К утру следующего дня я чувствовал определенный подъём сил. Странно для человека, который провёл предыдущие сутки сначала за избиением мутанта «Выбросом», потом за обучением этого же мутанта стойкам с мечом, а в конце концов за серьёзным учебным боем, из которого, если уж быть до конца честным с самим собой, я вылез скорее за счёт многолетней школы и умений, чем за счёт чистого превосходства. Но утром, после нормального сна, после короткой разминки и после горячей кружки самодельного «кофе», у меня в голове наконец установилось то самое спокойное рабочее настроение, с каким я обычно подходил к настоящему делу.

А сегодня был именно такой день.

Мы выходили в рейд втроём и это было, как мне в этот момент мысленно подсказывал Маршал, не просто очередным выходом за элериумом, а первым серьёзным испытанием новой схемы, в которой у меня в группе теперь был один, один убойный «танк» и я сам, в роли командира и единственного обученного «техника», который должен был связывать первых двух в единую работающую конструкцию. И я понимал, что от того, как у нас сегодня сложится этот выход, зависит чрезвычайно многое из того, что мне предстояло делать в самые ближайшие дни.

А сделать нужно очень многое. Несмотря на то, что Олег оказался гениальным снайпером, он всё же, в первую очередь, инициированный одаренный и мне нужно потратить часть времени и учили на его обучение. Ну а Гримм? С Гриммом нужно еще кое-что понять, именно поэтому этот рейд так важен.

Я ещё раз окинул нас троих внимательным взглядом, ещё раз перепроверил у каждого экипировку и наконец кивнул в сторону дыры в периметре, в очередной раз подумав, не нужно ли потратить время и всё же закрыть стены наглухо. И опять же, в очередной раз ответил сам себе, что оно того не стоит.

Ну а дальше, я просто двинулся первым, как и положено командиру, выводящему свою группу за стену.

Мы прошли несколько километров на юго-восток, к той самой ровной поляне у небольшой ложбины, на которой мы с Олегом за последний месяц уже отработали свой стандартный сценарий охоты на жуков внешнего периметра. Я уже точно знал, что эта схема у нас работает чисто и почти без сюрпризов. Поляна располагалась удобно — с одной стороны небольшая возвышенность с крупными камнями, с которой Олегу было прекрасно видно всё происходящее и при этом сам он сверху не выделялся в общем фоне, а с другой был кустарник, в котором обычно прятался я, страхуя, чтобы при необходимости быстро войти в зону работы клинком. И, наконец, сам грунт на этой поляне был такой, в котором подземная сеть жуков лежала довольно близко к поверхности, и потому стая всегда выходила в одном и том же месте, что чрезвычайно упрощало работу Олега.

Сегодня всё было по-другому. Олег привычно ушёл наверх, к камням и устроился в своей знакомой стрелковой позиции. Гримма я отвёл к низкому хвойнику чуть в стороне от моей собственной позиции, и коротко объяснил, что прямо сейчас его задача — просто стоять рядом, смотреть, как работает наша схема, и не вмешиваться, пока я сам не дам ему отмашку. Гримм молча кивнул и встал там, где я ему указал.

Я приготовился сам, ещё раз окинул всё взглядом, и наконец вышел на середину поляны, выбрав камень покрупнее. Подержал его в руке, прикинул вес, и аккуратно бросил его метров на двадцать вперёд, ровно туда, где, подземная сеть лежала ближе всего к поверхности. Камень глухо стукнул по земле, и я одновременно с этим движением накрыл нашу позицию «Печатью Тишины». — той самой технике, которой меня обучили в Зале. Кстати, за все время её использования у меня подобралась интересная аналогия её работы: как будто на живых, тёплых и дышащих людей кто-то аккуратно набрасывал тяжёлое серое одеяло, гасящее любой звук, любое движение и любой запах.

Земля под камнем чуть «вздохнула», и я понял, что местная сеть нас услышала. Это всегда происходило одинаково, на Скверне жуки внешнего пояса были такими же предсказуемыми, как почтовые курьеры имперской почты, и реагировали они на любой громкий стук в землю ровно так, как им и положено было реагировать, выходя на поверхность и пытаясь понять, что именно тут только что произошло.

Грунт разорвался метрах в пятнадцати от моего камня, и из земли быстрым рывком вышел первый жук. За ним, почти сразу, второй и третий. В итоге шесть вышли на поверхность, а остальные трое двигались под грунтом, ища, через какое именно место им удобнее будет выскочить.

Ну и, как обычно, без команды с моей стороны, негромко и ровно начала свою обычную работу винтовка Олега. Он уже сам знал, когда начинать и ни разу не ошибся. Чёртов гений!

Первый выстрел снял первого жука в то самое короткое мгновение, когда он, выйдя на поверхность, разворачивался и подставлял свой бронированный бок под нужным углом, при котором пуля Олега заходила в его сочленение между передними сегментами. Жук мгновенно сдох, а я в очередной раз мысленно отдал должное парню — он работал по этим тварям так, как будто всю жизнь только этим и занимался, и каждая его пуля шла ровно туда, куда нужно. Второй жук получил своё буквально через секунду; третий — ещё через секунду. И так далее. Это было тот самый «жукоцид», который я обещал.

Я держал «Печать» и одновременно следил за подземной частью стаи, двое жуков, не сумев найти свою цель на поверхности, нырнули обратно под землю и теперь двигались по подземным коридорам в нашу сторону, пытаясь понять, куда именно делась та цель, которая их побеспокоила. Я с лёгким интересом отметил, что один из них пошёл ровно в сторону Олега, и подумал, что, видимо, придётся всё-таки поработать самому. Однако жук оказался нетерпеливым и всё же вынырнул из-под земли в полусотни метрах от позиции моего снайпера, который спокойно положил его одним выстрелом в голову.

Я мысленно усмехнулся. Олег за короткое время превратился из обычного парня, неплохо стрелявшего из винтовки, в профессионала, которого, с руками и ногами оторвало любое спецподразделение Золотой Лиги, а возможно даже Империи. И, надо признать, эта эволюция произошла во многом благодаря самой Скверне, у которой, при всех её жутковатых свойствах, было одно несомненное преимущество — она очень быстро учила людей выживать.

Через минуту или полторы на поляне уже не двигалось ни одно живое существо. Девять туш, аккуратно положенных Олегом ровно в тех точках, где они вылезли из земли, лежали неподвижно, и единственным движением в радиусе ста метров была лёгкая струйка дыма, поднимавшаяся от ствола его винтовки.

— Чисто, — негромко доложил он, тем не менее не покидая позиции.

— Отлично, спускайся, — кивнул я. — Гримм, выходи. Тут мы закончили.

Гримм молча вышел из-под хвойника. Олег скатился сверху со своей позиции, всё с той же расслабленной собранностью, без которой не получается хорошего снайпера. И мы втроём пошли по поляне, оглядывая место боя.

Гримм шёл рядом и я решил уточнить у него одну деталь.

— Гримм, ты, их встречал уже?

— Не в первый, Виктор, — ровно ответил он. — Часто. Около мест, где сильно давит. И не только видел. Здесь такое место.

— Да, это элериумная она, — мгновенно понял я о чём он говорит. — А не только видел — это как? Убивал?

— Убивал, да. И пробовал, — спокойно сказал Гримм, тут же продолжил, увидев мое удивление. — Когда совсем нечего было есть. У них внутри есть мясо. Мне не понравилось. Горькое, живот болит.

Я усмехнулся, остановился и взглянул на здоровяка. Олег рядом со мной тоже остановился и заинтересованно повернул голову.

— То есть ты, Гримм, ел жуков? — переспросил я, стараясь, не засмеяться. Не знаю почему, но мне реально было смешно.

— Ел, — кивнул он. — Один раз. Больше не хотелось. Шакалов тоже пробовал. Мясо лучше, но тоже плохое. Горькое, пить хочется еще долго.

Олег очень тихо, выдохнул сквозь зубы что-то отдалённо напоминающее протяжное «ну и ну». Я мысленно с ним согласился.

— Гримм, — сказал я как можно спокойнее. — А чем ты тогда вообще питался всё это время? Если ни жуки, ни шакалы тебе не подошли — что ты ел?

Здоровяк немного подумал. Я уже привык, что у этого человека любой вопрос проходит через некоторую паузу, после которой он находит у себя в тот ответ, который ему кажется правильным.

— Других, вкусных, — наконец сказал он. — Я покажу, когда пойдем домой. Я их заметил. В норах живут, мелкие, мягкие, вкусные.

— Хмм… — я, на секунду, задумался.

Я ведь много раз, проходя «Пробуждением» по округе, в момент рейдов или просто так, находясь на базе, регулярно фиксировал какое-то мелкое тёплое шевеление под землёй, которое тут же в голове совершенно автоматически категорировал как «безопасное», после чего просто переключался дальше. Похоже это были те существа, о которых сейчас говорит Гримм.

— Офигеть! — сказал я вслух, и Олег с Гриммом одновременно повернули головы в мою сторону. — Господа, кажется, мы только что нашли способ слегка разнообразить наш рацион. На обратном пути покажи мне эти норы. У меня, надо признать, от этой витаминной каши уже сводит зубы.

— Покажу, — просто ответил Гримм.

Олег же, вздохнул и мечтательно закатал глаза.

— Командир, если у нас вечером будет мясо, я лично расцелую этого амбала!

Я засмеялся, видя, как Гримм настороженно посмотрел на нашего снайпера. Кажется, настроение повысилось не только у меня.

Я повёл свою группу дальше, туда, куда мы с Олегом еще не заходили. По моим прикидкам, это был край того самого «внешнего периметра», за которым начиналась уже зона серединная, где жили твари посерьёзнее, и где средний риск для группы из двух человек был уже неприемлемо высоким. Мы с Олегом туда не лезли, и до сегодняшнего дня я не видел смысла менять эту политику.

Но сегодня я принял сознательное решение слегка поменять план. Мне нужно было увидеть Гримма в реальном деле, а не на тренировочной площадке у меня под боком. И мне нужно было увидеть, как у нас будет работать наша новая конструкция группы. Без этого я не имел права принимать те решения, которые мне в ближайшие дни предстояло принять.

Я расставил людей по местам, с поправкой на нашу новую конфигурацию. Для Олега нашлось подходящее возвышение, где он и занял позицию. А вот Гримма я в этот раз поставил рядом с собой, в десяти шагах. И коротко проговорил ему правила.

— Сегодня твой день, Гримм. На прошлой бой ты смотрел, сейчас работаешь. Олег прикрывает с дистанции, но сегодня я попрошу его придержать темп, пусть часть стаи дойдёт до тебя страхую. Я рядом, Гримм и помогу если что. Понял?

— Понял.

— Олег! — я слегка повысил голос, чтобы он меня услышал со своей позиции. — Пропускай к Гримму по одному, лишних снимай!

— Принял! — донеслось сверху.

Я ещё раз окинул всё взглядом, выбрал камень покрупнее и кинул в место, где по ощущениям через «Пробуждение», сейчас сидела стайка жуков. «Печать Тишины» в этот раз поставил чуть-чуть ослабленную, чтобы у тварей было хоть какое-то «эхо» нашего присутствия, и они не разбежались сразу же, как только нас перестанут чувствовать.

Из грунта выскочили сразу четыре жука покрупнее тех, что мы били до этого. Брони у них было больше, но скорости чуть поменьше, однако сразу пошли не «куда глаза глядят», а в три разных направления, как будто у них кто-то заранее распределил между ними сектора. За первой четвёркой почти сразу же пошла вторая, в которой я успел насчитать ещё пятерых. А под землёй, в радиусе «Пробуждения», шла третья волна, ещё штук на шесть. У меня противно засосало под ложечкой, когда я понял, что третья волна находилась слишком глубоко и я её не достал «Пробуждением». Ситуация получилась более опасной, чем я планировал, но уже ничего не поделаешь. Я просто достал «Гладиусы» и приготовился немедленно вступить в бой при необходимости.

Олег начал свою работу немедленно, он снял быстро снял двух самых дальних из первой четвёрки, потом аккуратно положил ещё одного, что пытался обойти сбоку и остановился, давая оставшемуся дойти к Гримму. Я мысленно ему поаплодировал. Парень понял команду абсолютно правил и уже считывал картину боя самостоятельно.

Я повернул голову к Гримму, ожидая начала его работы.

Гримм сделал ровно один шаг вперёд, всего один и… буквально пропал из моего поля зрения переходя на «сверхскорость». Я успел через «Пробуждение» поймать момент, как у него под кожей в это мгновение вспыхнула сеть, и как через обе его ладони к рукоятям мечей пошло то самое тёплое свечение, которое я уже видел вчера на тренировке. Только сейчас оно было плотнее.

Дальше мне пришлось очень напрячься, чтобы не пропустить подробности.

Гримм работал так, как я и предполагал после нашей вчерашней тренировки — обратным хватом, одновременно двумя клинками, экономными, но чрезвычайно эффективными движениями. Но если на тренировочной площадке у меня не было времени оценить красоту его работы по достоинству, так как мне нужно было защищаться, то сейчас, со стороны, я с удовольствием наблюдал, как этот человек работает по-настоящему.

Первый жук, дошедший до здоровяка, попытался броситься на него сверху, оттолкнувшись всеми лапами от земли и взмыв в воздух. Но оба клинка Гримма уже взмыли вверх одновременно и распороли его тело так, что тварь буквально развалилась на три неравные части ещё в полёте, а на землю упала просто распотрошенная туша. Второй жук, которого осознанно «пропустил» Олег, попытался обойти здоровяка слева, но нарвался на левый клинок и осел на землю, перестав двигаться, сдохнув быстрее, чем поняв, что с ним случилось.

Я держал «Печать», смотрел и понимал, что я вижу много всего нового и интересного. Гримм не просто работал быстро. Каждое движение его клинка оканчивалось эффективным. Он встречал тварь, в одно движение находил у неё уязвимое место и в одно касание его вскрывал. Потом переходил к следующей. И это было настолько эффективно, что Олег в какой-то момент позволил сразу двум тварям подобраться к Гримму одновременно, как будто решив проверить все его возможности. Что ж… Эти два жука также бесславно сдохли от оружия Гримма.

За минуту, может быть полторы, всё было кончено. Тринадцать жуков лежали по поляне в разных стадиях разделанности, причём из них шестеро были на Олеге, а семеро на Гримме. Моя «Печать» к концу боя была уже выключена полностью, потому что в зоне действия не осталось ни одной твари, от которой нам было бы нужно укрыться.

Я уже хотел было сказать что-то одобрительное, но Гримм меня опередил. Не торопясь, по очереди, он воткнул оба «Гладиуса» в землю рядом с собой, и сделал короткий шаг к последнему ещё подёргивавшемуся. Я хотел крикнуть, что винтовка Олега его сейчас снимет, но не успел, мне просто не дали успеть.

Гримм наклонился над тварью, спокойно, как наклоняются к собственной обуви, чтобы поправить шнурок, и перехватил ладонью за основание шеи у бронированной головы. Прямо под громадными жвалами, которые легко могли перекусить человеку руку или ногу. И коротким движением резко провернул!

Раздался сухой, неприятный хруст, с каким ломается толстая ветка под чужим весом, и башка жука, размером с лошадиную, осталась у Гримма в руке. Тело твари ещё раз дёрнулось и замерло, а Гримм небрежным жестом отбросил башку в сторону.

Повернулся ко мне и впервые за всё это время по-настоящему улыбнулся. У него реально получилось! Полноценно, с тёплым прищуром, как улыбаются люди, у которых получилось что-то хорошо, и они довольны этим.

— Раньше я делал так, — сказал он, кивнув в сторону тела с оторванной башкой. — Без оружия.

Он подошёл, спокойно вытащил из земли оба «Гладиуса», по-очереди вытер их об свои рукава и спокойно убрал их в ножны.

— Спасибо, Виктор. За мечи.

— Блин, Гримм, — окинул я его с ног до головы, забрызганного кровью убитых тварей. — Твоего размера комбезов у нас ограниченное количество! По-крайней мере, не вытирай клинки об одежду!

— Прости, — немного растерянно буркнул он и даже опустил глаза.

Забавное зрелище, наверное, со стороны! Здоровяку, который голыми руками только что открутил здоровенному жуку голову, сейчас делает разнос «карлик» на голову его меньше и, наверное, в два раза легче.

Внутри моей головы «проснулся».

«А я говорил тебе, Виктор. Незримые — оружие сами по себе. Любое оружие в их руках — это просто дополнительные возможности, а не необходимость. Они и без него обходились прекрасно»

«Принято», — мысленно ответил я ему.

Я подошёл к здоровяку и аккуратно положил ладонь на его широченное плечо.

— Гримм. Ты сегодня меня немного удивил. В хорошем смысле этого слова. И, надо признать, я этому рад.

Он коротко наклонил голову, и снова продемонстрировал безупречные белые зубы в широкой улыбке.

— Я тоже рад, Виктор.

— Олег, — повернулся я к нашему снайперу, который также уже подошел к нам. — Спасибо. Ты сегодня тоже хорошо отработал.

— Сегодня я скорее работал на разогреве. А основное закрыл Гримм, — спокойно поправил меня Олег. — И мне это понравилось

Я кивнул. С этим, в общем-то, тоже не поспорил.

— На сегодня закончили. Возвращаемся на базу.

Уже на обратном пути, когда мы шли не торопясь, спокойным размеренным шагом, как люди после хорошо сделанной работы, Гримм вдруг остановился и негромко сказал:

— Виктор. Здесь.

Мы с Олегом остановились. Я аккуратно потянулся «Пробуждением» туда, куда указывал Гримм, на низкий пологий склон в стороне от тропы, заросший редким кустарником и сухой травой. И увидел нужное.

Точнее, я наконец «понял» то, что давно уже видел и всё это время игнорировал. На этом склоне, в радиусе примерно двадцати метров, было под землей около десятка тёплых, маленьких живых пятнышек, каждое размером с кошку, ну… ли кролика. Они сидели глубоко каждый в собственной норке, и они и были тем самым «безопасным» сигналом, мимо которого я последние недели проходил автоматически, не задерживая на нём внимания.

— Покажи, — сказал я.

Гримм снял с пояса «Гладиусы» и аккуратно положил их на землю, после чего спокойно опустился у одной из норок на колени. Подождал, прислушался. А потом, одним резким и сильным движением просто, сунул свою огромную руку в эту нору по самое плечо, буквально раздвигая землю, как экскаватор!

И через секунду вытащил оттуда зверька.

Это было нечто среднее между крупной крысой и небольшим зайцем — серовато-коричневое с короткими ушами и с густой шерстью на спине. Гримм аккуратно перехватил его второй рукой, коротким движением сломал ему шею, и так же спокойно положил его на землю.

— Один, — сказал он. — Здесь рядом ещё много. Возьму еще.

Я молча кивнул и присел на корточки чуть в стороне, наблюдая за тем, как этот двухметровый лысый мужик методично, нору за норой, доставал из земли одного зверька за другим. Олег рядом со мной смотрел на это с лицом голодного человека, которого вот-вот, наконец накормят.

— Слюни подбери! — с усмешкой сказал я.

Олег тут же протер рот рукой и с удивлением посмотрел на сухую руку.

— Да шучу я! — засмеялся я и Олег с готовностью подхватил мой смех.

Сегодня был хороший день. Гримм закончил минут через пять. На земле рядком лежало семь тушек. Он встал, отряхнул колени, поднял свои клинки, повесил их обратно на пояс, и спокойно сказал:

— Думаю хватит.

— Согласен, — кивнул я. — Идем домой.

Гримм без вопросов взял всю добычу себе, все семь тушек он побросал в выданный ему утром рюкзак, и пошёл за нами, не теряя темпа. К «Браво-7» мы подошли часа через два, ровно к тому моменту, когда серое местное солнце уже пошло на спад.

Любой мужчина клана Ястребов мог освежевать и приготовить добычу в полевых условиях, я с некоторой ностальгией вспомнил пышные охоты в родном мире, которые закатывал отец по поводу и без повода, и в которых я участвовал с самого детства. Правда, тогда мы возвращались в большие охотничьи дома, где над открытыми очагами уже хлопотала прислуга, и нам, мальчишкам, оставалось только смотреть, как старшие разделывают добычу, и иногда, под присмотром, делать это самим, чтобы научиться быть мужчиной. Так что руки, как я в процессе отметил, действительно помнили.

Сковородки на «Браво-7» у нас не было и в помине, и я, прикинув местные ресурсы, решил пойти самым простым и самым старым способом, который и помнили мои руки лучше всего — на огне, на ветках.

— Олег, — сказал я, — выбери мне семь ровных веток, длиной с руку. Чтобы не полностью сухие. Глянь там в куче веток рядом дровами.

— Сейчас принесу.

Он ушёл, забрав топорик, а я, оставив разделанные тушки на дощатом столе, направился к командирскому контейнеру. У меня в голове сидела одна простая мысль, и я очень хотел, чтобы я сейчас оказался прав.

Я открыл личный шкаф коменданта и достал небольшой полотняный мешочек, перевязанный простой верёвкой, размером чуть больше моего кулака, который видел ранее, но не обращал внимание. Я взял его в руку, развязал и заглянул внутрь. И, надо признать, чуть улыбнулся.

Соль. Крупная, серая, не лучшая, но настоящая. Мешочек был наполовину полон. Грейн её оставил.

И в эту минуту я понял про этого человека ещё кое-что, о чём не задумывался раньше. Грейн успешно прошел двенадцать Голодных Игр. Это примерно двенадцать лет, в каждом из которых он по году ел стандартный витаминный паёк утром, в обед и вечером. Так вот, раз этот человек идёт на тринадцатые Игры с собственным мешочком соли, припрятанным в личном шкафу, означает, что комендант также был в курсе шансов разнообразить меню даже на Мертвом мире.

Я мысленно поблагодарил Грейна, аккуратно завязал мешочек обратно и вышел из контейнера.

Олег к этому моменту уже вернулся с охапкой длинных, ровных веток. Гримм просто сидел у стола положив руки на колени, в чистом комбинезоне, вымытый, спокойно наблюдающий за нашей суетой.

Здесь, у «кухни» уже было несколько выложенных камнем «Очагов», на которых готовили горячую «кашу» из витаминных брикетов, поэтому я просто принес еще дров и через полчаса у нас уже горел небольшой, ровный костёр.

Семь тушек, освежёванных и наскоро обмытых водой были разделаны на куски, нанизаны на ветки и натёрты той самой солью из мешочка Грейна. Не густо, ведь соль я экономил, понимая, что на «Браво-7» её больше взять негде, и зная при этом, что и щепотки на каждый кусок будет более чем достаточно после месяца совершенно омерзительной «каши».

Жир закапал на угли, в воздухе медленно начал распространяться одуряющий запах нормальной человеческой еды. Олег подбросил в огонь ещё одну ветку, посмотрел на шампуры, повёл носом, и тихо выдохнул сквозь зубы протяжное «зашиби-и-ись».

И я снова мысленно с ним согласился.

Гримм сидел чуть в стороне, на ящике, и смотрел на спокойно и внимательно. Я в какой-то момент поднял глаза и встретился с его взглядом. И в этом взгляде у Гримма было простое легкое любопытство. Чистое, тёплое… какое-то детское.

— Гримм, — сказал я. — Ты их раньше как ел? Сырыми?

— Сырыми. А как иначе? — пожал плечами он.

— Ну тогда, это тебе понравится.

— Знаю, — он чуть наклонил голову. — Помню. Но… какой именно не помню.

— Сейчас попробуешь и вспомнишь.

Я снял один из шампуров, дал жиру стечь, проверил готовность пальцем. Готово. Снял остальные, аккуратно разложил по тарелкам. Гримму, в соответствии с его размерами, положил больше. И мы сели за стол.

— Угощайтесь, господа.

Олег схватился за первый кусок, не дожидаясь дополнительных приглашений. И я его понимал, у меня самого терпение тоже было где-то на пределе. Я откусил, медленно начал жевать и на секунду закрыл глаза, потому что в голове у меня тут же возникал короткая, но очень чёткая картинка из дома, где я вот так же сидел у костра, и старший брат тогда мне рассказывал, что настоящее мясо никогда не бывает идеально приготовленным. Оно всегда бывает или чуть пересушенным, или чуть недосоленным, или чуть подгоревшим, с одной стороны, и именно поэтому оно и настоящее. Эта была одна из тех дурацких, особенно не важных мыслей, которые человек запоминает в детстве и потом носит с собой всю жизнь.

Я открыл глаза. Гримм всё ещё держал свой первый кусок в руке и не торопился.

— Гримм, ешь. Остынет.

Он спокойно надкусил. И вот тут, как и вчера утром, когда я прочитал данные с его бирки, у него на лице произошло то самое. Он закрыл глаза. Жевал медленно, тщательно, и на его широком странном лице прошли по очереди удивление, узнавание, тихая радость, и ещё… что-то.

Он открыл глаза. Посмотрел на меня. Сказал очень коротко и очень просто.

— Виктор. Это хорошо.

И больше ничего не добавил.

Я кивнул, и по-настоящему расслабился. И до самого конца ужина мы трое почти ничего не говорили, только сидели у огня, ели тёплое мясо с простой солью, смотрели, как угли медленно превращаются в серую крошку, и каждый из нас думал о чём-то своём.

И всем было… хорошо!