Честно, говоря, я немного подустал. Причем больше не физически, а психологически, скорей. Слишком много информации за последнее время, причем такой информации, которая… скажем так, заставляла задуматься. Чем мой мозг и занимался всё это время. Думал!

Поэтому этой ночью я почти не спал. Нет, я честно лежал на койке, закрыв глаза и даже пару раз проваливался в какую-то неглубокую дрёму. Но каждый раз выныривал обратно с одной и той же мыслью, которая крутилась по кругу, как заевшая пластинка… Базы замолкают! Их не убивают… Их забирают!

К рассвету я перестал делать вид, что сплю, и сел на койке, устало потерев глаза.

«Маршал?»

«Слушаю, Виктор»

«Ждать больше нечего. Собираем Звезду»

Маршал помолчал больше, чем обычно. Я уже научился различать его паузы, и эта была не паузой «сомнения», эта была паузой человека, который в последний раз проверяет своё снаряжение перед смертельным боем.

«Так… Печать ты держишь фоном, в любом состоянии… Внешний контур безупречен… Но, что насчет страха, Виктор?»

Вот же гад! Я невольно хмыкнул. И не соврешь же, проверит.

«Присутствует. Но я могу его контролировать»

«Хорошо. Потому что бесстрашных мы в круг не ставили, ведь они умирали первыми»

Он снова помолчал, и на этот раз заговорил уже размеренно, как на занятиях в Зале.

«Тогда слушай внимательно. Первое. Сборку нельзя прервать. Вообще нельзя! Начав, ты идёшь до конца, что бы ни происходило вокруг твоего тела. Остановишься на середине, и Звезда рассыплется, а второй попытки у тебя не будет, потому что вместе с ней рассыплется и твой Источник. И нет, ты не станешь Незримым! Ты просто умрешь! Второе. В момент рождения новой Звезды тебя увидят. Печать тут не поможет, но я тебе это уже говорил. Маяк есть маяк… Сколько у Изнанки уйдёт времени, чтобы дотянуться до твоего „света“, я не знаю. Может, часы. Может, минуты. Щит должен стоять всё время, пока Звезда… разгорается, и не должен падать ни на мгновение! И третье…»

Он сделал паузу. Специальную паузу, как я уже знал. Акцентирует мое внимание, старый прохвост.

«После сборки Тишины у тебя уже не будет никогда. Звезда Воли на этой планете фонит сквозь любую Печать. Вопрос больше не в том, заметят ли тебя, Виктор. Вопрос в том, что ты будешь делать с теми, кто к тебе сунется!»

Теперь уже я помолчал, переваривая. До меня медленно доходила одна простая вещь, которую Маршал, похоже, специально оставил напоследок.

«То есть спрятаться я не смогу больше никогда? Вообще никогда⁈»

«Никогда, Виктор!»

«А как же… вы? Орден? Вы же как-то…»

«Никак. Мы не прятались. Вашего убогого „осколочного рыцаря“ Изнанка не замечает, ведь он слишком тусклый. Незримого не видит по другой причине, там просто нечего „видеть“. А Рыцаря Воли она видит всегда! Всегда, Виктор! С момента рождения его Звезды и до его смерти. Поэтому мы не ждали, когда нас найдут. Мы нападали первыми!»

Мда… Вот теперь картинка сложилась окончательно. Я ведь всё детство считал, что Звездный Рыцарь — это история «про силу». Потом, после рассказа Маршала, начал считать, что история Рыцаря «про долг». А оказалось всё проще и… страшнее. Это просто чёртов билет в один конец! Зажигая Истинную Звезду, ты не просто получаешь силу. Ты получаешь… нет, не так! Ты ОБЪЯВЛЯЕШЬ войну, которую уже нельзя будет остановить! Никогда!!!

Я усмехнулся. Ну, что я могу сказать? Война так война…

«Я понял. Что-то ещё?»

«Да. Гримм»

«А что, Гримм?» — удивился я.

«Когда я рассказывал тебе про круг, у тебя его не было. Теперь есть. Полноценным кругом он не станет, не обольщайся, ведь хотя его Воля чрезвычайно сильна, но он… Незримый. У него нет опыта, и он один. Но один сектор он удержит. Его даже просить ни о чём не надо, он и так постоянно держит Волю всю свою недолгую жизнь, не зная об этом»

Я переваривал это секунд десять.

«То есть мне будет легче?»

«Тебе будет чуть менее… невозможно. И ещё одно… Ты помнишь, что он сейчас постоянно „горит“? Обратный отсчёт, о котором я говорил»

«Помню».

«Рядом с живой Звездой распределённая Воля горит медленнее. Намного медленнее! Я видел это у своих братьев, наши братья, Незримые, всегда тянулись к старым товарищам. Мы думали, это тоска по Ордену. Но это была не тоска, Виктор! Это было… твоё себе продление жизни»

Я глубоко вздохнул. Вот, значит, как! Получалось, что эта сборка нужна не только мне. Что ж, какая-никакая, но дополнительная мотивация, получается. К Гримму я относился как… к ребенку, что ли, которого у меня пока еще не было. И если я смогу ему помочь, то помогу.

«Сколько времени займёт сборка?»

«У наших Старейшин послушник проходил её за несколько часов. Но над послушником круг держали двенадцать ветеранов, а он сам только Звездой занимался. Ты будешь делать всё один. Сутки, Виктор… Может, больше… Меньше точно не будет»

Сутки, чёрт меня дери! Я почесал отросшую щетину, подумав, что надо бы побриться. Мда… Сутки я буду лежать бревном, а база останется на моих товарищах. Значит, эти двое должны встретить их отдохнувшими.

«Завтра с утра начинаем»

Хах! Умеет старик подбодрить с утра пораньше. Но, как говорил старый Ульрих: «хватит уже сиськи мять!». Решил — делай!

«Согласен»

За завтраком я не стал ходить вокруг да около, просто прямо посмотрел на своих товарищей и начал конкретный разговор.

— Завтра на рассвете я начинаю процедуру, — сказал я, отставив пустую миску. — Ту самую, ради которой меня по ночам гонял Маршал. Подробностей не будет, но не потому, что я вам не доверяю, а потому что оно вам просто не нужно. Скажу главное. Сутки, может больше, я буду лежать в контейнере без сознания. Разбудить меня будет нельзя, прервать процедуру — тоже. Если за эти сутки… или больше, на базу кто-то придёт… или что-то, то разбираться с этим будете вы двое. Без меня.

Я обвёл моих ныне единственных близких взглядом. Олег сидел с прямой спиной и выглядел спокойно, вот только пальцы его правой руки медленно постукивали по столешнице. Ну а Гримм просто слушал.

— Поэтому план на сегодня такой. Вы оба отсыпаетесь. Я дежурю, вечером немного помогаете, ужинаете. Ночью продолжаете спать, так, чтобы вас тошнило от отдыха. А вот с рассвета и до моего пробуждения… охраняете. Сутки, как я сказал уже, или больше. Вопросы?

— Один, командир, — ровно сказал Олег. — Если ты не проснёшься через сутки. Сколько нам ждать?

Хороший вопрос. Правильный вопрос, чёрт побери! Похоже, я научил его задавать правильные вопросы.

— Двое суток. Если к третьему рассвету я не открою глаза, то… дальше живёте своим умом… — я усмехнулся. — Завещаю «Гладиусы» Гримму, а вот лопату, тебе, Олежка.

— Лопату себе оставь, — без улыбки ответил Олег. — Куда ж ты без неё, когда проснешься.

Я хмыкнул и повернулся к Гримму.

— К тебе будет особое… гхм… пожелание. Все эти сутки ты должен находиться рядом с моим контейнером. Отбиваться от врагов, есть, ходить до ветра, вообще всё! Не отходи дальше… блин… в общем, держись как можно ближе, это важно!

Гримм подумал всего секунду и коротко кивнул.

— Буду рядом.

Ну и, собственно… всё. Никаких «почему» или «зачем» я от здоровяка не услышал. Всё же он… хороший.

— Тогда решено. Отбой до обеда, это приказ.

Дальше был всё вполне буднично. Парни отсыпались, а я бродил по базе и занимался тем, что пытался просчитать все варианты развития событий, причём без моего участия. Вечером мы втроём обошли периметр, и я показал сектора обстрела. Территория перед дырявыми стенами базы была частично заминирована еще Грейном, к сожалению мои познания в саперном деле равнялись нулю, моих товарищей и подавно, поэтому сделать что-то еще мы физически не могли. Зато перетащили несколько рпг-шек в ключевые точки, к «Утёсам» и на вышку. Олег еще раз потренировался работе с крупнокалиберным пулеметом, без стрельбы, но я немного успокоился — если что, парень по крайней мере сможет стрелять в нужную сторону. Хотя, если уж дело дойдет до «Утёса», то…

Хуже всего, что Гримм ничем Олегу помочь не сможет. Из-за моего приказа держаться ближе и из-за банального неумения пользоваться огнестрелом. Была у меня мысль провести быстрый мастер-класс, но Гримм даже не смог нормально винтовку в руках держать, так что нет.

За ужином был обычный дружеский треп. Олег мечтательно говорил, что надо бы «кроликов» снова наловить, Гримм односложно поддакивал, я же слушал вполуха и думал о том, что будет завтра. Моя жизнь однозначно разделится на «до» и «после», вот только… лишь бы она не оборвалась вовсе.

Еще одна ночь прошла без приключений, на рассвете, после завтрака и последнего инструктажа, я зашел в контейнер, улёгся на койку и поправил под головой свёрнутый комбез. Снаружи, у самого входа, уселся на ящик Гримм, я слышал, как под ним скрипнуло дерево. Олег сидел на вышке, с винтовкой, дробовиком и двумя рпг-шками и просто буднично кивнул мне, когда я заходил в контейнер, будто я просто ушел спать.

Я лежал, слушал собственное дыхание и чувствовал себя на удивление спокойно. Наверное, так себя чувствует человек, который долго не решался залезть в прорубь, но наконец собрался делать шаг аперед.

«Маршал. Начинаем»

«Начинаем, Виктор»

И мир вокруг меня погас…

Зал встретил меня привычной многовековой пылью и звенящей пустотой.

Вот только сегодня он всё же был немного другим… Не знаю, как это объяснить словами, вроде те же колонны, тот же серый свет из ниоткуда и та же тишина, но… Раньше я приходил сюда учиться, как новичок, как послушник, как всё еще обычный человек. А сегодня я пришёл сюда стать одним из тех, кому принадлежал этот Зал, пусть их прах давным-давно истлел в веках… Сам Зал, кажется, это сейчас понимал…

Маршал стоял в центре, в своей побитой броне, в неизменном глухом шлеме, опираясь на чудовищный двуручный меч. В его позе была некая торжественность и… надежда.

— Сюда, Виктор, — он указал рукой мое место.

Это было что-то вроде маленькой круглой каменной площадкой, которая возвышалась над уровнем пола всего-то на несколько сантиметров, при этом она была чистой от пыли, в её каменной поверхности посередине было одно углубление. Я подошёл и встал, куда указано и тут же понял откуда эта «выбоина»…

— Опустись на одно колено, Виктор, — величественно пророкотал Маршал и я тут же выполнил его приказ, четко попав коленом в выемку. Интересно, сколько до меня тут стояло будущих рыцарей?

Но Маршал не проронил ни слова. Я стоял на одном колене, чувствуя сквозь штанину холод камня, и ждал.

— Вокруг тебя должны были стоять двенадцать братьев, — наконец заговорил он, и голосе у него слышалась печаль. — Двенадцать ветеранов во главе с Магистром. Те, кто сам прошёл давным-давно этот путь, и помнил всё наизусть. Они должны были держать щит, а послушник зажигал Звезду. Они должны были обезопасить послушника, но…

Маршал шагнул ближе.

— Их больше нет, Виктор. Никого нет. Тебя некому защитить, кроме тебя самого и… этого юного Незримого. По всем нашим правилам то, что мы сейчас делаем, сделать нельзя…

Он опустил свой чудовищный меч остриём в пыль и оперся на крестовину обеими руками, как опираются на могильный камень.

— Но правила пишут живые для живых. А ведь я давно уже ни то, ни другое. И я не дам Ордену умереть второй раз только потому, что некому встать в круг!

Я не поднимал головы. Почему-то казалось, что поднимать её сейчас нельзя.

— Я не буду спрашивать тебя про доблесть, — он говорил медленно, будто доставал каждое слово откуда-то из глубины… своего сердца. — Не спрошу я и про чистоту помыслов и верность Императору, которого в моё время ещё не было. Орден спрашивал совсем не это. Орден интересовало лишь одно…

Долгая пауза, как будто он набирал воздух в легкие, закончилось мощным ревом, что вырвался из его глотки и от которого я невольно вздрогнул. Так, наверное, кричали Звездные Рыцари, когда шли в атаку на тварей Изнанки, когда побеждали и… умирали…

— Встанешь ли ты между Изнанкой и всем человечеством за твоей спиной⁈ Зная, что покинуть пост больше не сможешь никогда⁈

И я понял, что у меня уже есть ответ. Здесь, на этом камне, в выемке, протёртой чужими коленями за тысячи лет, врать было некому и незачем.

Я подумал об Олеге на вышке. О Гримме, который сейчас сторожит мою бесчувственную тушку, как верный пёс. О моей оставшейся семье где-то в Золотой Лиге. О «правильном» коменданте Грейне и других инициированных, которые выжили только благодаря мне…

— Да, — просто ответил я, другие слова здесь были не нужны.

Маршал коротко, тяжело выдохнул. Так выдыхает человек, который очень долго нёс что-то в одиночку и наконец-то позволил себе на секунду это опустить.

— Орден услышал тебя, Виктор, — сказал он.

Он поднял меч. И когда заговорил снова, голос его снова налился силой.

— Тогда властью, которую я беру себе сам по праву последнего, я, Магистр Ордена Стальной Воли, Первый Клинок Федерации, Щит Пылающей Сферы, Хранитель Последней Печати, Станислав Ястребов, также известный как Железный Маршал, последний Рыцарь мёртвого Ордена, принимаю тебя!

Меч лёг мне на плечо, и тут же убрался.

— Поднимайся, брат Виктор. Новый брат Ордена.

Я поднялся, не чувствуя под собой ног. Ястребов. Он сказал — Ястребов!

— Маршал… — я внезапно охрип. — Твоя фамилия…

— Теперь ты понимаешь, Виктор, почему из всех, кто мог меня впустить, это оказался именно ты… — тихо отозвался он и я почувствовал, как он улыбнулся под своим шлемом. — Но пожри меня Изнанка! Моей фамилией назвали долбаный клан осколочников. Жаль эту шутку не услышат мои братья…

Я хотел спросить ещё много чего. У меня в голове за одну эту минуту скопилось столько вопросов, что хватило бы на десяток ночей в Зале. Ястребов. Магистр. «Из всех, кто мог меня впустить». Чёрт побери, да это что же получалось? Мой род, тот самый род Ястребов, это не про гордую птицу, это…

— Потом, Виктор, — мягко, но твёрдо оборвал меня Маршал, будто услышал, как у меня в голове начинает раскручиваться бесконечная спираль мыслей и образов. — Сейчас работа. Выживи, брат.

И он был прав, чёрт бы его побрал! Я загнал все вопросы поглубже, они подождут, сейчас мне нужно сосредоточиться на том, чтобы не поставить антирекорд Ордена по времени пребывания в нем нового… брата. И да, проще говоря, не сдохнуть.

— Готов.

— Тогда поднимай контур.

И я поднял.

Привычно, как поднимал десятки раз на занятиях, вот только… контур Печати сейчас поднимал уже не послушник. Стало ли от этого легче или тяжелее, я не понял. Просто стало иначе…

— Замыкай.

Я свёл края контура над собой. Я делал это уже много раз, в том числе и заключая под этот «купол» моих товарищей. Однако сегодня… сегодня от этого зависит моя жизнь и… будущее человечества? Я не смог держать нервный смешок. Многовато на тебя взвалили эсквайр Виктор! Сначала просто выживи…

Вслух я сейчас не мог разговаривать сам с собой, но мой странный юмор-поддержка всегда меня бодрил, хоть его и кроме меня никто обычно не слышал. Контур замкнулся, он был выстроен правильно, осталось не облажаться дальше.

Тут я вдруг понял, что где-то на самом краю сознания, за стеной щита, тёплой неподвижной точкой проступила чужая Воля. Маленькая, какая-то кривая и что ли… надломленная, но совершенно точно живая и непокоренная!

Гримм. Он сидел там же, в трёх метрах от моего тела и в неизвестно на каком расстоянии от моего сознания, на деревянном ящике у моего контейнера, и поддерживая меня, при этом не подозревая, что он делает. И щит с его сторону казался ощутимо… легче, как будто он подставил своё мощное плечо под невыносимый груз на моих плечах, приняв часть нагрузки на себя.

— Печать, — коротко скомандовал Маршал.

И я уже без слов, мгновенно включил Печать Тишины, которая окутала меня привычным слегка теплым «одеялом».

— Хорошо, — тут же продолжил Маршал. — Под щитом, внутри, у тебя есть… тихое место. Абсолютная Тишина. Найди его.

И я нашёл. Оно и правда там было — крохотный участок тишины, до которого не доставала Скверна, не доставал местный фон, не доставало вообще ничего. Реально Абсолютная Тишина… Тихий островок в самом центре меня.

— Начинай собирать Звезду.

И лёгкая часть на этом закончилась.

Собирать Звезду оказалось… Я потом долго подбирал сравнение и так и не подобрал. Ближе всего это было похоже на то, что лепил что-то из мокрого песка под водой, на огромной глубине под давлением, в полной темноте и на ощупь, при этом ни на секунду не отпуская контроль на Печатью. Мой Источник отдавал «песок» неохотно, рваными толчками, и каждую крупицу нужно было поймать, удержать и уложить в общий комок, который то и дело норовил расползтись обратно.

Я укладывал. Комок расползался. Я укладывал снова и старался сжать его сильней. Но он снова расползался…

— Не торопись, — ровно говорил Маршал откуда-то сбоку. — Звезда не строится. Звезда рождается. Тебе надо дать ей первоначальную форму и дальше просто не мешать ей.

— Угу… — мычал я, потому что на нормальные слова сил уже не оставалось.

Время и пространство полностью исчезло… Был только «комок», «пыль», Печать над головой и голос Маршала. Иногда сквозь всё это глухо, как через толщу воды, доходили обрывки внешнего мира: скрип ящика под, судя по. Всему нервничающим, Гриммом, далёкий стук… кажется Олег что-то приколачивал на вышке. Это были хорошие звуки. Они означали, что снаружи всё идёт как надо, что мир пока не сошел с ума.

А потом «комок» в моих руках впервые отозвался.

Я… не могу сказать как именно… Только что у меня в руках была мёртвая масса, которую я месил из последних сил и вдруг внутри неё что-то… дрогнуло. Слабо, сначала один раз, затем еще раз и еще… И сразу стало ясно, что… ВОТ ОНО!

— Есть, — выдохнул я.

— Есть, — согласился Маршал, и сейчас в его голосе прорезалось что-то человеческое, так сильно напоминающее… надежду. — Сейчас она начнёт разгораться. И тебя увидят.

— Когда?

— Уже.

И он, как всегда, оказался прав.

Это ощущение пришло не сразу. Снаружи по щиту словно провели ладонью. Сначала медленно и оценивающе. Будто что-то огромное и могущественно увидело что-то интересное и сейчас внимательное вело ладонью по куполу, выискивая, где у него слабое место. Я никогда раньше не чувствовал Изнанку вот так, в упор, только дальний Голос, только Зов на краю сна. А теперь она было здесь, по ту сторону тонкого барьера моей Воли, и оно хотело… меня сожрать.

— Держи, — коротко сказал Маршал, но в голосе на этот раз у него проскользнула тревожная нотка. Всё же старому вояке не чужд страх, хотя… учитывая, что сейчас стояло на кону, его можно было понять.

А я держал… Что еще мне оставалось? Ощущение касания ушло, вернулось, и ушло опять, словно кто-то кружил вокруг моего щита и искал место, куда ударить. И скоро удар всё же последовал!

Не могу описать, чем именно это было сделано. У этого не было ни формы, ни веса, ни направления, просто купол Печати над моей головой разом стал тяжелее в несколько раз, и я с хрипом снова опустился на одно колено, но уже не по своей воли. Странно, вокруг не было никакого физического воплощения чего-то чужого, но тяжесть на моих плечах была вполне реальной!

В глазах у меня тут же потемнело. Рождающаяся Звезда как будто испуганно сжалась, и я едва успел подхватить её, не дать ей погаснуть.

— ДЕРЖИ! — рявкнул Маршал.

Я всё же удержал… Не знаю, как… Кажется, я орал при этом во всю глотку… Давление откатилось, стало на мгновение легче, и в этой короткой передышке я только и успел подумать, что если так будет каждый раз, то суток я точно не протяну… А еще я, с трудом, но снова стал на обе ноги, пошире их расставив для лучшей опоры. Не стану я на колени перед… этим!

В этот самый момень сквозь толщу «воды» до меня донеслись звуки, которых я ждал и боялся одновременно. Выстрелы! Короткие, расчетливые выстрелы снайперской винтовки Олега.

— Маршал… Снаружи…

— Слышу, — оборвал он. — Держи щит.

— Там мои люди!'

— Это их бой. Твой бой здесь!

Я стиснул зуб так, что они противно заскрипели. Где-то там, так далеко и совсем рядом, два человека… два моих товарища, встали между мной и тем, что пришло на огонь моей Звезды, а я лежал бревном и охранял свою формирующуюся Звезду. Что за командир такой, чьи люди дерутся, пока он спит⁈ Расскажи мне кто-нибудь такое год назад и я бы просто плюнул в лицо…

Маршал, как будто прочитал мои сомнения, тут же сурово проговорив.

— Ты не спишь. Ты сражаешься! И за них, в том числе!

Койка под спиной — той спиной, что лежала сейчас в контейнере, дрогнула. Раз, другой. Частый, дробный стук докатился даже до Зала: так стучат по сухой земле сотни хитиновых ног. Стая! К базе пришла чёртова стая!!!

И тут в щит ударили снова, при этом удар пришёл точно в тот же миг, что и новый толчок земли снаружи. Вот тут Маршал и сказал то, от чего у меня внутри всё сжалось похлеще, чем от любого удара по щиту.

— Это не совпадение… — голос его стал рваным, похоже, он тоже что-то держал… меня… и вместе со мной, и говорить ему было тяжело. — Стая не пришла сама, Виктор. Стаю привели!

— Кто привёл⁈

— Твари так не воюют. Так воюет… ОНА… — Маршал на секунду замолчал, принимая на себя очередной «толчок». — У неё здесь уже есть поводыри. Те, кто водит тварей на убой, как пастух скот.

— Да кто это такие, чёрт побери⁈

— А где завелись поводыри… там скоро поднимется и Пастырь. Где-то здесь, рядом, прямо сейчас он и зреет… — Маршал как будто не слушал меня сейчас. — ДЕРЖИ!!!

И я держал…

Снаружи замолкла винтовка Олега, и я сглотнул, предчувствуя беду. Вот только почти сразу раздался тяжёлый, рвущий воздух грохот крупного калибра, похоже Олег перебрался к «Утёсу». Кажется, ситуация выходит из-под контроля… Глухо рявкнул РПГ, и земля содрогнулась так, что дрожь дошла даже до меня. А где-то совсем близко, в тех самых трёх метрах, тёплая точка Воли непростого мутанта Гримма горела ровно и не сдвигалась с места ни на шаг. Он стоял и помогал мне держать щит. Хотя я слышал хруст хитина и вопли умирающих тварей, при этом Гримм в бою не издавал ни звука. Он просто держал свой пост…

А потом я почувствовал ИХ.

Сквозь толщу землю, сквозь весь этот грохот я почувствовал то самое ощущение, которое ни с чем не спутаешь, если испытал его хоть раз. Огромные тела, идущие под землёй… Одно… Второе… Третье… Они шли со стороны элериумной зоны, шли быстро и., все они шли к базе.

Стражи внутренней зоны…

— МАРШАЛ!!!

— Вижу…

— Они идут к базе! Ребята не справятся!

— ДЕРЖИ ЩИТ!!! — рявкнул он так, что весь Зал, кажется, вздрогнул сейчас, до самой последней колонны. — Что бы там ни было — просто держи чёртову Печать!!!

И я держал… Уже… сколько? Время остановилось… Я держал щит, и баюкал в ладонях крохотную, едва тлеющую Звезду… нет, пока еще Звездочку, и слушал, как снаружи, к моей базе, к двум моим людям, зажатым между стаей и стенами, подходят под землёй огромные твари внутренней зоны. А я не мог крикнуть… Не мог предупредить их! Да к чёрту! Я не мог поднять даже палец на собственной, оставшейся где-то далеко, руке.

А мог я сейчас только одно… Держать… Сжав зубы, со слезами бессильной злости, под грохот чужого боя, в котором прямо сейчас решалось, останется ли у меня к утру хоть кто-нибудь, ради кого эту долбанную Звезду вообще стоило зажигать!