Я проснулся рано и первая мысль, которая сложилась у меня в голове, оказалась настолько простой, что я даже удивился, как она не посетила меня раньше.
Нам нужно несколько дней. Не один и не два, а именно несколько подряд, без перерыва, с последовательными и систематическими выходами за периметр, чтобы команда из нас троих окончательно стала командой. Чтобы Олег привык к новому члену команды и чтобы Гримма мы наконец увидели в разных раскладах, чтобы точнее понимать на что он способен. И чтобы я сам, в роли командира, понял до конца, что эта новая конструкция работает идеально, а не просто удачно «отыграла» один день.
Маршал внутри меня уже был в курсе, что я проснулся, но чего-то ждал и это было так ему несвойственно.
— Маршал?
«Доброе утро, Виктор»
— Я думаю, нам нужны пять дней. Может, неделя.
«На что именно?»
— На то, чтобы окончательно сложить группу. Тренировки, выходы в среднюю зону и полное понимание, что и как у нас работает. И, если повезёт, серьёзный выход глубже, чтобы увидеть, что там вообще нас ждёт.
Маршал немного помолчал.
«Всё еще не можешь решить, что делать дальше?»
Вот же гад! Не в бровь, а в глаз.
— И это… тоже.
И Маршал не стал продолжать эту тему, получив ответ.
«Согласен. С одной поправкой»
— Какой именно?
«Каждый вечер я буду уводить тебя в Зал. Тебя ждёт более тонкая работа над Печатью Тишины, я хочу, чтобы ты к моменту сборки Звезды держал её, не задумываясь, в любом состоянии. Даже… без сознания. Это не обсуждается»
— Согласен, — кивнул я. — Так-то это и в моих интересах.
На этом мой утренний разговор с Маршалом закончился. Я встал, оделся, вышел из контейнера в серый рассвет Мертвого Мира и направился к Олегу с Гриммом, которые, как я и ожидал, уже сидели за дощатым столиком, ели каждый свою кашу с остатками холодного вчерашнего мяса и негромко между собой о чём-то переговаривались. Я наблюдал за этим с удовлетворением, ведь это был ещё один маленький признак того, что у нас в команде что-то постепенно становится на свои места, раз Олег и Гримм разговаривают без меня, без повода и без необходимости.
— Доброе утро, господа, — сказал я, опускаясь на своё место и беря свою миску. — У нас сегодня начинается рабочая неделя.
— Рабочая неделя, командир? — переспросил Олег, пододвигая мне миску с кашей и другую миску с мясом.
— Именно так, — я подцепил ложкой кашу и отправил в рот, внутренне отметив, что её вкус сегодня меня раздражает меньше, чем вчера. Может быть, потому что рядом в миске лежало ароматное вчерашнее жареное мясо. — Я подумал и пришёл к выводу, что нам нужно поработать в средней зоне. Лучше сработаться.
Олег молча кивнул, за ним также молча кивнул Гримм. По их выражениям их лиц я мог сказать, что подробней объяснять точно не нужно. Они оба и без подробностей поняли, что командир не просто так озвучивает план, и что за этим планом у него лежит какая-то более крупная цель, которую им сейчас пока рано.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда вот вам план на сегодня. После завтрака час разминки, я поработаю с вами обоими, Олега погоняем по фехтованию. Потом выходим в элериумную зону, до среднего периметра по расчищенному коридору. Цель простая — тренировка взаимодействия, наблюдения. Возвращаемся к вечеру.
— Принял, — кивнул Олег.
— Понял, — коротко сказал Гримм.
— И ещё одно. — Я посмотрел на них обоих. — Все вечера предстоящих дней я буду уставать. У меня свои занятия с Маршалом, и они меня выматывают не хуже выходов в зону. Так что бытовая часть полностью на вас. Олег за старшего. Если у кого-то есть возражения, сейчас самое время их озвучить.
— Нет возражений, командир, — спокойно сказал Олег.
— Нет, — сказал Гримм.
И на этом мы закончили разговор и приступили к делу.
Первые три дня прошли так похоже один на другой, что я их потом, в памяти, даже различить не смог.
Утро начиналось одинаково: завтрак, разговор о маршруте, разминка с клинками. Олег схватывал базу фехтования с такой скоростью, какой я от него, признаться, не ожидал. Похоже, опыт за его плечами, его прежнее преподавание танцев, сильно помогало. Оказалось, что в этой казавшейся бесполезной биографии вдруг нашлась полезная составляющая. Я гонял его по базовым стойкам и движениям, которым меня в детстве учил Ульрих, а он повторял как настоящая обезьянка и схватывал на лету. Через два утра у Олега уже выходило вполне прилично, не идеально, но прилично. Достаточно, чтобы я перестал за него опасаться, если ему придётся однажды отбиваться клинком от жука. Он точно доживет до момента моей помощи.
Гримм же в это время отрабатывал то, чего ему не хватало по моим наблюдениям, а именно парирование. Атаковал он идеально, но если кто-то атаковал его первым, то у него инстинкт срабатывал на один-единственный сценарий: уйти из-под удара, а потом атаковать в ответ. А ведь этого было мало!
Я объяснял ему, что иногда у него корпус увести не получится, потому что атака будет слишком быстрой, противник будет слишком близко, и что в такие моменты ему нужно научиться «встречать» удар клинком, а не «уходить» от него. А возможно, и отступить! Парировать удар кинжалом против умелого врага чрезвычайно проблематично, да и, как правило, неэффективно, вот у Гримма и выявился «дефект» его техники. Да, он всё еще был чрезвычайно смертоносен, а его кожа выдержит много чего, но блин!
В общем, я ему попытался показать и объяснить некоторые защитные приемы и Гримм беспрекословно слушал, кивал, перенимал. Получалось у него медленно, но я видел, что он действительно старается.
После обеда мы выходили в элериумную зону. Каждый день по «безопасному коридору», который мы давным-давно зачистили от жуков. Да, периодически они возникали в малом количестве, но мы каждый раз справлялись с ними в течение считанных минут. Ребята работали хорошо, я был доволен. Каждый раз, возвращаясь на базу, я отмечал, что у нас сегодня всё прошло чуть-чуть лучше, чем вчера. Не намного, но на чуть-чуть. И этого мне хватало.
На второй день мы взяли ещё одного стража средней зоны — крупного, с мощным панцирем, и Гримм его положил так чисто, что Олегу даже не пришлось подключаться. На третий день мы встретили двух средних стражей одновременно, и тут уже Олегу пришлось работать, и отработал он хорошо — буквально «взорвал» длинной серией выстрелов с дистанции заднего, пока Гримм заканчивал с ближним. У меня по дороге обратно даже мелькнула мысль, что нам с такой группой, в общем-то, элериумная зона, вплоть до внутреннего периметра, уже неопасна. Но я отогнал эту мысль, потому что хорошо помнил собственное правило «не расслабляться». Скверна не любит самоуверенных и наказывает их немедленно!
По вечерам Маршал, как и обещал, выдёргивал меня в Зал. И там я часами держал Печать Тишины в её разных режимах. На полную, наполовину, затем в виде едва заметного полога и сразу — в виде плотного стального колпака. Маршал, надо отдать ему должное, гонял меня жёстко, но время на отдых мне оставлял, и я каждое утро вставал не то чтобы отдохнувшим, но какой-то особой собранности, какая бывает у человека, который много работает и видит результат.
К исходу третьего дня я наконец почувствовал, что у меня в группе всё стало на свои места. Не идеально, и ещё далеко не идеально. Но настолько, что я мог сказать, что мы теперь одна команда! Не три случайных человека, оказавшихся на одной базе случайным образом, а именно команда.
И вот тогда я понял, что мне пора лезть глубже.
На четвёртый день я сказал за завтраком.
— Сегодня идём к краю внутренней зоны.
Оба моих спутника молча подняли на меня глаза, ожидая продолжения.
— Наша цель просто посмотреть, что там происходить и оценить обстановку. Никакого боя, только разведка. Доходим до нужного места, смотрим, отступаем. Если что-то пойдет не так в процессе, разворачиваемся сразу. Понятно?
Мы вышли через час, в полной экипировке, я нагрузился на себя два тубуса РПГ, на всякий «пожарный», Олег также взял один. Гримма я не стал нагружать, хотя он из нас самый сильный. Сделать с рпг-шкой он всё равно ничего не сможет. Я всю дорогу держал «Пробуждение» на максимальном радиусе и не выключал ни на минуту, и одновременно с самого входа в зону аккуратно поддерживал Печать Тишины, не на полную, а фоново, в режиме, который сейчас, стараниями Мастера я реально уже мог поддерживать даже без сознания.
До границы между средней и внутренней зоной мы дошли часа за три, и весь этот путь прошёл настолько спокойно, что я в какой-то момент даже начал переживать сильнее обычного, ведь спокойствие Скверны всегда было обманчивым, и в любой момент могла наступить какая-то «задница», как говорил старый Ульрих.
— На месте, — сказал я негромко, когда мы поднялись на пологий каменистый гребень.
Мои товарищи остановились, ожидая дальнейших приказов. Я постоял, прислушался к своему «Пробуждению», и понял, что нахожусь ровно на том рубеже, дальше которого пока не ходил никогда. Воздух здесь был тяжёлый, в воздухе звенело едва различимое гудение, которое я ощущал не ушами, а самим Источником, и это гудение шло из глубины зоны, как ровный фоновый зов. Кристаллы элериума, их основное месторождение где-то там, в самом ядре внутренней зоны. До них было ещё километра два-три, может, четыре, но их присутсвие ощущалось явно. И «индикатором» был Олег, который сейчас морщился, как от зубной боли.
— Сильно давит? — уточнил я у него. — Работать сможешь?
— Терпимо, — отоврался он. — Смогу.
Я кивнул и в эту минуту «Пробуждение» поймало нечто, на что я раньше не натыкался ни одного раза.
Это было что-то очень большое. Метрах в восьмистах от нас, чуть глубже во внутренней зоне, что-то медленно под землей, и от чего «фонило» так, что у меня по позвоночнику прошла короткая холодная волна мурашек. Это был не страх в чистом виде, а нечто другое… какое-то… почтение, что ли, в общем то, что чувствует человек, когда понимает, что рядом находится что-то очень… значимое.
— Так, — сказал я тихо. — Замерли. Никому не двигаться.
Интуиция мне подсказывала, что прямо сейчас бежать бесполезно, а возможно — даже опасно. Все замерли, кажется, Олег даже задержал дыхание, вот только через несколько долгих секунд это «что-то», а скорее — «кто-то», начало двигаться в нашу сторону. Очень быстро двигаться, чёрт её дери!
Я успел подумать только одно, что в ничего подобного я ещё не встречал, и что лезть к ЭТОМУ с тубусом РПГ на плече будет очень плохой идеей. И даже эта короткая мысль не успела до конца оформиться, потому что существо вылезло из земли прямо перед нами и выпрямилось во весь свой немалый… гхм, «рост»?
Это было… я не сразу подобрал слово. Существо опиралось на тяжёлую, бугристую нижнюю часть туловища, словно вросшую в землю, и из этой нижней части вверх поднимался длинный, бронированный сегментированный корпус, увенчанный головой, от которой я никак не мог оторвать глаз. Голова у твари была вытянутая, узкая, без глаз и без морды в нормальном понимании, с одной только продольной щелью посередине, из которой шёл едва различимый оранжевый свет. По всему корпусу, вдоль линий сегментов, наружу торчали кристаллические гребни, отливавшие тем же «горячим» светом, и эти гребни едва заметно переливались, как будто внутри у них тихо дышала живая, упорядоченная сила. От головы до толстого основания было метра четыре, может, чуть больше.
Я успел положить ладонь на тубус РПГ, а Олег за моей спиной успел поднять винтовку, но не выстрелил. То ли понял по моему молчанию, что стрелять не стоит, то ли просто застыл от вида того, на что мы сейчас смотрели. А Гримм рядом со мной не сделал ни одного движения вообще, руки у него оставались опущенными, «Гладиусы» так и остались в ножнах на поясе.
И тварь, в свою очередь, посмотрела на нас.
Я почувствовал её внимание еще до того, как догадался, чем именно она смотрит. Её «внимание» шло не через глаза, которых у твари не было, и не через слух, а через что-то… неосязаемое, но тяжелое… как будто нас «ощупывает» тяжёлый локатор, считывающий весь окрестный мир сразу. И я понял, что моя Печать Тишины тут бессильна… И это было, неприятное открытие!
Это «внимание» прошло по мне неторопливо и тщательно. Тварь не чувствовало угрозы и не излучало её. Она просто «смотрела». Как смотрит слон на маленькую собачонку, которая в принципе не может причинить ему вреда. Потом то же внимание перешло на Олегу, и я почувствовал ту же интонацию.
А затем внимание твари переместилось к Гримму и… внезапно замерло!
У Гримма при этом не дернулся ни один мускул на теле и я в краем глаза отметил, что он смотрит на тварь ровно с тем же выражением, с каким сегодня утром смотрел на свою миску с кашей. С абсолютным, чёрт меня дери, спокойствием! В то время как у меня сердце прямо сейчас буквально выпрыгивало из груди!
Внимание твари держалось на Гримме долго. Минуту, может, две, в этот момент время для меня замерло я просто судорожно. Просчитывал всевозможные варианты дальнейшего развития действий. Пока я не придумал ничего лучшего, как продолжать не шевелиться.
По кристаллическим гребням твари прошла плавная волна свечения, как будто что-то у неё внутри отозвалось. Сегментированный корпус едва заметно качнулся вперёд и обратно. А затем длинная узкая голова медленно опустилась вниз и тут же поднялась вверх, как будто… тварь кивнула старому друг!
Я беззвучно выдохнул воздух, вспомнив, что дышать человеку всё же жизненно необходимо! И в эту секунду Гримм тоже поклонился. Медленно и с достоинством, не опуская глаза, а продолжая поддерживать зрительный контакт.
Тварь ещё раз неторопливо «прошлась» вниманием по Гримму, точно зафиксировала его, и медленно начала уходить под землю. Бронированный сегментированный корпус втягивался в «толстую» часть тела, как в телескопическом удилище, после чего тварь полностью ушла под землю, и буквально через десять секунд перед нами не осталось ничего, кроме развороченной земли и тихого фонового гула, постепенно стихающего в глубине.
Я ещё долго стоял, не убирая ладонь с тубуса гранатомёта, и слушал, как этот гул растворяется в глубине зоны.
— Гримм, — сказал я негромко, не поворачивая головы. — Это что было?
Он подумал секунду и спокойно ответил.
— Большой. Не враг. Не трогает.
Я кивнул и заглянул внутрь себя. Мне срочно было нужны пояснения!
«Маршал?»
«Виктор… Кажется… я понял. Стражи Мёртвых Миров — это, по всей вероятности, аналог Незримых этой планеты. Только они не люди… Кто-то другой, кто здесь жил до прихода Изнанки. Но они прошли тот же путь, что прошли когда-то мои братья в Ордене. Они разрушили свои Источники, или то, что у них было вместо них, чтобы не пустить в себя Изнанку. И они выжили! Но превратились в… этих тварей»
Я молчал. Маршал тоже молчал. И во время этой «минуты молчания» я вдруг сам поймал ту мысль, которая у Маршала пока не оформилась в слова, а у меня в башке уже звенела колокольным набатом!
«Маршал. То есть Гримм для них…»
«Да, Виктор. Свой. Они когда-то прошли тот же путь. И он его прошёл. Для них он — свой. По-настоящему свой. Я этого даже не подозревал»
Я непроизвольно повернул голову к Гримму. Он стоял, как стоял, спокойный, неподвижный, с опущенными руками. Я вздохнул и зада Маршалу следующий вопрос.
«А почему ты раньше про это не знал?»
«Просто случайность. Незримых на Мёртвые миры специально не отправляли, это было нерационально. Их берегли для прямого противостояния с Изнанкой. А здесь Изнанки нет. Сюда посылали обычных рыцарей, просто помочь собрать элериум. Встреч „Незримый против Стража“ не было. Вообще не было! Догадка была. Но подтверждений не было. Просто… Каждый Незримый — это множество сохраненных жизней. Изнанка наступала. Не было времени для проверки… теорий».
И опять пауза. Маршал, видимо, ещё не до конца уложил у себя это в голове, и я почти физически чувствовал, как у него внутри что-то медленно и тяжело становится на новое место.
«Виктор?»
«Слушаю»
«Ты понимаешь, кто у тебя в команде?»
«Ты мне скажи»
«Универсальный ключ. Стражи внутренней зоны пропустят его. Возможно — и тех, кто рядом с ним. Я … не уверен»
Я мысленно кивнул, и больше ничего ему не сказал. Потому что… прямо сейчас передо мной открывались как невероятные перспективы, так и потенциальные проблемы. И это всё нужно обдумать. Тщательно обдумать! Однако, граница внутренней зоны — явно не лучшее для этого место.
Я развернулся к Олегу и Гримму. Олег за всё это время не опустил винтовку, как будто на всякий случай ждёт, что тварь сейчас вылезет обратно и я всё же скомандую открыть огонь. Я мягко положил ладонь поверх ствола и пригнул его к земле.
— Уходим. На сегодня достаточно.
Олег молча кивнул и опустил винтовку, Гримм также отступил назад, и вопросительно посмотрел на меня. Я развернулся и первым двинулся обратно… домой.
На «Браво-7» мы вернулись к шести часам вечера.
До планового сеанса связи между базами, которая по инструкции Грейна шла каждые восьмые сутки в строго назначенное время, оставалось чуть больше часа. Я знал об этом сеансе из бумаг и паролей, что оставил мне Грейн. Это должна была быть полная «перекличка» всего сектора высадки Золотой Лиги. Я не знаю, смог ли кто-то на других базах добыть элериум в качестве топлива, но что-то мне подсказывало, что если мы с Олегом вдвоем сумели это сделать, то уж сотня инициированных, уже месяц как обучаемых в суровых реалиях Мертвого мира — точно справятся.
Я успел привести себя в порядок, быстро перекусил и ровно в семь вечера включил радио на приём.
Сначала была короткая перекличка. Усталый мужской голос монотонно и профессионально, отбил все базы по списку: «Альфа-1, ответьте», «Альфа-2, ответьте», «Альфа-3, ответьте», и так далее, по всем базам сектора. Я слушал и считал в голове. Альфа-1 не ответила. Связист повторил ещё раз, затем ещё и после третьего раза перешёл к следующей базе по списку. Альфа-2 ответила, Альфа-3 тоже ответила. Но Альфа-1 продолжала молчать.
После Альф пошли Браво, затем Гаммы. На «Браво» не отозвались целых четыре базы, а на запросе «Браво-7, ответьте», я невольно улыбнулся. На Гаммах промолчали всего две базы. Но самым интересным было не это. Когда связист дошёл до Гамма-4, в эфире раздался знакомый голос.
— Гамма-четыре на связи. Я, комендант 1-го ранга, Леонард Грейн, принял командование. Комендант 2-го ранга Хулио Индзаги мёртв. Подробности после переклички.
Я не выдержал и удивленно присвистнул. Что там у них происходит, вообще?
Когда связист закончил перекличку, в эфире наступила короткая пауза, и потом раздался уже другой голос, боле старший и хриплый, медленно начал.
— Господа коменданты. Альфа-один молчит уже четвёртый плановый эфир подряд. С «Бета-1» ситуация также понятна, благодаря усилиям коменданта Грейна. Кстати… добро пожаловать обратно в командование, Леонард… Рад, что ты с нами…
Это прозвучало как-то удивительно человечно. Кто бы не был этот человек, он явно знал Грейна лично и представлял, что именно из себя представляет человек, прошедший двенадцать Голодных игр. И Грейн тоже ответил.
— И я вас, комендант 1-го ранга Старков. Работаем.
— Да… Работаем… Мы все видим, что в зоне основной высадки Лиги ситуация тяжёлая. «Альфа-3», «Альфа-5», у вас получилось провести разведку на «Альфа-1»?
— «Альфа-3» на связи. Ответ отрицательный. Между нами большая элериумная зона и твари чрезвычайно активны.
— Принято «Альфа-3». «Альфа-5», что у вас?
— Всё также ничего. Чёртов лес… Я потерял уже две группы разведчиков. Больше не хочу.
— Принято «Альфа-5». Что ж… Согласно инструкции, оперативное командование официально переходит к «Гамма-1». Я, комендант 1-го ранга, Антон Старков, командование принял.
В эфире повисла короткая, какая-то «неуютная» тишина. Люди осознавали новые реалии и то, что весь первоначальный план высадки летит к чертям собачьим. Запланированная экспансия от «Альфа-1» очевидно провалилась и, что. Самое плохое, никто понятия не имел, что произошло с «Альфа-1».
— Господа коменданты, — продолжил Старков после паузы. — Прежде чем перейти к докладам, я хочу, чтобы все услышали одну вещь. И отреагировали правильно.
Эфир молчал, готовый слушать.
— Я прохожу седьмые Игры. Комендант Грейн — двенадцатые. Все, кто постарше, знают, как происходят игры в норме. Основные потери в базах, это высадка и первая неделя-две. Дальше мы объединяемся идем к цели. С каждой неделей сектор становится только сильнее. Так было всегда. На всех Играх.
Старков сделал короткую паузу, давая всем переварить очевидные прописные истины Голодных Игр.
— Сейчас всё не так. Кроме сектора «Браво», большинство из нас провело высадку штатно. Но сейчас мы теряем базы эфир за эфиром. Мы не становимся сильнее, господа. Нас становится меньше.
— У кого-то есть объяснение? — голос был молодой и нервный. Он сбился и тут же поправился. — Это «Дельта-11».
— Если бы у меня было объяснение… «Дельта-11» я бы с него и начал, — сухо ответил Старков.
— Старков, разреши, — снова Грейн. — Господа, обратите внимание ещё на одну деталь. Ни одна из замолчавших баз не выходила в эфир аварийно. Не было ни сигналов бедствия, ни обрыва на полуслове. Они просто не отвечают в плановое время. А ведь база не умирают молча. Когда базу давят твари, кто-то всегда успевает к передатчику. Всегда!
— К чему ты ведёшь, Леонард?
— К тому, что я предполагаю самое худшее, Антон. Это Изнанка. И в этот раз она атакует, а не… прощупывает.
В эфире стало тихо. По-настоящему тихо — казалось, даже фоновый треск помех притих.
Слово было произнесено! Вслух, в общем эфире, под запись.
— Комендант Грейн, — в голосе Старкова прозвучал металл. Слишком ровно. — Ты понимаешь, что ведется запись.
— Понимаю, Антон. Поэтому и говорю. Потому что это единственное объяснение.
— По возвращении этой записью займётся Инквизиция.
— Если мы доживём до Инквизиции, я лично отвечу на все её вопросы. Но сначала надо просто дожить.
Старков не стал спорить. И вот это, пожалуй, напугало меня больше всего. Командующий сектором даже не попытался возразить.
— Возражения по существу? — спросил он вместо этого. — У кого-то есть другое объяснение, почему базы перестают выходить на связь?
Полная тишина была ему ответом.
— Тогда работаем, исходя из худшего. Приказы следующие. Первое: плановые сеансы каждые трое суток вместо восьми. Второе: временно ограничить выходы из базы, только для обеспечения жизнедеятельности. Третье, и главное. Никого не впускать внутрь периметра! Никого — это значит вообще никого! Ни выживших с замолчавших баз, ни своих, вернувшихся не в срок без внятных объяснений. Хотите помочь — кормите за стеной, но держите под прицелом.
— Это… жестоко, — не выдержал кто-то.
— Это правильно, — отрезал Старков. — Иначе мы все сдохнем.
И тут эфир выдал то, чего я уже подсознательно ждал. Голос прозвучал не сразу и как-то неуверенно.
— «Альфа-2» на связи. У нас… вопрос. Восемь дней назад к мы приняли двоих с «Браво-1». Они внутри периметра.
Тишина в эфире стала такой плотной, что я услышал стук собственного сердца.
— Грейн? — тихо сказал Старков.
— «Альфа-2»… Эдуардо… — голос Грейна не изменился ни на полтона, но было слышно, что он принимает тяжелое решение. — С сегодняшнего дня вы в карантине. Если через семь дней ничего не произойдет, вам повезло. Выживших всё равно помести под замок. Прошло восемь дней, и вы… всё еще живы. Это внушает определенный оптимизм. Но никого из твоих людей другие базы не примут еще неделю минимум.
— Принято… Леонард. Они спокойные. Всё это время были… очень спокойные. И да, спасибо.
Грейн не ответил, зато снова слово взял Старков.
— «Альфа-2», ближайшую неделю сеансы связи у нас трижды в день, элериум есть?
— Есть.
— Отлично, — ровно подытожил Старков. — Всем остальным. Следующий сеанс через трое суток. Сектор, конец связи.
Я выключил приёмник и долго сидел, глядя на погасший индикатор.
«Маршал?»
«Я слушал, Виктор»
«Грейн прав?»
«Прав. Хотя в одном он ошибается»
«В чём именно?»
«Это не атака. Атака — это когда тебя хотят убить. А базы замолкают без боя и без сигнала бедствия… Их не убивают, Виктор. Их… забирают»
Я медленно выдохнул. За один день я получил две новости. Утром Страж внутренней зоны поклонился бойцу моей команды. Вечером старый комендант назвал в открытом эфире имя того, что официально не существует в Империи и за простое упоминание чего, ты можешь оказаться в застенках Инквизиции без суда и следствия. Но обе новости означали одно, что просто «отсидеться» на «Браво-7» до конца Игр у нас не получится.
Завтра… Обо всём этом я буду думать завтра.