Сеанс начался секунда в секунду, как и положено.

— «Альфа-два, ответьте». «Альфа-три, ответьте»…

Усталый голос связиста с «Гамма-1» отбивал базы по списку, монотонно и профессионально, а я, по уже сложившейся привычке, считал про себя. «Альфа-1» молчала. Она молчала столько эфиров подряд, что связист даже не стал повторять вызов трижды, ограничившись одним. Чистая формальность. Никто уже не ждал, что она отзовётся, но и вычеркнуть её из списка рука ни у кого не поднималась.

Дальше пошли Браво.

— «Браво-семь», ответьте…

Я хмыкнул. Извини, дружище. Браво-7 сейчас живее всех живых, вот только отвечать она не будет.

Потом настала очередь Гамм, за ними Дельты. И вот тут я перестал хмыкать.

— «Дельта-одиннадцать», ответьте.

Тишина.

— «Дельта-одиннадцать», ответьте.

Связист повторил в третий раз, выждал положенную паузу и перешёл дальше, а я сидел и вспоминал молодой нервный голос из позапрошлого сеанса. «У кого-то есть объяснение?» Голос тогда сбился и торопливо добавил: «Это Дельта-одиннадцать». Объяснения ему никто не дал. А теперь, похоже, объяснение было у меня, и я бы многое отдал, чтобы его не иметь, чёрт меня дери!

На Эхо не отозвалась ещё одна база, четвёртая. Итого две новых молчащих за неполную неделю.

Я быстро прикинул в уме. Если сектор продолжит терять по две-три базы в неделю, то через пару месяцев перекличка Золотой Лиги будет занимать секунд тридцать. Вместе с помехами.

— Господа коменданты, — Старков, как лидер, взял слово после переклички.

Голос у него был ровный, но в нём явственно слышалось то, чего не было в прошлый раз. Усталость. Так говорит человек, который очень давно не спал и очень хорошо это скрывает.

— Подведём итоги. С прошлого сеанса мы потеряли связь с двумя базами. Прошу командиров соседних с ними баз усилить наблюдение. Напоминаю приказы: периметры не покидать, никого внутрь не впускать. Никого. Доклады по готовности.

Доклады пошли один за другим, короткие и похожие друг на друга. Держимся. Потери такие-то. Боезапасов везде по-разному. У некоторых уже почти нет элериума. Я слушал вполуха, ожидая одного-единственного голоса, и наконец дождался.

— «Гамма-четыре» на связи, — знакомый голос пробился сквозь треск помех, спокойный и чуть насмешливый, как будто его хозяин сидел не на осаждённой базе, а в своём старом кабинете с милой фарфоровой кружкой в руках. — Комендант Грейн. За шестеро суток отбили три штурма. Периметр цел, невосполнимых потерь нет, двое тяжелых. Из по-настоящему серьёзных проблем: у меня закончился кофе.

В эфире кто-то издал короткий смешок. Похоже, кто-то решил, что Грейн просто решил разрядить атмосферу.

— Весь свой запас я, как последний идиот, оставил на «Браво-семь», — продолжил Грейн всё тем же тоном. — А «Браво-семь», судя по всему, замолчала навсегда. Жаль. Хороший был кофе. И принести его мне оттуда, увы, уже некому. Доклад окончен.

— Если это заявка на снабжение, Леонард, то она отклонена, — сухо отозвался Старков, и в эфире снова хмыкнули, уже в несколько голосов.

Люди устали. Людям нужно было посмеяться хоть над чем-нибудь, и старый комендант дал им этот повод. Добрый «дедушка» Грейн, шутник и любимец публики.

Я же сидел перед приёмником, не двигаясь.

«Умный мужик»

Раздался у меня в голове уважительный голос Маршала.

И я был полностью согласен. Ещё какой умный! Я мысленно разложил его «шутку» на части. Три штурма за шестеро суток, но периметр цел. Это первое: Гамму давят так, как не давят никого в секторе, но она пока держится. «Замолчала навсегда» — это второе, и это было сказано лично мне: сиди тихо, не вздумай выходить в эфир, для всего сектора тебя нет. Ну а третье лежало на самом виду, потому что самые важные вещи всегда прячут именно там. Некому принести кофе.

Приходи, Виктор. Ты мне нужен.

Старков закрыл сеанс, назначил следующий через трое суток, и эфир замолк. Я выключил приёмник и долго сидел, глядя на погасший индикатор. Про коменданта Индзаги, к слову, снова не прозвучало ни слова. Подробности так и остались там, на закрытых комендантских каналах, куда таким, как я, хода нет.

— Маршал, — сказал я наконец. — Нам надо поговорить.

«Надо»

Тут же согласился он.

Разговор я начал не с Грейна и не с «Гаммы-4», я начал с полной ревизии наших текущих дел, потому что любой мой план упирался в один простой вопрос: а что я, собственно, из себя представляю?

Итак, что мы имеем…

Имеем эсквайра… точнее, уже Стража (никак не привыкну) восемнадцати лет от роду с одной Звездой. Правда, Звезда эта Истинная, о чём не знает ни одна живая душа в секторе, да по меркам Ордена Стальной Воли, я сейчас недоучка, только номинально считающийся «братом». По имперским же меркам я Страж. Слабейшее звено элиты, имеющий большой потенциал, но минимальную эффективность. Опять же, по имперским меркам, я сейчас не могу существовать в принципе! Ну не может рождаться Звезда в повышенном энергетическом фоне Мертвых миров, это аксиома. Была, хах!

Это если посмотреть на меня со стороны, с разных ракурсов. А если по существу, то за эту неделю я тупо перестал узнавать сам себя…

«Цельное» зрение работало постоянно, без всякого «включения», и я уже с трудом вспоминал, как жил без него. Я чувствовал Гримма у костра и Олега на вышке, не поворачивая головы. Тёплые пятна мелкой живности я чувствовал под землёй и в траве за периметром. Границу леса и всё, что шевелится за ней я также четко отображал каждую секунду.

Сочетание «Выброса» и «Каменной кожи» позволяло пробивать голой рукой уже толстую сталь усиленного складского контейнера, а «Рывок» из, по сути, прямолинейного прыжка превратился в нормальное движение, которым я мог управлять. И это было забавно и, надо признать, очень полезно!

Хуже всего по-прежнему обстояло с Энергией: «Искра» подтянулась, но именно на ней Звезда всё еще пыталась «растянуться», если я забывался. Ну и синергия Звезды, которая отметилась лазурным светом, всего одна за неделю, неуправляемая, зато расколовшая камень, который я не разбил бы и кувалдой.

Что у меня еще в активе? Снайпер, который не промахивается, и Незримый, которого не берёт ни пуля, ни Голос. Нормальная компания.

Мало этого или много? Смотря для чего. Для того чтобы сидеть на «Браво-7» и ждать, пока Скверна сожрёт сектор Золотой Лиги, более чем достаточно.

— Маршал, — сказал я. — Расскажи мне про Пастыря. Всё, что знаешь. Время пришло.

Он, по своему обыкновению для сложных вопросов, замолчал, и я его не торопил.

«Хорошо. Ты помнишь, что я говорил тебе про Изнанку? Она не может прийти сюда сама. Пока она не подавила человеческую Волю или пока не открыт прямой прорыв, ей сюда хода нет. Всё, что она может, это пытаться. Шёпотом, Голосом, через тех, кто ей откликнулся. Но шёпотом войну не выиграть. Поэтому там, где Изнанка всерьёз берётся за дело, ей нужно. как бы „доверенное лицо“, ну или — эмиссар. Тот, кто будет вести её войну её методами и с её силой. Мы называли таких Пастырями»

— Одержимый? — уточнил я. — Такой же, как разведчики, только сильнее?

«Нет, Виктор. В одержимого-разведчика входит мелкая тварь Изнанки, потому что больше туда не влезет. Осколочное Созвездие, тусклый Источник. Тесно. Высшему там делать нечего»

— Высшему, — повторил я. Во рту стало сухо.

«Ты видел их. Тогда, в пещере, в моём видении. Багровое небо и тех, кто возвышался над ордами»

Я помнил. Такое не забывается при всём желании: громадные рогатые твари с горящими мечами, перед которыми демоническая мелочь расступалась сама. Демон-лорды. Я тогда считал это красивым кошмаром, картинкой из чужой войны.

— Так в кого же тогда входит высший, если одарённый ему тесен? — спросил я и осёкся, потому что ответ пришёл сам, причём очевидный ответ. — Мутант!

«Да. Мутант. Ты ведь уже знаешь, кто такие мутанты на самом деле. Несостоявшиеся носители Истинного Созвездия. Те, в ком настоящая Звезда зажглась, и Изнанка вошла, но не успела дожать. Зародыши настоящих Рыцарей, Виктор. Лучшие сосуды из всех, что рождает человечество. В сильном мутанте высшему демону комфортно»

— Гримм… — сказал я медленно.

«У Гримма хватило Воли сделать то, что он сделал. Гримм захлопнул свою дверь, заплатив за это фактически своей жизнью и развитием. А где-то на этой планете похожий по силе, но не по воле мутант распахнул дверь Изнанке настежь»

Я поднялся и прошёлся по тесному отсеку. Сидеть на месте стало невозможно.

— Поводыри. Они его слуги?..

«Его руки. Пастырь не гоняет стаи сам, для этого у него есть погонщики. Он делает то, что положено полководцу: смотрит на карту и решает, куда нанести удар. Он гораздо хуже поводырей, поверь мне, я сталкивался с этими тварями»

— Тогда последний вопрос, — я остановился. — Базы. Ты говорил, что людей в них, вероятно, не убивают, а забирают. Куда деваются люди, Маршал?

«В стадо. Подумай сам: каждый инициированный на этой планете это потенциальная дверь для Изнанки, надо только его дожать. Убивать такой материал глупо, а Изнанка не бывает глупой. Из забранных делают новых одержимых. Лучших отправляют в поводыри. Изнанка сейчас не просто уничтожает сектор, Виктор. Она набирает армию. И воюет с человечеством руками самого человечества. Так было в мою эпоху, так происходит и сейчас»

Я стоял посреди отсека и слушал, как гудит кровь в ушах.

Вот теперь картинка сложилась целиком, и выглядела она хуже некуда. Сектор не вымирал. Просто наших людей перетаскивали на сторону врага. Каждая замолчавшая база делала врага сильнее, а коменданты, умные, опытные, битые мужчины, запирали ворота и готовились отражать штурмы тварей, не зная, что враг войдёт к ним через дверь на двух ногах, с человеческим лицом и заготовленной ранее правдоподобной легендой. Да, они уже подозревали, спасибо Грейну. А я видел собственными глазами!

— Я смогу его убить? — спросил я прямо.

«Сейчас? Нет. И даже не думай в эту сторону, это не геройство, это самоубийство. Но война не сводится к прямым поединкам, Виктор. А вот вскрыть его планы, показать людям, кого впускать нельзя, не дать ему спокойно дозреть и собрать урожай. Это уже полноценная война, а не короткая схватка, и вот её ты вести, думаю, сможешь. Уже сейчас»

— И Грейн зовёт меня именно туда, — сказал я. — На базу, которую давят сильнее всех.

«А как ты думаешь, почему её давят сильнее всех? Грейн эвакуировал „Браво-7“, сохранил „Гамму-4“ после смерти её коменданта, предостерег других и научил людей держаться. Опытный, умный и умелый командир всегда становится приоритетной целью врага. Если враг не дурак, а уж Изнанка, поверь мне, далеко не дура! Для Пастыря Грейн приоритетная цель, Виктор. Пока он жив, Пастырь не успокоится»

Я сел обратно и надолго замолчал. Спать я в ту ночь так и не лёг…

* * *

Утром, за завтраком, я дождался, пока Олег разольёт по тарелкам горячее питательное месиво, поставит в центр стола вчерашнее жареное мясо и сказал:

— Есть разговор.

Рассказал я им всё. Про Грейна и про то, что на самом деле было им сказано в эфире. Про поводырей они уже знали, так что дальше я рассказал про Пастыря. Про высшего демона в теле мутанта, про покорные стада и про то, во что на самом деле превращается наш сектор. Гримм слушал с неподвижным лицом, без всяких эмоций, а вот Олег к середине рассказа перестал жевать, а к концу отставил миску совсем.

— И теперь главное, — сказал я. — Грейн зовёт меня… то есть нас, на «Гамму-4». И я собираюсь идти. Но прежде чем мы начнём собираться, вы оба должны понимать, что нас там ждёт. И это не только опасная дорога, твари Скверны и порождения Изнанки.

Я загнул первый палец на руке.

— На Гамме сейчас люди с «Браво-7». Все, кто ушёл с Грейном. Они помнят тебя, Олег. И помнят, что тебя дёргала Изнанка. Возможно, там же Фридрих, а уж он-то точно не забыл ни меня, ни тебя. Дальше… — я загнул второй палец и посмотрел на Гримма. — Ты мутант, дружище. По имперской доктрине тебя положено застрелить на месте, и любой человек на этой планете проинструктирован поступать именно так. Ну и я… — я загнул третий палец. — Со мной теперь тоже «что-то не так», и любой инициированный с мозгами это почует, а эсквайр-инструктор поймёт наверняка. Сложите всё вместе и получите готовый доклад для Инквизиции. Ну… это если нас не решат грохнуть на месте. Самое смешное, что я даже не могу их за это винить! Они будут действовать по инструкции.

Я обвёл своих товарищей взглядом.

— Решение принимаю я, и вы это знаете. Но идти туда молча, не сказав вам, чем мы рискуем, я не могу. Поэтому спрашиваю. Что думаете?

Повисла пауза. Олег молчал и по своей привычке медленно поглаживал винтовку, с которой сейчас, кажется, он не расставался даже во сне. А затем спокойно произнес:

— Командир, можно вопрос? Если бы вы тогда, у «Браво-1», взвешивали риски вот так же тщательно, где бы я сейчас был?

Я не ответил. Ответ мы оба знали.

— Вот и я так думаю, — кивнул он. — Шёл бы сейчас в чьём-нибудь стаде на штурм чьей-нибудь базы. Так что лично для меня вопрос закрыт. Люди там держатся и не знают, с чем воюют. А мы знаем, — он повёл плечом и добавил уже обычным тоном: — Опять же, кофе. Комендант обязан поделиться за доставку, я считаю.

Я хмыкнул и повернулся к Гримму.

Мутант думал долго, всё это время он сидел неподвижно, глядя куда-то сквозь стену. Потом поднял на меня белёсые глаза.

— Людей забирают, — сказал он. И, помолчав, добавил: — Людей жалко. Идём.

И вот тут мне стало по-настоящему спокойно. Не легко, нет. Просто убралось последнее сомнение, и осталась только простая работа.

— Тогда слушайте, как мы это сделаем, — план я собрал ещё этой бессонной ночью, так что говорил я спокойно и уверенно. — К «Гамме» подходим вместе, но на подходе вы оба остаетесь в лесу остаётесь вне «Пробуждения» дозорных. Оба, Олег. Тебя там помнят, а вот что про тебя за эти недели надумали, я не знаю. И проверять это мы будем только после того, как я поговорю с Грейном.

— Принял, командир, — ровно отозвался Олег.

— К воротам выхожу я один. Днём, в открытую, с пустыми руками. Дальше всё просто: кем бы ни оказались дозорные, первое, что они сделают, это доложат коменданту. А комендант на «Гамме» это Грейн и, уверен, он уже построил там свою привычную диктатуру. Захочет выйти за ворота, и никто ему слова не скажет.

— А если не выйдет? — спросил Олег.

— Выйдет, — я был уверен в этом полностью. — Он сам нас позвал. Ну а если я всё же ошибаюсь и у ворот что-то пойдёт не так, я разворачиваюсь и ухожу. Если что, вы прикроете мой отход, и дальше думаем заново, в зависимости от того что именно пошло «не так». Гримм, твоя задача прикрывать Олега. Сидеть тихо и ждать. Сможешь?

— Ждать умею, — просто ответил он. — Долго умею.

Что делать с Гриммом и Олегом дальше, как подать Грейну правду и что конкретно из этой правды ему гворить, я пока не решил. Но у меня впереди было ещё несколько суток дороги, а такие вопросы лучше всего думаются на ходу.

— Тогда собираемся. Выходим завтра на рассвете.

Сборы заняли весь день и прошли по-военному скучно, если не считать спора о пулемёте. Нет, я сейчас не про «Утёс», который больше походил на автопушку и он был стационарным. Гримму почему-то очень понравился ручной пулемет «Шершень», точно такой же с каким любил ходить покойный Вальтер. Причём, стрелять из него Гримм так нормально и не научился, но очень его полюбил. Хотя Олег дал ему пару уроков и теперь Гримм стрелял хотя бы в правильном направлении, улыбаясь при этом, как счастливый ребенок.

Я предлагал оставить пулемет на базе, но Гримм молча взял его одной рукой, повесил на плечо и посмотрел на меня так, что спор закончился, не начавшись. Патроны, рационы, прочее снаряжение, нужное для похода. Заначку элериума я спрятал в тайник под полом комендантского отсека, на всякий случай, все контейнера закрыли, «Утёсы» затянули чехлами, как учил Грейн. Если нам придётся вернуться, по любой причине, у нас всё еще будет дом.

С особой аккуратностью я упаковал, завернув в несколько слоев ткани, фарфоровую кружку с надписью «Лучший папа на свете». Почему-то я был уверен, что Грейн в суматохе сборов просто забыл её и точно будет рад вернуть её обратно.

Вечером я в последний раз обошёл периметр. Постоял у двух насыпей слева от базы, у большой и у маленькой. Обещание, данное над маленькой, я помнил. Разобраться, что к чему. Что ж, я сейчас как раз в процессе разбора, просто дорога на пути к «окончательно разобраться» оказалась длиннее, чем я думал.

Вышли мы на рассвете, едва ржавое небо Скверны отделилось от ржавой же земли. Впереди было примерно пять-шесть суток пути через враждебную территорию Мёртвого Мира. И где-то там, в конце пути, находилась база, которую враг рода человеческого выбрал приоритетной целью. И где-то там зрел тот, кто ответственен за всё это.

Я шёл первым, и Истинная Звезда в моей груди горела ровно и ярко. Маяк, который Изнанка видит всегда, с рождения Звезды и до самой её смерти и… её носителя. Прятаться я не умел никогда и теперь уже никогда не научусь.

Ну и к чёрту! Пусть смотрит, как я иду к ней сам…