За крысятами присматривать была поставлена Василиса – все-таки опыт с детьми и так далее. Наставницей по межвидовым отношениям к котятам назначили Сову – на полном серьезе. С условием, что никаких прапорских заскоков и тем более дедулиной настойки не будет, пока она с малышами.

А с малышами она была весь световой день, да еще и ночи прихватывала, если нужны были для обучения.

Так что сами понимаете, какое бывало настроение у Совы. Но неожиданно роль наставника ей пришлась по душе. Котята ее любили, можно сказать, с пеленок, называли тетушкой – и Сова таяла. Куда-то неожиданно подевался прапор со своими привычками и ругательствами, клюв у Совы теперь всегда был надлежащей формы и отполирован. И превратилась наша Сова в настоящую гранд-даму, если, конечно, ничто не угрожало ее подопечным. Но если вдруг – тогда держись, полетят клочки по закоулочкам.

Так что все малыши были при няньках, ухожены, и воспитанием их занимались две самые лучшие (и единственные в Доме) воспитательницы.

Дети – и котята, и крысята – росли добрыми, чуткими и воспитаны были лучше своих взрослых. И так случается. У крысят открылись глазки, и тут-то и началось самое интересное. Бегали они шустро, и Васе приходилось буквально летать по всему Дому, чтобы кто не потерялся. Потом крыски поняли, что от них хотят. И стали послушными воспитанниками тетушки Васи. (Лёва всегда смеялся, когда слышал, как называют его жену. Пока однажды не словил подзатыльник от Отрывкина: авторитет жены, мол, подрываешь.)

Жизнь шла своим чередом.

Однажды Отрывкину понадобилась живая вода из лаборатории. Он аккуратно накапал в пузырек несколько капель и герметично заткнул стеклянной пробкой. Пипетку вымыл и положил на специальный лоток сушиться.

И пошел себе в Дом – продолжить кое-какой неопасный опыт.

А тем временем тетушка Сова проводила предметный урок на природе: как нельзя сдирать кору с деревьев и что будет, если все деревья останутся без коры. Для наглядного примера, как вылечить разодранное дерево, Сова зашла в лабораторию, увидела пипетку из-под живой воды, вроде мытую, и решила, что даже в такой разбавленной пропорции силы живой воды вполне хватит, чтобы заживить дерево. Она набрала в пипетку воды из-под крана и понесла к расцарапанному котятами дереву.

Котята сидели в ряд и наблюдали, что будет.

Самая любопытная, Аська, спросила:

– А хватит ли силы у разбавленной живой воды?

– Хватит, – авторитетно заявила Сова и капнула на кору.

Сначала ничего не происходило. Потом кора позеленела, стала разрастаться и закрывать раны дерева и, наконец, стала бурой, как и весь ствол.

– Ой, как здорово! – заверещали котята. А Матвей, самый серьезный, произнес достаточно логичную вещь:

– Значит, деревья можно драть, если их так просто заживить?

– Я тебе дам «драть», – разозлилась Сова. – А не подумал, что и дереву может быть больно? А не подумал, что частое использование магии приведет к нарушению баланса в нашем мире? А это, в свою очередь, приведет к росту негативной материи и ухудшению жизни?

– Я понял, тетушка Сова, извини, – стыдливо произнес Матвей.

– Мы все всё поняли, – подтвердили котята.

Сова растаяла и пошла относить пипетку, думая при этом: «Какие умняшки! А кто их такими делает? Я!»

При таких приятных мыслях Сова стряхнула остатки влаги с пипетки на траву, положила пипетку в лоток и пошла к котятам – дальше учить их жизни. Очень ей это нравилось. Да и любила она их, что уж там. Рыжие пострелы – так она их называла любя.

Поскольку Сова с котятами скрылась за деревьями, она не увидела, что маленькая капелька из пипетки, которую она вытряхнула, попала на небольшой кустик чертополоха. Он неведомо как остался расти здесь после массовой чистки вокруг Дома.

На кустике образовался бутончик, потом он разросся до размеров крупного яблока, налился ярко-красным цветом – и распустился. Это был самый яркий и красивый цветок в саду в это время. И самый крупный. Неожиданно растение выдернуло один корень из земли, другой – и потихоньку зашкандыбало в сторону Дома.

Отрывкин тем временем залил живой водой в смеси с затиркой трещинки, появившиеся на подоконнике его любимого панорамного окна. Трещинки затянулись вмиг. И окошко стало как новое.

Поднял Отрывкин глаза от подоконника – и встретился взглядом, по-другому не скажешь, с громадным красным цветком на небольшом кустике чертополоха, кто его знает откуда взявшемся. Отрывкин отпрянул от столь пристального взгляда. Тем более непонятно, чем смотрел цветок: глаз не было.

Окно было распахнуто, и Отрывкин, по привычке со всеми разговаривать, спросил:

– Ты кто?

– Конь в пальто. Разве не видно? – с сарказмом ответил цветок.

– А ты откуда? – спросил Отрывкин первое попавшееся.

– Оттуда, – язвил цветок, – всех моих родичей повыполол, а меня пропустил.

– И что мне теперь, извиняться, что ли? – начал заводиться Отрывкин.

– А я виноват, что сорняк, а не настурция какая-нибудь? – в свою очередь возмутился чертополох.

– От меня что надо? – устало спросил Отрывкин. Еще и ссоры с цветком ему не хватало.

– Должок с тебя, – ухмыльнулось растение. И ка-а-ак плюнет какой-то зеленой массой прямо в лицо Отрывкину! – Наслаждайся, – сказал цветок и поковылял прочь от Дома.

Что тут началось! Отрывкин орет от боли, Дом хлопает ставнями и роняет кочерги.

Все прибежали и увидели жуткую картину: лицо Отрывкина, руки, да и туловище, наверное (под одеждой не видно), проросли и продолжали прорастать гигантскими колючками зеленого цвета. А на краю поляны, раскачиваясь из стороны в сторону, шлепал какой-то непонятный цветок. Шел он по направлению к лесу.

– Цветок… – бормотал Отрывкин. – Остановить…

– Цветок никуда не денется. Чертополох это, злой по природе, – бросил Ворон. – А вот за что он тебя так – это уже интересно.

– Потом, – просипел Отрывкин, – помоги.

– Конечно, – сказал Ворон.

– Я тоже, – вызвалась Сова.

Взявшись за руки (или что там у них было), птицы громко закричали, заклацали клювами и что есть сил подули на Отрывкина, стоявшего между ними. Он был похож на кактус, да еще и в крови от иголок.

Иголки мигом скукожились, засохли и отвалились. На их месте остались маленькие красные пятнышки, как от укусов. Взяв живую воду, Отрывкин протер пятнышки, и они исчезли.

– Ты везде протирай: споры могли остаться, – сказала Сова.

Отрывкин еще раз протерся живой водой и почувствовал себя совсем хорошо.

– А с чертополохом что делать будем? Ведь тоже от нас пострадал, – спросил Отрывкин.

– Пойду поговорю с ним, что ли, – небрежно сказал Соловей и упорхнул.

Всем стало тревожно.

Через какое-то время из леса вышел чертополох, сверкающий своим цветком, а на плече у него сидел Соловей и пел. Да как пел – заслушаться можно было.

– И что, он теперь не злобный и не буйный? – саркастически спросил Ворон.

– Не-а. Он теперь член нашей команды. Я его подвел к озерцу, показал, каким он стал, а еще показал, каким он мог бы быть. И предложил выбор. Но он так себя полюбил – в жизни не видел такого красивого цветка у себя. Не мог оторваться от своего отражения. Пришлось зеркало подарить.

– Так ты из него нарцисса сделал, что ли? – засмеялся Лёва.

– Почему? Как был чертополохом, так и остался. Сказал, что такой красоте неуместно быть злобной. И теперь он всех любит, но себя больше, – обиженный, что не оценили его труд, пробубнил Соловей.

Тут уж грохнули все.

Особенно смеялся Отрывкин. У него ничего не болело, и он был счастлив.

К окну подошел смущенный чертополох, извинился за свою выходку и спросил, где бы ему остановиться для проживания.

– Да где хочешь, – отсмеялся Олег, – поляна и лес большие. Ходить ты умеешь, выбирай сам. Только уговор: никаких обид и ссор. Своих не трогаем! Закон этого Дома, Дома с привидениями.