Все первые сутки нашего «возвращения» Скверна вела себя на удивление прилично.

Мы шли ходко, неуклонно двигаясь на восток. Река шумела слева, тяжёлая ржавая вода катилась нам в противоход, видимо, её исток находился где-то там, в горах, а её ровный шум уже давно стал привычным фоном нашего существования в этом Мёртвом мире. Справа, километрах в десяти, над невысокими холмами висело бледное золотистое зарево. Там находилась элериумная зона. Даже днём её свечение было заметно, а уж ночью, я знал это по своему нелегкому пути от капсулы, полнеба будет отливать нездоровой позолотой.

Порядок движения я предусмотрел заранее. Я шёл первым, потому что сейчас видел дальше и, как говорится — «больше» всех. За мной Гримм с «Шершнем» на плече (из которого он так и не научился стрелять) и половиной нашего груза за спиной. К слову, если особо не присматриваться, наш здоровяк сильно напоминал мне погибшего Вальтера, который как будто родился с «Шершнем» в руках, вот кто бы был идеальным инструктором! При воспоминании о погибшем человеке, который за столь короткий срок мне стал боевым товарищем, почти другом, у меня невольно защемило в груди.

Ну и замыкающим шел Олег, со снайперкой на плече и шотганом в руках.

Примерно к полудню сбоку показались первые «гости». Это были обычные дозорные жуки внешнего периметра.

Олег приятно удивил, почуяв их «пробуждением» до того, как я подал сигнал, и потянул с плеча винторез.

— Справа жуки, командир! — взволнованно, но не испуганно, воскликнул наш снайпер и безошибочно указал направление.

— Вижу, спокойно, — кивнул я, не замедляя шага.

На самом деле, я их почувствовал тринадцать минут назад, именно тогда они вылезли из-под земли, превратившись из «фонового шума» Мёртвого мира во вполне определенную угрозу.

Между холмами, метрах в пятистах, в тусклых лучах местного солнца коротко блеснули панцири. Один, два… шесть. Лёгкие жуки-дозорные, из тех, что в прошлый раз висели у эвакуационной колонны «Браво-7» на плечах двое суток подряд, нервируя и пробуя нас на зуб.

Вот только сейчас всё было по-другому, ведь нападать на нас конкретно эти особи не собирались.

Они просто шли параллельным курсом, не приближаясь и не отставая, в том же темпе, что и мы. Так мы и шли еще некоторое время, пока не остановились на первый привал. Жуки тоже остановились. Вежливо дождались, пока мы быстро перекусим и немного отдохнем, а когда мы двинулись дальше, двинулись и они.

— Командир, — не выдержал Олег часа через два. — Меня, определенно, раздражает этот почетный эскорт. Чем мы заслужили подобную честь?

— Понятия не имею, — честно ответил я.

Хотя кое-что я всё-таки видел. И чем дольше смотрел, тем меньше мне хотелось делиться увиденным вслух.

Моё зрение теперь доставало далеко, много дальше, чем ранее, подозреваю, что подальше, чем даже у наших высокоранговых Рыцарей. И в какой-то момент я увидел, что там, за жуками, у подножья большого холма, на самой границе внешнего пояса зоны, стояло что-то большое. Очень большое! Плотные узлы элериума, вросшие в тело, я уже видел такие у мёртвого Стража возле базы. Только этот был жив, и этот был еще крупнее. Он не двигался за нами. Он просто стоял на самом краю своей территории, как будто вышел из глубины специально, до самого «предела» и дальше ему было нельзя.

А вот жуки, кажется, были с ним незримо связаны. Я не мог этого доказать, но чувствовал: тонкие, едва различимые иллюзорные нити тянулись от дозорных куда-то в сторону зоны. Я всё еще не до конца верил своему новому «сверхчувству», но кое-что уже понимал. Эти «нити» не были чёрными, мерзкими нитями Изнанки. Это точно.

«Маршал. Скажи мне, что я это не придумал?» — при своих ребятах я старался не разговаривать с невидимым собеседником, чтобы их лишний раз не нервировать, поэтому обратился к нему мысленно.

Маршал тут же откликнулся, вот только отвечал он, делая большие паузы, как будто сам сейчас подбирал слова и в процессе анализировал само происходящее.

«Не придумал. Страж вывел дозорных за пределы зоны и ведёт их вдоль вашего маршрута. Он смотрит их глазами, Виктор. Он использует их так же, как поводырь использует стаю. Только они… одно племя»

«И что это значит?»

«Не знаю. И мне очень не нравится, как часто я стал говорить эти слова»

Я невольно хмыкнул. Старый рыцарь, который прожил не одну сотню лет и который знал о войне с Изнанкой больше, чем всё нынешнее человечество про неё забыло, уже второй месяц подряд открывал для себя Скверну заново. И его это, похоже, злило.

«Ты же тысячу лет с ними рядом воевал. Как вы могли этого не видеть?»

В голосе его внезапно явственно проявилась горечь.

«А мы не смотрели. Мы приходили за элериумом, зачищали зону и уходили. Стражи были для нас частью зоны. Опасной частью, не более. За все века ни один брат не шёл рядом с ними три дня, глядя на них так, как смотришь ты. Некому было. И незачем… как нам тогда казалось. Как я сказал, Незримые в Мёртвые миры не ходили.»

Я не стал дожимать. За этой горечью стояло слишком много всего, что мы оба уже проговорили над свежей могилой Стража у стен «Браво-7», и повторять это по кругу не имело смысла.

Вечером, на привале, я спросил Гримма. Тот долго смотрел на далёкие панцири, блестевшие в закатном свете, потом пожал плечами.

— Смотрят. Не трогают, — он еще немного помолчал и добавил. — Со мной так же было. Долго.

И всё. Больше из него, похоже, ничего нельзя было вытянуть, хотя, честно говоря, не очень-то хотелось. Гримм некоторое время, вынуждено, прожил рядом с ними. Теперь, похоже, к списку тех, кого зона «терпит», добавились и мы.

Ночёвки проходили спокойно, если это слово вообще применимо к ночёвкам на Мёртвом мире. Мы вставали лагерем в стороне от воды, Гримм и Олег делили дежурства, а я после ужина уходил в работу с Маршалом. Полог Тишины держался на мне уже увереннее: я научился держать его на себе и моих товарищах постоянным фоном, так, чтобы не думать об этом каждую секунду. Да, для Изнанки я теперь навсегда чёртов маяк, но вот от человеческого восприятия, от чужого «Пробуждения» и местных тварей я мог спрятаться вполне себе надежно. И, при желании, для людей я мог стать просто «крепким» инициированным, одним из многих. И, поверьте, именно такое желание у меня сейчас и было!

Тренировал я это специально. Потому что на второй вечер мы с Маршалом наконец закрыли вопрос, о котором я размышлял от самой «Браво-7».

— Смотри, что получается, — я сидел у костра, ковыряя веткой угли. Олег спал, Гримм сторожил периметр, и можно было говорить вполголоса, не изображая сумасшедшего. — Сказать правду всем я не могу. И дело даже не в Инквизиции, до неё ещё дожить нужно, просто это вот всё… паника, страх, люди, чёрт их дери! Соврать Грейну я тоже не могу. Он враньё чует лучше, чем местные твари человеческую кровь, и если я начну юлить, я потеряю с ним контакт. А этого… не хотелось бы.

«Значит?»

— Значит, правду дозируем. Для всех на «Гамме» я выживший эсквайр с мёртвой базы. Мне просто повезло, ну, выжил, окреп немного, Скверна всех меняет, так-то. Полог же Тишины прикроет всё остальное, — я загнул указательный палец на ладони. — Грейну, пожалуй, расскажу больше… доверяю я этому старику. Про тварей расскажу, про поводырей и про то, как их убивать. Про то, что базы не беспричинно вымирают, а просто их захватывает враг. Враг, с большой буквы. Всё это он сможет проверить сам, и очень быстро.

«А про себя?»

— А вот про себя я, пожалуй, воздержусь. Ни про тебя, ни про Истинную Звезду я рассказывать не буду. Про Гримма тоже. Пока не пойму, что можно. Люди меняются, Маршал. Надеюсь, Грейн будет готов, но если нет, то… нет.

Маршал помолчал немного, и мне показалось, что он доволен услышанным.

«Разумно. Запомни главное, Виктор. Людям, кто находится на грани смерти, не нужна твоя биография. Им просто нужно, чтобы кто-то пришёл и спас их. Дай Грейну ту информацию, что он сможет применить на практике. После этого он сам будет защищать тебя от лишних вопросов»

На том и порешили.

Третий день прошёл, собственно, как и второй, и к этому странному ощущению, когда справа тебя весь день молча провожает чужой взгляд, мы привыкли настолько, что Олег перестал коситься на холмы, а начал травить байки про своих учениц. Гримм слушал и иногда хмыкал. Я же шёл молча, смотрел по сторонам и считал часы до брода.

А после полудня третьего дня наш «почётный караул» сошёл с ума…

Я почувствовал это раньше, чем увидел глазами. Ровные, спокойные нити, тянувшиеся от жуков в сторону зоны, вдруг задрожали, как дрожит леска, когда на другом конце дёргает крупная рыба. Дозорные сбились с ритма. Один закрутился на месте, двое других столкнулись панцирями, и вся шестёрка хаотично заметалась влево-вправо, словно каждый жук разом получил два приказа и не знал, какой выполнять.

Я остановился и поднял кулак. Моя группа послушно замерла.

— Командир? — тихо спросил Олег.

— Тихо. Смотрю.

Я закрыл глаза, потому что так было проще, и потянулся зрением туда, к кромке зоны. И я, чёрт меня дери, увидел!

К «нейтральным» нитям Стража, что вели к его «дозорным», прямо сейчас прилипло что-то… чужое. Тонкие чёрные жгуты, маслянисто поблёскивающие даже в моём внутреннем восприятии, и да, я уже видел такие! Это явно была Изнанка…

И, более того, я подозреваю, что прямо сейчас к «нашим» жукам хочет подключиться Поводырь. Он явно сидел сейчас где-то там, совсем недалеко, но вне досягаемости моего «Пробуждения», и деловито перехватывал у Стража «поводья». Жука за жуком. Как вор, срезающий кошельки в толпе…

Только вот со Стражем этот номер не прошёл.

Ответ немедленно пришёл из глубины зоны, и от него у меня заложило уши, хотя никакого звука и близко не было. Сверху буквально «упало» тяжёлое, неторопливое давление, как будто сама земля вспомнила, кто здесь хозяин. Чёрные жгуты задёргались, натянулись… и полопались, к чёрту! Все разом. Дозорные-жуки прянули в стороны и бросились назад, под защиту зоны, а чёрное, скомканное и, кажется — слегка «поджаренное», покатилось прочь.

Побежала та тварь точнехонько по ходу нашего движения на восток, вдоль реки, прямиком в сторону единственного брода. И это, честно говоря, меня сильно напрягло.

— Твою же… — я открыл глаза. — Уходим с тропы. Привал. Посидите пока…

Мне нужно было подумать и посоветоваться. Ну даже… не то, чтобы посоветоваться, мне нужно было просто произнести вслух то, во что я всё еще не мог поверить. Ну… и я рассказал своим товарищам всё, что видел. Предполагаемый поводырь, живой и наглый, который попытался увести дозорных у Стража прямо у нас на глазах. Я рассказал, как эта тварь получила по рукам, но точно не сдохла и рванула к броду. И теперь между нами и «Гаммой» где-то прячется тварь, которая знает, что мы идём, и которая может… устроить нам «веселую жизнь», как говаривала моя бабуля.

— А в реке эти… водные твари, — осторожно высказался Олег, ведь он помнил прошлую переправу не хуже меня. — Которых вы, командир, тогда… уговорили нас не трогать.

— Было такое, — согласился я. — Вот только уговаривать, получается, умею не я один. Стаю поводырю у Стража отобрать силенок не хватило. А вот в реке стая ничейная…

— Но ведь обхода нет?

— Вроде нет. А если и есть, выше по течению, то искать мы его точно не будем, — я посмотрел на своих товарищей и сказал то, что думал. — Ждать тоже нельзя. Каждый день ожидания идет в минус для «Гаммы-4». Есть у меня такое чувство. Так что, идём сходу и переправляемся засветло. Хоть эта тварь нас там, уверен, ждет…

Гримм молча поднял «Шершень». Олег вздохнул и подтянул ремень винтовки.

— Хоть кто-то нас ждёт, командир. Уже приятно.

К броду мы вышли под вечер, когда солнце висело над самой грядой и вода отливала тусклой медью. Внешне всё выглядело до отвращения мирно: широкий перекат, знакомые валуны, за которые мы в прошлый раз цепляли верёвки, ленивое течение на отмели. Идиллия. Если не смотреть моим зрением.

Моим зрением было видно, что под ржавой гладью ходят тени. Много теней, чёрт их дери! Штук тридцать, а то и больше, и они не охотились, не сновали осознанно в поисках добычи, как делали обычно. Они просто стояли. Висели в толще воды ровно, редкой цепью, поперёк всего брода, мордами против течения. Как солдаты в оцеплении…

А на том берегу, в полукилометре на кромке леса, за грудой камней, сидел он. Скрюченное и сгорбленное, уже нечеловеческое тело, в котором моё зрение ясно различало человеческую основу под чёрной, пропитавшей его насквозь дрянью. Поводырь не прятался. Он, чтоб его, охотился и ждал!

«Он контролирует воду, Виктор. У него не хватит сил на всю реку. Но этот брод он держит крепко»

«Спасибо, капитан очевидность» — невесело усмехнулся я. — «А советы будут?»

«Один. В прошлый раз ты просил саму воду стать неудобной для охоты её детей. Сейчас этого не хватит: они сейчас не охотятся, а выполняют приказ. Тебе придётся не просто напугать стаю. Тебе придётся отобрать её у поводыря»

Я медленно выдохнул.

Натянуть верёвку через реку было некому: на тот берег первым мог ступить только я, да и то, в нынешней ситуации это было сомнительно. Так что мы просто связались одной верёвкой в связку: я впереди, за мной Олег, замыкающим Гримм с основным грузом. Если кого-то собьёт течением, такой якорь, как Гримм, удержит нас обоих одной рукой. Стрелковое оружие подняли над головами, и я вошёл в воду первым.

Холод ударил по ногам уже знакомо, как старый недруг. Я дошёл до середины переката, туда, где течение было самым злым и глубина воды достигала груди, после чего остановился. Ноги расставлены широко, спина прямая, дыхание ровное. За мной, держась за верёвку, подошёл Олег, следом подтянулся и Гримм. Впереди зашевелились водные твари, которые сейчас выполняли роль своеобразного «заслона» волей своего нового хозяина.

И тогда я накрыл воду… собой.

Это было вполне привычно, проверено в ту, первую переправу. Моё действие буквально кричало тварям о том, что воды здесь — не место охоты. Опасное и неправильное место. Уходите немедленно!

Тени испуганно качнулись в сторону, цепь дрогнула, пара тварей на флангах бросилась прочь, поддаваясь старому доброму страху…

И вот в этот момент с того берега по тварям буквально… хлестнуло чёрным.

Поводырь дёрнул за поводок, как хозяин дергает своего сторожевого пса, и три десятка водных тварей разом развернулись и пошли на нас. Вода вокруг буквально вскипела! Слева и справа от линии переправы поднялись буруны, Олег что-то выкрикнул, коротко и зло, и я услышал, как за моей спиной лязгнул затвор.

— Не стрелять! — рявкнул я. — Держитесь за верёвку! Просто идите за мной!

А дальше мне стало не до них.

Потому что чужая Воля впервые в моей жизни ударила не рядом со мной, не по моим людям рядом и не по тварям вокруг… Она ударила в меня! Прицельно и, чёрт её дери, очень больно!!!

Это было похоже… да ни на что это не было похоже! Меня никто не трогал, вода вокруг всё та же обжигала холодом, и даже рёбра мне никто не ломал. Но что-то давило прямо внутрь меня, в самую середину, туда, где горела новорожденная Звезда, и давила эта срань с какой-то невероятной, нечеловеческой злобой! И да, это было чертовски больно! Причём, я даже не понял в каком месте!

Чужая Воля хотела, чтобы я сжался. Чтобы я дрогнул! Отпустил воду и просто… сдался. Оно уже спрогнозировало, как водные твари порвут меня и моих людей на кусочки, и торопилось увидеть это зрелище лично…

Я узнал это ощущение. Так пахло от Олега в ту ночь, когда я выжигал из него чужое присутствие! Только теперь этого «присутствия» было в сто раз больше, и оно давило прямо на меня!

«Держи! Не отдавай ему воду. Дыши»

Маршал, чёрт его дери! Очень вовремя! А я и держал! Мы стояли посреди реки, сцепившись с врагом Волей над головами трёх десятков водных тварей, и каждый из нас тянул их сейчас к себе. Тени метались между нами, как флаг на ветру: рывок — и они мои, ещё рывок — и они его. Вода бурлила уже по всему перекату. Краем сознания я осознавал, что несмотря на всё это эпичное противостояние, мои ноги, шаг за шагом, несут моё тело к другому берегу, а Олег и Гримм послушно, держась за верёвку, следуют за мной через этот «кипяток», и их вера в меня, честно говоря, вдохновляла!

И знаете, что самое мерзкое? Эта тварь была явно сильнее, чем я думал! Побитый Стражем, на чужой территории, он всё равно давил на моё сознание так, что у меня темнело в глазах и звенело в башке. Я держал его Волю своей, но я уже понимал чёртову арифметику… Эта тварь может так «работать» очень долго! А вот я, стоя по грудь в ледяной воде, с двумя людьми за моей спиной, долго точно не продержусь!

«Виктор. Ты защищаешься. Хватит. Посмотри на его нити»

Ну, я и посмотрел. Чёрные жгуты, туго натянутые от того берега к каждой твари в воде. Три десятка «поводков» в одной руке.

«Поводья работают в обе стороны. Работай по ним. Бей в хозяина!»

Соображал я, на тот момент, туго. Но нынешняя ситуация мне не нравилась и я просто… перестал тянуть.

Я собрал всё, что во мне было, всю злость за смерть Вальтера и Александра, раздражение за холодную воду вокруг меня, да даже мою искреннюю, незамутненную, ненависть за судьбу, которая так обошлась с моим родным кланом Ястребов, в результате чего я и оказался на этом Мёртвом мире… Сжал всё это в один «кулак» и просто и без затей ударил вдоль чужих нитей туда вдаль, в сгорбленную тень за камнями.

Мир на мгновение полыхнул лазурью…

Я не услышал крика, нет. Кричать там было нечем и некому. Но что-то на том берегу взвыло без звука, выгнулось в агонии, и все тридцать поводков лопнули разом, как перетянутые дураком-гитаристом струны. Тень за камнями буквально отбросило в сторону, швырнуло на четвереньки, и она так и рванула прочь от реки, на четырех костях, не поднимаясь, вверх по склону. Неслась она слегка кривобоко, заваливаясь на левую сторону, как будто у неё частично парализовало эту самую левую сторону…

А река… река просто опустела.

Твари в воде панически разбегались во все стороны сразу: вниз по течению, вверх, под коряги, в глубину. Буквально через пару секунд на всём броде не осталось ни одной твари. Не было ни «оцепления», ни ждущих добычу «охотников», ни даже случайной мелочи. Чистая вода от берега до берега, ну насколько могла быть чистой ржавая вода на ржавой Скверне…

Я на автомате довёл своих до берега, на ватных ногах, мало что соображая. Вышел на сухое и сел на камень, потому что у меня предательски дрожали ноги и стоять на них было, мягко сказать, затруднительно. Ну, это кроме того, что я замерз, как собака.

— Командир, — Олег стащил с плеч мокрый груз и смотрел на меня во все глаза. — Я обязан спросить. Вода вокруг нас кипела. А вы… просто стояли. Потом что-то полыхнуло, я до сих пор не понимаю что, у меня аж зубы свело. А потом всё, что живёт в этой реке, рвануло прочь… Что это было?

— Драка, — сказал я честно, потому что врать этим двоим не собирался. — Обычная драка, Олег. Просто… слегка не физическая.

— Громкая, — неожиданно сказал Гримм. Мы оба повернулись к нему, и он повёл тяжёлыми плечами, подбирая слова. — Снаружи тихо. Внутри громко. Я всё слышал. Это было красиво, командир!

Вот тебе и Гримм.

Маршал дождался, пока я отдышусь, раздам приказы моим людям и хлебну горячего из кружки, что разогрел Олег. И только после этого он заговорил, и по его тону я сразу понял, что это будет не просто «разбор полётов».

«Поздравляю, Виктор. Сегодня ты выиграл свой первый настоящий бой»

— Что-то мне подсказывает, что предыдущие ты за бои не считаешь, — усмехнулся своим мыслям я, проговорив это в голос, так как ребята были в стороне.

«Считаю. И да, я несколько неправильно выразился, извини. Этот бой ты выиграл Волей. Запомни этот брод в этом Мёртвом мире, Виктор. Большинство войн с Изнанкой выигрывалось и проигрывалось именно так: без единого взмаха меча, без крови и без свидетелей. Сталь решала исход битв. Воля решала исход войн»

Я напряженно молчал. Честно говоря, после такого «боя» у меня не было сил даже на сарказм.

«Я расскажу тебе, как это происходило у нас. Когда Изнанка давила на нас всерьёз, то мы отвечали. Или же сами нападали, это не особо важно. Важен тут сам ритуал и он был одинаков. Сильнейшие из братьев садились в круг, в тихом зале, без брони и без оружия. Со стороны это было похоже на молитву, братья не двигались, не произносили ни единого слова, просто час за часом, а иногда… и многие сутки. Иногда, кто-то из них просто заваливался на бок. Целый и невредимый, без единой царапины, повреждений или ожога. Просто пустой, выпитый тварями Изнанки до дна. Его уносили, на его место садился следующий, круг смыкался снова и битва продолжалась. Так выглядела настоящая война, которой не видел и не знал никто в Федерации и которая стоила нам дороже всех остальных»

Я слушал, и по хребту у меня пробегал холод, не имеющий никакого отношения к холодной воде и мокрой одежде.

«Вспомни, как ты учился обращению с мечом, Виктор. Уверен, ты учился этому с детства и учился правильно и постепенно. Сначала деревянный тренировочный клинок, мудрый и умелый наставник, друзья для спаррингов, возможно слабые враги, затем враги чуть сильней. Ступенька за ступенькой… В ментальном бою ступенек нет! Там не водится слабых противников, Виктор. Первый же, кого ты встречаешь, уже мастер, потому что у Изнанки этим владеют лучшие из лучших. Человек, впервые вступивший в такой бой, выходит сразу против чемпиона! Поэтому Орден и придумал Звёздный круг, когда молодого брата годами держали в связке и старшие принимали первые удары Изнанки на себя, и только потом, очень нескоро, позволяли ему держать удар»

— А я? — удивительно, но какого-либо страха я сейчас не испытывал, скорее преобладающим чувством во мне нынешнем была именно апатия. Я просто хотел спать…

«А ты сегодня просто шагнул в битву сходу. Один, без круга и без страховки, посреди реки, с двумя людьми за спиной. И вышел на своих ногах победителем. Но не зазнавайся: это был всего лишь поводырь, мелкая дрянь на побегушках, которую тоже направляли извне… Точнее… подарили ему эту способность, как может одаривать только Изнанка. Жаль, но мы так и не поняли, как она это делает. В любом случае, Виктор, настоящие противники там… и другого размера. Но этот день ты всё же запомни. Я его запомнил точно»

— С-с-сука…

Я сидел на камне, меня била мелкая дрожь, я смотрел на пустую, непривычно тихую реку, и до меня медленно доходило, что именно сегодня произошло. Ну, кроме того, что у меня болело буквально ВСЁ ТЕЛО, как будто с меня только что натурально содрали шкуру! Ощущение так себе, как ни крути, но всё же…

Я сегодня не «отогнал тварей». И я не просто «прикрыл переправу». Я невольно ввязался в ту войну, о которой не знает даже Империя, и… выиграл в ней свою первую битву! Хотя… Думаю, что в эту войну я ввязался тогда, когда сформировал свою Истинную Звезду, но кто это проверит, хах!

В гуще леса, на пределе моего восприятия, мелькнула и пропала кривобокая тень. Поводырь уходил на северо-запад. Побитый дважды за день, но живой. И бежал он туда же, куда через два-три дня придём и мы, и уж что-что, а доложить о нас он не забудет.

— Он выжил? Ушёл? — спросил Олег, проследив мой взгляд.

— Ушёл, — я поднялся с камня и закинул лямку рюкзака на плечо. — Пусть бежит. Как говорил мой мудрый наставник — умрёт уставшим…