Я немного помолчал. Слово, конечно, интересное и загадочное, но что оно значит? Передо мной лежало тело, в котором новое зрение всё ещё различало человека. Под бурым ворсом, под чужой плотью, под гаснущей маслянисто-чёрной мерзостью, впитавшейся в него до кости.

— Это конечно, здорово, Маршал, — в минуты стресса, из меня как всегда полез мой привычный сарказм. — Но можно немного конкретики?

Он ответил не сразу, видимо тщательно подбирая слова.

«Изнанка не всегда ломится в „парадную дверь“, забирая душу. Иногда ей хватает терпения. Она берёт человека, уже инициированного, слегка надломленного, услышавшего Голос и… не вышибает из него душу разом, убивая тело. Нет, она тщательно его переделывает, медленно и упорно. Пока от человека не останется одна оболочка. Да и она, как ты видишь, приводится в соответствие с целями Изнанки. А душа и разум несчастного подчиняется полностью. И этот человек становится пастухом.»

— Пастухом, — нахмурился я. — Ты же говорил «поводырем»?

«Это одно и тоже. Поводырем мы называли этих тварей официально, а по функции он как раз пастух. Он не воюет сам. У него есть стадо. Стягивает к себе тварей, ну, или таких же несчастных людей, держит при себе, гонит, куда надо, а сам просто стоит за их спинами. Именно он в ответе за ночное нападение.»

Я вспомнил рассказ Олега про вал тварей, что катился без злобы и без паники, и мне это не понравилось.

— Олег всадил ему пулю в голову. А Олег не промахивается. А он встал и ушёл.

«Всадил бы еще хоть десять и ничего бы не изменилось. Он дырявил тело, Виктор, а тело у этой твари просто… кусок мяса. Внутри которого сидит Изнанка и управляет им всецело. Чтобы убить поводыря, нужно выжечь саму его душу. Тогда и тело сдохнет. Этого выжег Страж»

Я посмотрел на тварь. Стражи дотянулись туда, куда не достал Олега, выжгли её изнутри молнией. Интересно, они сами знали, что делают? Или это чистые инстинкты?.

— И много таких пастухов сейчас на Скверне?

На этот Маршал ответил сразу, видимо этот вопрос он уже обдумал.

«Это еще не всё, Виктор. Поводырь ведь тоже ведомый. Над стадом стоит он, а вот над ним есть кое-кто ещё»

— Пастырь? — вспомнил я его слова в Зале Ордена.

«Да, но об этом позже. Сегодня тебе хватит и поводырей.»

Дожимать я не стал, ведь Маршал отрезал «связь» резко, уйдя в себя. В чем я был уверен, на сто процентов, что обдумав что-то… ну, что ему нужно там обдумать, он вернется с новой порцией информации. Что ж… Пока этой информации мне действительно достаточно.

Я ещё раз внимательно осмотрел Поводыря, запоминая, как он выглядит. Если такая тварь однажды попадется мне живым, хочу узнать его сразу, чтобы… немедленно его убить. Да, надо бы узнать у Маршала, как это сделать побыстрей. Пока что, напрашивается «Искра», из беззвездной техники Энергии, но с этим тоже предстоит разобраться.

А потом, не пойми с чего, вспомнил про Грейна.

Перекличка, которую я слушал в приёмнике. Грейн тогда коротко сообщил, что комендант второго ранга Хулио Индзаги мёртв, а подробности собирался сообщить после переклички. Я ещё тогда удивился, задумавшись, был ли комендант жив, когда Грейн с людьми с «Браво-7» зашел на территорию «Гаммы» или же это случилось позже. Вот только подробностей в эфире так и не прозвучало, Старков завел разговор про молчащие базы, и про коменданта «Гаммы-4» больше не вспомнили.

Договорили без нас, не иначе. У комендантов точно есть свои закрытые каналы и выкладывать лишнее в общий эфир, под запись для Инквизиции, видимо, дураков не было. Как именно погиб Индзаги, я понятия не имел. Так-то на Скверне есть тысяча и один способ подохнуть, это как раз неудивительно, но тот факт, что смерть коменданта так и не пояснили, мне казался странным.

— Командир? — Олег стоял в трёх шагах от меня, и по лицу было видно, что окликает не впервые. Ничего себе я задумался! — Уходим? Нам всё это… — он повёл стволом в сторону заваленного поля, — нужно же будет разгребать, так?

— Уходим, — я наконец отвернулся от поводыря. — Дома разберемся. Гримм?

Мутант поднял на меня белёсые глаза.

— Пойдем перекусим, — улыбнулся я. — И заодно подумаем, что делать со всем этим дерьмом…

Перекус надолго не затянулся. Мы жевали молча, каждый думая о своём, а когда я отставил пустую миску, то за стенами нас уже ждало поле, заваленное трупами тех, кто так хотел сожрать нас ночью. Работы было непочатый край и работы поганой.

Из техники на «Браво-7» имелось два дизельных погрузчика, маломощных, но вёртких, и малый экскаватор, которым прежние хозяева когда-то рыли укрытия. Всё старое, дизельное, с воздушным запуском, ведь любая нормальная электроника на Скверне не работала от слова совсем, а эту дизельную рухлядь фон не брал. Так что хорошей новостью было то, что нам не придется копать руками. Плохая же состояла в том, что управлять им не умел никто из нас троих.

— Олег, — спросил я без особой надежды. — Ты, часом, не механик на полставки?

— Бальные танцы занимали всё моё время, командир, — отозвался он, как мне показалось, немного грустно. — Нет, у меня были ученицы размером с этот экскаватор, но это другое.

Я хмыкнул. Сам я за свою короткую и благородную жизнь эсквайра клана Ястреба много чего держал в руках — разнообразное оружие, как холодное, так и огнестрельное, поводья коня, штурвал космического челнока даже под присмотром пилота клана, но рычаги древнего дизельного экскаватора в этот список как-то не входили. Не барское это дело, хах!

Оставался Гримм и он в очередной раз удивил.

Мутант медленно обошёл машину кругом, трогая железо широкой ладонью, как трогают незнакомого зверя. Потом залез в кабину, сел, и его огромные пальцы сами прошлись по рычагам и кнопкам. Дизель чихнул, кашлянул вонючим облаком и завёлся.

— Гримм, — я подошёл ближе. — Ты знал технику раньше?

— Не помню, — сказал он. И замолчал, глядя на свои руки на рычагах. — … Кажется, водил. Всё, что по земле… кажется. Руки помнят.

Я отметил это про себя и расспрашивать не стал. Тело Гримма помнило больше, чем его голова, и каждый раз, когда из этих провалов всплывало что-то новое, мне становилось чуть интереснее, кем он был до Скверны. Но это потом. Сейчас у нас было поле трупов и время до вечера.

Ну а дальше пошла монотонная работа. Гримм ковшом рыл ямы и отвалом сгребал в них всё, что валялось у нас за стенами, — жуков с проломленными панцирями, ободранных гарпий, какую-то длинную многоногую дрянь, которой я и названия не знал. Мы же с Олегом взяли по совковой лопате и пошли в самые настоящие подсобные рабочие: подталкивать, доворачивать, скидывать то, что не доставал ковш.

Через несколько часов мы оба были по локоть в крови, в кишках и в той бурой жиже, что находилось у тварей внутри. Воняло от нас соответствующе. Вот только обычный человек на такой работе к полудню бы свалился, а мы — нет. «Выброс силы» превращал совковую лопату в стенобитное орудие: короткий толчок — и тушу жука сносило в яму, как пушинку — не зря рукоятки у них были из титана, сделанные специально для одаренных, спасибо Империи. Я ловил себя на том, что почти получаю удовольствие. Маши себе лопатой да маши, думать не надо.

И вот тут вспомнился Ульрих. Старый мой наставник, здоровый, как медведь, провинившихся гонял не нарядами и не карцером, а тяжелой физической работой. Накосячил на тренировке — иди перекопай подсобный огород. Сорвался, надерзил — таскай камни и грузи мусор. В детстве я считал это самодурством. Сейчас, сгребая в яму чьи-то кишки и чувствуя, как из головы понемногу вымывается вся ночная муть, я впервые подумал, что старик, похоже, знал, что делал. Работу я начинал выжатый и злой, а сейчас был вполне себе спокойным и, даже где-то, умиротворенным.

Стража мы похоронили отдельно.

Стража, кто не поднялся с земли под утро. Они бились в кольце вокруг периметра базы все вместе, а на рассвете снялись и ушли все разом. Все, кроме этого. Новым зрением я видел в его остывшем теле элериум, много элериума, плотными узлами, вросший в плоть. Знатная добыча, наверное.

Я же не взял ни крошки.

Может, это и глупо. Ведь элериум мне нужен для рации, да и возможно, сейчас я смогу им усиливаться, нужно уточнить у Маршала и выковырять его из мёртвого тела дело обычное, никто бы меня и не осудил. Вот только этот Страж встал между моей бездыханной тушкой и всем, что лезло из темноты, и погиб в бою. Я пока ни черта про них не понимал — кто они, что ими движет, можно ли с ними… договориться, использовать, я даже слова правильного не подобрал. Но обдирать того, кто прикрыл тебя собой, было не по мне.

Мы вырыли ему яму в стороне от «кладбища тварей», которое заложил еще комендант Грейн и где уже хоронили убитых тварей, чтобы не создавать антисанитарию. твариной. С трудом опустили огромное тело в яму. Я постоял над ним, и слова пришли сами.

— Не знаю, кем ты был, — сказал я негромко. — И был ли ты когда-то разумным. Но ты прикрыл моих людей, когда меня рядом не было. Так что, да, я тебе благодарен. Спи спокойно. Не уверен, что смогу разобраться что к чему, но я попытаюсь. Обещаю!

Олег рядом молчал, опустив голову. Гримм заглушил дизель и тоже стоял не двигаясь, он, кажется, понимал происходящее лучше всех нас.

К вечеру поле было чистым. Слева от базы, рядом со старой ямой, куда тварей сбрасывали ещё при Грейне, прибавилось две свежих насыпи: большая, общая, и маленькая, в стороне… для него.

Я воткнул лопату в землю и наконец выдохнул. И только теперь, когда руки гудели, а спина не разгибалась, до меня по-настоящему дошло, что эти двое сделали ночью.

— Олег. Гримм, — они тут же обернулись. — Я тут весь день копаю и только сейчас сообразил сказать. Этой ночью вы вдвоём держали базу, пока я валялся бревном. Вы фактически спасли мне жизнь. Так что спасибо. Обоим.

Гримм коротко мотнул головой. Мол, не за что. Молча, как всегда.

А вот Олег привычно повёл плечом и отвёл взгляд.

— Да я особо ничего и не сделал, командир. Постреливал с вышки да к «Утёсу» потом отошёл. Вот Стражи — да. А я так…

— Олег! — я слегка повысил голос и строго взглянул на него. — Решать, кто чего сделал, вообще-то мне. И я считаю, что ты сделал много чего. Например, спас мне жизнь. Так что просто заткнись и прими мою благодарность.

Он хмыкнул, грустновато, как он умеет, но спорить не стал.

Уже в темноте, кое-как отмывшись холодной водой и дубовым мылом, завалившись на жёсткую койку, я почувствовал, как тело наливается той тяжёлой, но простой усталостью, после которой спят без снов.

И тут «проснулся» Маршал.

«Хорошая речь, Виктор. Он бы оценил»

— Думаешь, ему это важно? — хмыкнул я, не открывая глаз.

Он ответил не сразу.

«Не знаю. Но ты похоронил его как воина. Это важнее, чем кажется. Спи. Завтра начнём работать по-настоящему.»

Спорить было не о чем, у меня накопилось миллион вопросов и что-то мне подсказывает, что ответы я получу только через мучительные тренировки тела, воли и духа. Впрочем, как всегда…

Я еще раз хмыкнул и закрыл глаза.

* * *

Маршал дал мне поспать до полудня, а когда я продрал глаза, сразу взял быка за рога.

«Виктор. Прежде чем мы начнём, пойми одну вещь и не спорь. Раньше брата, у которого зажглась Истинная Звезда, по регламенту не трогали целый месяц. Никаких тренировок, никаких задач. Он просто жил со своей Звездой и привыкал к ней, а она к нему. Давался месяц тишины, чтобы они стали одним целым прежде, чем начинать работать»

— А сейчас, я так понимаю, месяца у нас нет, — и это не было вопросом с моей стороны, это было чёртовым утверждением.

«Пойми, Виктор, у Ордена было самое главное — время. Ну… до последнего. Мы жили долго, Виктор. Очень долго. И мы могли себе позволить роскошь не спешить. Каждый день обучения — это шанс на выживание после него и, поверь, мы использовали это время по-полной! Сейчас же мы на Мертвом мире, а в двери снаружи стучится Изнанка. Так что роскоши привыкнуть к Звезде в тишине у тебя нет. Ты будешь привыкать к ней в процессе работы»

Я обдумал это, глядя в низкий ржавый потолок контейнера.

Спорить было не о чем, да и я и не собирался. Спешить мне, честно говоря, тоже было особо некуда. Мой старый план о походе на юг, к зоне высадки Содружества Равных, так сказать, к лучшему из имеющихся соседей, «рассосался» сам по себе. Да, я выбрал «Браво-7», как временную передышку, но теперь у меня здесь полноценная база. Правда, на базе всего три человека, но имеем то, что имеем. Тем более, чёрте-что творилось сейчас здесь, в зоне высадки моей собственной Золотой Лиги. Базы замолкали одна за другой. Поводыри гнали тварей на штурм. Непонятный Пастырь, который, по словам Маршала, уже где-то должен был «родиться».

Сектор теперь выходил в эфир каждые трое суток, ведь так распорядился взявший на себя общее командование комендант Старков. Вот только один сеанс мало что прояснял. Похоже, сами коменданты находились в некоторой растерянности. И чтобы понять, выправляется обстановка или летит в ад окончательно, нужно послушать два-три сеанса. Ну, и дать Маршалу его время.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Неделя. Послушаю эфиры, пойму, что к чему, а ты пока сделаешь из меня что-нибудь поприличнее эсквайра с саперной лопаткой. Идёт?

«Идёт»

Так у нас и сложилась эта неделя.

Распорядок устаканился быстро. Элериума, что я натаскал ранее, хватало на рацию с запасом, так что наружу за топливом лезть нужды не было. А вот за мясом — другое дело, и тут на охоту ходили Олег с Гриммом. Били «кроликов», тех самых норных зверьков, получалось это у них уже весьма ловко. Так что свежее мясо у нас теперь не переводилось. Ну а сам я восстанавливался по старинке — сном да горячей едой, к ночи резерв выгорал досуха, но к утру набирался снова.

Кстати, эти двое, неожиданно для меня, спелись.

Я бы не поверил, если б не видел сам. Молчун-мутант, в котором от человека осталось дай бог половина, и бывший преподаватель бальных танцев, а поди ж ты! Олег трепался за двоих, Гримм односложно поддакивал, оба возились у костра с тушками, гремели посудой и до меня периодически долетали то смешки Олега, то короткое хмыканье здоровяка. Меня они кормили, как несмышленого ребенка, совали под нос миску, следили, чтоб я ел, и не лезли с разговорами, видя, что я занят. А занят я был каждую чёртову секунду!

Гримм, к слову, при мне будто «оттаивал». Я заметил это не сразу, но он всё норовил оказаться поближе. Сидел рядом, пока я работал, иногда просто клал свою лапищу на землю в полуметре от меня и замирал с закрытыми глазами и глуповатой улыбкой, как будто «грелся», как пёс у печки. Причем сам он, кажется, не понимал, что с ним происходит.

Но тут с пояснениями вступил Маршал.

«Звезда. Живая Звезда поддерживает и питает его разорванный Источник. Его обратный отсчёт при тебе идёт медленнее. Но этого не осознаёт, он просто чувствует, что рядом с тобой ему легче, вот и тянется неосознанно»

Я же покачал головой и к себе подозвал Гримма, рассказав всё как есть, но без подробностей, которых он бы всё равно не уложил в своей голове.

— Рядом со мной тебе легче. Так и должно быть. Если у тебя есть свободное время, я не против, чтобы ты был рядом. Понял?

— Понял, — сказал он. Немного подумал и тихо добавил. — Спасибо.

А дальше была… работа. Да-да, непростая и тяжелая работа, план которой Маршал, покарай его Бессмертный Император, придумал специально для меня.

Начали с того, что я и так знал и использовал чаще всего. «Пробуждение инстинктов». Беззвёздная техника, которой меня учили с детства. Казалось бы, ничего сложного: напрягись, вслушайся, поймай чужое присутствие. Раньше я её «включал» усилием воли, своеобразным рывком. Даже после появления Маршала, когда я почувствовал, что усилился сам по себе, я всё равно «включал» её привычным способом. Теперь же Маршал велел не включать ничего самостоятельно.

«Не тянись наружу. Просто смотри куда тебе нужно. У тебя есть Звезда, вот пусть она и смотрит»

Ну и я… посмотрел. Мир мгновенно раскрылся сам, во всей своей красе, без всякого усилия с моей стороны и расстояние, которое я теперь мог контролировать… впечатляло! А сама «картинка»… она была, чёрт побери, настоящей! Я видел всё и сразу: тёплые пятна кроликов под землёй, Олега у костра, Гримма рядом с точильным камнем и «Гладиусом» в руках, границу леса и шевеление за ней. То, что раньше я буквально «выдергивал» по кускам, теперь просто лежало передо мной полной картиной, как на ладони.

Маршал был доволен.

«Видишь? То, что осколочник делает с огромным напряжением и собирает по кусочку, ну или „осколку“, за тебя теперь делает твоя Звезда. Истинная Звезда! Тебе уже известно, что „Пробуждение“ это беззвездная техника „осколка“ Разума, но у тебя цельная Звезда. И вот тут-то начинается самое интересное»

— Внимательно слушаю, — и я сказал это без сарказма, потому что мне было реально интересно.

«Пробуждение» — это фактически Разум в зародыше, это то, из чего у настоящего рыцаря потом вырастают все «тонкие» техники: чутьё, внушение, обман и многое другое. Ну, ты это и так знаешь. «Выброс» и «Каменная кожа» — техники Силы. «Искра» — Энергии. Всё это беззвёздные техники, которым учат всех инициированных, еще до получения первой Звезды, но вот дальше…'

— Что, чёрт тебя дери, дальше? — недовольно пробурчал я. — С каких это пор старый ворчун начал постигать искусство интриги?

«С тех пор, как связался с упрямым эсквайром. Но к делу… У осколочников есть только один путь развития и зависит он от его осколка. Два других глохнут, у них нет той основы, на которой они могут укрепиться…»

— Подожди! — прервал я Маршала. — Многие Рыцари высоких рангов открывают второе Созвездие. Да у моего отца было два.

В голосе Маршала появилась откровенная насмешка.

«Да, открывают. Но слышал ли ты о ком-нибудь, у кого открыто все три Созвездия?»

— Хмм… Говорят, что у Императора их три… — неуверенно произнес я.

Тон голоса Маршала поменялся на жесткий и в нём зазвучала сталь.

«Говорят, что кур доят, как говорила моя бабушка! Мне искренне жаль этих ваших… „гениев“, ведь, чтобы держать под контролем два осколка, без жесткой основы, нужно чертовски много сил и энергии! Бедные тупицы…»

На этих словах мне стало как-то обидно за самых лучших и сильнейших Звездных Рыцарей современности, но… кажется, я уже понимал, о чем говорит Маршал. И да, он, к сожалению, прав — без жесткой основы, которой и являлась Истинная Звезда, завязанная на Волю, просто удерживать Звезды под контролем было той еще работой! Причём, дурной работой! Ведь все эти силы можно было потратить вовне, а не вовнутрь. И снова картина моего знакомого мира в очередной раз дала трещину…

Дальше, после «пробуждения», мы перешли к техникам Силы и вот с ними дела у меня пошли явно веселее. Да, мы всё еще работали с привычными беззвездными техниками, «Выброс» и «Каменную кожу» я знал с самого детства, но, как оказалось, в них тоже были свои нюансы. И Маршал мне их, конечно же, показал.

К концу третьего дня я, накинув на кулак «Каменную кожу» и вогнав в него «Выброс», пробил стенку пустого грузового контейнера. Кулак вошёл в металл по запястье. Я выдернул руку, попутно выгнув толстый металл наружу и осмотрел рваную дыру, а затем свою руку. Дыра впечатляла, а кожа на руке была невредимой.

— Кажется, эсквайр Виктор из клана Ястреба вышел на новый уровень! — довольно хмыкнул я.

Но тут как тут оказался Маршал, который тут же спустил меня с небес на землю.

«Всего лишь уровень однозвёздочного. Для одной Звезды норма. Не зазнавайся.»

— И не думал, — соврал я и вернулся к тренировкам.

Через несколько часов контейнер был похож на головку выдержанного сыра, такой же дырявый.

А вот «Искра» на четвертый показала зубы.

Стоило мне потянуться в «зону» Энергии и собрать в ладони знакомый светящийся комок, как Звезду внутри повело. Впечатление было, как будто я перегрузил один борт, и лодку накренило. Под рёбрами вспыхнула резкая боль, и Маршал рявкнул на меня так, что у меня клацнули зубы:

«Стой! Брось! Не тяни одно — потеряешь всё!»

Ну и послушно бросил, разумеется. Однако, отпустило не сразу.

«Запомни это чувство, Виктор. Это перекос! Осколочник растит один цвет и горя не знает. Ты же растишь три в одном и держишь их в равновесии. Допустишь критичный перекос и Звезда треснет! А треснувшая Звезда — это…»

— Знаю, — сказал я тихо. — Это смерть.

Я и правда это знал, я видел, что происходило у нас в клане. Тех, кого привозили к нам по квоте, выживших с Голодных игр, обучали годами. Не неделями, не месяцами, а годами! И каждая новая Звезда после первой давалась тяжело и не всем, я своими глазами видел тех, кто застревал навсегда, так и оставаясь Стражем — своеобразной «отбраковкой», как старина Ульрих. Спешка в этом деле убивала быстрее, чем любая тварь Мертвого Мира. Ну, или, в лучшем случае, калечила.

Вот только у меня-то выбора не было.

На четвёртый день, когда резерв к вечеру в очередной раз полностью опустел, я поймал себя на интересной мысли. Дома, в Лиге, осколочников «подкармливали» элериумной пылью и выглядело это реально забавно — всего крохотную щепоть на язык, и одарённый снова свеж и бодр. Да! Там были нюансы и первым из них была просто запредельная стоимость элериума. Ну а второй — жесткий «отходняк» от такого способа восстановления. Поэтому, как правило, Рыцари ограничивались простыми медитациями, ускоряющими скорость восстановления резерва, если не было времени (или возможности) на обычный сон. Однако, в экстренных случаях, в основном в бою, подобный «допинг» использовали те, у кого была такая возможность и… определенное бесстрашие, ведь, как говаривал Ульрих, можно было легко схлопотать настоящий «передоз», вплоть до летального исхода.

Позволить себе в Золотой Лиге могли только богатейшие из кланов, как обстояло дело в других Великих государствах я не знал, но вот у кого элериума было в достатке, так это у Империи! А еще у них было достаточно фанатиков, готовых идти до конца ради Императора. ПОэтому, любой вооруженный конфликт с Императором был сродни самоубийству и такого не было уже… Император знает, сколько столетий.

А ведь сейчас у меня этого добра под ногами хоть лопатой греби! И если я УЖЕ полноценный Рыцарь со Звездой, ну, точнее, по имперским категориям — Страж, то возможно…

И конечно же, Маршал тут же прочитал мои мысли.

«Даже не думай! Рано!»

— Это почему ещё? — я даже привстал. — У нас Рыцари только так этой пылью «подкармливают»! Даже таблетки прессуют, для удобства. Чем я-то хуже?

«Ты лучше. А еще у тебя есть я»

— Э-э-э… — я на секунду завис. — И… что?

Маршал выдержал паузу, убедился, что я слушаю, и продолжил.

«Сыпанёшь в себя сейчас элериум и твоё „рыцарство“ закончится, так и не начавшись. Чужая сила полезет в твою Звезду напрямую, не разбирая, какую грань ей удобнее заполнить. Тот самый перекос, что ты сегодня поймал недавно. Только на этот раз, эту ошибку будет уже не исправить»

Я невольно сглотнул. А потом всё же зашёл с другого боку:

— Но элериум, как ни крути, сила. Неужели вы в Ордене им вовсе не пользовались?

«Пользовались. Ещё как. Но у нас был простой закон: пока не поднял четвёртую Звезду, даже не смотри в ту сторону»

— А почему именно четвёртую?

«А ты сам прикинь. Кого твоя Империя записывает в Стражи?»

Я прикинул.

— Тех, у кого от одной до трёх звёзд.

«Так. А четырёхзвёздного Стража ты хоть раз видел? Слыхал о таком?»

— Нет. Четыре звезды — это уже полноценный Звёздный Рыцарь.

«Вот тебе и ответ. Первые три Звезды это фундамент. Пока его кладёшь, любая лишняя сила извне способна перекосить всю твою „кладку“. А на четвёртой Звезде основа уже встаёт намертво и тогда элериум тебе не враг, а просто топливо. Поэтому Стражей с четырьмя звёздами и не бывает: кто выстроил идеальный фундамент, тот становится полноценным Звездным Рыцарем. А кто на фундаменте застрял, тот Стражем так и остался. Калекой на один-три огонька. Ну, это если он вообще выживет»

Я молчал, укладывая это в голове. А потом в голове у меня появилась одна чрезвычайно неприятная мысль, и внутри похолодело.

— Маршал. А наши, нынешние… они вообще про это знают? Про закон четвёртой звезды? Мне отец и преподаватели о таком ни словом не обмолвились.

Маршал ответил не сразу. И в голосе его была даже не злость, а усталое, старое презрение.

«Не знают, Виктор. Не удивлюсь, если они про него забыли. Вместе со многим, что когда-то знал Орден. У одаренного и так есть тысяча способов „перекоситься“ в начале пути… Но вам их недостаточно. Ваши умники выдумали себе ещё один: жрать сырой элериум на ранних Звёздах, лишь бы подняться побыстрее! А после бедолаги, которые запороли себе развитие всю жизнь гадают, отчего это Созвездие „не задалось“. Запомни, Виктор, те кто слишком спешат стать сильнее, очень часто остаются слабыми»

Вот и ещё один красивый и «быстрый путь» усиления, оказался смертельной ловушкой. Но, что характерно, я особо и не удивился, кажется, я уже начал ко всему этому привыкать. К тому, что сейчас в Галактике всё очень и очень неправильно!

— Понял, — сказал я вслух и отодвинул мысль об элериуме подальше, при этом конечно-же, горестно вздохнув про себя. — Не трогаю. Сон и медитации. Как всегда…

«Молодец! Доживёшь до четвёртой Звезды, сам меня поблагодаришь»

— Если доживу, — буркнул я и тут же хмыкнул и покачал головой.

Кажется, общение с Маршалом не проходит бесследно и для меня. Ладно ему повезло — юмор прорезался, а я-то похоже заражаюсь его стариковским фатализмом и общим недоверием к миру!

«Доживёшь. Я прослежу»

Остаток недели смазался в одну длинную, выматывающую полосу. По утрам начинали с тела: Сила давалась мне легче всего, и Маршал то и дело осаживал меня, не давая «разгоняться», причем не потому, что я не мог больше, а потому, что не нужно было спешить. Разум шёл следом так же беспроблемно: «Пробуждение» уже развернулось в цельное зрение и держалось само, без моего участия. А вот Энергия упёрлась намертво. «Искра» раз за разом норовила повести Звезду в перекос, и большинство времени мы возились именно с ней, без спешки, по чуть-чуть, подтягивая отстающую грань к двум другим.

И да, Маршал вколотил мне это правило накрепко! Вперёд мы идём не быстрее самой медленной грани. И это не обсуждается.

Между делом он приоткрыл мне, что ждёт дальше и от этого захватывало дух. Я и так-то много знал и, даже, видел, но возможности Истинной Звезды поистине впечатляли. Если очень грубо, то все, абсолютно ВСЕ техники у меня должны быть лучше техник «осколочников».

Да и сам путь развития… был вдохновляющим. Сила, как известно, не ограничивается ударом кулака под «Выбросом» в стенку контейнера, я лично видел удары высокоранговых Рыцарей с развитым Созвездием Силы, от удара которых сама земля проваливалась под строем врагов. Энергия не сводится к «Искре», это я знал еще более точно, ведь мой отец имел девять Звезд в Созвездии Энергии, я своими глазами видел и огненные шары, и цепные молнии, что перепрыгивают с твари на тварь. А вот Разум… вот Разум меня, признаться, озадачил. Под вечер Маршал заставил меня использовать «Шёпот», который ощущался мной как короткий мысленный тычок, и Гримм в другом углу вдруг вскинул голову и заозирался, будто его окликнули по имени. Я тут же прервал технику. Лезть людям в голову мне не понравилось: уж больно это смахивало на то, чем занималась Изнанка. Хотя… Насколько я знал, Разум был самым редким и самым загадочным Созвездием, было достоверно известно, что за его обладателями ведется пристальное наблюдение со стороны имперских служб, а в идеале — такой одаренный идет на службу в Империю. И, в свете последних событий, я начал понимать, почему это так. Возможно, к Разуму нужно присмотреться более «тщательно». Хотя… о чем это я? Перекос! Хочешь-не-хочешь, а Разум мне придется развивать наравне с остальными гранями!

Однако гоняться за длинным списком известных даже мне техник я и не думал. Старый Ульрих ещё в детстве вбил мне простую истину: лучше один клинок, заточенный до бритвы, чем десяток, которыми машешь, как оглоблями. С гранями всё понятно, придется «точить» все три одновременно, тут выбора не было. Но в драке я по-прежнему ставил на то, что еще дома довел до идеала (ну это я тогда так думал, ха-ха): «Выброс», «Рывок», «Каменную кожу». Самое простое, зато в тот миг, когда думать будет уже некогда, я сработаю на рефлексах. Остальное изучу потом, в хозяйстве всё пригодится.

Ну и по вечерам у меня оставалось «Овладевание Воли». Хотя так пафосно называл этой действо Маршал, а я же про себя именовал это «гляделками в темноту». Толку в них я пока видел немного, но спорить не лез: раз старый рыцарь считает нужным, значит, нужно. Тем более, он пояснил, что прорыв я не спутаю ни с чем. Вот я сидел, пялился в темноту и ждал этот самый долбанный «прорыв»!

Засыпал я без задних ног, просыпался злым и всё еще уставшим, успокаивался и снова шёл постигать тяжелую науку Звездных Рыцарей. Пару раз я ловил себя на мысли, что я какой-то чёртов биоробот!

В какой-то момент я собирал «Искру» медленно, высунув кончик языка от напряжения, при том, что раньше я пользовался ей вполне свободно, держа Силу и Разум в узде, чтобы Источник не перекосило. И в какой-то момент, на самом стыке, каким-то образом все три грани вошли в резонанс и «Искра» налилась знакомым цветом.

Лазурь.

От неожиданности я отпустил её и и «Искра» врезалась в большой булыжник, который я использовал, как тренажер, раздался взрыв и мой «тренажер» развалился надвое.

— Маршал? Это что было? Ты это видел⁈ Это и есть прорыв?

Тот же цвет, что был у кристалла в пещере, из которого я когда-то впустил внутрь себя Маршала. Тот, которым теперь наливался мой клинок. Да и как я уже знал от Олега, и глаза у меня периодически заливало таким же цветом. И да, такой «Искры» я еще не видел!

«Да, это проявление Воли, Виктор. Но еще не прорыв. Ты всё еще не можешь её контролировать. Но… это хороший знак»

Допытываться я не стал. Была у него эта дурацкая манера, сворачивать ровно там, где становилось интересное для меня, и я уже усвоил, что давить бесполезно.

А потом снова подошло время эфира.

Я отложил тренировки, сел перед приёмником и щёлкнул тумблером. Индикатор налился тусклым огнём, в треске помех зашевелились первые голоса сектора, и я придвинулся ближе.

Послушаем, чем нынче дышит Золотая Лига…