Утром, я никуда не торопился. Если не выспаться и выйти в сумерках, вот зачем нам это геройство? Одну вещь я понял уже довольно чётко. Если есть возможность не спешить — не спеши. Иначе, умрешь усталым, хах!

Единственное «послабление», которое я позволил себе этим утром, это была отмена утренней пробежки. Что-то мне подсказывало, что мы и так набегаемся сегодня вдоволь.

Так что утро началось достаточно буднично. Подъем, разминка, водные процедуры, завтрак. Последняя смена ночного дежурства в этот раз досталась Олегу, так что он был уже собранным и сытым.

Пока я «наслаждался» горячим питательным варевом, Олег молча возился с ремнями, в сотый раз проверяя крепления на винтовке и дробовике. Делал он это уже с аккуратностью и автоматизмом, на которые приятно было посмотреть. Я смотрел, как он работает, и поймал себя на мысли, что за последние дни он стал явно спокойнее. Похоже, он уже смирился с Голосом в своей голове, а та сцена с Маршалом показала ему, что не такой уж «враг в голове» и страшный.

— Что-то тебя тревожит, боец? — спросил я подчеркнуто бодро, больше для того, чтобы дать ему повод высказаться.

— Не то, чтобы тревожит, — ответил он автоматически, а затем всё же добавил, не глядя на меня: — Просто… по инструкциям туда не ходят вдвоём. В инструкциях это вообще называется «категорически недопустимыми действиями, могущими повлечь за собой угрозу жизни и здоровья». Так красиво они завуалировали слово «самоубийство», если ты не понял… командир.

Я хмыкнул и захлопнул крышку металлического контейнера, куда мы собирались складывать элериум. Контейнер был маленький, с изолирующими прокладками по краям, чтобы ограничить излучение элериума и его воздействие. Я взял его в одном из складских контейнеров, где таких было достаточно много, различных размеров. Этот был из «линейки» самых маленьких, примерно в два раза меньший по объему, чем патронный цинк.

— В инструкциях много что называется самоубийством, — сказал я спокойно. — В инструкциях вообще предусмотрено, что у тебя есть база, опытные командиры и четыре сотни одарённых с боевыми техниками. А у нас с тобой есть ты, я и мой дурной характер. Но это не значит, что мы должны сидеть здесь и ждать, пока нас найдут твари по запаху или же просто из-за случайности.

Олег поднял взгляд. Приятно, что в нм нём не было ни паники, ни страха, лишь то самое, разумное беспокойство, которое выглядит адекватно в данной ситуации.

— И всё же. Зачем? — спросил он. — Мы ведь… мы же на базе. У нас еда, вода, стены. Мы можем просто… выживать.

Я невольно скривился, ведь это слово — «выживать», я уже тихо ненавидел. Уж слишком легко это слово может превратиться в нелепое оправдание бездеятельности. Выживать можно бесконечно, пока однажды не выяснится, что ты выживал ровно ради того, чтобы сдохнуть под забором, когда банально закончатся силы.

— Радио в командирском контейнере, — сказал я коротко и ткнул пальцем себе за спину, указывая направление. — Приём у нас сейчас идёт с ужасным качеством и на мизерные расстояния. Золотая Лига очень экономная и «зарядила» оборудование необходимым минимумом. Мы сейчас глухие и слепые. А там, — на этот раз я указал пальцем на другую сторону реки, где находилась большая часть баз Золотой Лиги, — сейчас что-то происходит. Что-то не очень хорошее и я желаю знать, что именно.

Олег кивнул, соглашаясь со мной.

— Элериум… это же то, что убивает одарённых здесь. Разгоняет инициацию.

Я снова улыбнулся. Да, Мёртвый мир не воюет с человечеством честно. Он не дает применять самое совершенное оружие, которым владеет человечество на данный момент. Аэрокосмические истребители, современные боевые машины и самонаводящаяся артиллерия, пехотные экзоскелеты и плазменные винтовки… Всё, что могло бы сильно облегчить зачистку планеты, всё это не работает в повышенном элериумном излучении Мертвого мира.

Хотя, сильнейшим оружием человечества, всё же, являются не чудеса человеческой военной науки и техники, а одаренные. Но и они бессильны перед «диким» Мертвым миром. Ведь если у тебя внутри уже горит полноценный Источник, если у тебя есть Звёзды, если ты тот самый «Звёздный Рыцарь», перед которым преклоняются и уважают во всех «нормальных» человеческих мирах, то здесь ты мгновенно превращаешься в простого смертника. Источник ловит резонанс, как реактор ловит перегрузку, и ты превращаешься в очень горячую вспышку. Яркую, жаркую и чертовски красивую!

Вот почему контакт элериума с инициированными жестко регламентирован. Вот почему существует столько «страшилок», ярко описывающих мучительную смерть нарушителей правил. Вот почему существует прямой запрет Инквизиции на инициацию даже после зачистки плацдармов.

Я не сказал этого говорить вслух в качестве лекции, Олег и так всё знает и понимает, он не идиот. Сейчас он просто хотел услышать от меня, что мы не собираемся делаем глупостей без важной причины.

— Разгоняет, — согласился я. — Поэтому мы будем использовать перчатки.

Я достал из ящика две пары серых перчаток с плотными широкими манжетами и усиленными прокладками на ладонях и бросил одну пару Олегу.

— Примерь, — сказал я.

Олег надел, потянул манжеты, проверил, плотно ли сидят и удовлетворенно кивнул.

— Я читал, — сказал он. — Что элериум впитывается через кожу. И что если… если человек уже инициированный, то это может… ускорить процесс.

— Если быть точнее, то не «ускорить», а просто его закончить, — уточнил я, улыбаясь. — Вместе с твоей жизнью.

Я затянул ремень на бронежилете, проверил ножны с мечом и крепление чехла моей «счастливой» саперной лопатки и вопросительно посмотрел на Олега.

— Готов, боец?

— Так точно!

Небо сегодня было затянуто низкими ржавыми тучами, а воздух привычно пах сыростью и металлом. «Браво-7» в сером свете выглядела странно: большая, пустая, брошенная… Рассчитанная на сотни людей и сейчас принадлежавшая всего двум.

Мы прошли через проем в стене, и я тут же почувствовал, как мир вокруг чуть меняется, будто ты выходишь из дома на мороз, всё вроде то же самое, но как-то… дискомфортней. Я включил Печать Тишины коротким импульсом чтобы просто проверить, насколько я сейчас виден… или правильно сказать — «звучен» для этого мира. Контур лег вокруг нас двоих плотным и ровным ощущением мягкого и теплого одеяла, слегка приглушив органы чувств и мне стало легче дышать.

— Чувствуешь? — спросил я, не оборачиваясь.

— Да, — ответил Олег после короткой паузы. — Как будто… как будто в голове меньше шума.

— Хорошо, — сказал я. — Так и должно быть.

Мы шли быстрым шагом, не переходя на бег, держа дыхание ровным. Дорога к внешнему периметру ближайшей элериумной зоны, по прикидкам, должна была занять два-три часа, в зависимости от темпа. И я помнил этот путь лучше, чем хотел: в первые мои дни пребывания на Скверне, которые сейчас казались уже такими далекими, именно по этому маршруту я умудрился притащить на базу «хвост» из жуков-стражей.

«Пробуждение» контролировало зону вокруг в режиме нон-стоп, но угроз не наблюдалось. Чем ближе мы приближались к элериумной зоне, тем больше менялась земля под ногами. Ржавая трава становилась гуще, но местами полностью пропадала, уступая место серой, словно выжженной почве, а в воздухе к ржавому «букету» добавлялся неуловимый запах озона, как в воздухе после сильной грозы.

На коротком привале, который я устроил уже совсем рядом с опасной зоной, мы пили воду из фляжек, и Олег осторожно спросил.

— Чем ближе к центру зоны… Тем больше элериума в тварях. Так?

— Да, — ответил я. — Уже у стражей средней зоны элериум встраивается в само тело, в броню, во внутренние органы.

— А у жуков внешнего периметра почти ничего нет, — закончил Олег задумчиво. — То есть мы идём туда за… крошками.

— Мы идём за возможностью слышать мир и контролировать ситуацию вокруг нас, — поправил товарища я. — До внутренней зоны с кристаллами элериума путь еще очень-очень долгий.

Олег замер с флягой в руке и посмотрел на меня с осторожным интересом.

— Ты так говоришь, как будто рассчитываешь добраться и до них. Но это же невозможно… с нашими ресурсами!

— Поживем-увидим, в конце концов, что мешает стать нам героями из сказок? — я решил немного подшутить над чересчур напряженным товарищем, похлопав его по плечу.

— Которые проживают очень яркую, но недолгую жизнь? — тем не менее улыбнулся Олег.

— Ну, я присмотрю за нашими жизнями. Обещаю.

Еще через полчаса земля стала странной, я почувствовал с помощью «Пробуждения» под верхним слоем грунта сеть ходов. Тех самых ходов, из которых вылезли жуки в тот злополучный день, когда я направлялся в сторону «Браво-7», еще населенную людьми. Я остановился, присел, провёл ладонью по земле и почувствовал лёгкую вибрацию, как от далёкого механизма.

— Прибыли, — сказал я.

Олег опустился рядом, приложил ухо к земле и прислушался. Потом поднял взгляд. По его глазам я понял, что он сейчас использует своё «Пробуждение».

— Они примерно в двухстах метрах… — сказал он, неуверенно оглядываясь и, наконец, ткнув пальцем в нужную сторону. — Там! Десяток… может больше.

Я одобрительно улыбнулся. Да, я чувствовал сейчас две стаи в двенадцать и восемь особей, но та, которая поменьше находилось далековато для обычного «Пробуждения» недавно инициированного человека.

— Молодец. Их двенадцать. Работаем.

Мы отошли к небольшой возвышенности, на которой находилась куча земли и камней, судя по всему — изъятый из-под земли грунт при строительстве нор/подземных проходов.

— Какой у нас план? — спросил Олег тихо.

— Простой, — ответил я. — Ты снимаешь тех, кто вылезет первым. Я контролирую подходы и включаю Печать при необходимости. Если что-то пойдёт не так, сразу отходим по моей команде. И чтобы без самодеятельности!

Олег кивнул и аккуратно улегся на землю. Разложив сошки, он надежно устроил снайперку между двумя валунами так, чтобы контролировать весь сектор. Рядом с собой положил заряженный дробовик, немного подумал и вопросительно посмотрел на меня.

— Гранаты?

— Нет необходимости, — улыбнулся я и тут же добавил. — Приготовься.

Сам же сгрузил на землю две РПГ, рядом с ними положил рюкзак и винтовку. Холодные гладкие рукояти «Гладиусов» легли в ладони, как родные. Да, на эту вылазку я взял два меча, не зря я последние дни тренировался с ними. Я бы, кончено же предпочел полуторник, но у меня его не было, а с двумя клинками я справлялся хоть и не идеально, но вполне приемлемо. Да и в любом случае, второй меч лучше, чем саперная лопатка. Тем не менее, саму лопатку с пояса я не снял и сам усмехнулся этому поступку.

Я выбрал камень покрупнее, поднял его, широко размахнулся и бросил его на поляну, туда, где поземная сеть была ближе к поверхности, одновременно наложив Печать Тишины на нашу позицию. Камень ударил глухо, и земля под ним будто «вздохнула». Тишина стала плотнее, и я почувствовал, как контур вокруг нас дрогнул, ведь похоже мир вокруг нас попытался обратить на нас внимание.

Потом грунт разорвался и оттуда вылезла первая тварь. Тут же за ней последовала вторая и третья…

Жуки внешнего периметра элериумной зоны были не такими крупными (и опасными), как стражи средней зоны, но их было много, и в этом было их главное преимущество. Они вылезали из земли рывками, как будто невидимый кукловод дёргал их за нитки, буквально выдергивая из земли.

Раздался первый выстрел. Один жук дёрнулся и сложился, рухнув на землю. Вторым выстрелом «сложило» второго жука. Третий попытался уйти в сторону, но Олег едва заметно сдвинул прицел, и еще одна тварь отправилась на свидание со своим жучиным богом.

Я держал Печать и одновременно следил за всем сектором, потому что знал, что, если стая не чует добычу напрямую, она всё равно будет пытаться найти её. Один из жуков, чуть крупнее остальных, не бросился вперёд, как все остальные, а снова нырнул под землю.

С помощью «Пробуждения» я видел его, он прямо сейчас двинулся по подземному коридору в нашу сторону, все еще не видя и не чувствуя нас, но каким-то непонятным образом точно определив нужное направление атаки.

Олег продолжал стрелять, жуки падали, благо они не обладали разумом своего сородича и просто хаотично метались по поляне туда-сюда в поисках непонятного нечто, что безжалостно их убивает прямо сейчас.

Я мгновенно прикинул ситуацию и то, что я видел, мне совсем не нравилось. Жук бежал по тоннелю, который точнехонько заканчивался под «лежкой» моего друга-снайпера. И это было неприемлемо!

Я бросил взгляд на поле боя, точнее, на ту бойню, которую устроил мой друг и прикинул количество еще живых врагов. Из двенадцати членов стаи на ногах оставалось еще пятеро, причем два из них были все еще под землей. Ну и это без учета «слишком умного» жука, который сейчас бежал к нам под землей.

— Продолжай, я отойду, — бросил я Олегу и не дожидаясь его реакции, врубил одновременно «Выброс» и «Рывок».

Мгновенно пробежав полсотни метров, стараясь не пересекать зону обстрела Олега, я резко оттолкнулся от земли и буквально взмыл в воздух, оттолкнувшись от земли. Уже находясь в воздухе, я отключил Печать и двумя ногами сильно ударил в землю по ходу движения твари, после чего сразу же отпрыгнул в сторону.

Это сработало. Оставшиеся твари на поляне после того, как с нас спал полог Тишины, тут же развернули свои морды в нашу сторону и уже без промедления бросились в нашу сторону. Плохо было то, что одна из тварей, находящихся под землей всё же выбралась наружу, присоединившись к трем «наземным» товаркам в их безумной лобовой атаке. А вот вторая оказалась то ли умнее, то ли наоборот тупее, потому что побежала по подземному тоннелю вслед за более разумным сородичем.

«Разумная» же тварь, вынырнула из-под земли точно в том месте, где я в первый раз коснулся ногами земли. Понятное дело, что меня там уже не было. Я приземлился за его спиной, в трех метрах, быстро сократил расстояние и рубанул мечом. Металл вошёл в хитиновый панцирь с мерзким хрустом, брызнуло что-то вязкое, тёмное. Жук дёрнулся, попытался извернуться и вцепиться в меня жвалами, но у него не было ни одного шанса. Еще тремя ударами я добил его, пробив крохотный мозг в уродливой башке.

— Ложись! — коротко бросил Олег, и тут уже я, без пререканий бросился на землю.

Щелкнул выстрел и тварь, рвавшаяся ко мне, рухнула как подкошенная. Это тварь была последней над землей из этой стаи, оставалась еще одна под землей. И я, снова встав на ноги, просто, без затей, топнул ногой по земле, обращая на себя внимание.

Вот только эта тварь оказалась то ли самой тупой, то ли глухой, а возможно, как раз она была самой умной из всех. Потому что она пробежала подо мой под землей, направляясь прямиком к моему товарищу.

— Олег! На дерево, живо! — рявкнул я, и в голосе у меня была злость и страх Злость от того, что все пошло не по моему плану, а страх был за моего спутника, ведь погибни он и я останусь на Скверне совсем один.

Олег послушался, все сработало, как надо. Да, я с ним тренировал одно просто действие. Прыжок из положения лежа как можно выше от земли, на любое ближайшее возвышение. Тренировались мы на базе, и Олег научился, используя «Выброс» и «Рывок» запрыгивать на крышу контейнера или же на три метра вверх на сторожевую вышку. Это упражнение придумал я и заставил Олега прыгать до изнеможения, предпочитая любым другим боевым техникам. Их время еще придет, но это время нужно нам получить, поэтому бегство иногда лучшая тактика в бою.

Я рывком сорвался с места, и ударил мечом с бокового замаха, тварь, которая вылезла из-под земли в месте «лежки» снайпера и ухватила жвалами воздух, вместо человеческой плоти. Клинок, напитанный «Выбросом», вошёл в панцирь легко и свободно, жук отлетел в сторону, заскреб когтями по камню, но уже не поднялся.

Олег смотрел на меня с дерева, и в его взгляде было больше, чем просто благодарность: там было понимание, зачем я дрессировал его, как какую-то обезьянку. Это сработало.

— Висит груша, нельзя скушать, — хмыкнул я. — Слезай уже, боец.

Олег быстро спустился на землю и первым делом проверил винтовку и дробовик. Убедившись, что они в порядке, он вопросительно посмотрел на меня.

— Отличная работа, — только и сказал я, и он коротко кивнул, принимая заслуженную похвалу

— Они… такие нервные, — сказал он. — Когда ты включаешь Тишину, они будто… теряют какой-то смысл. А когда выключаешь, словно обретают его вновь.

— Хорошая формулировка, — сказал я. — Думаю, это недалеко от правды. Весь смысл их жизни, убивать чужаков. Не зря мы называем их стражами.

Я подошёл к тому жуку, что был чуть крупнее, и аккуратно вскрыл панцирь. Элериум у таких жуков мы еще не встречали, я был свидетелем вскрытия командой Грейна сородичей этих тварей, но чем черт не шутит. Но нет, ничего не было.

— Не повезло, — вздохнул я, без особого сожаления, так как это было ожидаемо.

И именно в этот момент земля снова дрогнула. Сначала я подумал, что это та, вторая стая из восьми особей, направилась в нашу сторону, но вибрация была другой — глубже и как-то… тяжелее. Олег поднял голову, и я увидел, как у него меняется лицо: он почувствовал. Он был только начинающим одаренным, но уже кое-что умел.

— Это не жуки, — сказал он тихо.

— Я знаю, — ответил я, усиливая «Пробуждение».

Да, это не были жуки, в нашу сторону под землей двигалось что-то большое и массивное, что-то… ради чего мы и вышли на эту охоту. Я тут же включил Печать Тишины и тварь резко затормозила, потеряв нас из виду, хотя по инерции проползла еще пару десятков метров. Судя по всему, сильно озадаченная, она медленно стала подниматься к поверхности.

Мы замерли, не двигаясь и с замиранием сердца наблюдали, как из-под земли, метрах в семидесяти, медленно, будто нехотя, поднялось нечто. Судя по тому, что я видел, это был страж средней зоны. Не тот гигантский червь-монстр, который привел орду жуков на «Браво-7, но всё равно это был другой уровень другой уровень. Толстые хитиновые сегменты, тяжёлые пластины, маленькая голова, в которой не было глаз, но ощущение 'внимания» никуда не делось. Тварь прямо сейчас сканировала пространство вокруг себя, пытаясь обнаружить свою необъяснимо исчезнувшую добычу.

Действуя интуитивно, я усилил Печать чуть сильнее, чем нужно было для отвлечения внимания у жуков. Контур оформился чётче, полог Тишины лёг «на плечи» плотнее, и на секунду мне показалось, что сейчас мы исчезли для него, как исчезали для стаи жуков.

Вот только страж повернул голову в нашу сторону, медленно, как будто он был механизмом, а не живым существом из плоти и крови.

И я понял, что он нас видит. Не очень чётко и не очень уверенно. Не так, как хищник видит добычу, которую можно схватить сразу. Но точно видит! Как будто кто-то смотрит сквозь мутное стекло и всё равно различает силуэт.

— Отходим, — сказал я ровно.

Олег не спорил. Он уже поднял винтовку наизготовку, но без команды не стрелял.

Мы начали отходить боком, не разворачиваясь к твари спиной. Страж двинулся за нами, но не быстрым рывком, а коротким неуверенным движением, как будто сомневался в направлении. Он вроде чувствовал нас, но периодически терял это ощущение. И мне это ни черта не понравилось. Потому что наличие сомнения у такой полуразумной твари означало только то, что она умеет учиться.

Я оценил обстановку. Стая из восьми жуков тоже дернулась в нашу сторону, как будто хозяин позвал своих дворовых псов, но в последний момент отменил команду. Твари замерли вдалеке, а я понял, что сражаться со всеми ними одновременно я точно не хочу. Но, элериум мне всё еще нужен, а я чётко видел в сочленении твари оранжевые искры этого чудесного минерала, встроенного в тело твари.

Да, можно было сейчас уйти, а потом вернуться снова, но уж больно хорошая у нас позиция. Восьмерка жуков, наконец, развернулась и убежала по своим делам, а тварь крутила башкой, сбитая с толку. Почему-то мне казалось, что трупы жуков вокруг неё и запах их крови нервировали и отвлекали её, но полностью уверен я в этом не был.

В чём я был уверен? Что эту тварь нужно оттянуть немного подальше от периметра, чтобы в разгар боя к нам не пожаловали другие нежданные «гости».

— Держи дистанцию, — сказал я Олегу. — И не останавливайся.

Мы шли быстро, почти бегом. Отойдя почти на двести метров, я отключил Печать и тварь тут же встрепенулась, бросившись в нашу сторону. Я снова включил печать и она замерла, прислушиваясь.

Таким образом мы прошли примерно километр, но я стал замечать, что с каждым разом тварь все уверенней и уверенней «держала след». Она и правда обучалась, а моя Печать явно не была для неё абсолютной. Что ж… Я нашел подходящее место. Два больших валуна стояли, облокотившись друг на друга и возвышаясь над землей примерно на два метра. А на их верхушке было место для одного человека.

— Наверх, живо! — кивнул я на верхушку валуна, и Олег тут же ловко туда забрался, мгновенно приняв удобную позу для стрельбы. — Свободная работа!

Олег кивнул, коротко выдохнул и припал к прицелу. Страж сейчас был где-то за двести метров позади нас, плевое расстояние для Олега, вот только слабых мест в его броне я не видел, поэтому осторожно положил на землю рюкзак, винтовку и один из тубусов РПГ, взяв второй и отщелкнув предохранитель и сняв заглушки, раздвинул его в боевое положение. Поднял прицельную планку и положил трубу на плечо, ожидая начало работы снайпера. При всём этом, Печать я всё еще держал, а это значила, что сильные эмоции мне сейчас противопоказаны.

Олег сделал один выстрел, судя по всему пристрелочный. Пуля ударила в лобную пластину, высекла искру и отскочила. Страж дёрнулся, раздражённый, и безошибочно ускорился в нашу сторону.

Контур Печати вокруг нас дрогнул. Я понимал, что держать так долго его нельзя. Ведь печать — это не сказочный плащ-невидимка, еще несколько минут и я начну платить своей физикой и психикой. А начну нервничать, злиться или бояться, так он вообще спадет!

Страж приближался тяжело, но уверенно и я разглядел множество коротких лап, так что сложилась сразу же ассоциация с бронированной короткой многоножкой.

Я держал Печать ровно, чтобы страж не видел нас ясно, но направление он держал вполне уверенно. Говорить Олегу, куда стрелять — только мешать, раз он пока не стреляет, значит не видит возможностей.

Страж тем временем подошёл на расстояние, на котором уже было видно, как на его броне играют оранжевые искры элериума. То, ради чего мы вообще сюда пришли.

— Работаю… — тихо произнёс Олег сверху, выстрелы раздались один за другим, как будто у него в руках не винтовка, а как минимум, автомат. Всё же, мой товарищ хорош, очень хорош!

Результаты выстрелов Олега я увидел сразу, Несколько рикошетов и короткий, нервный спазм твари, как будто кто-то ткнул её иглой в уязвимое место. Похоже, пуля вошла точно в слабое сочленение, туда, где хитиновые сегменты сходились и расходились при движении, и страж на мгновение сбился с ритма.

И в этот же миг я отпустил Печать. Отпустил сразу и полностью, после чего мир вокруг снова стал шумным, а страж, наконец, увидел нас чётко и ясно. Но так и было задумано, сейчас мне нужно было одно, чтобы он перестал сомневаться и пошёл прямо, по линии. На нас.

Страж резко ускорился, разгоняясь, и теперь сама его масса стала оружием. Я почувствовал, как Олег наверху на секунду напрягся, потому что когда на тебя прёт такая махина, мозг явно предлагает поскорее отсюда убраться.

— Работай, — сказал я спокойно, хотя во рту пересохло, и снова набросил Печать тонким слоем, чтобы он не потерял нас окончательно, а всё же чувствовал нас, пусть и неуверенно.

Сейчас он оказался на дистанции уверенного поражения моего РПГ и, уже привычно затормозил, что мне и было нужно. Я прищурился, прицеливаясь, и поймал себя на мысли, что вот сейчас и здесь, я всё же делаю то, зачем Империя отправила нас на Скверну. Не совершаю подвиг, совсем нет! Просто делаю работу.

Я нажал спуск и граната ушла с коротким, хриплым рыком, оставив за собой хвост дыма. Ударила она не в лобную броню, а чуть ниже, где мне показалось что подбрюшье защищено чуть меньше, и откуда растут многочисленные тонкие лапы. Конечно же, взрыв не разорвал стража пополам, как в дешёвом кино. Но он остановил его движение и сорвал несколько пластин, обнажив внутренние ткани.

Страж странно зашипел, и до меня дошла какая-то странная звуковая волна, которая была почти неслышная в доступном человеческому уху диапазоне, но которая, тем не менее, вызвала острую боль в голове, как будто мозг внутри черепа начал биться об кость изнутри. Чрезвычайно мерзкое ощущение, поэтому я не был удивлен второму шипению, вот только исходящему уже от Олега, который, как и я сейчас испытывал определенный дискомфорт.

Но это совсем не помешало ему продолжить работать. Олег выстрелил снова. Теперь уже в открывшуюся рану. Раз. Два. Три. Каждая пуля с громким чавканьем попадала ровно в цель, вырывая куски плоти и разбрызгивая темную кровь по всей округе.

Страж попытался развернуться, уйти в сторону, возможно даже зарыться обратно в землю, но я не дал ему этого сделать. Я рванул вперёд, включив «Рывок», и в последний момент вспомнил о самом важном. Не нужно злиться, не нужно радоваться. Нужно просто закончить!

Два «Гладиуса» в руках уже были напитаны лазурным светом моего «Выброса». Я сблизился вплотную, упав на одно колено и проскользив по земле несколько метров, ударил снизу вверх в голову, туда, где броня уже была сорвана взрывом. Первый клинок вошёл со скрипом, я рефлекторно прокрутил его и откатился в сторону, выдрав его с кусками хитинового каркаса.

Страж дёрнулся в мою сторону, но я уже понимал, что это скорее предсмертная агония, нежели опасная атака, я всё же задел ему мозг. Удар. Ещё удар. Я не считал сколько ударов я нанес. Я просто работал и работал хорошо. Единственное, что сейчас я бы очень бы хотел, чтобы длина клинков была побольше. Но, имеем, то, что имеем.

Перед глазами мелькали лазурные росчерки клинков, слышался скрежет разрываемого хитина, во все стороны летели брызги крови и плоти. Сколько это продолжалось? Не знаю, но страж, наконец, замер. Он просто перестал дергаться, осев на землю.

Я стоял над ним, тяжело дыша с ног до головы заляпанный кровью твари и глупо улыбался. Я сделал это. У нас получилось!

— Да ты просто красавец, Виктор! — сказал я вслух, вытирая тыльной стороной ладони кровь твари, которая заливала мне глаза и сплюнул что-то, попавшее мне в рот.

Олег спрыгнул с камня и подошёл осторожно, глядя на тушу так, будто боялся, что она сейчас снова оживёт.

— Нифига себе ты… его… — покачал он головой, глядя на меня с каким-то почти детским обожанием.

— Учись, пока я живой, — снова мне вспомнилась постоянная присказка старого Ульриха. — Принеси контейнер, пожалуйста.

Олег принес требуемое, а я натянул перчатки и принялся за сбор. Элериум в теле стража был не россыпью, а как будто кристаллической сетью, и его нельзя было просто «соскрести» как грязь. Больше всего это походило на спутанную тонкую проволоку. Приходилось аккуратно вытаскивать её из плоти твари, отламывать от хитиновых перегородок, следя за тем, чтобы не коснуться его незащищенной кожей. Да, в прошлый раз элериум всосался в мой организм без последствий, но на этот раз я, пожалуй, буду осторожней.

Я ломал «проволоку» на мелкие куски и складывал в контейнер, «обирая» внешние части трупа, тем более что основные скопления «кристальной сетки» было рядом с мозгом твари, пока он, наконец, не наполнился до половины. Думаю, для моей цели этого будет достаточно, я закрыл крышку и услышал, как защёлкнулся замок. Этот щелчок прозвучал для меня почти как музыка. Не то, что «мы стали богаты», хотя за это количество элериума можно было… тут я поймал себя на мысли, что и близко не понимаю его стоимости, кроме того, что это самая ценная валюта в Галактике, которую без проблем можно было обменять на любую денежную единицу любого государства. Сейчас для меня это был звук завершённой работы.

Я поднял голову и встретился взглядом с Олегом.

— Миссия выполнена, боец, — сказал я, и в голосе всё-таки прорезалось то самое чувство глубокого удовлетворения, которое я себе долго не позволял. — И знаешь… это было чертовски круто.

Олег почти не уже не улыбался широко, вот и сейчас уголки губ у него дрогнули, и я понял: он тоже это почувствовал. Спокойную, и ровную уверенность, что мы вдвоём не просто выживаем. Мы сражаемся и побеждаем. Вместе мы сила, и значит, у нас есть хорошие шансы справиться с чем бы то ни было.