На рассвете я наконец встал с того самого ящика, на котором просидел всю ночь, и понял, что у меня от долгого сидения затекло абсолютно всё. Спина, шея, ноги.

Я медленно прошёлся вдоль периметра, разминая суставы. Небо над «Браво-7» уже не было таким сине-серым, как ночью, а наливалось чуть более тёплым оттенком, который, по местным меркам, означал, что сегодня, возможно, выглянет солнце. А ещё это означало, что нужно идти будить Олега. Хотя будить Олега, я был более чем уверен, мне сегодня не придётся.

Так и было, когда я подошёл к нашему «жилому» контейнеру и тихо стукнул костяшкой по стенке, дверь открылась тут же. На пороге стоял Олег, полностью одетый, с винтовкой в руке. Лицо у него было невыспавшееся и задумчивое.

— Ну ты даёшь, — улыбнулся я. — Я хоть глаза прикрывал, периодически. А ты?

— А я нет, командир, — ровно ответил он.

— Олег, чёрт побери! Тебе сегодня ещё на вышке базу караулить весь день. Ты как собираешься там не заснуть?

— Нормально, командир. Не засну.

Я махнул рукой. Я ему не мама, это его зона ответственности, а как показало время, как раз с ней в последнее время у Олега всё в порядке.

— Завтрак собирай. На троих.

Он кивнул и пошёл на кухню. Я следом, на ходу пытаясь разобраться у себя в голове, как именно я ему это сейчас всё буду объяснять.

Олег молча возился у горелки. Я сел напротив, отломил кусок сухого брикета и начал жевать.

— Олег, — сказал я наконец. — Гримм — мутант. Я тебя вчера не обманывал.

— Я понял, командир.

— Но он не является «дверью». Через него Изнанка не полезет. Маршал это вчера… — я сделал короткий жест в сторону собственной головы, — … подтвердил. Очень подробно. Я тебе сейчас не буду пересказывать всё, потому что половину сам ещё не переварил. Но главное запомни — со стороны Изнанки угрозы нет.

При упоминании «Изнанки» у Олега чуть дрогнул угол рта. Как будто он хотел грустно улыбнуться, но перехотел. Олег сам еще неделю назад как раз был «дверью», и разговоров на эту тему он не боялся.

— А кто он тогда, командир?

Я подумал. Сказать про Незримых? Нет, рано. Мне нужно, чтобы он нормально спал, а не забивал себе голову непонятно чем, в чём я сам еще не до конца разобрался.

— Он, скажем так… побочный продукт инициации, который пошёл… гхм… не туда. У него внутри нет Источника. Зато под кожей у него есть что-то вроде элериумной сети. Аналог той самой «проволоки», как у стражей зоны.

Олег задержал руку с ложкой над миской.

— То есть он — страж?

— Нет, он человек. Материал тот же, а суть другая. У стража эта сеть растёт от рождения. У Гримма появилась потому, что в момент инициации в него попыталась залезть Изнанка, а его собственная Воля её туда не пустила, «взорвав» Источник, который и превратился в… это.

— И поэтому он теперь такой… здоровый?

— И поэтому тоже. Сила в нём не «магическая», как у нас с тобой. Сила в нём «физическая», но с оговорками. Он, по словам Маршала, голыми руками сможет порвать многих тварей Скверны. И я подозреваю, что многих одарённых, также.

Олег медленно покивал и положил ложку.

— Хорошо иметь такого союзника. Если он союзник, конечно же.

Я внутренне отметил это «если». Олег, надо признать, за последние недели сильно вырос в осознании, чтобы задавать правильные вопросы. Вне боя, что очень важно, он иногда делал осторожные допущения, что командир мог в чём-то не до конца разобраться.

— Очень на это надеюсь, что это так. Пока я не верю на все сто процентов. И мои сомнения не про Изнанку, с этим Маршал разобрался. Мои сомнения по поводу его частичной амнезии, и я пока не знаю, насколько там всё плохо. Как он отреагирует на неожиданности или угрозы, тоже пока не знаю. Поэтому правила, которые я тебе сейчас скажу, именно про эти сомнения, на всякий случай.

Олег кивнул, по нему было видно, что мой посыл ему понятен.

— Принято, командир.

Я кивнул и отломил себе ещё кусок брикета.

— Поговорю с ним. Постараюсь разобраться, насколько у него с головой всё не в порядке. По итогам решу, что дальше.

— Понял.

Этого с него на утро было достаточно, а Олег как раз закончил разогревать «кашу». Она мне настолько опротивела, что я предпочёл сегодня «каменный» брикет, а вот Гримм, уверен, будет рад горячей пище. Интересно, кстати, чем он питался всё это время?

— Олег, — сказал я. — Доедай и на вышку. Оттуда будет виден столик у контейнера. Я с Гриммом буду завтракать там.

— Понял, командир.

Объяснять, почему именно так, не пришлось. Олег молча доел свою «кашу», забрал винтовку и пошёл наружу.

Я вышел следом, поставил третью миску на дощатый столик у контейнера. Свой недоеденный брикет положил на свободное место напротив, рядом поставил две чашки «кофе». Прикинул углы и возможные пути отступления. С вышки Олегу было видно столик целиком, мутант будет сидеть к нему спиной.

И только после этого пошёл к крайнему контейнеру за Гриммом.

Гримм, когда я постучал в дверь его контейнера, открыл сразу. «Пробуждением» я полчаса назад его проверил, он еще спал, спокойно и ровно дыша. Значит, проснулся сам, и проснувшись, осознанно не выходилнаружу, а сидел на койке и тихо ожидая, когда за ним придут.

— Доброе утро, — сказал я.

— Утро, — ответил он. И снова мелькнула эта его кривая короткая улыбка, которую при сильной фантазии можно было принять за человеческую.

— Завтрак. Идём, — продолжил я пока общаться с ним односложными фразами.

Он встал не торопясь, без резких движений. У меня внутри в этот момент что-то едва заметно расслабилось, похоже та моя часть, которая всю ночь напряжённо ждала, что он, может быть, всё-таки рванёт через дверь ли набросится на меня. Не рванул. Ну и хорошо, можно снять «Каменную кожу», хотя… пусть повисит пока.

Я подвел его к столику. Олег уже сидел на вышке, винтовка на парапете, ствол вниз. Гримм коротко поднял глаза на вышку, увидел Олега. И, что я отметил с удовольствием, кивнул ему. Коротко и без выражения. Олег же кивнул в ответ, не отрывая руки от винтовки.

— Садись, — сказал я Гримму, указав на табурет напротив моего. — Каша горячая.

Он сел. Посмотрел на миску, потом на меня, потом снова на миску. Взял ложку и начал есть. Так просто.

— Гримм, — сказал я, дождавшись, когда он доест. — Поговорим… Хорошо?

Он кивнул.

— Я буду спрашивать. Если ты на какой-то вопрос не знаешь ответа — так и говори. «Не помню». Не пытайся угадать или придумать. Хорошо?

— Хорошо, Виктор.

— Имя?

Он чуть задумался. Сказал:

— Гримм.

— Это твоё настоящее имя?

Мутант на секунду «завис», затем неуверенно кивнул головой.

— Не знаю… Не помню… Так я сам себя звал. Когда сам с собой говорил.

— А раньше? До Скверны?

Мутант опустил глаза. Бледные глаза прищурились, как будто он мучительно пытался что-то вспомнить, но не мог.

— Не помню. Совсем.

— Гримм, — сказал я, кивнув на его грудь. — У тебя там, через дырку в комбезе, что-то блестит. Покажи.

Он опустил глаза, посмотрел на себя, словно сам не помнил, что у него висит на шее. Подцепил пальцем шнурок, вытянул из-под лохмотьев маленький металлический овал на тонкой цепочке.

— Бирка, — сказал он спокойно.

— Дай посмотреть.

Гримм без вопросов снял её через голову и положил на стол. Я взял, повертел. Грязная, чуть погнутая по краю, но читаемая.

— Прочитать?

Он кивнул.

— Карл Бергер, — прочитал я. — Гражданин Золотой Лиги. Сектор Лангензее. Вольный. Группа крови вторая, резус положительный. Номер длинный, его я тебе вслух читать не буду.

Я положил бирку перед ним. Гримм посмотрел на неё. Долго. С тем самым выражением, с каким люди смотрят на буквы в незнакомом языке не узнавая, просто как на предмет.

— Не моё, — сказал он.

— Это твоя бирка, — спокойно сказал я.

— Знаю, что моя, — он чуть нахмурился. — Имя не моё.

— То есть Карла Бергера ты не помнишь.

— Не помню. Никакого Карла. Никакого Берегера. — он еще немного подумал, нахмурившись. — Может, был. Не помню.

Я молча покрутил бирку в пальцах. Лангензее. Где-то на восточной окраине Лиги, если я правильно помнил школьную географию. Промышленный пояс — заводы, шахты, рабочие посёлки. Один из тех районов, про которые в шутках было принято говорить «уж лучше там не рождаться». Самое место для добровольца, который хочет отправиться за шансом стать одарённым.

Информация по добровольцам Игр была. Полное досье на каждого: где родился, чем занимался, почему пошёл, кто родственники. Всё это лежало в базах данных у организаторов и, скорее всего, по каждой базе Золотой Лиги была своя локальная выгрузка. У Грейна в командирском контейнере точно стоял рабочий компьютер.

Вот только пользоваться им я не умел. Грейн в своё время мне показывал досье на «Жителей» Браво-7как раз тогда, когда я подбирал себе отряд, но как его включить и искать нужную информацию я понятия не имел. А, скорее всего, там были пароли.

Я мысленно отложил это на «когда-нибудь потом». На крайний случай, у меня есть один знакомый комендант, кто разберётся за меня.

— Гримм, — сказал я, кладя бирку перед ним. — Карл Бергер — это, скорее всего, ты. Просто ты пока этого не помнишь.

Он посмотрел на бирку.

— Может быть.

— Носить будешь?

Он подумал. Аккуратно, двумя пальцами, взял цепочку. Долго смотрел на овал. Потом надел через.

— Пусть будет, — сказал он. — Может, потом вспомню.

— Может, и вспомнишь… А что вообще помнишь? — спросил я. — Из того, что было раньше.

Он думал долго, а я его не торопил. На вышке Олег сидел не шевелясь, и я лаже на секунду заволновался, не заснул ли он. Однако, словно почувствовав мой взгляд он просто показал пальцами знак «ок».

— Дождь, — сказал наконец Гримм. — Стучит по крыше. Долго. Я лежу, слушаю. Дождь плохой. Без защиты нельзя.

— Здесь, на Скверне?

— Да. Нет. Не знаю… Не здесь. Там. Тепло и сухо.

— Один?

Он снова задумался. И на этот раз у него по лицу прошла какая-то тень — как будто человек почти что-то вспомнил, и это «почти» само по себе резануло.

— Не один. Кто-то рядом. Маленький. Тёплый… И дышит.

Я медленно опустил глаза на свою кружку и не сразу поднял их обратно. Тяжело было смотреть на этого здоровенного лысого мужика, из индустриального мира Лангензее, который не какие-то неведомые силы, а сам человек превратил в малопригодную для жизни помойку. И который от всей своей прошлой жизнипомнит только одно: как кто-то маленький и тёплый дышит рядом под крышей в дождь.

Я поднял глаза. Гримм смотрел на меня спокойно, без всякого ожидания утешения. Возможно, у него этот «маленький тёплый» был тем, что не дало Изнанке взять над ним вверх… А может и нет.

— Гримм, — сказал я. — Это хорошо, что ты хоть что-то помнишь. Это значит, что в голове у тебя не всё стёрто.

Он чуть наклонил голову. И снова возникла та самая короткая кривая улыбка.

— Ещё что-нибудь?

Он еще подумал.

— Боль. В груди. Долго. Не помню где. Не помню когда. Только что было.

— Это инициация, — спокойно сказал я. — Когда у тебя внутри попыталась загореться Звезда, а потом… случилось то, что случилось. Эта боль оттуда.

— Может быть.

— Что-то ещё?

Гримм молчал. Я видел, что он честно пытается по тому, как по дергаются лицевые мышцы. И не находит. И в его лице, при всей его звериной физике и сетке под кожей, проступило что-то неожиданно человеческое: лёгкая, тёплая досада на самого себя. Как у человека, который пытается вспомнить имя старого знакомого и не может.

— Нет, Виктор. Больше ничего нет.

— Пока, нет, — мягко поправил его я. — Ладно.

Я допил остывший «кофе». Гримм, дождавшись, когда я опущу кружку, взял свою и тоже допил. Аккуратно, до дна.

— Гримм. Я не буду тебя больше запирать. Походи, осмотрись. Единственная просьба, не выходить за территорию базы. Это ради твоей же пользы. И еще, есть пара мест, куда соваться не надо. Я тебе их покажу по пути.

— Понял.

— Олег, — я кивнул в сторону вышки, — его зовут Олег. Он тебя опасается и не верит тебе. Это нормально. Если тебе от него что-то понадобится — спрашиваешь меня. Сам к нему не лезешь. Понял?

— Понял.

— Хорошо.

— Кстати, Гримм. Прежде, чем я тебе ещё что-то покажу, у нас с тобой одна остановка. Душевая.

Он посмотрел на меня без обиды, скорее с удивлением. От него действительно несло так, что обоняние моё, привыкшее за этот месяц к разному, всё-таки настойчиво просило что-то с этим сделать. Гримм, видимо, и сам это понимал, просто на Скверне у него, скорее всего, были вопросы поважнее.

— Тут вода, мыло, всё стандартное. Помоешься, — я внимательно посмотрел на его гладкое лицо. — бритва тебе, вижу, уже не понадобится. Потом оденешься в чистое. Вещи свои старые оставишь брось прямо на землю, я их потом сожгу.

— Понял.

— Только размер у тебя, Гримм… — я невольно ещё раз окинул взглядом его широченные плечи и понял, что обычный комбинезон лопнет на нём по швам ещё при попытке застегнуть. — Иди мойся, я пока схожу на склад.

На складе, как ни странно, я нашёл то, что искал. В дальнем углу, отдельно от основной партии, лежали четыре комбинезона, рассчитанных на кого-то совершенно нечеловеческого по габаритам. Не на Гримма, конечно, но близко. Видимо, в Золотой Лиге к комплектации баз подходили со своеобразным размахом, на случай если в наборе окажется какой-нибудь местный богатырь. Спасибо им за это.

Ботинки оказались сложнее. Пришлось перерыть полстеллажа, прежде чем нашлась пара пятнадцатого размера. Видимо, на того же предполагаемого богатыря и рассчитанная. Я мысленно ещё раз поблагодарил жлобов-организаторов из Лиги — за то, что хотя бы в части снаряжения они проявили дальновидность.

Вернулся к душевой, где Гримм уже начал мыться. Я положил охапку с одеждой и ботинками на ящик неподалёку.

Гримм мылся над бочкой, неторопливо и обстоятельно, как человек, который очень давно не имел такой возможности. Старые лохмотья его комбинезона лежали кучей у его.

И вот тут я впервые увидел Гримма таким, какой он есть. До этого его прикрывали грязь и тряпки, а сейчас, при дневном свете, без всего лишнего — стал виден сам Гримм.

И, надо признать, было на что посмотреть.

Это не была фигура культуриста с пляжных плакатов, где всё накачано напоказ. Гримм был сложен иначе. Без капли жира. Я не видел ни одной складки, ни одного места, где у нормального мужика собирается хоть что-то ненужное. Плечи широченные, шея короткая и толстая, как у тех старых статуй гладиаторов в музее. Спина гладкая и ровная, без выпирающих лопаток, было видно, как под кожей перекатываются жилы при каждом его движении. Руки длинные и тяжёлые, с большими ладонями. Ноги, такие же мускулистые и «функциональные» под стать верхней части корпуса.

Но была одна странность. Кожа. На теле у Гримма не было ни одного шрама. Ни единого!

Человек, который месяц в одиночку ходит по Мёртвому миру, должен был быть исчёрчен, как старая карта. Шрамы от когтей, шрамы от падений, шрамы от ожогов, шрамы от ранений, даже у нас с Олегом и то уже накопилось по нескольку штук. А у Гримма кожа была чистая и ровная, как у младенца. Похоже, та самая пресловутая регенерация работала так, что не оставляла даже следов. Маршал не преувеличивал. И я отметил с некоторой холодной завистью, что я бы и сам не отказался от такой штуки.

Прикрыл глаза, я аккуратно «включил» «Пробуждение», «вполголоса», как делал когда смотрел на сетку у спящего Гримма ночью.

И увидел её, едва заметную сейчас, под дневным светом в расслабленном теле. Тонкая сеть лежала пронизывала всё тело, равномерно. От ладоней до пят, через грудь, через шею, до самого основания черепа. Не пучком и не клубком, а ровным узором, повторяющим линии мышц и сухожилий. Без явного «узла» где-то в одном месте. Как вторя кожа, что ли или сложный «плетеный» тонкий комбинезон.

Я открыл глаза и увидел, что Гримм, блаженно закрыв глаза стоит под струей воды и не шевелится, кажется, получая настоящее удовольствие, при этом абсолютно не обращая на меня внимания.

Мда… Не могу сказать, что я знал, как природа вообще додумалась такое сделать. Если это вообще была природа. Скорее всего, какая-то невозможная для меня комбинация Воли и удачи, потому что-то, что у Гримма получилось внутри, не получилось ни у одного из тех миллионов людей, которые умерли в Голодных Играх до него, скорее всего и не получится ни у кого из тех, кто будет в них умирать после. Один на… сколько? Нужно будет уточнить у Маршала про шансы, хотя уже из того, что он рассказал понятно, что это большая редкость.

— Гримм. На ящике одежда. Размер должен подойти. Если что-то жмёт, ничего поделать уже не смогу, это максимальный размер.

— Понял. Спасибо, Виктор.

Я отошёл и сел на чурбак подальше, отвернулся вполоборота, пусть домывается без лишних взглядов. Олег с вышки коротко махнул рукой: «вижу, держу» и я кивнул в ответ.

Когда Гримм закончил водные процедуры, мы пошли на «экскурсию».

Я повёл его просто как на прогулке, от точки к точке, попутно объясняя, что где. Остановился у вышки с брошенным «Утёсом».

— Оружие? Пулемет? Знакомо?

Гримм немного помолчал, потом неуверенно спросил, указав на оружие.

— Можно?

Я кивнул, давая разрешение и он залез в кресло оператора. Немного неуверенно, но чрезвычайно ловко для такой большой туши. И я сразу же вспомнил слова Маршала, что не только силой «награждает» мироздание Незримых. Похоже, они действительно были настоящими машинами для войны. От этой мысли мне на мгновение захотелось разорвать дистанция, ведь интуиция мне подсказывала, что не моя «Каменная кожа», не «Выброс», меня не спасут, если Гримм захочет свернуть мне шею. Голыми руками, ага.

Но я переборол себя, наоборот, сделав шаг в перед и положив руку на ствол пулемета.

— Видел такое? Пользовался?

Гримм сосредоточенно провел ладонью по металлу оружия, на секунд «завис», вспоминая и наконец решительно замотал головой.

— Нет. Не помню.

— Ну. И ладно, успокоил я здоровяка. Пойдем дальше.

У командирского контейнера остановился, сказал коротко:

— Сюда заходить не нужно.

— Понял.

У склада с боеприпасами я ничего не сказал — даже не остановился. Подумал, что ему они точно не к чему, учитывая его реакцию у пулемета, так что не нужно забивать ему голову ненужной информацией.

Гримм шёл за мной в трёх шагах. Лицо его было спокойным, никакого любопытства, никакого напряжения. И это было не очень «по-человечески», что ли. Почти месяц один на Мертвом мире, наконец повстречал людей и… всё? Только «понял»? Он же шёл, как ходят за начальником подчиненные, глаза опущены в землю, внимательно слушает и выполняет всё, что ему говорят. Или как… собака за хозяином?

В конце обхода я подвёл его к контейнеру по соседству с моим.

— С сегодняшнего дня — твой. Заходи.

Гримм посмотрел на дверь. Потом на меня.

— У меня?

— У тебя. Двери на ночь не запирай. Понял?

— Понял.

— Заходи, обживайся. На обед позову.

Он зашёл. Я постоял пару секунд, посмотрел в открытую дверь и увидел, что Гримм внутри сел на край койки, сложил руки на коленях и замер. Не оглядывался по сторонам, не трогал ничего, а просто сидел. Я закрыл за ним дверь снаружи и пошёл к Олегу.

— Ну что, командир? — спросил он сверху.

— Нормально, — я сел на нижнюю ступеньку вышки. — Не идиот. Понимает, что ему говорят. Отвечает по делу. Команды слышит с первого раза.

— А память?

— С памятью да, плохо. Зовут его Карл Бергер, бирка у тнего на шее каким-то чудом осталась, но он этого не помнит.

Олег молча покивал.

— Ну, командир. Бывает и хуже.

Я хмыкнул. Уж Олег-то точно это знает.

— Слушай, Олег. До обеда еще час. Я, пожалуй, пойду… немного прилягу. Ты за старшего, — улыбнулся я.

— Договорились, — он улыбнулся в ответ.

Я встал и пошёл к себе. Меня реально «накрывало», и этот час мне был просто необходим. И поспать мне всё же удалось, хоть и не глубоко, но всё-таки после сна я почувствовал себя значительно свежее.

После обеда я отпустил Гримма обратно в его контейнер. Сам ушёл проверять периметр. И, надо признать, голова у меня к концу первого дня была забита плотнее, чем я мог себе позволить. Я ловил себя на том, что каждые полчаса прокручиваю в голове новые сценарии — «а что, если он сделает то-то?», «а что, если завтра — другое?». В какой-то момент Маршал внутри меня тихо сказал:

«Виктор, ты уже принял решение. Теперь просто его придерживайся. И да, ложись пораньше».

— Я всё еще не до конца уверен. Но, спасибо за заботу, — невольно улыбнулся я, отметив, что Маршал продолжает «очеловечиваться».

«В реальной жизни командир далеко не всегда уверен в своих решениях. Но он обязан их принимать. Это часть командирской работы. Ложись».

И я лёг рано. И, что удивительно, заснул быстро.

Следующий день начался с того, ради чего, в общем, я и затеял эту трёхдневную паузу. С полноценной проверки.

После завтрака я вывел Гримма на ровную площадку между контейнерами. Олег встал в стороне, с винтовкой. Гримм был только в трусах, так как я хотел кое-что проверить.

— Гримм, — сказал я. — Будем проверять, что ты можешь выдержать. Не торопясь. Если ты против, просто скажи.

— Я не против, — Гримм просто встал ровно, опустил руки и посмотрел на меня.

— Хорошо. Сейчас я просто ударю тебя в грудь

Здоровяк кивнул, я подошёл вплотную и ткнул его в грудь кулаком. Гримм даже не моргнул.

— Терпимо?

— Не почувствовал, Виктор.

Я отступил на полшага и ударил уже всерьёз. Прямой в корпус, как меня учил Ульрих. С весом, с плечом, не на полную, но в три четверти. Удар, после которого у обычного мужчины шумно выходит воздух из легких, и он минуту восстанавливает дыхание.

Гримма качнуло, всего на полшага! И всё. Он тут же перенёс вес обратно и спокойно посмотрел на меня.

— Ну? — уточнил я.

— Толкнул, как ребёнок. Извини.

Я мысленно усмехнулся. «Толкнул, как ребёнок». Это, надо признать, был один из самых унизительных комплиментов, которые я получал за свою жизнь от спарринг-партнера. И при этом здоровяк явно не издевался, он, похоже, реально ничего не чувствовал.

Тут внезапно проявился со своими раздражающими комментариями Маршал:

«А я тебе говорил. Давай технику. Осторожно, неизвестно как у него внутри сеть отзовётся на угрозу в первый раз»

Мне очень хотелось выругаться на такие «мутные» советы, но я сдержался.

— Гримм, — сказал я. — Сейчас я попробую технику «выброс». Удар будет сильнее

— Хорошо.

Я отступил на три шага. Сосредоточился. Собрал в груди плотный «комок» «Выброса», примерно в четверть максимальной мощности и нанёс удар

На этот раз Гримм, предусмотрительно приняв устойчивое положение, вообще не дрогнул.

— Что-то почувствовал?

— Нормально. Не больно.

— Хорошо.

Я набрал чуть больше силы и ударил.

Гримма едва-едва качнуло. И сеть у него под кожей, в районе груди, на секунду проступила чуть ярче, той самой тускло-оранжевой нитью, которую я уже видел ночью. Проступила и тут же погасла.

— Что произошло?

— В груди стало теплее. Как этот… твой кофе глотаешь горячий.

— Не больно?

— Нет, конечно.

— Гримм. Сейчас усилю. По-настоящему. Готов?

— Готов.

Я снова отступил и сосредоточился. Собрал в «Выброс» примерно наполовину и вломил. У обычного человека от такого удара треснули бы рёбра, вылетел бы воздух и его отшвырнуло бы шагов на пять. Хорошо подготовленного эсквайра с «Каменной кожей» — отнесло бы шага на два и сбило дыхание.

Гримм отступил на шаг. На один чёртов шаг!

— Это всё?

«Это всё⁈» — мысленно вырвалось у меня. Парень спокойно стоял после удара, который должен был отшвырнуть его в стенку контейнера. И он же ещё спрашивает, всё ли это было!

Маршал внутри меня самодовольно произнёс:

«Бей сильнее, а то так до вечера провозимся»

Сейчас я всё же выругался про себя, после чего обратился к Гримму вслух

— Стой на месте, — сказал я Гримму вслух. — Сейчас будет еще сильнее.

— Хорошо.

В этот раз я набрал три четверти. Это был уже нормальный боевой «Выброс», которым я в последний раз сбивал с ног упыря.

Я ударил и Гримма отнесло на два шага. Он удержался на ногах, но в момент удара через него прошло то, чего я хоть и ожидал, но при этом увидел впервые. У него под кожей по груди и наискосок к левому плечу вспыхнула тускло-оранжевая сеть. Не вся, только та часть, на которую пришёлся удар. Вспыхнула и погасла. И воздух из него вышел уже как у нормального человека.

— Сильнее, — просто сказал он, выпрямляясь.

— Уверен?

— Уверен.

И я набрал почти полную «мощность». Это уже было серьёзно. Таким ударом сейчас я уже камень разобью, наверное. И да, моя теперешняя «Каменная кожа» такого уже не удержит. Я выдохнул, и ударил.

Гримма отнесло на четыре шага. Он не удержался, присел на одно колено и упёрся ладонью в землю. И сеть у него на этот раз вспыхнула не куском, а полностью. По всей груди, по правой руке до самой ладони, которой он упёрся, по шее, по затылку и даже по ногам. Я видел её своими глазами, без всякого «Пробуждения». Потом она угасла, и Гримм медленно выдохнул, без всякой боли, просто как человек после хорошей тренировки.

Поднял голову и посмотрел на меня уже не с любопытством, а с каким-то спокойным уважением.

— Сильно бьёшь, Виктор.

— Ты тоже не промах, Гримм.

Маршал же внутри заметил вполне буднично:

«Хватит. Ты уже всё, что нужно, увидел»

И в этот раз я был с ним согласен. Я подошёл к Гримму, помог встать. Он поднялся сам, без видимого усилия. Олег с винтовкой опустил ствол.

— Гримм. Ты молодец.

— Ты тоже, Виктор, — попытался улыбнуться он.

Что это? Неужели, шутка? Я улыбнулся и покачал головой.

— Ладно, чувствуешь силу внутри себя?

Гримм коснулся ладонью своей груди, ровно посередине. Подержал ладонь. Покивал, как будто что-то про себя проверил.

— Я её чувствую, — сказал он. — Это… сила внутри. Не знал, что у меня это есть.

— Теперь знаешь. Осталось разобраться с этим.

Меня уже практически не удивила реакция Гримма. Он не спрашивал «а почему я такой?», не спрашивал ничего из того, что нормальный человек, обязан был бы спросить. Он просто принял это. А я мысленно поблагодарил его за это.

— Что ж… На прочность мы тебя проверили. Теперь давай посмотрим, что ты можешь в атаке…