Оставшиеся два дня пути до «Гаммы» Скверна нас словно не замечала, и это меня определенно напрягало, больше даже, чем любая стая на горизонте. Я привык отвечать на все вызовы Мёртвого мира и то, что она сейчас «затаилась», может означать, конечно, многое, но практически всё, что приходит мне на ум — чертовски неприятные вещи.
Мы прошли лес, поднялись на каменистую гряду и спустились чуть ниже. Мы шли по маршруту, который я уже проходил дважды — когда отводил людей с «Браво-7» на «Гамму-4» и когда возвращался обратно. Слева чувствовалась элериумная зона… Причём, чувствовалась очень отчетливо и «по-другому», спасибо Истинной Звезде. Угрозы оттуда я не чувствовал, угроза чувствовалась прямо впереди!
Более того, у кромки зоны, в нескольких километрах, я почувствовал небольшое оживление, какое-то «узнавание», что ли… Похоже, нас узнали. Я понятия не имел, что об этом думать, поэтому просто кивнул в сторону зоны, как кивают часовому, и мы прошли мимо.
А вот дальше началась настоящая чертовщина, от которой у меня тут же испортилось настроение.
Первым несоответствие почувствовал, как ни удивительно, Гримм. Он остановился, повёл носом, как здоровенный пёс, и молча указал рукой вперёд. Поперёк нашей дороги, с юго-запада на север, тянулась полоса перепаханной земли шириной метров в тридцать. Здесь прошло стадо. Большое, много больше того, что штурмовало «Браво-7». Отпечатки лап, борозды от тяжёлых туш, сломанный подлесок. Обычная картина для Скверны, если бы не одно «но».
Звериные следы шли вперемешку с человеческими. Десятки цепочек. Стандартные «лиговские» ботинки, какая-то другая, похоже частично рваная обувь, кое-где виднелись отпечатки босых ступней. Я не великий следопыт, так, нахватался по верху на охотах, что устраивал мой отец, но кое-что прочитать я смог. Похоже, люди шли здесь по доброй воле, не так, как ходят пленники или беглецы. Не было ни петляний, расстояние между следами соответствовало быстрой ходьбе, никак не бегу, но в то же время они шли не друг за другом, а вполне себе вольготно, причём… прямо среди толпы тварей!
— Люди, — сказал Гримм, присев над следом. — Шли сами.
— Сами… — Олег тоже смотрел на цепочки следов, и лицо у него внезапно накрыла бледность. — Командир, они же…
— Знаю, — оборвал я, потому что додумывать эту мысль вслух не хотелось никому.
Стадо прошло здесь пару дней назад. И шло оно туда же, куда шли мы. К «Гамме-4». Похоже, Пастырь собирал к базе всё, что у него было, и «всё» в его случае означало людей, которых он «забрал» с молчащих баз…
Этой ночью мы почти не спали. На горизонте, там, где должна была лежать «Гамма», небо периодически подсвечивалось короткими вспышками, и это было не зарево элериумной зоны. Зарево так не мигает. А под утро, когда ветер зашёл с той стороны, я услышал звук. Далёкий, глухой, одновременно размеренный, но источников звука было несколько и они накладывались друг на друга, создавая звуковой хаос. Я знал эти звуки. Так работает несколько «Утёсов» одновременно…
— Подъём, — сказал я, хотя оба моих бойца уже стояли на ногах. — Дальше бегом.
К полудню третьего дня гул стрельбы, к которому добавились взрывы, был слышен уже без всякого «Пробуждения», а мой красивый план, где я один, нарядный такой с кружкой в рюкзаке в качестве презента, выхожу к воротам и в спокойной обстановке разговариваю с комендантом, умер нереализованным. Вежливо стучаться в дверь дома, который в данный момент горит, такая себе идея…
Мы вышли на опушку леса с южной стороны, там, где начинался пологий подъём к базе, и залегли за камнями. И следующие пару минут я просто смотрел, достав из рюкзака бинокль, хотя и так всё было видно, как на ладони.
«Гамма-4» стояла на возвышении, как и положено аванпосту человечества во враждебном мире, и это уже было похоже на крепость, а не загон для инициированных, каковой, честно говоря, выглядела «Браво-7». Высокая стена из наборных плит, ров, сторожевые вышки по углам, и на всех из них размеренно работали «Утёсы», выплёвывая короткие очереди вниз, в поле. Стена местами была в подпалинах, у восточного угла дымилось что-то развороченное, но база держалась. Больше того, база огрызалась так, что было ясно: за два месяца здешние люди научились воевать.
А вот то, что лезло на неё из леса, я разглядывал уже другим зрением. И чем дольше смотрел, тем более тревожно у меня сжималось где-то в глубине груди.
На базу накатывал настоящий шторм! Твари шли волнами, три основных больших потока накатывали на стену со всех сторон, ровными интервалами, причём шли они ровно, не считаясь с потерями и не паникуя, без всякой давки и хаоса. Знакомый почерк, я видел такой ночью у своей базы. Но теперь между тварями Скверны шли и… другие твари.
Я видел раздутые, перекрученные туши, которые пёрли к воротам, не обращая внимания на пули, и в этих тушах моё зрение безошибочно различало человеческую основу: остатки рук, обрывки комбинезонов, вросшие в плоть жетоны. А за волнами, из-за деревьев, по стене били магические техники! Кривые, какие-то грязные и неправильные «Искры» и сгустки огня, летящие по низкой дуге, очень похожие на «Файерболы» — техники Энергии, между прочим, однозвездочная техника! Пару техник я не смог идентифицировать, но чёрт меня дери! Это работали одарённые! Бывшие одарённые, похоже… Потому что выглядели они так же неважно.
— Командир, — Олег лежал рядом, прижав приклад к щеке и наблюдая в оптику, и голос у него был совсем тихий. — Там… там люди идут. В первой волне. Я вижу лица.
— Это уже не люди, Олег, — ответил я ровно. — Люди кончились там, на молчащих ныне базах. Сюда пришло то, что Изнанка из них сделала.
Тут же в голове у меня возник голос Маршала, тяжёлый и спокойный.
«Смотри внимательно, Виктор. Перед тобой войско Изнанки, в котором присутствуют бывшие люди. Те, у кого был потенциал Разума, она забирает наверх, в Поводыри и выше. Сила и Энергия идут в „дело“ по-своему. Из „физиков“ она лепит вот этих… кадавров, которые идут в первых рядах. Из „энергетов“ она делает стрелков, которых ты видишь за деревьями. Ничего не пропадает зря. Она хорошая хозяйка, Виктор. Рачительная»
От слова «рачительная» меня невольно передёрнуло.
Поводырей я нашёл через минуту. Их было трое. Они держались далеко за спинами наступающих тварей, примерно в полутора километрах от стены, рассредоточенные по дуге, и каждый сидел в окружении собственной свиты из тварей и пары одержимых. Чёрные нити, невидимые обычным зрением, расходились от них к потокам штурма, как верёвки от кукловода. А ещё вокруг каждого я чувствовал… границу. Невидимый круг, внутри которого чужое «Пробуждение» безостановочно и методично «щупало» окружающее пространство. Я ощущал эти «круги» так же ясно, как чувствовал свой предел «Пробуждения», за аналогом которого, извращённым Изнанкой, я как раз сейчас наблюдал. Шаг внутрь «круга», и меня тут же обнаружат.
— Слушайте план, — сказал я, не отрывая взгляда от поля. — Их пастухи стоят по дуге, порознь. Ближайшего я возьму на себя. Я обхожу по краю его… скажем так, зоны чувствительности, вхожу на рывке и режу. Как только он ляжет, треть штурма рассыплется. Олег, видишь второго? Дистанция для тебя нормальная?
— Рабочая, — Олег уже довернул винтовку. — Достану. Но, командир, мы же помним… пули их не убивают.
— А я и не прошу его убивать. Я прошу подпортить ему хлебало парочкой разрывных. Максимальный темп, так точно, как ты умеешь, и всё в голову. Заставь его думать о собственном выживании, а не о штурме. Начинаешь, когда увидишь, что я ускорился. Гримм, — я повернулся к мутанту, — твоя забота — Олег. Что бы ни лезло на позицию, оно не должно до него дойти.
— Не дойдёт, — просто сказал Гримм.
— А третий? — спросил Олег.
— А третьего мы не достанем, — я поднялся с земли и машинально отряхнулся. — Чего уж о нём думать… Как всё закончим, прорываемся к базе!
— Но… Гримм… — не выдержал Олег, немного растерянно глядя на мутанта.
Я понял о чём он, но у меня сейчас были аргументы. Убойные аргументы! Либо мы заходим на базу все вместе, либо они остаются сами… умирать. Да и на адекватность Грейна я, честно говоря, очень рассчитывал.
Подкрадываться я никогда не умел. Не барское это дело, как сказал бы я сам два месяца назад. Но, как выяснилось, умение приходит на удивление быстро, когда ценой ошибки является собственная жизнь.
Я шёл по дуге через перелесок, огибая невидимый круг чужого восприятия, и полог Тишины лежал на мне плотно, как вторая кожа. Мелочь меня не чуяла вовсе. Твари проходили в полусотне шагов, и ни одна не повернула башки. Весь вопрос был в Поводыре. Его границу я чувствовал постоянно, она дышала, чуть смещалась вместе с ним, и я держался от неё в двадцати шагах, выбирая точку, где окружность круга ближе всего подходила к его свите.
В голове у меня шел просчет, простая арифметика, и я просчитывал сразу несколько вариантов начала боя, выбирая лучший. От края круга до поводыря порядка полукилометра. Я так понял, основное его внимание направлено на управление стадом и не зря он отошел на полтора километра от стен — видимо, это зона «управления». А вот свой тыл он похоже «ослабил» и его круг внимания сейчас был больше похож на эллипс, где он был смещен в сторону от центра.
Моя скорость на «Рывке» составляет три с половиной секунды на сотню, на пределе сил, итого примерно пятнадцать-двадцать секунд через кусты и поваленные стволы. Реакция твари, которая внезапно почувствует ненавистный «маяк» у себя под боком, мне неизвестна. Охрана у него четыре жука, две туши «физиков». Многовато для быстрой ликвидации. Ну да когда меня останавливало «многовато»?
Я выдохнул, отпустил полог, напитал силой тело и рванул внутрь круга.
Поводыря подбросило сразу, я почувствовал, как его внимание хлестнуло по мне, как луч прожектора. Но я уже бежал. «Рывок» нёс меня через перелесок, мир сузился до коридора между стволами, и первый жук, развернувшийся навстречу, получил «Гладиус» в сочленение между башкой и спинной пластиной панциря раньше, чем понял, что происходит. Второго я просто перепрыгнул, оттолкнувшись от его спины, как от валуна. Слева выросла туша, бывший человек, раздутый до размеров медведя. Он взмахнул лапой-кувалдой, но я поднырнул под удар, чиркнул клинком по опорной ноге и побежал дальше, не оглядываясь. Сзади что-то заревело и послышался глухой стук удара тяжелой туши о землю. Наполненный «Выбросом» и светящийся лазурным светом «Гладиус», похоже, перебил твари кость…
На последних двадцати метрах поводырь встретил меня сам. Ментальный удар пришёлся в меня в упор. Вот только, кроме злости твари я отчетливо чувствовал «привкус» паники, из-за чего удар получился более слабым и совсем не таким выверенным, как ранее на броде. Тварь атаковала меня от страха. А от страха в бою, как известно, вреда больше для тебя самого, чем для врага. Я прошёл сквозь этот удар, как сквозь встречный сильный, но терпимый ветер, потому что за последние дни у меня было достаточно практики, чтобы не бояться какой-то шавки на побегушках!
Оба «Гладиуса» вошли одновременно, крест-накрест, туда, где под чёрной дрянью ещё угадывалась человеческая грудная клетка. По лезвиям на миг скользнула лазурь, и то, что сидело внутри, лопнуло, как гнилой нарыв.
Тварь осела. А над полем как будто… разжали гигантский кулак чужой Воли.
Треть штурма «оглохла» разом. Стая, которую больше никто не держал за поводья, рассыпалась в грызню и бегство, волна у восточной стены смялась, потекла в панике назад, и «Утёсы» тут же вгрызлись в это месиво с удвоенной злостью. Со стены донёсся рёв. Вой был человеческий, яростный, но определенно радостный!
А с юга, со своей позиции, уже работал Олег. Размеренные быстрые выстрелы, один за другим, с максимальным темпом, на который была способна его винтовка и его уникальное мастерство. Я развернулся и увидел, как второго поводыря швырнуло на землю. Голову твари дёрнуло раз, другой, она заскребла лапами, пытаясь подняться… а потом сделала то, от чего у меня удивленно расширились глаза.
Кажется, она ментально «подтянула» к себе двоих одержимых из собственной свиты и подставила их перед собой. Живым щитом. Пули рвали бывших людей, а тварь пятилась за ними в лес, прикрываясь ими, как щитом.
Вот так Изнанка платит своим солдатам… Я стоял над трупом первого пастуха, смотрел на это и запоминал. Очень старательно запоминал!
Две трети штурма захлебнулись, ведь тот поводырь, в которого стрелял Олег, вынужден был перенести своё внимание с управления штурмом на собственное выживание. Жаль, что это не продолжалось слишком долго…
Свита мёртвого поводыря на пару секунд застыла. Твари мотали башками, топтались, как слепые, будто у каждой разом лопнул поводок, на котором её держали. А потом чужое воздействие окончательно закончилось, и наружу полезла обычная природа Скверны — простая и тупая, голодная злоба тварей Мёртвого мира.
Жуки бросились на меня вразнобой, при этом нападали как попало, каждый сам за себя, когда мир вокруг меня услужливо замедлился и растёкся вязким прозрачным мёдом, в котором я был единственным, кто двигался в полную скорость.
Первый жук прыгнул слишком рано, метров с пяти. Я видел его полёт целиком, от толчка задних лап до раскрытых жвал, и у меня было время, наверное, чтобы в носу поковыряться! Я сместился на полшага, попутно отметив, что сочленение на горле раскрывается в верхней точке прыжка, когда тварь запрокидывает голову, чтобы с силой припечатать свою жертву при приземлении, и именно в этот момент я, скользнув вперед, сунул туда лезвие «Гладиуса», тут же уйдя в сторону. Жук ещё летел, явно не понимая, что уже мёртв.
Второй оказался тем самым, через которого я перепрыгнул по дороге сюда. Настойчивый попался, ну или тупой. Он зашёл сбоку, низко, стелясь над землёй, прикрывая уязвимые части тела, и это было даже почти умно. Я крутанулся на опорной ноге, пропуская его мимо, и «Гладиус» с оттяжкой прошёл вдоль его спины, сбоку, вскрывая пластины, как консервную банку. Оказывается, сейчас мне уже особо не нужно искать у тварей «слабые места». По крайней мере, у конкретно этих…
Целый кадавр навалился следом, и вот он был по-настоящему опасен. Ведь измененный человек был одновременно силен и быстр, а еще тяжел, и такую тушу задолбаешься резать, тем более я явственно чувствовал эманации знакомой техники «Каменная кожа»! А еще, похоже, он врубил «Рывок» и находился под «Выбросом». Чёртова «Изнанка»! Как там сказал Маршал, рациональная? По мне, так чересчур…
Бывший человек широко размахнулся своей огромной лапой от плеча, и я прочитал этот замах ещё до того, как он начался, по развороту корпуса и переносу веса. Шагнуть внутрь замаха, под руку, оказалось не сложнее, чем на тренировке. Клинок в левой руке точно зашел туда, где у человека должно быть сердце, но в последний момент я сместил удар чуть в сторону, где внутренним зрением разглядел сгусток черноты почти в центре груди, и успел отпрыгнуть раньше, чем туша начала заваливаться вперед.
Третий жук притормозил на полпути. Не знаю, что там осталось в его безмозглой башке, но что-то в ней явно проголосовало против продолжения боя. Я не стал дожидаться итогов «голосования» и достал его «Рывком», проткнув маленький мозг насекомого-переростка.
Оставался подранок. Туша с перебитой ногой тащила себя ко мне на трёх конечностях, упрямо и молча, и почему-то я некстати вспомнил, что когда-то ЭТО было человеком… Что ж, я сделал лучшее, что мог сделать для человека, просто закончил быстро. Можно было бы воспринять это как милосердие, я же считал это работой.
Меня со всех сторон снова накрыло громкими звуками боя. Со стороны стены глухо молотили «Утёсы», орали твари и люди, что-то взрывалось, а у моих ног валялись дохлые слуги мерзкой твари, которым не удалось со мной справиться…
Меня внезапно посетила интересная мысль. В момент боя, когда тело должно было работать на чистых рефлексах, я успевал думать! В драке против шестерых я успевал полноценно, спокойно и здраво думать! Ульрих всю жизнь рассказывал мне про боевой транс, что приходит внезапно и уходит после боя, и что вызывать его по желанию умеют единицы даже среди высокоранговых Рыцарей. Старик гонял меня годами в надежде, что я однажды нащупаю к нему дорожку…
Кажется, нащупал. Только у меня он теперь, похоже, не приходил неожиданно, и не уходил так же внезапно, как капризная кошка. Похоже, он теперь всегда со мной!
— Чёрт меня дери… — сообщил я мёртвой свите, потому что больше делиться открытием было не с кем.
Голос Маршала тут же мне напомнил, что я не прав.
«Неплохо. Но не расслабляйся, тело у тебя одно, а война длинная. И следи за резервом»
Вся эта карусель заняла, наверное, меньше минуты. А затем оставшиеся два пастуха, целый и подранок, сделали единственный разумный ход. Они развернули всё, что у них осталось, на меня…
Между мной и базой лежало полтора километра открытого склона, и тварей Скверны на нём почти не было. Твари сейчас метались по флангам, глухие и бесхозные. Зато по склону, разворачиваясь от ворот в мою сторону, шли те, кому поводыри были не нужны. Одержимые. Несколько десятков, тяжёлые туши вперемешку со стрелками, которые стояли дальше от стен и ближе ко мне, соответственно, и поэтому добраться до меня должны были, по идее, первыми. И сейчас вся эта нечисть шла на меня с деловитостью рабочей бригады, которой прораб указал на новый объект.
Я не стал изображать героя-одиночку. Я побежал к своим, и мы встретились на середине склона: Гримм уже шёл мне навстречу с мечами наголо, а Олег на ходу закидывал винтовку за спину и снимал с ремня шотган.
— К воротам! — крикнул я. — Гримм рядом, Собин, держись позади, но не отставай!
И мы пошли вперед. Немного забрав вправо, где был сектор «подранка», который уже частично вернул себе управление стаей, но прорехи в строе еще были, и я ясно видел более-менее свободный «коридор», которым мы сможем пройти к базе, не завязнув в драке слишком долго.
Первый «физик» попытался сбить Гримма с ног, врубившись в него «Рывком», рассчитывая на свою массу, вот только Гримм принял удар так, как я не смог бы при всём желании. Он не отошел в сторону, он подставил плечо, слегка довернув корпус, при этом даже не качнувшись! А затем коротким ударом крест-накрест двумя клинками просто смахнул башку твари, как ножницами. Мне достался стрелок. Бывший человек, который уже никогда не станет Рыцарем с Созвездием Энергии, плюнул в меня огнём с десяти шагов, я частично ушел в сторону и принял край сгустка на «Каменную кожу», ведь времени петлять не было. После чего разрубил его тело, от ключицы до середины груди, на встречном движении. Сзади гулко бухал шотган Олега, отгоняя всё, что пыталось зайти нам за спину, а потом он ловко метнул в набегающую тройку одержимых две гранаты, одну за другой, и я сделал пометку у себя в памяти, прописать ему профилактический подзатыльник позже, ведь о бросках гранат нужно предупреждать товарищей!
Мы прошли через толпу тварей насквозь. Не скажу, что это было легко. Гримм потерял один из своих «Гладиусов», а вся его левая часть тела была закопчена от прямых попаданий «Файербола», хотя особых повреждений я не увидел, у меня звенело в ухе от близкого разрыва, и последние метры мы прорвались уже на чистом упрямстве.
А навстречу нам от ворот уже бежал отряд защитников. Десяток бойцов в потрёпанной броне, двумя группами, прикрывая друг друга, и я успел отметить, что за два месяца здешних людей действительно научили воевать. У всех в руках были уже такие привычные «Гладиусы», и я понял, что вижу перед собой отряд ближнего боя «Гаммы-4». А потом я увидел, как ствол ближайшего «Утёса» на сторожевой вышке медленно разворачивается в… сторону Гримма.
— Не стрелять! — я вылетел вперёд, раскинув руки. — Он со мной! Со мной, я сказал!!!
Время замерло, всё висело на волоске. И тут из-за спин передних бойцов вышел командир отряда, и я узнал его раньше, чем он открыл рот. Эсквайр-инструктор Фридрих. Живой, осунувшийся, со свежим шрамом через бровь. Человек, который совсем недавно не упускал случая напомнить мне, что мой клан сдох, и я обязательно последую за ними…
Фридрих посмотрел на меня, потом на Гримма, с оставшегося клинка которого капала вражеская кровь. Потом на склон за нашими спинами, заваленный телами тех, кто штурмовал его базу. И снова он перевел взгляд на меня.
Я буквально видел, как у него в голове что-то со скрипом проворачивается. И, кажется, наступает понимание, потому что я увидел, как его глаза расширяются в благоговейном ужасе… Нет, что Звезда у меня Истинная, он понять не смог бы, я об этом позаботился, а вот саму Звезду он прекрасно видел. Он был козлом, но козлом опытным, и сейчас он не мог понять… как? Как, чёрт меня дери, я это сделал на Мёртвом Мире и не сдох⁈ Но он всё же принял правильное решение.
— Прикрыть их! — рявкнул он наконец. — Отходим за стену! Бегом, бегом!!!
Твари за нашей спиной откатывались от базы по всему полю. Подранок уполз в лес, целый поводырь уводил остатки стада за деревья, не рискуя больше ничем, при этом в его действиях не чувствовалось паники, а лишь холодный расчёт чужой Воли, которая решила взять паузу. Чтобы всё проанализировать, обдумать и повторить. Но не сегодня…
Мы вошли в ворота «Гаммы-4» под пристальными взглядами защитников на стене. Люди стояли на помостах, у баррикад, у дымящегося пролома восточного угла, и смотрели молча. На меня, на Олега… И особенно на Гримма, который шёл за мной, убрав меч в ножны, глядя в ответ с вызовом, с гордо поднятой головой, и те, кто встречался с его взглядом, тут же торопливо отводили глаза.
А потом от дальней вышки, рядом с проломом, судя по всему, с самого напряженного участка обороны базы, через весь двор к нам пошёл человек. Немолодой, сухой, с винтовкой за плечом, он спустился с «Утёса» неторопливо, как будто и не было никакого штурма, и люди просто расступались перед ним естественно и непринужденно, как расступаются перед единственной властью на много километров вокруг.
Комендант Грейн остановился в трёх шагах, обвёл взглядом нашу троицу, задержался на Гримме чуть дольше, чем мне бы хотелось, и вернулся взглядом ко мне. В уголках его глаз сидела всё та же знакомая, спокойная усмешка.
— Ну здравствуй, Виктор, — сказал он. — Почему-то я был уверен, что это ты.
Я стянул с плеча рюкзак, в котором, завёрнутая в три слоя ткани, путешествовала через Скверну старая фарфоровая кружка с милой надписью «Лучший папа на свете».
— Здравствуй, комендант. Я тут слышал, у тебя кофе закончился…