Я сделал круг вокруг твари на всякий случай. Ткнул в неё лезвием «Гладиуса» в трёх местах — в башку, в подбрюшье и в основание хвоста. Ни малейшего рефлекса. Восьмиметровый бронированный червяк с шипами лежал в грязи, неаккуратно «сложенный» сам на себя, и пятно тёмной жижи вокруг него медленно расползалось, впитываясь в землю.

— Точно готов, — сказал я сам себе и убрал клинок в ножны.

Мы потратили ещё полчаса на то, ради чего вообще сюда пришли. Я надел запасные перчатки, ведь старые после хватания за хвост пошли в утиль и принялся вырезать пластины, чтобы добраться до элериума. Немного минерала было в сочленениях, в подбрюшье, но основное количество кристальной «проволоки» находилось именно в голове, в районе сбитых «рожек». Я аккуратно, не торопясь, вытаскивал каждый кусок «проволоки» и складывал в подготовленный контейнер. Получилось прилично. По моим ощущениям мы взяли в три, может, в четыре раза больше, чем с предыдущего стража.

Надо признать, оно того стоило. Хотя и было потно, как я уже отмечал.

— Командир, — сказал Олег, когда я закрыл рюкзак, положив туда заполненный контейнер. — А ты это серьёзно… за хвост? Зачем?

Я поднял на него глаза. Он стоял, опершись на винтовку, и в уголках рта у него подёргивалось что-то очень похожее на улыбку. Сдержанную, конечно, как всё у Олега в последнее время, но всё-таки улыбку.

— Да как-то… так получилось, — улыбнулся я в ответ. — Иначе бы сбежала.

— А еще орать «добей сволоту» — так себе команда, командир. Я и так знал, что её надо добить, — Олег продолжал улыбаться, кажется, у него сегодня было хорошее настроение.

— Это, боец, называется не «орал». Это называется «выдвинул тактическое уточнение». Громким голосом для гарантированного привлечения внимания.

— Понял, командир, — кивнул он с серьёзным лицом. — Тактическое уточнение. Запомню.

Я не выдержал и фыркнул.

Олег у меня, конечно, отдельный аттракцион. Месяц назад этот парень винтовку взял первый раз в руки. Сейчас он из снайперки добивает дергающегося стража средней зоны разрывными в открытую рану с приличного состояния и шутит после этого. Скверна, как я уже не раз отмечал, воспитывает быстро. Тех, кого не успевает убить, она делает удивительно полезными… гхм… в хозяйстве.

— Уходим, — сказал я, поднимая рюкзак. — Тут сейчас будет пир для всей округи.

И действительно, когда мы отошли на километр, я услышал «Пробуждением» за спиной знакомый шорох — мелочь подбиралась к туше. Жуки, и даже появившиеся откуда-то здесь бесстрашные шакалы, ещё какая-то тварь, которой я даже названия не знал. Кровь была маяком для местной фауны, неудивительно, что падальщики уже здесь.

Мы шли назад быстро, тем же маршрутом, что мы шли в зону. «Пробуждение» не показывало угроз, а это значит не нужно было петлять по незнакомой местности.

Маршала со мной всё еще не было.

Я отметил это не сразу. Только когда мы перевалили каменистый гребень и я машинально потянулся внутрь себя, за подтверждением, что всё в порядке, то не почувствовал ничего. Пусто. Третий раз за последние двое суток я ловил себя на этом «постучу внутрь», и третий раз отвечал мне только мой собственный голос.

— Ну и ладно, — тихо буркнул я себе под нос. — Ты не маленький, эквайр Виктор, справишься.

Но, надо признать, ощущение было неприятное. Как-то я привык уже к старому ворчуну.

Дорога обратно прошла без происшествий и к закату мы оказались у пологого склона, с которого было уже видно дальние контейнеры «Браво-7».

Я остановился и просто посмотрел вниз.

База, которая когда-то была сборным пунктом Золотой Лиги, теперь стала моим домом. Мда… Дом-то у меня раньше был немного другой. Замок клана Ястребов, мраморные лестницы, библиотека в три этажа. А теперь я смотрю с холма на будки из ржавого металла и чему-то радуюсь.

— Дошли, — зачем-то сообщил мне Олег, а я лишь кивнул, соглашаясь.

Первым делом — вода. Совсем не для «попить», попили мы в дороге. Нестерпимо хотелось стянуть с себя весь этот пропитанный кровью и непонятной жижей комбинезон, стать под холодную струю из бака, и стоять там, пока кожа не начнёт ныть от холода. Бак на «Браво-7» был организован удивительно по-человечески: чёрный бак, ручной насос, лейка. Не то, чтобы вода на Скверне особо нагревалась, ведь солнца тут отродясь не было, только мутное серое свечение сквозь облачный заслон, но вода была точно теплее воды в реке и, главное, чище.

Я помылся первым и с удовольствием переоделся в чистый комбинезон, которых на складе было в достатке. С улыбкой понял свой внешний вид в первые дни, когда добирался до базы с места падения капсулы и в очередной раз подумал, что иметь целую базу с её запасами совсем не плохой вариант.

После водных процедур быстрый ужин. Ели молча и сосредоточенно, а голова моя была уже занята совсем другим.

— Олег, — сказал я, допивая витаминную жижу. — Я к радио.

— Принято, командир.

И больше ничего не спросил, хотя совсем недавно задал бы пять глупых вопросов в минуту. Сейчас он принимал любое моё решение, как боец принимает приказ. Это была отличная черта для военного, но плохая черта для гражданского человека, которым он был совсем недавно. А с другой стороны, даже если он выживет, гражданской жизни ему не видать, так что пусть пока привыкает.

Да, если он проживет достаточно долго, чтобы пройти полное пробуждение Источника и формирование Звезды, то он станет Звездным Рыцарем — человеком, который сам отдает приказы. С позиции силы. Но это будет явно не сегодня и не завтра, хах…

В командирском контейнере было всё так же, как я оставил. Стопка бумаги, острозаточенный карандаш, и ступка у радиоблока. Я сел в приваренное к полу кресло и сначала, прежде чем вообще приближаться к тумблеру питания, открыл инструкцию.

В прошлый раз я её пролистал, сегодня взялся читать серьезно.

Глава «Регулировка мощности» оказалась короткой, но удивительно содержательной, особенно для человека, который в прошлый раз весь свой запас элериума спалил за пять минут хаоса в эфире. Сухим имперским канцеляритом там было написано буквально следующее.

«Передатчик „ГМК-3А“ имеет три рабочих режима. Режим А (10–20 % номинальной мощности) — приём в радиусе сектора. Расход элериумной пыли минимален. Режим Б (40–60 % номинальной мощности) — приём и передача в радиусе двух секторов. Расход элериумной пыли умеренный. Режим В (80–100 %) — устойчивая связь по всей сетке баз зоны высадки. Использовать только в случаях, предусмотренных регламентом. Расход элериумной пыли значителен.»

Дальше — таблички с указанием, какой объём пыли в лотке соответствует какому режиму. Номограмма, предупреждения, аккуратная черта и подпись «при превышении уровня W возможна нештатная работа усилителя».

Мда…

В прошлый раз я выкрутил тумблер мощности почти на максимум, при этом досыпал в лоток весь запас, что у меня был. По таблице это получался уверенный режим В с превышением «уровня W». «Нештатная работа усилителя» — это, видимо, и было то, что мне в уши свалилось плотным многоголосым хаосом. И весь мой элериум усилитель сжёг за пять минут и не подавился.

— Поздравляю, эсквайр Виктор, — пробормотал я себе под нос. — Теперь ты радист.

Я превратил «проволоку» в порошок и аккуратно отмерил его, согласно таблице. Мне сейчас надо было совсем немного — щепотку, чтобы выйти на нижнюю границу режима А. Я отсыпал нужное количество, закрыл крышку лотка, проверил, что регулятор мощности стоит в крайнем левом положении, и только после этого щёлкнул питанием.

Радио загудело тихо и мягко. Лампочка стала жёлтой, потом сменилась на ровный, спокойный белый. В наушниках появился тонкий шорох — тот самый, который должен был появиться по инструкции.

— Так, — снова сказал я вслух я. — Поехали.

Я медленно повёл регулятор вправо. Тонкая стрелка дошла до отметки «А», и в наушниках, поверх шороха, прорезались голоса. Без лишнего хаоса в эфире, довольно отчетливо. Их было слышно нормально, как через приличный приёмник в дома, а не как через прохудившееся ведро в эпицентре бури.

— … у меня двое из четвёртого сектора, оба после контакта с фауной, отчёт завтра…

— … принято, до завтра, отбой.

Пауза. Шипение. Потом другой канал.

— … повторно прошу дополнительные пайки, у меня излишек личного состава, передай…

— … передал.

Опять пауза.

— … «Браво-шестнадцатый», доклад принят, отбой.

— … «Браво-шестнадцатый» отбой.

Я слушал минут десять. Голоса были разные, темы вполне себе бытовые, никакой паники или истерики. Никаких «двух выживших с Браво-1», никаких «Альфа молчит», никаких воплей, которые были на прошлом эфире. Сейчас был обычный, рабочий эфир в обычное время.

Мне, в принципе, было достаточно. Интересен мне был завтрашний день, который в графики Грейна был отмечен, как «недельный отчет». Вот там может быть что-то интересное, а пока достаточно.

Я выкрутил регулятор обратно в крайнее левое, выключил питание. Лампочка погасла. Я открыл лоток и заглянул внутрь. Порошок был на месте. Часть была использована. Но это было ничто по сравнению с той «растратой», которую я устроил в прошлый раз.

Я аккуратно ссыпал остаток обратно в контейнер, закрыл его и убрал в шкаф.

— Вот так-то, эсквайр Виктор, — сказал я тихо, потягиваясь. — Учиться никогда не поздно!

Когда я вышел из контейнера, я посмотрел на небо. Над «Браво-7» висели тяжёлые, низкие тучи — наступили те самые местные сумерки, когда серый свет неба становится еще темнее, и предметы перестают отбрасывать тени.

Олег сидел у внутреннего входа и точил… лопатку. Мою, между прочим — он её регулярно подтачивал, без напоминаний, и в этом тоже была своя маленькая трогательная странность. У парня не было ни клана, ни наследия, ни «процедуры», и поэтому он сам себе придумывал ритуалы. Один из них — точить лопатку командира. Я когда-то подумал, что надо будет мягко его в этом одёргивать, но потом передумал. Пусть точит. Раз боится брать в руки меч.

— Тихо? — спросил я.

— Тихо, — ответил он.

Я кивнул и привычно включил «Пробуждение». И сразу же поморщился, как от лёгкой зубно боли.

Что-то было не в порядке…

Не прямо здесь и сейчас, но ощущение… даже не опасности, нет — ощущение чего-то странного витало в воздухе. Где-то за дальней опушкой, на грани моего радиуса, ощущалось что-то крупное. И странное…

Одно существо, которое стояло там и никуда не двигалось, как будто о чём-то размышляя. Я застыл на месте, не подавая виду. Олег, что-то почуяв краем глаза, поднял голову.

— Что?

— Ничего, — сказал я тихо. — Не дёргайся.

Я закрыл глаза и аккуратно «потянулся» туда, в сторону опушки, как когда-то Маршал учил меня «прислушиваться» — не «всё сразу», а тонким, узким «клинком» внимания. И вот тут картинка стала чище и я увидел, что «нечто» всё же сдвинулось с места и медленно двигается в сторону лагеря.

Не очень большое, кстати. И не ползёт под землёй, как жуки и стражи. Также не бежит, как шакалы. Точно не летает, значит не грапии. Идёт ровно, неторопясь, в нашу сторону.

И, это было важно, оно точно было не чем-то из Изнанки! Я бы сейчас не смог объяснить словами, как именно я это понял, но после истории с Олегом и тем, что в него тогда влезло, у меня внутри появилось что-то вроде второго маленького детектора, отдельного от «Пробуждения». На Голос, на Зов, на эту мерзкую, склизкую «нездешность», которую тогда сжигало моей Волей. Сейчас этот детектор молчал. Тварь, или кто там, была из этой… реальности. Во плои, с кровью и костями. И это точно был не «захваченное» существо.

— Олег, — сказал я ровно. — Снайперку в зубы и наа вышку. Следи за опушкой, ориентир правая вышка с «Утёсом», левее на пять градусов, — я показал рукой. — Не стрелять до моей команды. Вообще ни при каких обстоятельствах. Понял?

— Понял, — он уже шёл к лестнице, и винтовка у него уже висела через плечо.

— И ещё, — добавил я ему вслед. — Осторожно.

Не знаю, зачем я это сказал, просто вырвалось. Я всё еще воспринимал Олега как ребенка, которого я взял под опеку несмотря на то, что он был почти в два раза меня старше. Олег на секунду остановился на середине лестницы, посмотрел на меня сверху и просто кивнул, без лишних вопроса.

Хороший парень. Слишком хороший, чёрт побери.

Я застегнул разгрузку, проверил оба «Гладиуса» на поясе, провёл ладонью по отполированной ручке лопатки, которую мне отдал Олег в руки, перед тем как уйти на вышку. Подумал, и засунул его в чехол на бедре. На Скверне у меня уже выработался свой собственный, нигде в учебниках не описанный, протокол: лопатка вместе со мной всегда. Это уже не было суеверием, а скорее уже хорошей традиция. А, как известно, работает — не трогай!

Я вышел во внутренний сектор периметра. Это, конечно, громко сказано — «внутренний сектор», ведь стены вокруг «Браво-7» зияли прорехами, до которых мне не было дела. По нормам периметр должен был быть в две стены, внешняя с «колючкой», и внутренняя с пулемётными гнёздами. По факту тут была одна внутренняя, и та местами кривая, с тремя проходами разной ширины, через которые могла бы в принципе свободно пройти любая взрослая корова, не говоря уже о юрких жуках.

Я встал у среднего прохода, спиной к контейнерам, лицом — к лесу. Так, чтобы и Олегу с вышки было меня видно, и сам я при необходимости успевал отступить и достал бинокль.

После чего стал ждать, хотя долго ждать не пришлось.

Сначала из-за деревьев на опушке проявилось движение и мелькнула фигура, не похожая ни на одного из известных мне обитателей Скверны. Она на мгновение отпрянула обратно в кусты, как будто передумав, но затем всё же вышла на открытое пространство.

Человек.

Я удивленно присвистнул, хотя и не расслабился ни на грамм, потому что «человек на Скверне в нескольких километрах от базы и без сопровождения» — это, по статистике Голодных Игр, в девяноста девяти случаях из ста означает совсем не «человек».

Он шёл прямо на меня. Медленно, не таясь. Через открытое пространство между опушкой и периметром.

Я убрал бинокль и медленно потянулся к рукояти «Гладиусу», но клинок не вынимал. Пока.

Он подошёл шагов на тридцать и остановился. Я смог его наконец разглядеть, как обычным взглядом, так и «Пробуждением».

Здоровенный. Под два метра, может, чуть выше, но точно не меньше. Плечи как у грузчика, который грузит не мешки, а целые контейнеры. Лысый — не выбритый, а именно лысый, кожа на голове гладкая, серая, без признаков щетины. На теле то, что когда-то было комбинезоном Золотой Лиги. Сейчас от формы остались куски: верхняя часть комбинезона рваная, без рукавов, на груди ещё угадывалась нашивка, разгрузка отсутствовала полностью, штаны оборваны до колен. Ботинки тоже наши, тяжёлые, но оба разрезаны сбоку и подвязаны проволокой. Видимо, нога не помещалась.

И, что самое странное — он был без оружия. Совсем. Ни ножа, ни даже палки в руках у него не было.

А, ещё… глаза.

Они были бледные. Не «голубые», не «серые», а именно бледные, словно из них выпили цвет. Радужка была, но размытая, как будто за матовым стеклом, и зрачок в этой размытости плавал, не имея чёткой границы. Я в жизни таких глаз ни у кого не видел. У мутантов, которых я встречал раньше, глаза были другие — звериные, безумные, мёртвые. У него же глаза были человеческие. Просто… не такие, как у меня.

Человек медленно, очень медленно, поднял обе руки. Раскрытыми ладонями ко мне. На уровне плеч.

И стоял, не двигаясь и не подходя ближе. А еще он не пытался говорить первым, а чего-то ждал.

Причём, я отчётливо понял ещё одну вещь, на которую сначала не обратил внимания. Я уже больше минуты стоял у среднего прохода периметра, который, повторюсь, имел в ширину метра три и в который этот мужик мог легко пройти. Если бы он хотел просто войти — он бы вошёл. Н он стоял на приличном расстоянии и ждал, пока ему разрешат.

— Кто ты? — спросил я, не повышая голоса. Расстояние позволяло говорить нормально.

Он чуть наклонил голову. И, после небольшой паузы, ответил.

Голос у него оказался низкий, ровный, с лёгкой хрипотцой. Голос взрослого мужчины, который много молчал в последнее время и поэтому экономит слова.

— Гримм.

И всё. Без фамилии и без номера. Просто имя. Если, конечно, это было имя.

Я смотрел на него, привычно держа «Пробуждение» фоном, как держал его сейчас почти всё время. И в момент, когда он назвал себя, я машинально, не думая, чуть подтянул нить внимания. Так же, как подтягиваешь фокус на бинокле, когда силуэт на горизонте стал интересным.

И вот тут я увидел.

И совсем не глазами. Глазами я видел всё то же самое — здоровенный лысый мужик в рваном комбинезоне Лиги. А вот «Пробуждением», поверх обычного зрения, у меня на секунду «проступил» второй слой. Под кожей у Гримма что-то было. Не свечение, не блеск, а именно тень, тонкая тёмная линия, как будто под скулой у него вдоль шеи лежала ниточка, тоньше волоса. Я моргнул. Линия пропала. Потянулся «Пробуждением» осторожнее, чуть сильнее, как Маршал когда-то учил — и линия появилась снова. И не только одна. Несколько таких — под ключицей, на тыльной стороне поднятой ладони, по предплечью.

Я их видел не сразу все, а как бы по очереди. И моментально ощутил то, что в любой нормальной ситуации ощущает любой нормальный одарённый, когда видит что-то знакомое в неправильном месте — лёгкий внутренний ступор. Потому что эта сеть была не такая, какая у нас.

Я слишком хорошо помнил, как мои преподаватели показывали схемы внутренних каналов одарённого: от Источника в груди — наружу, лучами, по «классической звезде», к узлам в плечах, в бёдрах, в основании черепа. Симметрия, центр, лучи. У этого, передо мной, ничего такого не было. Тени под кожей шли не от центра. Они шли как корни — снизу вверх, в стороны, переплетаясь, как будто проросли в человека извне и нашли себе путь.

Это была похожая конструкция… Но не похожая на нашу, не похожая на… человеческую. Это была структура «проволоки» у тварей Скверны!

И тогда я понял, на кого именно я смотрю.

Это был мутант…