Мы оказались в просторном холле на втором этаже. Я тут же примостилась на диване, чувствуя, как усталость накатывает волной. Никита же застыл на месте, будто растерялся, и эта его неподвижность меня немного встревожила.

– Никита, что случилось? Почему ты не садишься? – спросила я.

– Подожди минутку. Я быстро, – ответил он и стремительно направился к лестнице.

Меня охватило недоумение. Что могло так внезапно заставить Никиту уйти? Я подобрала ноги, усевшись поудобнее на диване, и машинально стала накручивать влажные кончики волос на палец. Взгляд упал на часы – полночь. Невольная усмешка тронула мои губы. Вспомнилась сказка о Золушке, где с последним ударом часов волшебство исчезает. Неужели и моя сказка подошла к концу?

С тяжелым вздохом я обхватила себя руками, пытаясь успокоиться. Время шло, а Никита всё не возвращался. В груди болезненно кольнуло. Я уткнулась лицом в колени, стараясь прогнать мрачные мысли. Никита… он же не мог просто так уйти, верно? Вдруг я почувствовала тёплое прикосновение к плечу. Вздрогнув от неожиданности, я подняла голову. Передо мной стоял Никита, присев рядом со мной на корточки. Не раздумывая, бросилась к нему и обняла за шею.

– Эй, ты чего? Полин, всё в порядке? – с беспокойством спросил Никита.

– Я думала, ты сбежал, – призналась я, вдыхая его приятный хвойный аромат.

Он улыбнулся, отстранился и нежно заправил мне волосы за ухо.

– Я пошёл сделать нам чай и поискать чего-нибудь сладенького. Подумал, нам не помешало бы согреться после купания, – объяснил он, кивнув в сторону журнального столика.

Я проследила за его взглядом и увидела поднос с двумя кружками горячего чая, печеньем, конфетами и тарелкой нарезанных фруктов. Тёплая волна разлилась по моему телу. Никита просто хотел позаботиться обо мне. А я, дура, уже успела накрутить себе невесть что, сплести целую драму о том, как он собирается сбежать из этого коттеджа, подальше от меня.

– Прости, – я почувствовала, как краснеют щёки.

– Ну ты и фантазёрка, – он улыбнулся и сел рядом.

Никита протянул мне кружку, и я ощутила лёгкое прикосновение его пальцев, когда приняла её. Воздух тут же наполнился нежным ароматом чая с лимоном. Я сделала небольшой глоток, и на языке заиграла приятная кислинка. Никита, не говоря ни слова, взял с подноса конфету и протянул мне. Я с наслаждением развернула её, и сладость тут же растаяла во рту. Никита наблюдал за мной, и на его губах появилась улыбка, которая тут же исчезла.

– Я поступил неправильно, – произнёс он, опустив свой взгляд на кружку.

Его слова повисли в воздухе, наполненные раскаянием. Я видела, как он старается не встречаться со мной взглядом, и понимала, что именно гложет его душу. Для нас с Никитой прошлое скорее было тяжким грузом, чем приятным воспоминанием. Возможно, нам выпал шанс начать всё сначала, и было бы глупо его упустить. Я хотела попытаться восстановить наши отношения, поэтому решила оставить позади все старые обиды. Никита тяжело вздохнул и поставил свою кружку на поднос.

– Я не жду, что ты сразу меня простишь. Я понимаю, что нужно время, чтобы ты убедилась, что я изменился, – сказал он, наконец встретившись взглядом.

Я видела по его глазам, как Никита искренне хочет всё исправить. Поэтому я сделала свой выбор, и пасовать уже было поздно.

– Тогда у меня к тебе есть предложение, – серьёзно произнесла я.

– И какое? – тихо спросил Никита.

Я повернулась к нему, чуть подавшись вперед, так что наши колени почти соприкоснулись. Когда я протянула руку, его удивленный взгляд заставил меня невольно улыбнуться.

– Меня зовут Полина. Учусь на втором курсе менеджмента. Мне нравится смотреть сопливые мелодрамы, читать романы, а ещё я скучаю по сладостям одного моего друга.

Никита рассмеялся, прикрыв рот кулаком.

– Приятно познакомиться, Полина. Я Никита, тоже студент второго курса, учусь на экономиста. Мне нравятся детективы и исторические фильмы, а в музыке я не привередлив. Из книг предпочитаю «Маленького принца». И ещё, – он немного придвинулся, так что теперь моё колено касалось его бедра с внутренней стороны. – Твой друг – придурок».

– Эй! Не говори так о моём друге, – я легонько пихнула его в плечо. – Он не придурок, просто…

– Просто что? – подхватил он.

– Просто, наверное, он сам в себе запутался, – предположила я.

Никита внимательно посмотрел мне в глаза и кивнул.

– Может быть… Лучше выпей чай, он уже остыл.

Я послушно поднесла кружку к губам, сделав небольшой глоток.

– Помнишь, как в школе Стас и его друзья постоянно задирали меня? – начал он, и я насторожилась, внимательно вслушиваясь. – С шестого класса я решил, что никогда не буду драться, ни при каких обстоятельствах.

– Почему ты принял такое решение?

– Потому что хотел насолить отцу, – Никита отпил из своей кружки чай.

– Отцу? – переспросила я, уставившись на него недоуменно.

– Когда я вернулся домой после стычки с дружками Стаса, он увидел меня в ссадинах и синяках. Отец решил, что я просто позволил себя избить, а потом ещё и обвинил в том, что я слабак.

– Но ведь тебя же толпой побили! Как это может быть слабостью? – я пыталась понять, куда Никита клонит.

– Он всегда считал, что мужчина должен уметь постоять за себя, даже если против него целая толпа. А если не смог, значит, сам виноват, – вздохнул Никита, ставя кружку на поднос. – Для него существовало только два типа людей: победители и проигравшие. И я, по его мнению, явно относился ко вторым.

Никита замолчал. Я видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Эта история, очевидно, до сих пор причиняла ему боль.

– Когда я снова вернулся домой побитым, отец просто взорвался и… – Никита усмехнулся, проведя рукой по волосам. – Он ждал, что я ему отвечу, что дам отпор, что хоть как-то проявлю себя. Но я… я просто стоял. И тогда отец ударил меня, потеряв самообладание.

Что он сейчас сказал? Родной отец бил своего сына? Мне сложно представить, через что Никите пришлось пройти в собственном доме. Неужели его отец не осознавал, какую боль он причиняет своему ребенку?

– Это и есть то дурацкое правило, которое ты не хотел нарушать? – уточнила я, чувствуя, как пазл начинает складываться.

– Да. После этого я пообещал себе, что не буду отвечать ударом на удар. Отца это жутко раздражало, и я даже специально злил его, приходя домой побитым. А потом появилась ты, – Никита повернулся ко мне. – Ты начала заступаться за меня, и это очень меня бесило. Я терпеть не мог, когда меня жалели, поэтому поначалу был груб с тобой.

Я улыбнулась, вспоминая нашу первую встречу в кондитерской. Тогда он действительно был невыносимым.

– А потом тот Новый год… – он замолчал, словно это воспоминание было болезненным для него.

Неужели он помнит? Наш первый поцелуй, тот волшебный вечер, нашу новогоднюю сказку? Сердце начало биться сильнее. Я подалась вперёд, намереваясь взять его руку. Никита расслабил ладонь, позволяя мне обхватить её своей. Мне было плевать на шум и гам вокруг, на снующих туда-сюда ребят, громко разговаривающихся и смеющихся. Сейчас для меня было важно услышать всю правду, которую я долго ждала.

– Я слишком поздно понял, что ты мне небезразлична, Полина, – прошептал Никита.

– Но почему ты вернулся? – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Из-за развода родителей. Мама переживает, и я не мог оставить её одну.

Никита приехал поддержать маму, и это благородно с его стороны. И пусть мне сейчас немного, совсем чуть-чуть обидно, что он вернулся не ради меня, а ради мамы, я понимаю, что мама – это святое. И я не могу обижаться на него за это.

– Тебе надо было всё скрывать от меня, – слова сами сорвались с моих губ.

Внутри меня бушевал целый океан эмоций. Никита вздохнул и провёл рукой по моим волосам.

– Полина, я хотел тебе написать, когда был в Питере. Ты не представляешь, сколько раз открывал сообщение, набирал текст, а потом стирал, потому что считал… – он запнулся.

– Потому что ты думал, что я тебя ненавижу? – закончила я за него, и почувствовала, как по щеке покатилась одинокая слеза.

Никита бережно притянул меня к себе, и я, не сопротивляясь, положила голову ему на плечо. Его сильные руки обвили меня, прижимая к себе крепко. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце, и обвила руками его за талию, словно маленькая обезьянка, ищущая защиту.

– Да, Поля, я боялся, что ты всё ещё ненавидишь меня.

Рядом с ним было так тепло и спокойно. Не верилось, что Никита вернулся, что он извинился и объяснил всё. Он даже поделился своими тайнами, и я поняла, как тяжело ему было всё это время. Отец не понимал его, а от матери, судя по его словам, он всё скрывал. И тут я ещё, как снег на голову, со своими чувствами.

– Никита, – тихо позвала я его. – Я не могу тебя ненавидеть. Да, мне было тяжело, когда ты накричал на меня и обвинил во всех бедах, – усмехнулась я, вспоминая тот момент. – Но… если бы этого не случилось, кто знает, как долго ты продолжал страдать.

Я ощутила его улыбку и вдруг поняла, как мне стало легко на душе.

– Значит, мы больше не будем прятаться за молчанием? – мой голос прозвучал тихо, но уверенно, когда я встретилась с ним взглядом, затаив дыхание в ожидании ответа.

Никита отрицательно покачал головой, его лицо стало серьёзным.

– Знаешь, что я понял. Молчание – это самый опасный враг. Оно разъедает изнутри и создаёт пропасти там, где их не должно быть.

Его рука нашла мою, и наши пальцы сплелись в нежном объятии. И в этом простом касании растворились все тревоги, что ещё недавно сдавливали грудь. Я снова прижалась к его плечу, чувствуя, как тепло его тела проникает сквозь ткань моей одежды. Внутри меня словно ожила целая стая бабочек, их лёгкие крылья закружились в головокружительном танце, вызывая странное, но такое приятное волнение. Вокруг бушевало веселье: звонкие голоса, смех, ритмичная музыка, наполняющая воздух. Я украдкой взглянула на него и увидела, что Никита прикрыл глаза, а на его губах играла лёгкая улыбка. Пока он не видел, позволила себе рассмотреть татуировку на его шее. Изящная ласточка, словно застывшая в полёте, парила на его коже. Эта свободолюбивая птица завораживала и притягивала взгляд. Казалось, что Никита и сам такой – готовый расправить крылья и отправиться в свой собственный полёт.

Неосознанно я провела кончиком пальца по его шее, ощущая гладкость кожи. Что же заставило его выбрать именно эту птицу? Мои размышления прервал тихий вздох. Никита открыл глаза и, не отводя взгляда, посмотрел прямо на меня. Щёки мгновенно залились краской.

«Он не спал? Ой, как неловко…»

– Нравится? – тихо спросил он.

Я лишь кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова.

– Это моя первая татуировка, – начал Никита, не отводя глаз. – Сделал её почти сразу, как приехал в Петербург. Она напоминает мне, что даже самый долгий полёт когда-нибудь заканчивается. И что важно не только куда ты летишь, но и к кому возвращаешься.

Сердце на мгновение замерло, испугавшись собственных чувств. Почему мне кажется, что он говорит обо мне? Неужели я так наивна, что позволяю себе надеяться на что-то большее? Щёки продолжали гореть. Глупо, нелепо, по-детски. Но я ничего не могла с собой поделать. Внезапно в памяти всплыли те пакетики с печеньем, которые кто-то подкидывал мне втайне. «Стоит ли рассказать Никите об этом сейчас?», – промелькнула мысль, но тут же была отвергнута. Сейчас хотелось лишь наслаждаться присутствием Никиты, чувствуя, что между нами наконец-то налаживается взаимопонимание.