлились. Одна из них, уже почти решившаяся атаковать, резко ушла в сторону. Вторая также отвернула, сделала круг и снова попробовала подойти, но тоже снова отступила, как будто наткнулась не на человека, а на что-то, что может укусить в ответ.

Я шагал дальше, протаскивая верёвки, и одновременно держал в голове одну простую мысль: если я сейчас покажу слабость, они возьмут не только меня, они возьмут всех тех, кто пойдёт следом. И тогда всё это будет зря.

На середине реки вода поднялась почти до груди. Течение стало злым: оно било в рёбра, пыталось сбить дыхание, заставить меня оступиться и отвлечься от внутреннего контроля. Верёвки натянулись, как струны, руки свело от напряжения.

И именно там, на глубине, твари снова попробовали напасть.

Я почувствовал лёгкое касание к ноге. Это был не укус, это была проверка, как будто кто-то коснулся, чтобы понять: это вообще кто? Добыча из мягкой и вкусной плоти? Или же хищник, от которого нужно держать подальше? дрогнешь ли ты, сожмёшься ли, дёрнешься ли, отдашь ли воду себе в панике?

Я не дёрнулся, не испугался, а просто чуть усилил «давление». Совсем немного, ровно столько, чтобы вода вокруг меня перестала быть «местом охоты» стаи водных тварей и внезапно стала «опасным местом».

Тени под водой враз бросились в стороны. Пока не убежали, но в их действиях появилось замешательство. Они начали двигаться шире, чуть дальше, выбирая новую траекторию, с учётом новой опасности. И тут я невольно усмехнулся, потому что почувствовал, что я не просто иду по реке. Прямо сейчас я веду с ней переговоры! Молчаливые переговоры, у которых есть цена. Человеческие жизни.

Я добрался до противоположного берега, выбрался на мокрую глину и, не давая себе перевести дыхание, сразу закрепил верёвку на первом «якоре» — корне старого дерева, торчащем из берега, как крюк. Перепроверил узел, подтянул и сделал второй виток.

С берега донёсся голос Грейна — короткий, резкий:

— Можно⁈

Я покачал головой сам себе, хотя никто этого не видел, и прокричал в ответ, перекрикивая шум воды.

— Стоять!!! — и снова вошёл в воду.

Обратно идти было легче физически, натянутые верёвки помогали удерживаться, сознание чувствовалось свободнее, я шагал уверенней уверенней. Но моральное напряжение сейчас было сильнее. Потому что теперь мне нужно было понять, как заставить тварей не тронуть свою законную добычу — людей. В отличие от меня они точно не были «угрозой».

Я дошёл до середины реки, ровно туда, где поток реки был самым сильным, и глубина самой большой. Самое «тонкое» место при переправе, где достать людей водным тварям будет легче всего. Там я и остановился, уже чувствуя, как мои зубы непроизвольно начинают выбивать дробь. Что же так холодно, чёрт побери⁈

И я встал как волнолом. Ноги широко расставлены, спина прямая, голова высоко поднята, дыхание ровное. Я начал медленно повышать «давление» в груди, расширяя его зону, при этом понятия не имея, насколько точно я смогу это сделать и не «перегорю» ли в самый неподходящий момент.

— Пошли!!! — крикнул я и первые люди двинулись в воду.

Я видел их краем глаза: как они хватаются за верёвку, как течение тут же пытается их развернуть, как они спотыкаются о камни, как кто-то матерится сквозь зубы, чтобы хотя бы таким нехитрым человеческим способом отогнать подступавший страх. Носилки заносили осторожно, каждую — по четыре человека, при этом крепко держась за протянутые веревки.

Водяные твари почувствовали кровь почти сразу. Нет, кровь не попала в воду, все раненые были тщательно перевязаны, но они точно почувствовали её «запах». Это я ощущал определённо точно.

Под водой стало тесно от быстрых теней. Они пошли кругами, выбирая момент атаки. Я чувствовал, как они планируют нападение…

И вот тогда я понял, что один я не вывезу. Не потому, что я слабый, а потому что это слишком много для одного человека: держать реку, держать людей, держать себя и не уйти в «разнос», который может убить всех быстрее, чем любая тварь Скверны.

И именно тогда Маршал заговорил. На этот раз он не приказывал. Это был тот самый голос наставника, который понимает, что сейчас от его слова в буквальном смысле зависит жизнь его ученика.

«Контролируй дыхание, Виктор. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Выдох длиннее на четверть! Молодец!»

Я подчинился, и на следующем длинном выдохе «давление» внутри внезапно стало не неконтролируемой стихией, а вполне себе понятной силой. Управляемой силой!

«Не дави сильнее. Соберись! Ты не должен давить на людей. Твоя цель — вода и твари в ней!»

Я понял, что он прав. Я чуть сдвинул фокус, как будто повернул невидимый рычаг «регулировки»: не «всё вокруг тяжёлое», а «только вода вокруг линии переправы опасна для хищника».

Тени под водой вздрогнули. Одна из них рванула к носилкам, почувствовав, что там проще всего «охотиться», но тут же остановилась, как будто ударилась о невидимую стену. Вода вокруг переправы в момент стала для неё «неправильной»… опасной!

«Вот так. Никакого героизма или самопожертвования. Твоя воля, твой контроль. Просто контроль. Ты сможешь. Я рядом.»

В этих словах было странное тепло. Как будто он сам на секунду вспомнил, что такое человеческая Воля…

Переправа продолжалась, люди шли сквозь холодные воды безымянной реки. Сквозь боль, сквозь холод, сквозь страх. Наперекор попыткам воды выдернуть оступившегося, сбить с ног слабого, запугать отчаявшегося.

В какой-то момент один из носильщиков оступился. Камень ушёл из-под подошвы, тело дёрнуло вбок, ремень натянулся, носилки перекосило, вскрикнул от резкой боли раненый, лежащий на носилках. И это было ровно тем мгновением, которого ждали твари. Тень рванула вверх.

Я не видел её глазами, но я точно почувствовал её. И сделал единственное, что успевал. Никаких техник, никаких «Выбросов» или «Искр». Я просто сжал свою Волю в кулак и ударил в нужную точку.

Вода вздрогнула. Человек удержался за верёвку, захрипел, но не ушёл под воду. Носилки выпрямили, а тень резко дернулась и тут же расслабилась. И я увидел, как бесчувственное длинное тело твари мгновенно подхватило течение и понесло прочь…

— Что это было, Виктор? — я удивился от такого вопроса от своего наставника, ведь я понятия не имел, что я такого сотворил только что. А потом понял, что Маршал молчит и я снова разговариваю с собой.

Но Маршал всё же ответил. На этот раз жестко и раздраженно, как будто давая понять, что сражение ещё продолжается.

«Не анализируй. Просто повторяй. Потом разберём. Сейчас твоя задача — удержать тварей в стороне и не дать им попробовать вкус крови. У тебя получается Виктор. Сейчас Воля — твоё оружие!»

От этих слов у меня на секунду свело горло. Это точно было не от холода, хотя сейчас уже всё тело било крупной дрожью. Горло свело от понимания, во ЧТО именно я могу превратиться.

«Воля — моё оружие!»

Оружие, которое может спасти всех… и которое так же легко может сорваться и раздавить своих же. Кажется, мне пора, наконец, научиться обращаться с ним, пока не случилось непоправимого. Теперь уж я не отстану от этого старого мудака, который без спроса залез ко мне в голову и умничает с поводом и без повода.

Я выдохнул медленно, заставляя себя подавить вспыхнувшую внутри меня ярость. На Маршала, на Скверну, на ситуацию и обстоятельства, на себя, в конце концов! И мгновенно почувствовал облегчение, а напряжение внутри меня спало и я… почувствовал в руке невидимый «клинок Воли», которым тут же, не раздумывая «как», ударил в другую точку, где следующая тень уже шла в стремительную атаку.

Вода снова вздрогнула. На секунду поток словно «сбился» — в нём появилось короткое, нервное движение, как у зверя, которому ткнули пальцем в глаз. Тень под поверхностью рванула в сторону и исчезла в мутной глубине.

Я продолжал стоять посреди реки, как вбитый кол или старый, обточенный водой камень. Несокрушимый, независимый и опасный. Камень, который почему-то умеет думать и… причинять боль. Я продолжал делать одну и ту же работу: держать тварей подальше от людей, держать своей Волей.

Люди проходили мимо, проносили носилки. Костыли скользили по камням, кто-то падал, но его поднимали. Кто-то захлёбывался от страха и холода, но его тянули вперёд. И всё это происходило в полушаге от смерти, которая просто ждала ошибки под водой.

С каждым новым человеком в реке напряжение в груди становилось тяжелее. Я чувствовал, как «давление» хочет расползтись дальше, стать широким, мощным и «грубым», стать удобным. Как будто сама сила просит: «дай мне свою волю, и всё будет гораздо проще».

— Не будет, — прошептал я себе под нос, сам не понимая, кому именно говорю это.

Люди, проходя мимо меня, чувствовали это. Они все уже были одарёнными — пусть только недавно инициированными, сейчас еле живыми, но их Источники уже проснулись, а значит они не могли не ощущать ту «неправильность», что висела вокруг меня. Кто-то проходил, не поднимая глаз — будто боялся встретиться взглядом с тем, что удерживает своей Волей всю реку. Кто-то, наоборот, смотрел на меня коротко и жадно, как смотрят на сильного лидера, который может помочь и им стать сильнее. Но почти у всех на лице было одно и то же: понимание, что они живы не потому, что сильные или умные, а потому что прямо сейчас кто-то стоит между ними и голодом тварей в мутных водах.

И вместе с этим пониманием от людей шёл страх. Страх перед тем, что нельзя объяснить словами. Они не знали, что я делаю, и именно поэтому боялись: сегодня эта сила отгоняет тварей, а завтра… что? Многие делали лишний шаг в сторону, стараясь не задеть меня локтем, не приблизиться лишний раз, будто это касание могло причинить им вред. И я поймал себя на мысли, что для них я уже не просто эсквайр Виктор из клана Ястребов. Я их поводырь и их защитник. Но защитник опасный и непонятный. Такой, которому хочется молиться и от которого, одновременно, хочется держаться подальше.

Наконец последние носилки ткнулись в глину на том берегу, и люди буквально попадали на мокрый прибрежный песок. Я услышал крик Грейна, короткий и злой:

— Не расслабляемся! Охрана периметра! Следим за лесом!

Я понял, что всё, можно выбираться и мне. Заставил себя сделать шаг, потом ещё один. Правую ногу свело судорогой, но я упрямо шёл вперёд, не забывая контролировать пространство под водой. Твари никуда не делись, вот только они уже не злились, что добыча окончательно ушла от них. Кажется, они… радовались, что их оставили в живых. Они точно не знали, что сил у меня практически не осталось, дойти бы просто до берега и не упасть в воду, вот что меня заботило в данный момент.

Я всё же выбрался на берег последним, мокрый, тяжёлый и чертовски злой. И только там позволил себе опустить «давление» чуть-чуть, ровно настолько, чтобы самому не упасть лицом в грязь. Как оказалось, с помощью своей воли я сам себя удерживал на ногах последние… а сколько вообще продолжалась переправа?

С той стороны, у кромки леса, показались тяжёлые силуэты. Стражи элериумной зоны, которые зачем-то вышли из её пределов. Они остановились на берегу, не заходя в воду. Стояли и смотрели. И все вокруг вдруг увидели то, что я увидел «Пробуждением» ещё давно: если бы не река — нас бы уже не было в живых.

На секунду в воздухе повисло странное молчание. Даже раненые, даже те, кто круглосуточно стонал от нестерпимой боли, замолчали, будто боялись спугнуть тот факт, что все они… чудом выжили.

И тут я поймал взгляд Фридриха. Эсквайр-инструктор стоял чуть в стороне, мокрый, грязный, с перекошенным от злости лицом, на котором не было ни капли благодарности. А ещё был… страх. И то мерзкое осознание, которое приходит к людям с гнильцой, когда они понимают: рядом с ними не просто сильный одарённый. Рядом угроза, которую нельзя контролировать. Угроза, которая может стать оружием против своих. И самое обидное было осознавать, что он был прав…

Фридрих отвернулся слишком быстро. Слишком демонстративно, будто ему стало «противно» смотреть на меня. Потом подтянул ремни на своём рюкзаке, проверил оружие и шагнул к Грейну.

— Комендант, — сказал он резко, сдерживая дрожь не от холода, а от ярости. — Ты видел? Ты… вообще понимаешь, что это было?

Грейн не повышал голоса. Он просто посмотрел на Фридриха так, как смотрят на бойца, который начинает терять дисциплину.

— Я видел, — спокойно сказал он. — И то, что я видел, спасло нас всех, в том числе и тебя. Строимся в походную колонну, эсквайр-инструктор.

Фридрих сжал челюсти. Я видел, как у него дрогнула мышца под глазом. Как он проглотил слова, которые хотел сказать, потому что сказать их при всех означало усомниться в авторитете и решениях коменданта. Но он не был дураком. Да, он был трусом и индивидуалистом, а ещё — профессионалом. И профессионал сделал выбор.

— Принято, — выплюнул он. И тут же добавил, уже тише, так, чтобы услышал только Грейн: — Только потом не говори, что тебя не предупреждали.

Он отошёл, сделал вид, что проверяет периметр, и исчез в лесной тени.

Колонна начала перестраиваться на новом берегу. Люди выжимали одежду, поправляли ремни, перестегивали носилки, проверяли раненых. Грейн отдавал приказы. Всё, как всегда. Постепенно все выстраивались в походный порядок.

И именно в этот момент Фридрих исчез. Отошёл в лес, на «разведку» и не вернулся.

Я заметил это не сразу. Голова гудела, тело трясло, Олег заботливо помог мне раздеться и выжать мокрую одежду. Мне казалось, что я даже минимальное «Пробуждение» сейчас не в состоянии применить, чувствуя себя, как выжатый лимон. Так что, когда заметил отсутствие эсквайр-инструктора, уже было поздно.

Но я точно знал, куда он пошёл. Он тоже пошёл к «Гамма-4», вот только у него была понятная цель: прийти первым и рассказать, что в колонне Грейна идёт чудовище. И это чудовище — я.

Я посмотрел в сторону леса, куда ушёл Фридрих, и понял, если Фридрих доберётся до «Гаммы-4» раньше нас… то там меня будут ждать уже не твари. Меня будут ждать люди. И их извечный страх перед неизвестным, а значит — опасным…